ОГЛАВЛЕНИЕ

Уголовное преследование как функция прокуратуры
№ 4
02.09.1996
Шалумов М.С.
Исследователи истории развития российской прокуратуры отмечают, что с момента создания (1722 г.) и вплоть до середины ХIХ в. прокуратура в России являлась государственным органом преимущественно административного надзора.1 В ходе судебной реформы (Судебные уставы 1864 г.) была предпринята попытка ограничить деятельность российской прокуратуры функцией уголовного (судебного) преследования. Однако реальное содержание этой функции оставалось достаточно широким. Прокуратура осуществляла следующие действия: надзор за производством полицейского дознания; надзор за предварительным следствием, которое проводилось в тот период судебными следователями; поддержание обвинения по уголовным делам в суде первой инстанции; опротестование судебных приговоров; дачу заключений по уголовным делам в апелляционной и надзорной инстанциях.2 По существу, уголовное преследование продолжало тесно сочетаться с надзором за расследованием преступлений.
Почти пять лет после Октябрьской революции в Советской России отсутствовал какой-либо специальный государственный орган, который взамен упраздненной прокуратуры осуществлял бы данные функции. Воссоздание органов прокуратуры сопровождалось возложением на них «надзора от имени государства за законностью действий всех органов власти, хозяйственных учреждений, общественных и частных организаций и граждан путем возбуждения уголовного преследования против виновных и опротестования незаконных постановлений».3 Согласно ст. 2 Положения о прокурорском надзоре 1922 г., возбуждение уголовного (судебного) преследования против нарушителей закона являлось и одним из основных средств осуществления прокурорского надзора, формой реагирования прокурора на выявленные нарушения закона, и одним из основных направлений деятельности прокуратуры в области борьбы с преступностью наряду с надзором за производством дознания предварительного следствия, поддержанием обвинения в суде и др.4 Здесь «уголовное (судебное) преследование» по своему достаточно узкому смыслу более совпадало с термином «возбуждение уголовного дела» в первом случае как конкретный единичный акт, а во втором — как процессуальная деятельность прокурора в уголовном судопроизводстве.
В последующих законодательных актах РСФСР и Союза ССР, регламентирующих функции и основные направления деятельности прокуратуры, понятие «уголовное (судебное) преследование» уже использовалось, хотя на практике многие следователи при принятии процессуальных решений по уголовным делам и применяли такую форму, как постановление о прекращении уголовного преследования (в отношении отдельных эпизодов преступной деятельности обвиняемого либо в отношении отдельных лиц, причастных к делу). В уголовно-процессуальном законе и Законе о прокуратуре СССР уголовное преследование в числе функций соответствующих государственных органов, в том числе прокуратуры, не упоминалось. В Законе о прокуратуре СССР для обозначения основных направлений деятельности прокуратуры, наряду с надзором за исполнением законов при рассмотрении дел в судах, использовались термины «борьба», «разработка», «координация», «участие». Например, в соответствии со ст. 3 этого Закона основными направлениями деятельности органов прокуратуры являлись борьба с преступностью и другими правонарушениями, расследование преступлений, привлечение к уголовной ответственности лиц, совершивших преступление, обеспечение неотвратимости ответственности за преступление.
Значительным шагом вперед в развитии теории и практики функционирования прокуратуры явилось принятие Закона о прокуратуре РФ (1992 г.), в котором законодатель отказался от таких чрезмерно широких для обозначения непосредственной деятельности Прокуратуры понятий, как «борьба», «разработка», а также, следуя концепции судебно-правовой реформы, от понятия «надзор в суде». Главной, основной функцией прокуратуры Закон определил надзор за исполнением законов (ст. 1, п. 1 ст. 2). В числе других, производных от надзора, самостоятельных функций прокуратуры впервые определены такие, как уголовное преследование (ст.1, п. 2 ст. 2, п. 1, 2 ст. 31), участие в рассмотрении гражданских и иных «неуголовных» дел в судах (п. 2 ст. 2, п. 1, 3 ст. 31), а также предусмотрено участие в правотворческой деятельности (ст. 8).
