ОГЛАВЛЕНИЕ

Место и роль сравнительного права в системе юридического образования
№ 1
04.01.1999
Марченко М.Н.
«Сравнительное право», как традиционно называется эта дисциплина на Западе, или «сравнительное правоведение», как зачастую она именуется в отечественной литературе,1 в настоящее время не получило еще в системе высшего юридического образования России статуса самостоятельной дисциплины. Однако, исходя из ее огромной теоретической и практической значимости, надо полагать, что это — дело недалекого будущего.
В силу вышесказанного представляется важным обратить внимание на опыт преподавания сравнительного права в зарубежных университетах и на возникающие спорные вопросы, обсуждаемые проблемы.
Среди разнообразных функций сравнительного права значительное место и роль в западной юридической литературе отводится его «образовательным» функциям. Им, как правило, не дается какого-либо определенного названия. Больше того, в научных источниках имеет место даже некоторая путаница, когда без всякого названия в одних случаях говорится об одном и том же функциональном явлении во множественном числе как о функциях сравнительного права применительно к юридическому образованию, а в других — в единственном числе как о соответствующей его функции.
Однако, как бы там ни было, дело заключается не в названии, а в его сути и содержании. Как «вписывается» сравнительное право в систему юридических наук и юридического образования? Какое место оно в данной системе занимает и какую роль при этом играет? Какое влияние оказывает сравнительное право на уровень подготовки юридических кадров и всю систему юридического образования?
Вопросы для представителей зарубежной системы юридического образования являются далеко не новыми, а тем более далеко не оригинальными. Они обсуждаются ими и с разной степенью успешности решаются уже на протяжении более чем полутораста лет, с тех пор, как первые курсы сравнительного права появились сначала в вузах Франции, Великобритании, а затем и других высокоразвитых в промышленном отношении западных стран.
Несмотря на столь долгую историю развития «образовательных» функций сравнительного права, многие вопросы, касающиеся не столько их названия, сколько их роли и содержания, важности сравнительного права как учебной дисциплины, по-прежнему остаются спорными, до конца не решенными.
Таковыми они являются и для отечественной системы юридического образования, практически не имевшей и не имеющей до сих пор (в силу целого ряда объективных и субъективных причин) традиций обучения и изучения сравнительного права.
Как в зарубежных, так и в отечественных научных и учебных изданиях и сейчас, например, нередко обсуждаются вопросы о необходимости введения новых курсов лекций по сравнительному праву или расширения и обновления старых и др. В постановке и обсуждении этих и им подобных вопросов прослеживается даже своеобразная историческая последовательность. Так, расширение связей между различными странами в конце XIX — начале XX в. и накопление к тому времени первого позитивного опыта в преподавании и изучении сравнительного права стимулировали компаративистов к дальнейшему расширению и углублению процесса изучения сравнительного права. Их активность в данном направлении была особенно заметна после первого Международного конгресса сравнительного права, проведенного в Париже в 1900 г.
Первая мировая война и связанная с ней разобщенность, а тем более враждебность друг к другу многих государств, естественно, не прибавили энтузиазма сторонникам расширения и внедрения в вузовские учебные планы и программы курсов сравнительного права. Однако уже в 20 — 30-е годы ситуация стала довольно быстро меняться в положительную сторону.
