ОГЛАВЛЕНИЕ

Актуальные вопросы уголовного преследования в свете судебно-правовой реформы
№ 4-5
03.07.1995
Еникеев З.Д.
Уголовное преследование — понятие, известное международному праву,1 прежнему и ныне действующему отечественному законодательству, но недостаточно исследованное в теории уголовного процесса. В немногих работах, рассматривающих данный вопрос, оно, как и понятие «возбуждение уголовного преследования», толкуется по-разному.
Так, по мнению М. С. Строговича, уголовное преследование — это обвинение как процессуальная функция, т. е. обвинительная деятельность.2 По утверждению Л. М. Ларина, уголовное преследование есть предшествующая разрешению дела уголовно-процессуальная деятельность, которая состоит в формулировании и обосновании вывода о совершении определенным лицом конкретного общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом.3 Оба автора возбуждением уголовного преследования считают вынесение постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого, а также задержание и применение меры пресечения до предъявления обвинения.4
В трактовке М. А. Чельцова, в уголовное преследование входит также возбуждение уголовного дела.5 Для этого были правовые основания. В частности, ст. 94 УПК РСФСР 1923 г. устанавливала обязанность прокуратуры «возбуждать уголовное преследование перед судебными и следственными органами по всякому совершившемуся и подлежащему наказанию преступлению», а ст. 4 того же УПК содержала правило: «Уголовное преследование не может быть возбуждено, а возбужденное не может быть продолжаемо и подлежит прекращению во всякой стадии процесса». Следовательно, в понятие «возбуждение уголовного преследования» законодатель того времени вкладывал смысл возбуждения уголовного дела.
В том же смысле употреблялся термин «возбуждение уголовного преследования» в Положении о прокурорском надзоре от 28 мая 1922 г., постановлении ВЦИК, от 7 июля 1923 г. «Об изменениях и дополнениях Положения о судоустройстве РСФСР»,6 Основах уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1924 г., Положении о судоустройстве РСФСР 1926 г., постановлении ЦИК и СНК СССР от 20 июня 1933 г. «Об учреждении Прокуратуры Союза ССР» и в других правовых актах советского периода».7
Хотя в действующем УПК РСФСР отсутствует упомянутый термин, но постановление Верховного Совета РСФСР от 24 октября 1991 г. «О концепции судебной реформы в РСФСР»8 и Закон «О прокуратуре Российской Федерации» от 17 января 1992 г. (ст. 1, 27, 31) вводят понятие «осуществление уголовного преследования». В Конвенции СНГ от 22 января 1993 г. «О правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам» используется не только понятие «осуществление уголовного преследования», но и «возбуждение уголовного преследования» и просто «уголовное преследование».9 В проекте УПК РФ, разработанном в Министерстве РФ, кроме этих понятий есть словосочетание «продолжение уголовного преследования» (ст. 23, 24, 25, 32, 518, 519).
В концептуальном плане уголовное преследование признается сегодня главным назначением прокуратуры.10 Однако обязанность осуществления этой деятельности лежит и на органах предварительного следствия и дознания, и на суде, потому что согласно закону, суд (судья) вправе возбудить уголовное дело. При протокольной форме досудебной подготовки он формулирует обвинение; в судебных стадиях может изменить обвинение; в постановлении о назначении судебного заседания указывает уголовный закон, подлежащий применению; во всех случаях оглашает обвинительное заключение; как правило, первым допрашивает подсудимого и свидетелей; может вынести обвинительный приговор, несмотря на отказ прокурора от обвинения (ст. 3, 108, 109, 112, 2231, 230, 248, 254, 255, 256, 278, 280, 283, 418 УПК РСФСР). Концепция судебной реформы РФ полагает, что суд должен быть освобожден от любых рудиментов обвинительной функции.11 Без этого немыслима эффективная реализация принципов состязательности и справедливости при осуществлении уголовного правосудия.