Указ Президента РФ от 20 октября 1993 г. вновь возложил на прокуратуру функцию координации деятельности правоохранительных органов, но лишь по борьбе с преступностью. В то же время в связи с принятием в декабре 1993 г. новой Конституции РФ, не предусматривающей права законодательной инициативы Генерального прокурора России, функция участия в правотворческой деятельности оказалась фактически утраченной, если не полностью, то по крайней мере на общегосударственном уровне.
В октябре 1995 г. Государственной Думой РФ были внесены изменения и дополнения в Закон о прокуратуре РФ. В ст. 1 этого Закона впервые указано на осуществление прокуратурой надзора за соблюдением прав и свобод человека и гражданина не только органами государственной и муниципальной власти, управления, контроля, их должностными лицами, но и органами управления и руководителями коммерческих и некоммерческих организаций; в то же время значительно сужен перечень объектов прокурорского надзора за исполнением законов и законностью правовых актов. Координация деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью теперь уже на федеральном законодательном уровне закреплена в качестве одной из функций органов прокуратуры. Порядок и формы осуществления последней из названных функций впервые регламентированы нормативным актом — Положением о координации деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью, утвержденным Указом Президента РФ от 18 апреля 1996 г. Таким образом, сформировалась система функций прокуратуры,5 включающая главную (основную) и производные от главной (дополнительные) функции, в числе которых — уголовное преследование.
Изначальный смысл понятия «уголовное преследование» следует искать в толковании главного составляющего его слова. Преследовать — значит следовать, гнаться за кем-нибудь с целью поимки; подвергать чему-нибудь неприятному, донимать чем-нибудь; подвергать гонениям; стремиться к чему-нибудь (цели, задаче).6 Преследование граждан в уголовном порядке представляет собой процессуальную деятельность соответствующих государственных органов по привлечению к уголовной ответственности лиц, совершивших преступления, включающую и возбуждение процесса расследования, и само расследование обстоятельств преступления, и поимку преступника, и доказывание его виновности в судебном заседании. Такую деятельность в части перечисленных направлений или полностью осуществляют органы предварительного расследования (все органы дознания и предварительного следствия, включая и следователей прокуратуры) и органы прокуратуры, каждые в соответствии со своими полномочиями. В дальнейшем в настоящей статье для отражения специфики уголовного преследования, осуществляемого органами прокуратуры, данная функция именуется уголовно-прокурорским преследованием.
Задачи уголовного преследования, единые для всех осуществляющих его государственных органов, можно сформулировать следующим образом: привлечение к уголовной ответственности в установленном процессуальным законом порядке лиц, допустивших наиболее серьезное и опасное для общества нарушение закона — преступление; обеспечение неотвратимости наказания за совершенное преступление; защита прав и законных интересов потерпевших при одновременном всестороннем обеспечении права обвиняемого на защиту от предъявленного обвинения. Каждый орган решает данные задачи теми средствами и методами, которые присущи ему в силу закона и вытекают из его положения в государственном механизме.
Как и любая другая функция прокуратуры, уголовно-прокурорское преследование представляет собой определяемые правовым статусом прокуратуры, ее местом и назначением в государственном механизме обязанности по решению поставленных законом задач, для выполнения которых прокуратура наделена специфическими властными полномочиями. В отличие от других государственных органов, прокуратура обеспечивает защиту государства, общества и отдельных граждан от преступных посягательств путем уголовного преследования конкретных лиц, совершивших преступления, в полном объеме и во всех предусмотренных законом направлениях (формах), одновременно следя за правильным применением другими органами своих полномочий. Такая особенность определяется положением прокуратуры как единственного в стране органа государственного надзора за законностью, выступающего неотъемлемым элементом механизма сдержек и противовесов в системе разделения государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную ветви. Не относясь по своей правовой характеристике в президентской республике, каковой по действующей Конституции является Российская Федерация, ни к одной из ветвей государственной власти, деятельность прокуратуры способствует взаимодействию и взаимоконтролю всех ветвей государственной власти, объединению усилий всех правоохранительных структур государства.