Это дало возможность Роско Паунду — известному американскому юристу, основателю социологической (гарвардской) школы права, основывающейся на философии прагматизма и рассматривающей право как режим упорядочения человеческих отношений, – уже в 1934 г. с полным основанием заявить, что изучение сравнительного права становится все более эффективным, разумеется, при условии, что «преподаватели четко представляют себе возможности этого предмета и умеют их реализовать». Автор прогнозировал, что в будущем преподавание права «будет основано на сравнительно-правовом методе», когда в процессе обучения преподаватель будет постоянно показывать студенту на конкретных примерах, что «ни одна из национальных правовых систем, никакая доктрина, концепция, норма или конструкция не могут предложить адекватного решения проблем, постоянно возникающих в повседневной жизни».2
Вторая мировая война, так же как и первая, несомненно, наложила свой негативный отпечаток на развитие сравнительного права и его «образовательных» функций, в значительной мере затормозив их развитие. Однако уже вскоре после окончания войны тенденция последовательного развития сравнительного права и его функций, их естественной, обусловленной объективными потребностями самой жизни эволюции была в значительной степени восстановлена. Уже в 1948 г. на конференции юристов — профессоров и преподавателей США и ряда других стран, посвященной проблемам изучения международного и сравнительного права, указывалось на необходимость усиления внимания к этим дисциплинам и констатировалось, что преподавание международного и сравнительного права является «весьма важной составной частью современного юридического образования».3
Во многих научных работах того времени, так же как во многих более поздних печатных трудах, последовательно проводилась мысль о том, что введение сравнительного права в вузовские учебные планы и программы, а там, где оно преподается, его развитие и совершенствование являются не прихотью какого-либо отдельного лица или группы лиц — специалистов в области юридического образования, а настоятельной потребностью самой жизни, самого процесса совершенствования юридического образования, отражающего эти потребности.
Как писал в 1952 г. в статье «Курсы сравнительного права в учебных планах юридических школ» американский профессор Эдвард Рэ, отсутствие в учебных планах вузов такой дисциплины, как сравнительное право, подобно недостаткам детской диеты, рано или поздно скажется, если не сразу, то по истечении ряда лет.4
Чаще всего этот пробел в учебных планах, как утверждают другие авторы, проявляется незамедлительно, как только выпускник юридического вуза вступает на профессиональную тропу, где требуются познания в сравнительном праве. Реже — гораздо позднее, когда юрист, специализирующийся в одной из отраслей национального права, «намеревается завоевать лидерство в региональных, национальных или же международных делах».5 Ведь призвание настоящего юриста, по глубокому убеждению многих известных профессоров права и не менее известных государственных деятелей, состоит в лидерстве. В таком случае «если из среды юристов должны формироваться лидеры будущего мира, то им, естественно, нужны настоящие знания и кругозор». В этом должны преуспеть юридические школы и колледжи, предусматривающие в своих учебных планах и программах широкий круг общих и специальных дисциплин, включая курсы лекций и семинары по сравнительному праву.6
Изучение сравнительного права — обобщают опыт его преподавания в европейских университетах К. Цвайгерт и Х. Кетц — не только расширяет кругозор, но и обогащает знания студентов-юристов. Они учатся «уважать самостоятельную правовую культуру других народов», начинают понимать, как использовать «критические идеи для улучшения правовых конструкций», получают знания «о социальной обусловленности правовых норм» и глубже вникают в процесс формирования правовых институтов. При этом, по мнению авторов, применимость сравнительного правоведения на практике вытекает из самой природы научного знания, эффективность которого проявляется некоторое время спустя. В данной связи можно лишь упомянуть полезность сравнительного правоведения для международного частного права, толкования международных договоров в деятельности международных судов и арбитражей, международных властных структур, а также для унификации права.7
По убеждению К. Цвайгерта и Х. Кетца, уже подрастающее поколение юристов, а вероятнее всего, следующее за ним, столкнется с беспрецедентной интернационализацией правовой жизни. Ослабление угрозы войны приведет к идеологическому сближению капиталистических и социалистических стран, то же произойдет в отношениях между Севером и Югом. Развитые страны больше внимания будут уделять оказанию помощи в правовом образовании развивающимся странам. Серьезная ответственность ложится на юристов и в отношении других важных проблем, таких, как улучшение окружающей среды, устранение расовой розни, усиление социальной справедливости. Они могут быть успешно решены лишь в сотрудничестве народов и государств друг с другом, а не в условиях национальной изолированности.8 В силу этого, по заключению авторов, «наиболее важное значение» приобретает ценность «повсеместного изучения сравнительного правоведения». Последнее в противоположность позитивизму, догматизму и ограниченному национализму указывает на «всеобъемлющую ценность права и универсальность правовой науки», помогает преодолевать узкую специализацию «с помощью более широких категорий эффективного обобщающего правового мышления», которое вооружает критический ум широким «набором решений», в которых сконцентрирован опыт всего мира.9
Помимо сказанного, важность изучения сравнительного права обусловливается также и другими факторами-причинами. Среди них, например, многие зарубежные и отечественные авторы указывают на то, что изучение сравнительного права помогает глубже понять собственную правовую систему10 и, по мнению М. Богдана, оценить ее как бы со стороны, «с определенной дистанции».11 В результате может выявиться, в частности, что те из многочисленных правовых норм и институтов, которые раньше воспринимались как присущие всем цивилизованным обществам и правовым системам, в действительности возникли в силу исторических причин или географических факторов лишь в пределах одной, собственной правовой системы и что все остальные правовые системы мира или большинство из них прекрасно существуют и функционируют вовсе без них. Из этого следует, что сходные проблемы, возникающие в обществе или правовой системе и решаемые с помощью этих норм и институтов, вероятно, могут решаться гораздо проще и эффективнее другим путем, на основе иных норм и институтов.
