ОГЛАВЛЕНИЕ

Английские юристы накануне буржуазной революции
№ 4
02.07.1990
Кондратьев С.В.
Английское право, имеющее многовековую традицию, сыграло немаловажную роль в Английской буржуазной революции как важный источник аргументов в идеологической борьбе парламента с королевской властью. Английские юристы принимали активное участие в идейно-политических дискуссиях предреволюционного периода,1 нередко выступая против политических акций короны.2 Круг их профессиональных обязанностей достаточно хорошо изучен в отечественной историко-правовой науке.3 Мы же попытаемся охарактеризовать не получивший достаточного освещения в литературе вопрос о социальном положении и политической ориентации английских юристов предреволюционного времени.
В XVI — первой половине XVII в. в Англии существовало две категории юристов— юристы общего и цивильного (римского) права, которые вели между собой непрерывную борьбу за расширение границ юрисдикции представляемых ими судебных институтов, за должности в государственном аппарате, прерогативных судах (Звездной палате, Палате прошений, суде по делам опеки, Советах Севера и Уэльса, Высокой комиссии), канцелярии и, следовательно, за увеличение своих доходов.4 И первые, и вторые занимали важное место в социальной структуре английского общества.
Социальный статус, профессиональная квалификация юристов общего права не были однородными. Их принято делить на атторнеев или клерков, и барристеров. Клерков готовили в специальных учебных заведениях — иннах канцелярии, составлявших первую ступень юридического образования. Приобретя здесь определенные сведения о праве и практические юридические навыки, клерк чаще всего покупал патент на замещение вакантной должности в одном из судебных учреждений. Атторнеи занимали в судах самые низшие должности: они составляли и переписывали различные судебные бумаги и приказы. Покупая патент, будущий клерк рассчитывал не столько на жалованье, которое было, как правило, незначительным, сколько на возможность взимать дополнительную плату с клиентов за составление судебных и других официальных бумаг и приказов. Клерк склонен был рассматривать купленную должность как свою собственность, и она, как полагает Ч. Огилви, приравнивалась к фригольду.5
Барристеры занимали более высокую социальную ступень, и когда пишут о юристах общего права, то обычно имеют в виду именно их. Готовили барристеров в высших юридических учебных заведениях — судебных иннах. Всего таковых было четыре— Грейз-инн, Линкольн-инн, Миддл-темпл и Иннер-темпл. В начале XVII в., как свидетельствует Т. Вильсон, автор трактата «Англия в 1600 г.», число барристеров составляло приблизительно 2 тыс. чел.6 Заметим, что за последнюю четверть XVI в. их число увеличилось более чем на 25% (в 1574 г. насчитывалось 1400 юристов общего права, а в 1586 —17007). Зарекомендовавший себя барристер мог рассчитывать на должность королевского сержанта, который обладал монопольным правом вести дела в самом доходном суде Англии — суде общих тяжб.8 Кроме того, как пишет Эд. Кок, из числа сержантов назначались судьи судов общего права — суда общих тяжб, королевской скамьи и казначейства.9 Барристеры становились генеральными солиситорами, генеральными атторнеями или даже канцлерами Англии. Таким образом, обладая ловкостью и предприимчивостью, они имели достаточно широкие возможности добиться успеха в административной сфере.
