ОГЛАВЛЕНИЕ

Реализация программы многоуровневого юридического образования в России
№6
01.12.1992
Ржевский В.А., Гайков В.Т.
Современное юридическое образование имеет глубокие корни, берущие начало в деятельности дореволюционных российских университетов, и учитывает зарубежный опыт развития системы подготовки юристов. Вместе с тем процессы обучения и воспитания юридических кадров в вузах нашей страны имеют специфические черты и свойства, что позволяет заложить прочный фундамент для дальнейшего развития юридического образования на новых принципах.
Для целенаправленной и эффективной подготовки специалистов на основе многоуровневой системы образования необходимо четкое представление о главных особенностях юридической деятельности, которые выражают совокупность требований, предъявляемых к специалисту данного профиля. Эти требования позволяют определить те качества, которые вырабатываются в процессе обучения молодых специалистов в юридическом вузе и на формирование которых вуз может влиять всей своей образовательной технологией.
«Эманация профессионализма» как творческая энергия любого специалиста (в том числе юриста) вырабатывается в виде единства двух начал: объективных требований, предъявляемых обществом и государством к его деятельности, и субъективных (личностно-психологических) качеств, т. е. набора всех необходимых специалисту черт, свойственных ему как личности и как профессионалу соответствующего уровня. Поэтому, несмотря на различие категорий «требования» и «качества», их суть можно свести к единому содержанию, ибо номенклатура всех качеств раскрывается в рамках предъявляемых к ним требований. Именно поэтому на уровне образовательно-квалификационных требований юриста выступают те общие качества, которые служат показателем общенаучной, фундаментальной, специальной, мировоззренческой и культурной подготовки. И лишь на следующем уровне можно выяснить, соответствуют ли общие качества юриста требованиям конкретного специалиста: судьи, прокурора, следователя и т. д. На этом уровне содержание понятий «требования» и «качества» расходятся: соответствие более высоким требованиям предполагает новые качества специализации.
Данное обстоятельство может служить одной из исходных точек многоуровневой системы образования, хотя оно и не является чем-то новым, поскольку неоднократно отмечалось дореволюционными авторами, изучавшими постановку университетского дела в России. Так, один из них писал, что та подготовка, которую дают юридические факультеты, выпускающие служащих и деятелей разных ведомств и управлений, явно недостаточна. «Этому пытаются пособить, устанавливая для лиц, поступающих на службу в некоторые учреждения или избирающих себе некоторые виды общественной деятельности, особые подготовительные занятия, иногда с экзаменами в конце их».1 Подобного рода деятельность ныне осуществляют за рубежом многие фирмы и государственные учреждения, берущие на себя «бремя доводки» до необходимого уровня специализации выпускников юридических вузов. В нашей стране в системе высшего образования отсутствует, к сожалению, связь вузов с организациями-потребителями, нацеленная на дополнение фундаментальных знаний, полученных в процессе вузовского образования, умениями и навыками по их применению, приобретаемыми на производстве как бы в процессе продолжения обучения. Еще в прошлом веке, например, обосновывалась позиция, согласно которой не вуз, а только действительная жизнь и специальная работа на избранном поприще давали технические знания, приемы и навыки в полном их развитии. Что же касается задачи высшего юридического образования, то она обрисовывалась как преимущественно (хотя и не исключительно) общая теоретическая подготовка молодого юриста в области его будущей работы, которая не имеет целью «приловчения к производству дел».2 Правда, иногда из подобной ситуации делался вывод, что юридические факультеты тоже должны стать школой прикладных знаний, и, несмотря на возможные жертвы (имелись в виду расходы казны), русское государство и русский народ выиграли бы, получив из их стен не только истинно просвещенных и воспитанных, но и умелых слуг.3
Подобные проблемы существуют и в наше время, поскольку вопрос о непрерывном образовании (включая и послевузовский период) постоянно встает как одно из условий его совершенствования. Например, в последнее время выдвигались проекты практической доводки специалистов путем отсрочки вручения дипломов выпускникам через год (или иной срок) по окончании вуза, но они не были реализованы. Конечно, государство и общество обеспечивают возможности для юристов в совершенствовании ими своего профессионального мастерства, приобретении новых знаний, обновлении теоретического багажа. Для этого образована система обязательного повышения квалификации юридических кадров (через курсы, институты, ФПК. и т. д.); администрация учреждений, предприятий, организаций предоставляет им условия для самостоятельного или через систему профессиональной учебы ознакомления со специальной литературой, изучения источников права, других необходимых материалов. Но все эти возможности реализуются на базе уже имеющегося высшего образования и не включаются в его систему, между тем это могло бы послужить одним из уровней непрерывного образования специалиста.