В то же время, продолжает М. Богдан, при изучении сравнительного права может обнаружиться, что те из теоретически и практически важных правовых институтов и норм, которые традиционно считались сугубо «местными», локальными, присущими только одной правовой системе, на самом деле имеют свои корни в других правовых системах.12
Среди причин, вызывающих необходимость введения курсов сравнительного права в учебные планы юридических вузов, в научной и учебной литературе указывается также на то, что изучение сравнительного права способствует углублению понимания национального и международного правопорядка, взятого «в самом широком философском, историческом и социологическом смысле» и рассматриваемого не только с позиций сегодняшнего дня, но и в плане ближайшей и отдаленной перспективы.13
Изучение сравнительного права, по мнению отечественных и западных компаративистов, способствует не только расширению общего кругозора студентов-юристов, но и помогает выработке у них критического подхода к праву и различным явлениям правовой жизни, развитию у них чувства ответственности за все то, что происходит в мире и в своей стране, накоплению у них высоких духовных ценностей и усвоению подлинных человеческих идеалов.
Система юридического образования, предполагающая изучение не только узкоспециальных, но и тесно связанных с ними исторических, философских, сравнительно-правовых и иных дисциплин, способна подготовить высокопрофессионального, широко эрудированного, самостоятельно политически и юридически мыслящего специалиста. В противном случае продуктом юридического образования могут стать профессиональная несостоятельность, узость мышления, духовная нищета.
Поучительны в этом отношении наблюдения и размышления К. Цвайгерта и Х. Кетца по поводу системы юридического образования в Германии конца XIX — начала XX в., а также их выводы относительно ее достоинств и недостатков.
Авторы пишут, что поколению юристов Германии 1900 г. наряду со многими другими дисциплинами преподавали преимущественно частное право. С помощью лекций, учебников и семинаров студентов обучали ориентироваться в стандартных типах решений, которые были разработаны классическим римским правом, пандектным правом XIX в. и в значительно меньшей степени старогерманским частным правом. Эти решения сравнивались с решениями Германского гражданского уложения. В сравнительном плане преподавалась история права. Такая выучка, считали авторы, «воспитывала хороших юристов, в чем можно убедиться, прочитав лучших из них — судей имперского Верховного суда».14
Иная ситуация, по справедливому замечанию К. Цвайгерта и Х. Кетца, сложилась в этой стране после 1918 г., когда новое поколение юристов начало, в частности, «изучать исторический аспект права, все более сокращающийся в объеме». Акцент делался на преподавании догматики и толковании позитивного немецкого права, а также судебной практики. Изучение лишь национального позитивного материала ограничивало представление о всей полноте и многообразии возможностей, которыми располагает юрист для решения «почти любой правовой проблемы». В результате, делают довольно категоричный вывод авторы, у юристов этого поколения не развивались критический подход к праву, чувство личной ответственности. В целом позитивистская школа породила «высококлассных специалистов по юридической технике, не способных к самостоятельному мышлению. Духовная нищета привела это поколение к сотрудничеству с националистами. Не обладая высокими духовными ценностями, они ничего не смогли противопоставить национал-социализму».15
Аналогичная ситуация потенциально могла и может возникнуть не только в Германии, но и в любой другой стране, где все внимание сконцентрировано на узкопрофессиональных, специальных дисциплинах и не остается места таким предметам, как сравнительное право.