Необходимо четкое разделение функций уголовного преследования и судебного контроля за расследованием преступлений, учреждения в судебных органах должности специального следственного судьи, неправомочного рассматривать и разрешать по существу уголовные дела, не отвечающего за раскрываемость преступлений, но наделенного полномочиями по санкционированию наиболее строгих мер уголовно-процессуалыюго принуждения, по разрешению заявленных отводов дознавателям и следователям, жалоб на действия органов предварительного расследования и прокуратуры, а также споров, возникающих между следственными работниками и прокурорами в процессе расследования уголовных дел.12 В противном случае (т. е. если один я тот же судья будет наделен и правом судебного контроля за расследованием преступлений, и правом осуществления уголовного правосудия) за судом сохранится часть функции уголовного преследования.
Осуществление уголовного преследования и возбуждение уголовного преследования — не равнозначные понятия. Первое шире второго и включает в себя досудебные и судебные стадии уголовного судопроизводства, начинается с этапа возбуждения уголовного дела, продолжается в течение всего производства по делу до окончательного его разрешения. Это не только обвинительная деятельность компетентных органов по собиранию доказательств, изобличению лица, виновного в совершении преступления, и их действия по применению к подозреваемому и обвиняемому различных принудительных мер в стадии предварительного расследования, но и деятельность прокурора, направленная, по словам М. С. Строговича, на то, чтобы обосновать обвинение перед судом, убедить суд в виновности обвиняемого и в необходимости применить к нему наказание: передача прокурором дела в суд с утвержденным обвинительным заключением, поддержание им государственного обвинения в судебном заседании, принесение кассационного протеста на приговор суда.13
Именно такой вывод напрашивается при анализе ст. 1, 27, 31 Закона о прокуратуре Российской Федерации. Статьи 27. 31 представляют «осуществление уголовного преследования» применительно к предварительному следствию под углом зрения расследования преступлений, а применительно к судебному разбирательству — в плане участия прокурора в качестве государственного обвинителя. К тому же в соответствии со ст. 250 УПК РФ в судебном заседании по уголовным делам может участвовать и общественный обвинитель. По делам частного обвинения, т. е. по делам, возбуждаемым только по жалобе потерпевшего и прекращаемым в случае примирения его с обвиняемым, потерпевший также может выступать в качестве обвинителя (ст. 295 УПК). Характер и объем прав, которыми наделен потерпевший (ст. 53, 245, 298 УПК), свидетельствуют о том. что он является субъектом осуществления уголовного преследования не только по делам частного обвинения, но и по всем делам, по которым он участвует в качестве потерпевшего. О том же говорится в ст. 25 названного проекта УПК РФ.
В то же время нельзя суженно или расширительно толковать возбуждение уголовного преследования. Это начало, отправная часть осуществления данной уголовно-процессуальной деятельности. Немыслимо ведение уголовного преследования без его возбуждения. Оно охватывает процессуальные действия по установлению оснований к возбуждению уголовного дела и принятию законного решения об этом. Когда по фактам очевидных преступлений возбуждаются уголовные дела в отношении конкретных лиц, осуществлении уголовного преследования против них начинается с этого момента. (См. напр.. следующие положения: «Уголовное дело в отношении судьи может быть возбуждено...» - ст. 16 Закона РФ «О статусе судьи в Российской Федерации», «...в отношении священнослужителей»—ст. 5 УПК РСФСР.) Когда дела возбуждаются по фактам преступлений, совершение которых не вызывает сомнения, но еще нет данных о преступнике, начинает осуществляться преследование преступления, т. е. деятельность по его раскрытию, по установлению предполагаемого совершителя преступления. Это понятие использовал В. И. Ленин, считая, что «преследование преступлений касается всего общества».14
В правомерности словосочетания «преследование преступлений» убеждает этимология слова «преследовать»: «следовать за кем-нибудь с целью поимки», «подвергать чему-нибудь неприятному», «стремиться к чему-нибудь»,15 — например, к установлению оснований возбуждения уголовного дела, к раскрытию преступления, к изобличению преступника, к выяснению отягчающих уголовную ответственность обстоятельств или причин и условий совершения преступления. Если исходить из такой интерпретации слова «преследовать», то к элементам уголовного преследования относятся: собирание доказательств, уличающих обвиняемого в причастности к преступлению; задержание подозреваемого, применение мер пресечения к последственному; отстранение обвиняемого от занимаемой должности; наложение ареста на имущество, почтово-телеграфную корреспонденцию; прослушивание телефонных и иных переговоров или использование других мер процессуального принуждения в отношении подследственного; розыск обвиняемого, меры к установлению лица, подлежащего привлечению к уголовной ответственности; формулирование и предъявление обвинения, составление обвинительного заключения. Они являются компонентами понятия «осуществление уголовного преследования», как и реализация полномочий прокурора по процессуальному руководству расследованием уголовных дел, заканчиваемых составлением обвинительного заключения или прекращаемых по нереабилитирующим основаниям.