Специфика решения прокуратурой перечисленных выше задач связана с осуществлением ею обязанностей, составляющих содержание функции уголовно-прокурорского преследования. К ним относятся: 1) возбуждение и расследование следователями прокуратуры, другими прокурорскими работниками либо лично прокурорами уголовных дел, подследственных прокуратуре в силу закона или указания прокурора (имеется в виду полномочие прокурора поручить подчиненным работникам расследование любого уголовного дела); 2) возбуждение прокурорами дел частного или частнопубличного обвинения, как правило, в отношении конкретных лиц, в порядке, предусмотренном процессуальным законом (часть 3 ст. 27 УПК РСФСР); 3) поддержание государственного обвинения в суде, включая обязанности государственного обвинителя и самого прокурора, если он не согласен с позицией обвинителя, по опротестованию не вступивших в законную силу судебных постановлений по уголовным делам, рассмотренным с участием государственных обвинителей; 4) опротестование прокурором не вступивших в силу незаконных или необоснованных актов судебной власти по уголовным делам, рассмотренным без участия государственных обвинителей; 5) опротестование вышестоящими прокурорами «в порядке надзора» вступивших в силу судебных актов по делам, направленным в суд нижестоящими прокурорами; 6) участие в рассмотрении дел в кассационной и надзорной инстанциях.
В юридической литературе и практике уголовное преследование в деятельности прокуратуры иногда понимается в более широком смысле, как часть ее обязанностей, связанная со сферой борьбы с преступностью. Это не только возбуждение и расследование уголовных дел самой прокуратурой, участие прокуроров в рассмотрении судом уголовных дел в первой, кассационной и надзорной, инстанциях, судебных актов, но и надзор за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия, сообщением ими конституционных гарантий, прав и свобод человека и гражданина, законностью осуществления оперативно-розыскной деятельности, возбуждением и расследованием уголовных дел. На наш взгляд, такая трактовка содержания уголовного преследования прокуратуры и в широком, и в узком смысле допустима лишь с определенными оговорками. Использование данного понятия в широком смысле возможно при освещении деятельности прокуратуры перед населением в средствах массовой информации, а также в случаях, когда необходимо в более доступной форме подчеркнуть роль или полномочия прокуратуры в уголовно-правовой сфере в целом. В теории же и практике прокурорского надзора, законодательстве о прокуратуре и уголовном процессе речь должна идти об уголовно-прокурорском преследовании как самостоятельной и производной от надзора, тесно связанной с ним в уголовном судопроизводстве, функции прокуратуры, т. е. в узком смысле этого понятия.
Если включение в содержание функции уголовно-прокурорского преследования обязанностей по возбуждению и расследованию прокурором уголовных дел, поддержанию государственного обвинения в суде и опротестованию незаконных или необоснованных судебных актов по уголовным делам, рассмотренным с участием государственных обвинителей, не встречает серьезных возражений не только сторонников взгляда на прокуратуру как на орган надзора за законностью, но и их противников, выступающих за превращение прокуратуры в узкофункционирующий орган обвинительной власти, то отнесение к обязанностям прокуратуры принесения протестов на незаконные или необоснованные судебные акты по уголовным делам, рассмотренным без участия государственных обвинителей, а также на вступившие в силу акты, является чрезвычайно дискуссионным вопросом, прямо связанным с более общей проблемой - о роли, положении прокурора в уголовном процессе.7 Причем во взглядах на данную проблему просматриваются две крайности.