К. Цвайгерт и Х. Кетц совершенно справедливо указывают на ту значительную роль, которую играют сравнительное право и другие «неспециальные дисциплины» в юридическом образовании. По их мнению, разделяемому многими отечественными и зарубежными специалистами в области юридического образования, «как для правовой науки, так и для университетов и школ права акцент на самодостаточности национального права в учебном процессе свидетельствует о поразительном отставании от духа времени».16
Каково же состояние преподавания сравнительного права на современном этапе? Какое место занимает эта дисциплина в учебном процессе?
Отвечая на эти и другие вопросы, можно сослаться на адекватно отражающие действительность слова американского профессора права Дж. Винтертона о том, что «в настоящее время курсы лекций по сравнительному праву читаются практически во всех юридических вузах — факультетах и университетах мира» и что внедрение их в учебные планы и программы юридических вузов подавляющего большинства стран мира является, вероятно, самым существенным признаком «поступательного (“выдающегося”) развития всей системы юридического образования после второй мировой войны».17 Это выглядит тем более значимо, с точки зрения автора, если иметь в виду «трудности в подготовке высококвалифицированных преподавателей по сравнительному праву и довольно высокие финансовые затраты на формирование соответствующих библиотечных фондов».18
Мысль о том, что широкое распространение сравнительного права и введение его в учебные планы и программы большинства юридических вузов многих стран является одной из существенных черт системы юридического образования за послевоенный период, поддерживается также многими другими авторами. В частности, можно сослаться на опыт и авторитет профессора Д. Хэндерсона, который на примере юридических вузов США (law schools) свидетельствует о том, что в довоенное время и даже в первые годы послевоенного периода сравнительное право в этой стране хотя и считалось весьма «перспективным», важным и нужным, но имело ограниченный характер: преподавалось в немногих вузах, сводилось в основном к сравнению системы общего права с системой гражданского (континентального) права, имело скорее теоретический, нежели практический характер; позднее ситуация в этом отношении кардинально изменилась. В настоящее время изучение сравнительного права ведется во всех главных юридических вузах страны и имеет не только теоретическую, но и практическую значимость. Оно фактически стало «повседневным орудием для наших юристов и бизнесменов».19
Аналогично дело обстоит с изучением сравнительного права в Великобритании, Германии, Франции, Испании, Японии и других странах.
В Германии, например, по свидетельству ученых, «существуют самые различные учебные заведения, где преподается сравнительное правоведение». Курс «Введение в сравнительное правоведение», в котором излагается материал, касающийся предмета, метода и задач этой дисциплины, ее места и роли среди других международно-правовых дисциплин, дается обзор основных правовых институтов, – преподается почти во всех университетах страны.20
В Голландии курсы сравнительного права в различных сочетаниях с курсами других «прилегающих» к нему юридических дисциплин читаются также практически во всех юридических учебных заведениях страны. На юридическом факультете Лейденского университета, например, наряду со специальными курсами лекций по немецкому частному праву; международному частному праву; англо-американскому частному праву; элементарному русскому праву; праву и администрации в Индонезии и другим дисциплинам читаются общие курсы лекций по таким дисциплинам, как сравнительный уголовный процесс; сравнительное частное право и др. В аннотации к курсу лекций по сравнительному частному праву говорится, в частности, что в данном курсе предусматривается изложение материала, касающегося структуры и основных характеристик различных правовых систем, истории их становления и развития, роли сравнительного права в процессе унификации и модернизации национальных систем права европейских и других стран.21
Особое внимание при этом уделяется по вполне понятным причинам изучению в сравнительно-правовом плане законодательства отдельных европейских стран, а также права всего Европейского сообщества. Среди дисциплин, которые изучались на юридическом факультете Лейденского университета в весеннем семестре 1997 г., значились такие, например, как основной курс европейского права конкуренции; юридическая защита в Европейском сообществе; равноправие и проблема равенства полов в Европе; экономический анализ европейского рынка занятости; социальный аспект государства всеобщего благоденствия и др.