Несмотря на определенные достижения в освещении ряда проблем юридического образования, многие из них до последнего времени практически не исследовались. К их числу как раз и относится вопрос о становлении профессиональных качеств юриста как полноценном итоге образовательного процесса, с одной стороны, и реализации этих качеств при осуществлении юридической деятельности, с другой. Во всем соотношении понятий юридическое образование — юридическая профессия — юридическая деятельность именно последнее выполняет роль целеполагающего фактора, ради достижения которого осуществляется весь непрерывный процесс обучения, в том числе и после получения базового образования.
Прежде всего приобретение профессиональных качеств — это длительный процесс, начинающийся в учебном заведении и проходящий несколько этапов, в том числе продолжающийся и тогда, когда специалист уже занят собственно профессиональной деятельностью. Вместе с тем профессиональные качества юриста существенно различаются в зависимости от разновидностей юридической деятельности. Но они имеют определенные общие черты, позволяющие сформировать единую (государственную) часть образовательно-квалификационных требований, отражающих наиболее фундаментальные, стабильные и общие качества специалиста, приобретаемые им в любом юридическом вузе как гарантируемый уровень подготовки. Естественно, каждый вуз может (и должен стремиться) превысить этот уровень за счет совершенствования качества обучения, скажем, в каком-либо отраслевом направлении (например, в следственно-криминалистической подготовке студентов, характерной для юридических институтов) либо в зависимости от региональных особенностей организаций-заказчиков, для которых готовится большинство специалистов (что характерно, например/, для юрфака РГУ, связанного с Северо-Кавказским регионом), либо вследствие исторически сложившейся профилизации обучения на базе особо сильного состава преподавательских кадров того или иного профиля и т. д. Используя подобные или иные вузовские особенности, образовательно-квалификационная характеристика специалиста может отразить дополнительные качества юриста, приобретенные на основе более гибкой, оперативно меняющейся вузовской подготовки. Эти качества должны быть более высокими в сравнении с эталонными государственными требованиями к выпускнику любого юридического вуза.
Тем не менее именно эти последние требования имеют базовое значение, из них необходимо исходить при обосновании особенностей юридической деятельности. Если подходить к анализу этой деятельности исторически, то в результате можно выразить ее не просто в каком-то хронологическом измерении, а в исторически целостном развитии и проявлении,4 что имеет значение с точки зрения, так сказать, «логического подхода» к ее современным, наиболее развитым и классическим формам.5
Исторически юридическая деятельность Складывалась как раскрытие Следующих функций, осуществляемых юристами-профессионалами еще в Древнем Риме: agere— процессуальное обеспечение деятельности сторон в суде; cavere — составление формул юридических документов; respondere — консультационно-интерпретационная деятельность по разъяснению и толкованию юридических норм, В ранние периоды развития права, когда последнее по своей сути и по своим формам воплощало развитие прецедентных процессов, юридическая деятельность в равной степени складывалась и как обеспечение нормативной основы правового регулирования, и как практическое применение созданных в результате прецедента норм.