А. Сторонники первой точки зрения утверждают, что у прокуратуры наличествует надзорная функция в суде. Активно отстаивая данную позицию, В.В. Клочков первоначально выступал за осуществление прокуратурой в суде только этой функции и передачу другой ее функции — уголовного преследования — следственному аппарату органов внутренних дел, федеральной безопасности и т. п., с одновременным освобождением прокуратуры от руководства расследованием преступлений. В.В. Клочков выдвинул тезис о том, что в правовом государстве принцип разделения властей должен распространяться и на уголовный процесс, что прокуратура, представляя собой законодательную власть, должна осуществлять только функцию надзора за исполнением законов (по-видимому, в данном случае участниками процесса, судом при вынесении приговоров и других судебных постановлений), следственный аппарат, представляя исполнительную власть, — функцию уголовного преследования (от возбуждения уголовного дела до поддержания обвинения в суде), а суд — функцию отправления правосудия. Тем самым, по его мнению, можно решить проблему отделения уголовного преследования от правосудия, недостаточно последовательно и не до конца разрешенную в ходе Судебной реформы в России 1864 г., а также задачу отделения уголовного преследования от прокурорского надзора в уголовном процессе, не решенную до сих пор.8 Данный тезис, очевидно, с учетом реального осуществления правовой реформы в стране, в дальнейшем В.В. Клочков широко не разрабатывал, но он исследовал вопрос о прокуратуре в уголовном судопроизводстве как органе надзора за законностью судебных актов. В Законе о прокуратуре РФ понятие надзора за законностью судебных постановлений было заменено термином «участие прокурора в рассмотрении дел судами». Сохранение в этом Законе за прокурором права принесения протестов на постановления по всем делам, рассмотренным судом, в том числе на вступившие в законную силу, дало основание В.В. Клочкову утверждать о фактическом существовании и в настоящее время прокурорского надзора за законностью судебных актов.9 «Полномочия прокурора опротестовывать судебные акты по делам, в рассмотрении которых он не участвовал, а также акты, вступившие в законную силу, — считает В.В. Клочков, — по своей юридической природе являются чисто надзорными, а не полномочиями стороны, участвующей в судебном разбирательстве. Соответственно при концептуальном подходе к решению проблемы участия прокурора в судопроизводстве следует констатировать выполнение им двух функций: надзора за соответствием закону судебных актов и уголовного преследования в форме поддержания обвинения».10 Исходя из этой позиции, уголовное преследование является самостоятельной функцией прокуратуры, производной от функции надзора за законностью (в данном случае — судебных актов), и выражается в поддержании прокуратурой государственного обвинения по уголовным делам в суде, опротестовании государственными обвинителями или руководителями прокуратуры судебных актов по делам, рассмотренным с участием обвинителей.
С такой точкой зрения согласиться нельзя, поскольку в ней функция прокурора в уголовном процессе искусственно разделяется на две самостоятельные функции. Как уже отмечалось, задачи уголовного преследования преступников едины для всех осуществляющих его государственных органов, в том числе и прокуратуры, они включают обеспечение законных прав по уголовному делу и потерпевшего, и обвиняемого (подсудимого). Поддерживая государственное обвинение, прокурор вправе и обязан в судебном разбирательстве обращать внимание на нарушения закона в отношении и со стороны других участников процесса, и со стороны самого суда добиваться устранения допущенных нарушений предоставленными ему полномочиями. К таким полномочиям можно отнести высказывание прокурором своего мнения по тем или иным вопросам, возникающим в ходе судебного разбирательства (в действующем УПК РФ данное полномочие по-прежнему именуется «дача заключения»), заявление ходатайств,11 опротестование судебных постановлений в кассационную инстанцию. Обязанность прокурора опротестовывать не вступившие в силу судебные акты по делам, рассмотренным без участия государственных обвинителей, связана с решением тех же самых задач путем использования тех же полномочий по принесению протестов в кассационную инстанцию. Наличие данной обязанности у прокурора вытекает из его положения единственного органа надзора за законностью расследования преступлений, имеющего право направить уголовное дело для рассмотрения в суд либо, при отсутствии оснований для судебного разбирательства, возвратить его следователю. А поскольку только прокурор направляет в суд все уголовные дела, то он вправе и обязан добиваться принятия по ним законных и обоснованных судебных постановлений, независимо от того, счел ли он необходимым поддержать по этим делам государственное обвинение, или нет.
Задачи уголовного преследования решаются прокурором и в кассационной инстанции при поддержании им (или, по его ходатайству, вышестоящим прокурором) принесенных кассационных и частных протестов путем высказывания мнения по поводу законности и обоснованности постановления суда первой инстанции и по другим вопросам, возникающим в ходе кассационного рассмотрения дела, заявления ходатайств. Такие же задачи и теми же полномочиями решаются вышестоящим прокурором, приносящим протест «в порядке надзора» на вступившее в силу постановление суда первой или кассационной инстанции по делу, направленному в суд им самим либо нижестоящим прокурором (независимо от того, поддерживалось ли государственное обвинение), и участвующим в рассмотрении протеста надзорной инстанцией. Таким образом, и при решении вопроса о законности не вступивших в силу судебных актов по уголовным делам, рассмотренным с участием государственных обвинителей, и при решении вопроса о законности не вступивших в силу судебных актов по делам, которым обвинение не поддерживалось, и при решении вопроса о законности вступивших в силу судебных постановлений прокуратура в соответствии с едиными задачами выполняет во всех указанных случаях единые обязанности и реализует для этого единые полномочия, что свидетельствует об осуществлении ею не двух функций в уголовном процессе, а одной функции — преследования преступников.