В течение 1997/98 учебного года согласно учебному плану на юридическом факультете Лейденского университета читались курсы лекций по таким сравнительно-правовым по своему характеру дисциплинам, как европейская интеграция и международное частное право; внешние связи Европейского сообщества; коммерческое право Европейского сообщества; налоговое право Европейского сообщества; права человека; права интеллектуальной собственности Европейского сообщества и др.22
Курсы лекций по сравнительному праву вообще и сравнительно-правовым дисциплинам Европейского сообщества в частности читаются также во всех остальных западноевропейских государствах — в школах права, юридических колледжах, на юридических факультетах университетов. Среди последних особо следует выделить Международный факультет по преподаванию сравнительного права, созданный во Франции в 1961 г. при Страсбургском университете. За годы существования в его стенах было прочитано бесчисленное количество лекций по сравнительному праву, защищено несколько сотен кандидатских и докторских диссертаций. Уже за первую декаду его деятельности, согласно официальным отчетам, через руки его профессоров и преподавателей, периодически приезжающих в Страсбург для чтения лекций из более чем 20 стран, прошло около 7 тыс. студентов и аспирантов из университетов более 50 стран.
Отмечая юбилей «Страсбургского эксперимента» в 1971 г., американский профессор Дж. Хазард писал в статье «Десять лет интернационального обучения сравнительному праву: Страсбургский эксперимент»: «...создание данного Факультета олицетворяет собой первую массовую попытку объединения усилий профессоров, специализирующихся в области сравнительного права, с целью доведения знаний по этой дисциплине до студентов из разных стран».23 Десять лет работы данного факультета, резюмировал автор, помимо всего прочего показали, как «нелегко воплотить в жизнь мечту, разделявшуюся многими из тех, кто усматривал в создании и деятельности подобных международных факультетов и университетов ближайший путь к гармонизации мира».24
Изучение отчетов и других материалов о деятельности этого уникального в своем роде факультета, так же как и других западных факультетов и университетов, где в возрастающем объеме и на солидном уровне читаются курсы лекций по сравнительному праву, свидетельствует, однако, о том, что далеко не все обстоит гладко с преподаванием данной дисциплины. И дело заключается не только в дороговизне данного курса по сравнению со всеми другими курсами, где не требуется знания иностранных языков и привлечения значительного количества дорогостоящих иностранных источников. Дело даже не в традиционной для ряда стран и отдельных вузов недооценке роли сравнительного права в системе высшего юридического образования. Такая недооценка типична не только для современной России — а раньше для СССР и государств Восточной Европы, называвших себя социалистическими, — но и для некоторых других государств, где имеется опыт преподавания данной дисциплины. Она свойственна, например, ряду вузов — школ права и университетов США, где лишь в «усеченном» виде читаются курсы лекций по сравнительному праву. В результате такого подхода, по свидетельству самих же американских авторов, «среди современных американских специалистов по праву» имеется, конечно, определенное число прекрасно подготовленных компаративистов. Однако гораздо большее их число, хотя и имеет дело с зарубежным законодательством, обладает тем не менее лишь отрывочными и весьма поверхностными знаниями в области сравнительного права.25
Недооценка роли и значения сравнительного права в общей системе юридического образования свойственна также и некоторым юридическим вузам Германии, в учебных планах которых «все еще редки лекционные курсы, в которых излагались бы основы определенных правовых систем», где весьма слабо представлен «сравнительный анализ институтов права» и где нет даже «специального экзамена по данному предмету».26
Кроме того, в ряде земель ФРГ, как отмечают К. Цвайгерт и Х. Кетц, сравнительное правоведение и международное частное право «очень неудачно объединены в одну группу с семейным и наследственным правом и даже с арбитражным правом». А в одной из земель сравнительное право вообще отсутствует среди изучаемых предметов. Все это, констатируют авторы, дало возможность многим исследователям на протяжении ряда лет с полным основанием говорить о «провинциализме немецкого юридического образования». Поставленный диагноз, заключают авторы, «верен и поныне, и мало утешительного в том, что в других странах дела обстоят ничуть не лучше».27
Несомненно, авторы правы, акцентируя внимание на недооценке курса сравнительного права как одной из проблем преподавания данного предмета. Но это, как представляется, не самая главная проблема, а, скорее, следствие другой, более существенной проблемы, касающейся структуры, содержания и назначения курса сравнительного права, его места и роли в системе других юридических наук, степени его важности и нужности для развития политико-правовой теории и совершенствования юридической практики.28 Ведь именно от этого в первую очередь зависит отношение к данной дисциплине.