Основным этапом осуществления уголовного преследования в стадии предварительного расследования является привлечение лица в качестве обвиняемого. По справедливому замечанию А. Ф. Кони, при совершении указанного акта нужна осторожность, самая тщательная обдуманность,16 ибо «ни последующее оправдание судом, ни даже прекращение дела до предания суду очень часто не могут изгладить материального и нравственного вреда, причиненного человеку поспешным и неосновательным привлечением его к уголовному делу».17 Неправильное привлечение в качестве обвиняемого он расценивал как тяжелое бедствие, «далеко не всегда поправимое, вносящее скорбь и боль в жизнь человека и окружающих его».18 Добавим к сказанному А. Ф. Кони, что каждый случай привлечения невиновного лица к уголовной ответственности грубо попирает права гражданина, подрывает в глазах общества авторитет органов уголовной юстиции, дает возможность действительному преступнику остаться неразоблаченным и безнаказанным.
Привлечение лица в качестве обвиняемого только на основе законно собранных, тщательно проверенных, получивших надлежащую оценку, достаточных и достоверных доказательств, подтверждающих совершение им преступления и отсутствие обстоятельств, исключающих уголовное преследование — это не только правовое (ст. 4. 69, 70. 71, 143 УПК РФ), но и нравственное требование.19 Однако оно не всегда соблюдается, что видно из материалов следственной, прокурорской и судебной практики. Законность, обоснованность и справедливость привлечения людей к уголовной ответственности достигаются, если следственные работники обладают высокой деловой квалификацией, профессиональным мастерством и необходимыми нравственно-психологическими качествами.
Правильность привлечения лица в качестве обвиняемого во многом зависит и от качества уголовно-процессуального законодательства, регулирующего этот этап предварительного расследования. С моей точки зрения, нуждаются в доработке ст. 143 и 144 УПК РСФСР. Статью 143 желательно изложить так: «При наличии достаточных доказательств, указывающих на совершение преступления определенным лицом, следователь выносит мотивированное постановление о привлечении его в качестве обвиняемого». В такой редакции сформулированы аналогичные статьи УПК Казахстана, Кыргызстана. Молдовы, Туркменистана, Узбекистана и Украины.
Статью 144 целесообразно дополнить словами: «а также основные доказательства, которые найдет возможным указать следователь», — имея в виду, что требование мотивировки включает в себя и обоснование доказательствами. Такое положение содержится в ст. 162 УПК Литвы. В ст. 158 УПК Казахстана говорится о необходимости приведения в постановлении оснований привлечения лица в качестве обвиняемого, В ч. 2 ст. 207 УПК Болгарии есть правило, согласно которому в постановлении указываются доказательства, обосновывающие обвинение.