Полномочия по опротестованию в кассационном порядке судебных актов по делам, рассмотренным без участия прокурора, а также вступивших в силу, нельзя относить к надзорным только потому, что они выходят за рамки полномочий сторон в судебном разбирательстве, так как, во-первых, задачи уголовного преследования не сводятся к задачам государственного обвинителя по делу, а значительно шире их, соответственно для уголовного преследования характерен более широкий комплекс полномочий, который не сводится лишь к полномочиям обвинителя как стороны в судебном разбирательстве; во-вторых, надзор за законностью предусматривает наличие объекта надзора, проверку исполнения им законов и соответствия закону издаваемых правовых актов, возможность устранения нарушений закона и отмены незаконных актов как самим поднадзорным органом, так и независимым от него судом. Поскольку сам суд объектом прокурорского надзора не является, то и вопрос о законности судебных актов решается прокуратурой не в процессе надзора, а в других формах и иными, отличными от надзорных, полномочиями, о чем упоминалось выше. Окончательное решение вопроса о законности и обоснованности судебных актов и их отмене в любом случае остается также за самим судом.
По данной причине представляется неправильным довод В.В. Клочкова о том, что, несмотря на замену терминов в Законе о прокуратуре («надзор» — на «участие»), сохранение полномочий по опротестованию не вступивших в силу судебных актов, вынесенных без участия прокурора и вступивших в силу, подразумевает фактическое сохранение прокурорского надзора за законностью актов судебной власти. В Законе о прокуратуре РФ 1992 г. с последующими поправками четко показано различие задач, обязанностей и полномочий прокуратуры при осуществлении надзора и в уголовном процессе. Замена терминов здесь — отнюдь не лукавство, не дань временным политическим веяниям и не компромисс с концепцией судебно-правовой реформы, а осознанная необходимость, связанная с коренным изменением взглядов на роль и место прокуратуры в демократическом государстве, ибо сохранение в Законе положения об осуществлении прокурорского надзора за законностью судебных актов противоречило бы прежде всего закрепленному в Конституции РФ принципу независимости и самостоятельности судебной власти, согласно которому надзор за законностью судебных актов может осуществлять только суд, а также понятиям функции прокуратуры и прокурорского надзора, лежащим в основе концепции реформирования прокурорской системы в России и вытекающим из современного положения, и роли прокуратуры в государственном механизме.
В то же время не следует забывать, что функция уголовно-прокурорского преследования является производной (дополнительной) по отношению к главной, основной функции прокуратуры — надзора за законностью, тесно связана с таким его направлением, как надзор за исполнением законов органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, дознание и предварительное следствие, а надзорные полномочия прокурора на данном направлении лежат в основе полномочий прокурора в уголовном процессе, способствуют их осуществлению.