Эффективность курса сравнительного права и, как следствие, характер отношения к нему в немалой степени зависят также от ряда других факторов, таких, как четкость и логичность его построения, значимость и конкретность его содержания, точность и определенность его целевого назначения и др., по поводу которых в научной и учебной литературе идут нескончаемые споры.
Дискуссионным, в частности, остается вопрос о том, как должен строиться курс сравнительного права. Должен ли он быть массовым, рассчитанным на всех без исключения студентов юридических вузов, или же ориентироваться лишь на студентов, специализирующихся по определенным отраслям права, и в этом смысле быть элитарным? Должен ли он быть обязательным для всех студентов, или же только факультативным?
Однозначных ответов на данные вопросы нет. И это естественно, если иметь в виду не только сложность сравнительного права как учебной и научной дисциплины, но и его внутреннюю (проблемы структуры, содержания) и внешнюю (проблемы места в системе других юридических наук, роли и назначения) противоречивость.
Р. Давид, например, исходит из того, что изучение сравнительного права — своего рода удел и привилегия лишь отдельных, претендующих на высший уровень профессионализма и правовой культуры студентов. Говоря о юридическом образовании во Франции, он заявляет: «Мы не требуем, чтобы все те, кто предполагает работать в области права, получали образование в плане сравнительного права». Разумеется преподавание права во Франции должно вестись лишь на основе действующего права. Этого вполне достаточно, резонно замечает автор, для тех, кто хочет изучить на факультете права просто юридическую технику, т. е. достаточно для большинства студентов — будущих юристов. Однако, заключает Р. Давид, среди студентов, изучающих право, есть немало таких, которые хотят не только овладеть «юридической техникой, но и приобрести общую юридическую культуру». Для таких студентов «сравнительное право, как и история права, необходимы, ибо без них невозможна общая культура юриста в наше время».29
К. Цвайгерт и Х. Кетц не исключают, что в будущем сравнительное право, как история и социология права, «приобретет значение только для узких специалистов», а в остальном «юридическое образование будет сведено к уровню специализированных юридических школ, выпускники которых обучаются лишь юридической технике». К такому неутешительному для себя выводу они приходят в силу того, что в академических планах и программах юридических вузов Германии повсеместно наблюдается быстрое увеличение объема учебного материала, который в скором времени может превысить возможности его восприятия. В связи с этим, считают авторы, сравнительное право может постигнуть та же судьба, «что и историю и социологию права, а именно — судьба элитарного предмета для интеллектуалов, который среднему студенту невозможно было бы осилить (курсив наш. — М.М.)».30
Тем не менее К. Цвайгерт и Х. Кетц убедительно доказывают «необходимость включения сравнительного правоведения в число обязательных для изучения предметов», учитывая теоретическую и практическую значимость сравнительного права и исходя из того, что современное сравнительное право «аккумулирует опыт действующих правопорядков стран мирового сообщества», позволяет не только использовать различные варианты решения конкретной юридической проблемы, но и рассматривать их в историческом аспекте, предоставляя тем самым возможность оценить объективно, путем сравнения, эффективность решения, принимаемого на национальном уровне».31 Причем речь идет об изучении сравнительного права всеми без исключения студентами юридических вузов, а не только некоторыми, наиболее подготовленными или наиболее одаренными из них.32
Оценивая высказанные в западной литературе позиции и формулируя свое собственное видение проблемы, необходимо обратить внимание прежде всего на далеко не равные возможности различных вузов в преподавании таких весьма неординарных дисциплин, как сравнительное право. Не каждый западный или российский юридический вуз в силу целого ряда объективных причин может обеспечить чтение курса лекций или даже проведение семинарских занятий по сравнительному праву на хорошем академическом уровне.33 Поэтому вопрос должен ставиться, в особенности применительно к российским юридическим вузам, не только и даже не столько в плане — включать или не включать в учебный план вуза данную дисциплину, считать ее обязательной или факультативной, рассчитанной на всех или только на «элитных» студентов. Вопрос прежде всего в том, способен ли вуз обеспечить высококачественное преподавание данного предмета наряду с другими многочисленными общими и специальными предметами, или же не способен.