Но в дальнейшем постоянное совершенствование правотворчества обусловило выделение области применения права в отдельную социально значимую и специфически обособленную сферу юридической деятельности. Более того, «предельно четкое размежевание» между правотворчеством и индивидуально-правовой деятельностью привело к представлению о том, что только последняя может быть обозначена в качестве «юридической практики как специфической разновидности правовой реальности».6 И хотя к функциям юридической практики отнесены правонаправляющий (ориентирующий), правоконкретизирующий и сигнально-информационный виды деятельности, выражающие роль органов применения права в изменении, развитии и совершенствовании юридических норм (т. е. виды побудительного, обогащающего право-творчество характера деятельности), это не переводит данную практику в явление иного юридического ранга — в правотворчество. Представляется, однако, что подобное размежевание не имеет столь «предельно четкого» характера, причем не только в принципе, но и применительно к конкретным условиям, скажем, нашей отечественной правовой действительности. Сфера правового регулирования и его необходимая предпосылка — правотворчество, являясь, несомненно, юридической по своей природе деятельностью, не так уж далеки от юридической практики, поскольку такая ее черта, как индивидуально-применительная деятельность (наряду с юридическими нормами, правосознанием и пр.), служит средством воздействия на общественные отношения, т. е. относится к правовому регулированию. Да и само право, если не иметь в виду только его узконормативной трактовки, проявляется не только в общих, но и индивидуальных (ненормативных) предписаниях как способах регулирующего воздействия.8
Правда, применительно к нашей стране отмежевание правотворчества от юридической деятельности имело определенные основания в тот период, когда советские представительные органы лишь формально занимались правотворчеством, единогласно утверждая подготовленные в недрах партийно-государственного аппарата проекты юридических актов. Такая практика, осуществлявшаяся в советской представительной системе в течение почти семидесятилетнего периода, действительно, ничего общего с юридической деятельностью не имела. И вообще правотворчество1 в этот период лишь с большой натяжкой можно было рассматривать как возведение общей, воплотившей объективные потребности всего общества коллективной воли в юридические нормы, «в закон». Создание таких норм (процесс правообразования), равно как и «возведение их в закон» (правотворчество), отнюдь не исходило из действительно отражающей необходимые потребности народа общественной воли, а зачастую противоречило ей, создавая противоправные законы, вследствие чего само государство, допускавшее подобного рода деятельность, не могло считаться правовым.
Положение решительно изменилось после проведения первых действительно демократических выборов органов государственной власти всех уровней, создания представительной системы на частично, а затем и практически полностью профессиональном основании участия депутатов в парламентской деятельности, перехода Советов всех звеньев к повседневной законодательной работе, к практике непрерывного правотворчества. В этой практике во многом начали сливаться воедино процессы правообразования и правотворчества, чему способствовала активнейшая работа постоянных комиссий и комитетов по созданию проектов юридических актов, а также деятельность на сессиях депутатов, зачастую становящихся «соавторами» принимаемых актов. Ныне естественна повышенная востребованность со стороны общества депутатов-юристов, для которых парламентская деятельность по осуществлению правотворчества становится профессиональной юридической практикой. Именно потребности этой практики диктуют необходимость создания особых вариантов или систем много-уровневого юридического образования, предназначенных не только для подготовки специалистов-управленцев к работе в аппарате властных или исполнительных структур (по полному варианту обучения), но и для подготовки будущих депутатов и выборных должностных лиц (по варианту усеченной системы обучения).
Последнее предложение обусловлено тем, что, к сожалению, современная предельная политизация общества синхронизируется с растущей государственно-правовой безграмотностью широких слоев населения. Эта ситуация переносится и на такую часть общества, как депутатский корпус, а также на достаточно обширную наменклатуру лиц, «поставляющую» кандидатов на посты президентов, мэров, глав местной администрации и иные выборные и назначаемые должности, так или иначе связанные с правовыми аспектами властно-управленческой деятельности. Их правовое обучение могло бы стать одной из престижных задач многоуровневой системы юридического образования по неполному варианту подготовки юридических кадров: путем «отключения» любого уровня, кроме первой, а при определенных условиях и второй (базовой) ступеней. При достаточно широком охвате такой подготовкой лиц, специально предназначающих себя к будущей политической деятельности, их работа в парламентах, муниципалитетах, мэриях, префектурах и т. д. могла бы приобрести черты юридической практики не только в смысле правоприменительной, но и правоустановительной деятельности. Тем самым обогащение содержания и расширение пределов юридической деятельности могли бы стать реальностью именно в связи с новой системой юридического образования.
В свою очередь, вторая составная из названной выше триады — юридическая профессия — все в большей степени получает новую характеристику за счет такой функции, как правовое регулирование. Если ранее функции юридической профессии ограничивались обеспечением правового порядка и законности в обществе,9 то в последующем деятельность, связанная с правовым регулированием общественных отношений, которая возможна лишь на основе правотворчества, неизменно выдвигается на первый план как важнейший род занятий в профессии юриста.10
Расширение сферы юридической деятельности (и соответственно обновление содержания юридической профессии) коснулось в настоящее время и таких ее традиционных форм, как правореализующая и правоохранная деятельность. Это именно те формы, которые обычно рассматриваются в качестве «чисто» юридической практики, хотя, как уже подчеркивалось, они тоже играют роль регулирующей деятельности в обществе — как за счет стимулирующего воздействия на совершенствование юридических норм, так и за счет правоорганизационного характера исходящих от них индивидуальных предписаний.