Б. Вторая точка зрения заключается в том, что никакого прокурорского надзора в суде быть не может. Сохранение за прокурором права и обязанности опротестования постановлений суда по уголовным делам, рассмотренным без участия государственных обвинителей, а также вступивших в законную силу, противоречит принципу независимости судебной власти, позволяет прокуратуре неоправданно вмешиваться в деятельность суда, подменять вышестоящие судебные органы и, по существу, означает осуществление прокуратурой совершенно недопустимого в правовом государстве надзора за судом. По утверждению В.М. Савицкого, «если прокурор своими действиями, своими полномочиями подавляет суд, то тем самым он унижает не только суд, но и саму прокурорскую власть. Вот почему концепция, что прокурор выступает в суде в качестве органа, надзирающего за законностью в деятельности суда, абсолютно неприемлема, она изжила себя. Суд, поднадзорный прокуратуре, не может быть Судом с большой буквы... Прокуратура, бесспорно, должна оставаться органом уголовного преследования, т. е. выявлять преступников, возбуждать уголовные дела, надзирать за расследованием, поддерживать государственное обвинение, осуществлять надзор за исполнением судебных приговоров».12
Справедливо отвергая тезис о фактическом продолжении осуществления прокуратурой надзора за законностью в суде как противоречащий не только Концепции судебно-правовой реформы, но и Конституции РФ, сторонники данной точки зрения «выплескивают вместе с водой и ребенка», придавая уголовному преследованию значение превалирующей, а то и единственно необходимой функции прокуратуры, сводя ее суть к возбуждению и расследованию прокуратурой уголовных дел, поддержанию обвинения в суде и опротестованию судебных актов по делам, рассмотренным с участием государственных обвинителей, полностью игнорируют возможности «общего» надзора прокуратуры за исполнением законов, соблюдением прав граждан (см., например, постановление Верховного Совета РСФСР от 24 октября 1991 г. «О концепции судебной реформы»),13 и даже надзор за расследованием преступлений предлагают передать суду.14
Анализируя перспективы реформирования прокурорского надзора, взгляды и позиции по поводу будущей модели прокуратуры, В.К. Звирбуль еще в 1990 г. пришел к выводу, что «неправомерно на прокуратуру возлагать какие-либо функции по контролю за судом, равно как неправомерно лишать ее полномочий по опротестованию судебных решений в случаях несоответствия их закону. Такой подход, укрепляя независимость и самостоятельность двух правоохранительных властей, в то же время будет оптимизировать их деятельность по укреплению законности, реализации принципа верховенства закона в правоприменении.15 Как бы продолжая данную мысль уже в условиях реализации судебной реформы, А.Д. Бойков отмечает, что «позитивная позиция состоит не в то, чтобы сворачивать прокурорский надзор за состоянием законности вопреки традиционным функциям прокуратуры, и не в том, чтобы превратить функцию прокурора в судах в строго одностороннюю (подобно функции адвоката, но с противоположным знаком), и не в том, чтобы начать уже теперь, в условиях обвального роста преступности, пытаться заменить надзорные полномочия прокурора в стадии предварительного расследования соответствующими судебными полномочиями... Эти полномочия, если их возложить на суд, войдут в противоречие с самой идеей правосудия — не готовить обвинение, а проверять его обоснованность. Позитивная позиция состоит в том, чтобы совершенствовать деятельность прокуратуры как уникального органа надзора за законностью, обслуживающего в равной мере три ветви власти — и законодательную, и исполнительную, и судебную».16
Как отмечалось выше, полномочия прокурора по опротестованию судебных постановлений по уголовным делам, рассмотренным без участия государственных обвинителей, а также вступивших в законную силу, не являются надзорными, они входят в содержание уголовно-прокурорского преследования как самостоятельной функции прокуратуры и в таком качестве никоим образом не подрывают независимость судебной власти, а лишь способствуют отстаиванию в суде в полном объеме интересов граждан, общества и государства в целом.
А.И. Долгова по поводу функции уголовно-прокурорского преследования считает, что «прокурор выполняет только одну государственную функцию: надзор за точным и повсеместным исполнением закона. Уголовное преследование в том виде, в каком его пытаются внедрить сейчас, и функция надзора за точным исполнением законов — это противоречащие друг другу функции». По ее мнению, осуществляя в суде функцию надзора, прокурор обязан в одинаковой мере защищать законные права и подсудимого, и потерпевшего, тогда как при реализации функции уголовного преследования прокурор приходит в суд только обвинять, обеспечивать интересы лишь одной стороны.17
Представляется, что ошибочность данной позиции очевидна: содержание понятия и системы функций прокуратуры в современных условиях, различие задач надзора за законностью и уголовного преследования и средств их решения свидетельствуют о том, что эти функции не только не противоречат друг другу, а, наоборот, вытекают одна из другой, взаимосвязаны между собой, оставаясь самостоятельными и необходимыми функциями прокуратуры. Возвращаясь к комплексу задач уголовно-прокурорского преследования, можно без труда заметить, что прокурор в уголовном судопроизводстве обязан обеспечить законные права и интересы всех участников процесса.