Не подлежит никакому сомнению, на наш взгляд, необходимость включения в учебные планы вузов России или любой иной страны в качестве обязательной для всех студентов дисциплины сравнительного права. Это обусловлено как теоретической, так и практической значимостью данной дисциплины. Однако весьма сомнительно, чтобы каждый вуз, особенно в современных условиях развития нашей страны и плачевного состояния системы юридического образования, смог бы осуществить преподавание данного предмета.
Что же касается программы обучения, ее структуры и содержания, как и самого предмета сравнительного права, на описание которых в разных университетах мира, по замечанию Дж. Винтертона, было истрачено множество страниц бумаги,34 то дело здесь обстоит следующим образом. Высшее юридическое образование на современном этапе его развития, несомненно, должно включать в себя изучение не только Общей части (введения, начального курса и т. п.), но и Особенной части сравнительного права. Если первая часть, как это следует из ее названия, призвана сформулировать лишь общее представление о сравнительном праве — его понятии, структуре, предмете, методе, содержании и т. п., то вторая — дать конкретные знания об изучаемых в сравнительном плане отдельных нормах, институтах, отраслях или даже системах права.
В западной научной и учебной литературе издавна велись споры по поводу необходимости преподавания всех отраслей национального права в сравнительно-правовом плане. Некоторые авторы даже предлагали, чтобы «национальные» учебники были «заново переписаны с учетом сравнительно-правового метода» и чтобы все преподаватели «в долгосрочной перспективе в обязательном порядке овладели им и с его помощью самостоятельно добывали необходимую информацию».35 Однако, как справедливо заметил американский проф. Р. Шлезинджер еще в 1971 г., предложение о том, чтобы «каждый базовый курс по национальным отраслям права читался в сравнительно-правовом плане, нереально», а аргументация, которая приводится на этот счет, неубедительна.36 Она не учитывает довольно узкие рамки деятельности и ограниченные возможности как отдельных юридических вузов, так и системы юридического образования отдельно взятых стран в целом. Это в первую очередь касается современной России.
Нереальной в силу сказанного представляется также и предлагаемая некоторыми авторами чуть ли не в качестве образцовой или «типовой» программа обучения сравнительному праву на Международном факультете сравнительного права в Страсбурге. Она предусматривает три относительно самостоятельных цикла обучения.
Первый цикл (введение в изучение сравнительного метода и основных правовых семей мира) рассматривается как вводный. В его рамках преподаются такие дисциплины, как общее введение в международное частное право, а также общее введение: а) в англосаксонское (общее) право; б) в романогерманское (континентальную систему) право; в) в социалистическое право; г) в исламскую систему права; д) в скандинавские правовые системы; д) в израильскую систему права. Этот цикл включает курс лекций по такой дисциплине, как общее введение к сравнительному изучению юридических процедур.37
Второй цикл посвящается изучению основных тенденций развития отраслей права различных правовых семей. Он распадается на две основные части — секцию публичного и частного права. В пределах первой секции преподаются такие курсы, как сравнительное изучение проблем, связанных с «административными контрактами», с государственной ответственностью в сфере торговли, с административными процедурами (на примере ряда дел), с исполнительной государственной властью, с гражданскими правами и свободами, с методами конституционного контроля, деятельностью профсоюзов в разных странах и др. В пределах второй секции в сравнительном плане изучаются право наследования, право частной собственности, контрактное право, корпоративное право, практика применения иностранного законодательства в разных странах и др.
Третий цикл обучения сравнительному праву концентрирует внимание студентов на детальном и более глубоком изучении отдельных (сходных между собой) правовых проблем, возникающих в разных странах. Обучение проводится, как правило, в форме заседаний «круглого стола» и на примере взятых из практики конкретных дел.