Юристы общего права всегда оказывали заметное воздействие на общественную Жизнь Англии, которое особенно возросло во второй половине XVI—начале XVII в. Они «так влиятельны, так богаты и горды, — пишет Т. Вильсон, — что никакой другой разряд людей не решается соперничать с ними». Часто они приобретают богатство, разоряя своих клиентов. Подбиваемые адвокатами, неопытные земледельцы нередко вынуждены бывают «продавать свои земли, чтобы продолжать ведение процессов и выплачивать долги».10 Вероятно, подобные обвинения имели под собой основания. Не случайно один из литературных персонажей Бена Джонсона говорит: «. . .так ведется в мире: владения клиентов переходят к их адвокатам».11
Многие юристы сколачивали значительные состояния. В начале XVII в. известный барристер зарабатывал в год приблизительно 600 фунтов, что равнялось доходу с 1000 акров плодородной земли.12 Судьи и сержанты были еще более состоятельными. Большинство из них, свидетельствует Т. Вильсон, имели по 20—30 тыс. фунтов годового дохода. Так, Эд. Кок, в 1600 г. занимавший должность генерального атторнея, имел доход в 12—14 тыс. фунтов.13 Все это делало профессию юриста престижной, способствовало росту популярности юридического образования в стране. Если г. конце XV — начале XVI в. в инны ежегодно поступало учиться 40 чел., то уже в 60-х годах XVI в. эти учебные заведения принимали по 160 чел., а в 1580 — 250 чел.14
Важно и то, что помимо возможности приобрести состояние, получить выгодную должность и влияние в государственном аппарате юридическое образование давало шанс пробиться в ряды высшей английской знати. С 1600 по 1640 г. в суде королевской скамьи и в суде общих тяжб сменилось 14 судей: двое из них были удостоены титула графа, один — барона, а пятеро стали пэрами.15 Еще Эразм Роттердамский, комментируя жизнь знаменитого английского гуманиста и канцлера Англии Т. Мора, отмечал, что ничто так далеко не уводит в Англии от истинной образованности, как изучение права, но зато нет и более простого пути попасть в ряды английской знати. Собственно знать просто рекрутируется из числа юристов.16
В конце XVI — начале XVII в. популярность юридического образования настолько возросла, что инны, по-видимому, стали более престижными учебными заведениями, чем университеты. По данным Л. Стоуна, приблизительно половина лиц, поступающих в них, до этого обучались в университетах.17 Изданная правительством в 1603 г. прокламация запрещала принимать в эти учебные заведения лиц, не являющихся по меньшей мере джентельменами.18 На университеты такого ограничения не налагалось.
Обучаться в иннах стремились многие представители джентри и даже знати, не собиравшиеся делать юридической карьеры. Они, пишет Стоун, «давали образование элите и близким к ней элементам социальной структуры».19 Например, в 1574 г. в иннах обучался 761 чел., из них 176 —дети юристов, 585 — дети «джентельменов».20 За 70 лет (1570—1639 гг.) в Миддл-темпле получили образование 3879 чел. Из них 3621 принадлежали к джентри. Среди этих последних 453 — являлись детьми горожан, 71—буржуазии, 196 —юристов общего права, а всего 720 человек (19%). Остальные (81%) вышли из рядов провинциального дворянства, владельцев земельной собственности.21 Как отмечает Б. Ливек, 327 чел. от общего числа выпускников Миддл-темпля за период с 1599 по 1642 г. стали барристерами, среди них 72—79% составляли сыновья владельцев земельной собственности — джентри.25 По мнению Л. Стоуна, доля старших сыновей, т. е. наследников земельных владений, составляла 72% от общего числа поступающих обучаться в инны.23 Кроме того, хотя старшие сыновья наследовали состояния своих отцов, они нередко делали юридическую карьеру: 46% всех барристеров, выпущенных Миддл-темплем с 1599 по 1642г., были старшими сыновьями. Что касается младших сыновей джентри, то юридическая карьера часто оставалась для них единственной возможностью приобрести состояние.24 Не случайно в 1612 г. венецианский посол сообщил, что в иннах обучается «пять сотен самых богатых джентельменов этого королевства».25
Именно рост популярности юридического образования, приток в инны представителей дворянства и знати привели к образованию почти непреодолимой стены между атторнеями и барристерами. Если в первой половине XVI в. «инны судов всегда были готовы приветствовать предприимчивого атторнея, который стремился влиться в их сообщество, чтобы поднять свой социальный и профессиональный статус», то при Елизавете Тюдор отношение к атторнеям резко меняется. Непосредственную заинтересованность в превращении иннов в закрытые учебные заведения для привилегированных проявил Тайный Совет, что нашло отражение в упомянутой прокламации 1603 г., а также в решении Линкольн-инна 1614 г.26 Собранный Л. Стоуном материал свидетельствует о высоком социальном статусе как самих юристов общего права, так и лиц, поступающих обучаться в инны. 4/5 из них принадлежали к слою земельных собственников.27