Но данным формам свойственны и специфические признаки, которые, кстати, оказывают прямое влияние на квалификационные требования к юридической профессии. К таким признакам относится прежде всего государственное санкционирование (т. е. признание государством) юридической деятельности в сфере применения и охраны права. Это означает, что такая деятельность носит официальный характер и осуществляется от имени государства. Объективированным результатом этой деятельности являются правоположения компетентных органов, которые, наряду с юридическими нормами, носят общеобязательный характер и могут в определенных условиях иметь прецедентное значение.
С этим связана необходимость особой регламентации юридической деятельности, что существенно отличает ее от всех иных видов общественной практики. Причем процессуальные формы регулирования все больше распространяются не только на традиционные действия сторон, причастных к ведению юридических дел (в суде, арбитраже, нотариате, административной комиссии и т. д.), но и на правотворческую деятельность (законодательный процесс, производство по принятию управленческого решения, процедура информативного обеспечения управления и др.). Это еще раз свидетельствует о единстве всех форм юридической деятельности.
Наконец, непременным признаком этой деятельности является то, что она может осуществляться только специально подготовленными в особой сфере общественной жизни — юриспруденции — специалистами. Юристы составляют особую социальную и профессиональную группу, роль которой в правовом государстве должна возрастать до уровня особо престижного отряда интеллигенции (в условиях Запада этот уровень уже давно достигнут).
Все рассмотренные признаки позволяют предъявить определенные образовательно-квалификационные требования к специалисту с точки зрения оценки государством возможности для него занимать определенную должность. Основы для формулирования государственных требований к юристам как особой категории должностных лиц заложены в ряде законодательных актов, регламентирующих статус судебных органов (общих и арбитражных судов, конституционного суда), прокуратуры, адвокатуры, милиции, органов безопасности. Эти легальные требования носят в основном формальный характер и не зависят от результатов образовательной деятельности вуза: принадлежность к гражданству, возраст, состояние здоровья.11 Кроме того, для ряда должностей требуется высшее образование, но без раскрытия тех требуемых качеств специалиста, которые определяют государственную или вузовскую квалификацию. Последние раскрываются уже на уровне содержательной характеристики.
Но именно фундаментальная часть образовательно-квалификационных требований, определяющая назначение и сферу использования выпускников по направлению их подготовки, исходит не из содержательной, а именно формальной (наличие юридического образования) характеристики. Подготовка специалистов по направлению «юриспруденция» практически означает их аттестацию на определенную должность (в отличие от других профессий здесь должность и специализация могут совпадать). Но трудность состоит в том, что до настоящего времени нет перечня должностей, занимаемых лицами с юридическим образованием. И хотя этот вопрос не новый и обсуждается давно, он так и остался нерешенным как на бывшем союзном, так и на российском уровне (хотя в некоторых республиках такой перечень уже давно утвержден).
Подобная ситуация не так проста, как может показаться. Помимо традиционных видов юридической деятельности (судебная, прокурорско-следственная, адвокатская), в отношении которых требование высшего юридического образования является легальным, имеются иные виды, не обеспеченные подобным требованием, например, в сфере дипломатии и международных отношений, в сфере управления (референты, советники, помощники, работники секретариатов), в аппарате Советов всех звеньев и т. п. Так, еще до реформы местного самоуправления всего 1,5 процента секретарей исполкомов местных Советов и 7 процентов инструкторов орготделов имели юридическое образование, при наличии примерной потребности: в лицах с высшим юридическим образованием — 80 тыс. должностей аппарата, со средним — 85 тыс. Результатом дефицита юридических кадров было то, что ежегодно прокуроры опротестовывали свыше 80 тыс. незаконных (зачастую в силу правовой безграмотности) решений и распоряжений органов Советов, что примерно обходилось в 4 тыс. руб. по каждому акту (отмена, пересмотр, принятие новых актов). Сейчас, с появлением фактического «троевластия» на местах, потребность в осуществлении новых разновидностей юридической деятельности (в мэриях, местных правительствах, канцеляриях наместников) становится еще очевиднее, особенно учитывая неспособность новой «демократической» номенклатуры перейти от бесплодных дискуссий к реальному делу. Здесь юристы призваны преградить путь управленческому и правовому хаосу, обеспечивать оперативную и сильную власть на местах.