Повестка заседаний «круглого стола» варьируется от сессии к сессии. Довольно регулярно обсуждается круг правовых вопросов, касающихся, например, порядка создания корпораций, юридической ответственности фирм, порядка наследования по международному частному праву, взимания налогов частных фондов, правового статуса частных фондов, порядка разрешения трудовых споров в законодательстве разных стран и др.38
Разумеется, данная программа не может рассматриваться в качестве некой «типовой» программы, рассчитанной на усредненный, типичный для любой страны вуз, в силу своей масштабности и поистине необозримости требуемого для ее реализации учебного, научного и методического материала, а также потребности в довольно многочисленном и высококвалифицированном профессорско-преподавательском составе.
Это — программа-максимум, успешное выполнение которой под силу лишь отдельным, элитным по своему формальному и реальному статусу юридическим вузам. Что же касается всех остальных юридических вузов, то здесь, сообразуясь с их реальными возможностями, можно для начала ограничиться лишь Общей частью сравнительного права и хотя бы отдельными фрагментами Особенной части.
* Доктор юридических наук, профессор Московского государственного университета.
1 Сравнительное правоведение / Под ред. В.А. Туманова. М., 1978; Саидов А.Х. Введение в сравнительное правоведение. М., 1988; Тихомиров Ю.А. Курс сравнительного правоведения. М., 1996; Топорнин Б.Н. Европейское право. М., 1998.
2 Цит. по: Цвайгерт К., Кетц X. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. Т. 1. Основы. М., 1995. С. 40.
3 Тhауеr N. Тhе Теасhing оf intеrnationаl аnd Соmparative Law // Journal of Legal Education. 1949. № 1. Р. 449—451.
4 Re Ed. Comparative Law Courses in the Law School Curriculum // The American Journal of Comparative Law. 1952. Vol. 1. P. 233.
5 Papale J. Why Comparative Law? // Journal of Legal Education. 1951. № 3. Р. 384—386.
6 The Conference Report // Journal of Legal Education. 1948. № 1. Р. 73—96.
7 Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. С. 36.
8 Там же.
9 Там же.
10 David R., Brierly A. Major Legal Systems. New York, 1979. P. 5—9.
11 Bogdan M. Comparative Law. Kluwer, 1994. P. 28.
12 Ibid.
13 Mehren A. An Academic Tradition for Comparative Law? // The American Journal of Comparative Law. 1971. Vol. 19. P. 626.
14 Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. С. 38.
15 Там же. С. 38—39.
16 Там же. С. 35—36.
17 Winterton Dg. Comparative Law Teaching // The American Journal of Comparative Law. 1975. Vol. 23. P. 69.
18 Ibid.
19 Henderson D. Comparative Law in Perspective // Pacific Rim Law and Policy Journal. 1992. Vol. 1. № 1. Р. 2.
20 Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. С. 37.
21 Faculty of Law. Leiden Law Courses (LLC). 1996/97. Leiden University. 1996. P. 17—27.
22 Faculty of Law. Master of Laws (LLM). 1997/98. European Community Law. Leiden University. 1997. P. 15—19.
23 Hazard J. Ten Years of International Teaching of Comparative Law: The Strasbourg Experiment // The American Journal of Comparative Law. 1971. Vol. 19. P. 253.
24 Ibid.
25 Mehren A. An Academic Tradition for Comparative Law? P. 625.
26 Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. С. 37.
27 Там же.
28 Re Ed. Comparative Law Courses in the Law School Curriculum. P. 234—242.
29 Давид Р. Основные правовые системы современности (Сравнительное право). М., 1967. С. 33—34.
30 Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. С. 38.
31 Там же. С. 39.
32 Там же. С. 39—40.
33 Mehren A. An Academic Tradition for Comparative Law? P. 624—632.
34 Winterton Dg. Comparative Law Teaching. P. 69.
35 Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. С. 39.
36 Schlesinger R. The Role of the «Basic Course» in the Teaching of Foreign and Comparative Law // The American Journal of Comparative Law. 1971. Vol. 19. P. 616.
37 Hazard J. Ten Years of international Teaching of Comparative Law: The Strasbourg Experiment. P. 255.
38 Ibid. P. 254—255.



ОГЛАВЛЕНИЕ