Ссылка в указанном постановлении на процессуальные основания обвинения способствовала бы надлежащей реализации положения ст. 74 УПК РСФСР о праве обвиняемого давать показания по поводу имеющихся в деле доказательств и усилило бы систему обеспечения обвиняемому права па защиту.
Сегодня на страницах печати поднимается вопрос об устранении практики медленного осуществления привлечения лица в качестве обвиняемого в случаях, когда имеются достаточные основания для вынесения акта обвинения.20 Задержка с привлечением виновных лиц к уголовной ответственности нарушает право на защиту, мешает всесторонности расследования, поскольку следователь при таком положении не имеет возможности своевременно учесть и проверить показания обвиняемого по поводу предъявленного обвинения. Следовательно, привлечение в качестве обвиняемого должно состояться немедленно, как только будут установлены факты, образующие определенный состав преступления. УПК Узбекистана (ст. 122) и Эстонии (ст. 122) требуют немедленно вынести мотивированное постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого при наличии достаточных доказательств, указывающих на совершение преступления. В целях избежания необоснованного промедления с привлечением лица в качестве обвиняемого было бы оправданно установление такого предписания и в УПК РСФСР.
Привлечение лица к участию в деле в качестве обвиняемого не предрешает вопроса о виновности и не ограничивает действие принципа презумпции невиновности на предварительном следствии. Согласно международным актам,21 а теперь и законодательству РФ (ст. 6 Федерального закона от 21 июня !995 г. «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»),22 даже подозреваемые и обвиняемые, законно и обоснованно находящиеся под стражей («подследственные заключенные»), считаются невиновными, пока их виновность не будет доказана в предусмотренном законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Они несут обязанности и пользуются правами и свободами, установленными для граждан законом. Запрещается злоупотреблять положением арестованного с целью принуждения его к признанию, какому-либо иному изобличению самого себя или даче показаний против другого лица. Уголовное преследование в отношении подозреваемых и обвиняемых может и должно вестись только законными методами и способами.
К сожалению, еще нередки случаи нарушения указанных положений международного права и внутригосударственного российского законодательства. Здесь имеются в виду не только незаконные и необоснованные задержания, аресты, обыски, привлечение в качестве обвиняемого по сфальсифицированным доказательствам,23 но и несоблюдение норм УПК при допросе свидетелей, подозреваемых и т. л.
Допрос фактически подозреваемого, тем более будущего несомненного обвиняемого, против которого имеются вполне достаточные и неоспоримые доказательства, вреден, так как он лишает фактически подозреваемого возможности жаловаться, участвовать в следственных действиях и пользоваться иными процессуальными правами. К сожалению, подобная практика распространена и должным образом не пресекается, очевидно, из-за непонимания ее пагубности. Вот пример. Против гражданина В. Жириновского Генеральной прокуратурой РФ было возбуждено уголовное дело по признакам ст. 71 УК РСФСР. Его вызывали в прокуратуру для допроса в качестве свидетеля, и как утверждает прокурор Управления по надзору за исполнением законов о федеральной безопасности и межнациональных отношениях генеральной прокуратуры В. Круглов, «на сегодня Жириновский формально считается свидетелем и по закону обязан явиться для дачи свидетельских показаний. Юридически он считается свидетелем до момента предъявления ему обвинения».24
В случаях, подобных делу Жириновского, т. е. когда уголовное дело возбуждается против конкретного лица, соответствующее лицо должно допрашиваться в качестве подозреваемого. Напомню, что в проекте Основ уголовно-процессуального законодательства Союза ССР и республик (ст. 19), принятых в первом чтении 11 июня 1991 г. Верховным Советом СССР, предусматривалось положение, признающее подозреваемым лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело.25 Хотя проект не увидел второго чтения и не стал законом ввиду распада СССР, но в пользу приведенного положении говорят ст. 36 Российской Декларации прав и свобод человека и гражданина,26 ст. 51 Конституции РФ,27 закрепившие норму: «Никто не обязан свидетельствовать против себя самого...».