Генетическая связь между юристами общего права и джентри очевидна. Однако сделать окончательный вывод о месте юристов общего права в социальной структуре английского общества конца XVI — начала XVII в. непросто. По мнению Л. Стоуна, выяснение этого вопроса затруднено тем, что по своему происхождению они, как правило, были выходцами из семей провинциального дворянства, владельцев земельной собственности. Однако приступив к адвокатской практике, они большую часть жизни проводили не в сельской местности, а в городах, чаще всего в Лондоне.28 Нет необходимости ни преуменьшать, ни преувеличивать роль, которую юристы играли в общественной жизни Англии. Учитывая высокий уровень социальной мобильности, характерный для послереформационного периода развития страны, следует отметить, что тот или иной отдельно взятый юрист общего права мог быть выше по своему социальному или административному положению, чем представитель дворянства, и наоборот. Но от этого и те и другие не переставали принадлежать к господствующему классу. «Англия в отличие от Франции не возвела барьера между юристами и джентри, и правовая карьера становилась важным источником богатства, который возбуждал новых людей покидать земледельческое общество или, что чаще, мелкого сквайра выходить в мир, а юных сыновей джентельменов не бояться отсутствия родительского наследства».29
Покинув провинциальное окружение и даже начав путь наверх, юрист, как правило, не порывал с ним связей. В этом плане уместно вспомнить об институте «клиентеллы-патроната», существовавшем в Англии рассматриваемого периода и игравшем важную роль в общественной жизни страны.30 Вероятно, нигде связи между клиентами и их патронами не проступали с такой отчетливостью, как в судах и парламенте, куда избиралось довольно большое число юристов. Как отмечает Е. Айвез, каждый богатый землевладелец старался «купить» себе юриста в Вестминстере.31 Юный барристер чаще всего начинал карьеру с того, что вел дела своих родственников или богатых провинциальных покровителей. Разбогатев, он обычно покупал землю в родном графстве, где его все знали, брал в жены дочь своего соседа или даже патрона. Таким образом он возвращался в ряды джентри.32
Итак, одним представителям джентри юридическое образование давало возможность поправить финансовое положение, другим — реализовать свои честолюбивые амбиции. Остается выяснить, что заставляло учиться в иннах тех, кто не собирался становиться юристом и, закончив учебу, возвращался домой? Л. Стоун видит две причины. Во-первых, во второй половине XVI в. резко, в несколько раз, увеличилось число земельных тяжб. Из-за «сутяжничества», ставшего одним из отличительных признаков эпохи, земли переходили из рук в руки. Стремясь избежать такой участи, землевладельцы сами начинали изучать право. Во-вторых, они стремились держать под контролем жизнь в провинциях. Самой влиятельной в провинциальном графстве была должность мирового судьи, а юридическое образование давало право ее получить.33
Каковы же были политические позиции английских юристов? В начале XX в. русский исследователь К. А. Кузнецов, который одним из первых в России начал изучать историю английского парламента XVI—XVII вв., считал, что палатой общин в ее борьбе с королевским абсолютизмом руководили юристы общего права.34 Позднее к аналогичному выводу пришли некоторые зарубежные историки.35 Действительно, доля юристов общего права среди лидеров палаты общин была значительной. Что касается основной массы коммонеров, то К. А. Кузнецов полагал, что они «ничего или очень мало смыслили в праве».36 Данные, приведенные Л. Стоуном, заставляют пересмотреть эту точку зрения. Воспроизведем частично одну из его таблиц.
Образовательный уровень членов парламента (1563—1642 гг.)37
Год
Общее число членов парламента
 
Выпускники университетов
Выпускники иннов
1563
420
110 26%
103 28%
1584
460
145 32%
164 36%
1590
462
161 35%
197 43%
1640—1642
552
276 50 %
306 55%
Таблица показывает динамику роста престижности высшего образования среди членов парламента вообще и юридического в частности. Если в 1563 г. только половина членов палаты общин имела высшее образование, что уже в Долгом парламенте все коммонеры прошли курс обучения либо в университете, либо в инне, а часть, видимо, закончила два высших учебных заведения. Ясно, что члены палаты общин были достаточно сведущими в вопросах государственного устройства и права. Следовательно, основная масса коммонеров не просто шла за лидерами, а сознательно поддерживала одну из борющихся сторон.