Каждая функция прокуратуры осуществляется по нескольким основным направлениям, которые представляют собой конкретные формы реализации прокуратурой обязанностей, составляющих содержание данной функции. Выделим основные направления реализации функции уголовно-прокурорского преследования (или, по-другому, деятельности прокуратуры по осуществлению уголовного преследования): возбуждение и расследование органами прокуратуры уголовных дел; поддержание государственного обвинения в суде; участие в рассмотрении уголовных дел кассационной и надзорной судебными инстанциями. В ближайшей перспективе объем функции уголовно-прокурорского преследования уменьшится в части реализации первого из перечисленных направлений.
Как известно, Конституцией РФ предусмотрено образование республиканского следственного комитета, в состав которого предполагается включить все ведомственные следственные подразделения органов прокуратуры, внутренних дел, федеральной службы безопасности, налоговой полиции, таможни и др. Таким образом, будет создана конституционная основа для существования единого следственного аппарата, в пользу которого уже давно и неоднократно высказывались многие ученые и практики. Однако за прокурорами, с учетом специфики правового положения прокуратуры, должны сохраняться, во-первых, право возбудить и расследовать любое уголовное дело лично либо поручить это подчиненным работникам, и, во-вторых, исключительная подследственность дел о преступлениях работников ряда правоохранительных органов (прокуратуры, следственного комитета) и судей.
* Кандидат юридических наук, прокурор (г. Буй Костромской обл.).
1 Даев В.Г., Маршунов М.Н. Основы теории прокурорского надзора. Л., 1990. С. 6.
2 Там же. С. 15—16.
3 Положение о прокурорском надзоре. Постановление 3-й сессии Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета (ВЦИК) девятого созыва от 28 мая 1922 г. (СУ РСФСР. 1922. № 36. Ст. 424) // Советская прокуратура: Сборник документов. М., 1981. С. 40.
4 Там же. Ст. 13. С. 41.
5 Понятие и система функций прокуратуры в Российской Федерации исследовались нами ранее (Шалумов М.С. Функции прокуратуры // Государство и право. 1995. № 6. С. 154—159).
6 Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. 2-е изд. М., 1994. С. 574.
7 В данном случае имеется в виду только судебная деятельность прокуратуры по уголовным делам.
8 Клочков В.В. Прокуратура в системе государственной власти // Научная информация по вопросам борьбы с преступностью. Вып. 144: Судебная власть. Правосудие. Прокуратура: Материалы научной конференции. М., 1993. С. 57-58.
9 Там же. С. 57.
10 Клочков В.В. Методологические вопросы организации и деятельности прокуратуры // Проблемы теории законности, методологии и методики прокурорского надзора. М., 1994. С. 8. — Аналогичная точка зрения высказана Э.Н. Желваковым (Желваков Э.Н. Становление правового государства в Российской Федерации и функции прокуратуры // Государство и право. 1994. № 5. С. 19).
11 Представляется, что в новом уголовном процессуальном кодексе следует закрепить за прокурором, так же как и за другой стороной, отдельное полномочие по заявлению устных протестов на незаконные действия участников процесса либо нарушения судом процедуры разбирательства дела.
12 Савицкий В.М. Кризис прокурорского надзора // Социалистическая законность. 1991. № 1. С. 32. — Свое критическое отношение к расширительному толкованию содержания уголовного преследования мы уже высказывали выше. Надзор за расследованием уголовных дел и исполнением судебных приговоров внесудебными органами в содержание функции уголовно-прокурорского преследования не входит, так как это — надзор за законностью, иная функция прокуратуры.
13 См. также: Ларин А.М. Что будет с судебной реформой? // Государство и право. 1994. № 10. С. 139—141.
14 См., напр.: Точиловский В.Н. О концепции прокурорской власти: Проблемы и перспективы // Советское государство и право. 1990. № 9. С. 45—46.
15 Звирбуль В.К. Перспективы развития прокурорского надзора в правовом государстве // Там же. С. 55.
16 Бойков А.Д. Судебная реформа: Обретения и просчеты // Государство и право. 1994. № 6. С. 21.
17 Желваков Э.Н. Становление правового государства в Российской Федерации и функции прокуратуры // Там же. № 5. С. 3—41.



ОГЛАВЛЕНИЕ