Проводимая в стране судебная реформа еще не устранила вес болезни старой системы уголовного преследования в России. Эти проблемы остаются актуальными, требующими решения в новом УПК РФ. Уголовное преследование — многогранное понятие, касающееся как борьбы с преступностью, так и защиты прав личности в уголовном судопроизводстве. Следовательно, одним из основных направлений развития уголовно-процессуальной науки на современном этапе должно быть развертывание фундаментальных исследований указанной темы в духе концепции, о которой говорится в Указе Президента РФ от 6 июля 1995 г. «О разработке концепции правовой реформы в Российской Федерации».28
* Доктор юридических наук, профессор Башкирского государственного университета.
1 См.. напр.: Минимальные стандартные правила ООН, касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних, принятые в 1985 г. (п. 5.1) // Советская юстиция. 1991. № 12. С. 24. — В документах ООН встречается также термин «судебное преследование» (см.: Принципы эффективного предупреждения и расследования «незаконных, производных и суммарных казней (п. 19). Рекомендованы ООН 24 мая 1989 г. // Советская юстиция. 1992. № 7—8. С. 37; Миланский план действий по вопросам предупреждения преступности и уголовного наказания (п. 8, 32, 3). Принят ООН в сентябре 1985 г. // Советская юстиция. 1992. № 13— 14. С. 39; № 15—16. С. 35—36).
2 Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса Т. 1 М., 1968. С. 194.
3 Ларин А. М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. М., 1986. С. 25.
4 Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. С. 194; Ларин А. М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. С. 39.
5 Чельцов М. А. Советский уголовный процесс. М., 1951. С. 88—89
6 СУ РСФСР. 1923. № 7. Ст. 106.
7 Там же. 1922. № 36. Ст. 424; 1923. № 48. Ст. 481; 1920 № 85. Ст. 624; Свод законов СССР. 1924. № 24. Ст. 206; 1933. № 40. Ст. 239.
8 Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. № 44. Ст. 1435.
9 Российский юридический журнал. 1993. № 2. С. 117—121.
10 Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М., 1992. С. 60; Савицкий В. М. Надзирать мы научились // Российкая газета, 1995. 7 июля.
11 Концепция судебной реформы в Российской Федерации. С. 45.
12 Подобная точка зрения неоднократно высказывалась в литературе (см., напр.: Дроздов Г. Судебный контроль за расследованием преступлений // Советская юстиция. 1992. № 15-16. С. 12—13).
13 Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. С. 196.
14 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 2. 1971. С. 29.
15 Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 1973. С. 537.
16 Кони А. Ф. Приемы и задачи прокуратуры // Собр. соч. Т. 4. М., 1967. С. 171. 186.
17 Там же. С. 171.
18 Там же.
19 Подробнее об этом см.: Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Котов Д. П. Судебная этика. Воронеж, 1973, С. 117—119.
20 Гайданов О. Криминальный кризис опасен для реформ // Российская газета. 1995. 15 авг.
21 Минимальные стандартные правила обращения с заключенными, принятые ООН 30 августа 1955 г. (п. 84) // Международная защита прав и свобод человека. Сборник документов. М., 1990. С. 309; Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, принятый ООН 9 декабря 1983 г. (п. 36.1) // Советская юстиция. 1992. № 6. С. 22.
22 Российская газета. 1995. 20 июля.
23 О таких фактах см.: Писарев Е. Облава на правозащитника // Российская газета. 1995. 17 авг.; Конституционное право // Восточноевропейское обозрение. 1995. № 1. С. 38—41.
24 Каверин С. Возможен привод господина Жириновского // Российская газета. 1994. 8 февр.
25 Известия. 1991. 29 июня.
26 Российская газета. 1991. 25 дек.
27 Там же. 1993. 25 дек.
28 Там же. 1995. 12 июля.



ОГЛАВЛЕНИЕ