Особое значение приобретает юридическая деятельность в экономике. Духу рыночных отношений соответствует коммерциализация всей хозяйственной деятельности предприятий и организаций, что предполагает распространение частной юридической практики. В ряде западных стран, следующих, например, англо-саксонской правовой традиции, частной практике вообще отдается предпочтение, чему соответствует деятельность юристов в частных фирмах, корпорациях и т. д. В условиях нашей страны все большее значение приобретает юридическая деятельность на конвенционных началах — в кооперативах, малых предприятиях, юридических центрах по обслуживанию местных органов власти и предпринимателей. Большую роль в распространении этой деятельности играют территориальные организации Союза юристов, при которых создаются центры по обеспечению предпринимателей сборниками нормативных материалов, необходимой документацией и методическими пособиями. Организации Союза адвокатов страны участвуют в создании правовых кооперативов, иных форм юридического обслуживания населения.
В системе многоуровневого юридического образования должное место призвана занять подготовка юристов хозяйственно-правовой специализации. Созданные в некоторых вузах (в том числе в РГУ) отделения хозяйственного права могут естественно перерасти в двухступенчатую систему образования с качественно аттестованными программами обучения, в целях подготовки (по усеченному варианту) юридических кадров для среднего и малого предпринимательства, а также обеспечения правового всеобуча самих бизнесменов.
Что же касается подготовки специалистов-профессионалов в области хозяйственного права, то она будет осуществляться по системе полного варианта обучения. Естественно, что при этом целиком сохраняет свое значение подготовка кадров для правоохранительных органов, обеспечивающих традиционные направления юридической деятельности.
Но в целом, как мы видели, по своему содержанию и формам юридическая деятельность претерпевает существенное обновление и расширение, чему должно соответствовать и развитие системы юридического образования. Возвращаясь теперь к проблеме использования типовых номенклатур должностей профессии юриста, следует отметить, что моделирование этой профессии предполагает необходимость предварительного решения на официальном уровне ряда вопросов квалификации. Для этого требуется согласование позиций органов управления высшим образованием России с Минюстом, прокуратурой, Верховным судом и Высшим арбитражным судом Российской Федерации о признании базовой (второй) ступени необходимой и достаточной для получения высшего образования, а выпускника этой ступени (бакалавра юриспруденции) достойным по уровню образования аттестации на соответствующую юридическую должность. В противном случае не исключено отторжение организациями-потребителями в области правоохраны тех выпускников, которые получат степень бакалавра (т. е. еще не специалиста-юриста). Одновременно должна быть завершена работа по подготовке и утверждению перечня должностей, требующих юридического образования, потому что при многоуровневой системе каждая образовательная ступень будет удостоверяться соответствующим сертификатом (дипломом), что потребует четкости при аттестации на должность.
* Заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор Ростовского университета.
** Кандидат юридических наук, доцент Ростовского университета. О В. А. Ржевский, В. Т. Гайков, 1992.
1 Казанский П. К вопросу о постановке образования на юридических факультетах. Одесса, 1901. С. 5—6.
2Мейер О. О значении практики в системе современного юридического образования. Киев, 1855. С. 15.
3 См., напр.: Казанский П. Указ. соч. С. 7; Клоссовский А. Материалы к вопросу о постановке университетского дела в России. Одесса, 1903. С. 20.
4 Методология историко-правовых исследований / Под ред. В. Е. Гулиева. М., 1980. С. 45.
5 См., напр.: Токарев Б. Я. Логический и исторический методы в теоретическом исследовании права. Ростов-на-Дону, 1986. С. 7—8.
6Алексеев С. С. Общая теория права: В 2 т. Т. 1. М., 1981. С. 342.
7 Там же. С. 348—350.
8 См. об этом: Керимов Д. А. Философские основания политико-правовых исследований. М., 1986. С. 167.
9 Алексеев С. С. Введение в юридическую специальность. М., 1976. С. 93.
10 См., напр.: Соколов Н. Я. Советские юристы как социально-профессиональная группа // Советское государство и право. 1986. № 2. С. 50.
11 Фарбер И.Е. Очерки вузовской педагогики. Саратов, 1984, С. 66—67.



ОГЛАВЛЕНИЕ