Существовала точка зрения, согласно которой в XVI — начале XVII в. в Англии между королем и парламентом шла борьба за суверенитет. Юристы общего права принимали в ней участие, но преследовали собственные корпоративные цели, выступая, таким образом, третьей силой.38 Однако их мировоззрение, ценностные ориентации, как и у остальных членов палаты общин, а может быть, и у джентри, в целом формировались под воздействием одних и тех же факторов. Ни в социальном, ни в политическом, ни в идейном планах нет оснований выделять юристов общего права в качестве особой третьей силы. Правильнее согласиться с историками, полагающими, что они, как и основная часть английского дворянства, склонны были поддерживать либо королевскую власть, либо парламентскую оппозицию.39 Политические симпатии юриста, как и любого представителя джентри, зависели от политических, идейных и конъюнктурных соображений. Например, немаловажным было то, занимается ли юрист адвокатской практикой или имеет должность в государственном аппарате, прерогативном суде, канцелярии, иначе говоря, от чего зависят его доходы — от благосклонности правительства или от связей с клиентами. Исследование состава Долгого парламента, предпринятое Д. Брайтоном и Д. Пеннингтоном, подтверждает этот вывод: из 75 барристеров, избранных в палату общин (15% от общего числа коммонеров), 33 поддерживали короля, 42— парламент.40
Некоторые историки вообще отрицают существование политической оппозиции и наличие политической борьбы в Англии предреволюционного времени. По их мнению, вплоть до конца 30-х годов XVII в. все подданные, включая, конечно, и юристов, сохраняли лояльность по отношению к монарху.41 Понятно, что о политической борьбе в современном ее понимании в то время не могло идти речи, поскольку отсутствовали политические партии, которые сформируются лишь в ходе революции. Однако вовсе отрицать наличие этой борьбы, думается, нет оснований. Многие юристы были настроены критически и в парламенте не раз выступали против политики Стюартов. Кому-кому, а уж Якову I, рекомендовавшему судьям в королевских судах затыкать строптивым юристам рот, можно верить, когда в 1616 г. он говорил в Тайном Совете, что со дня его коронации «популярные юристы— это те люди, которые во всех парламентах самым оскорбительным образом нападают на его прерогативу».42 Участвуя в идейно-политических дискуссиях на стороне либо короны, либо ее противников, юристы играли в них заметную роль. По мнению Е. Айвеза, существует корреляционная связь между юристами общего права, английским обществом и революцией. Он видит ее в том, что юристы «поставляли» правовые аргументы обеим борющимся сторонам; в предреволюционные годы «их истолкование права имело огромные социальные и политические последствия».43
Теперь перейдем к характеристике юристов цивильного права, которых готовили в Кембридже и Оксфорде. В отличие от иннов, обучение в университетах в основном было теоретическим. Для успешной юридической деятельности будущему цивилисту требовалось совершенное владение английским церковным и международным морским правом, которые в университетах не преподавали. Здесь изучали Свод Юстиниана и его многочисленные комментарии. Говоря современным языком, обучение юристов цивильного права было оторвано от реальных потребностей жизни. В университетах им внушали те принципы и нормы, которые чаще употребляли на континенте, чем в Англии. Как правило, цивилисты поступали в штат церковных судов, суда адмиралтейства, рыцарского суда, хотя возможности ознакомиться с судебной практикой и процедурой этих органов в стенах университета им не предоставлялось. Чтобы как-то соединить правовую теорию с судебной практикой, правительство в 1511 г. учредило «Ассоциацию докторов права» (Association of doctors of law), известную еще как Doctors Commons, куда с тех пор стали обращаться выпускники университетов, желающие восполнить пробелы в образовании.44
В численном отношении цивилисты заметно отставали от юристов общего права.
По данным В. Ливека, за период с 1603 по 1641 г. их насчитывалось приблизительно 200 чел. Из них 73 чел. вышли из семей джентри, однако только пятеро наследовали земельную собственность. Остальные были детьми купцов, горожан, йоменов и иностранцами.45
Часть цивилистов занималась адвокатской практикой, но большинство стремилось занять должность в правительственном аппарате, прерогативных судах и канцелярии, которые наряду с юристами общего права принимали на службу и цивилистов. Наиболее способные студенты оставались при университетах и становились профессорами римского права. Цивилисты, таким образом, не занимались разбором земельных тяжб и почти не соприкасались с джентри. По роду своей деятельности они всецело зависели от короны. Даже адвокатской практикой они занимались в судах, полностью контролируемых правительством.46 Поэтому нет ничего удивительного в том, что цивилисты всегда поддерживали политику короны как в судах, так и парламенте. Их число в палате общин составляло приблизительно 30 чел.47
Справедливости ради следует признать, что материальное положение многих цивилистов в начале XVII в. было «бедственным».48 Теснимые юристами общего права в различных учреждениях, они далеко не всегда могли найти приложение своим способностям и вынуждены были терпеть лишения. В конце XVI в. выдвигались даже предложения сократить численность членов «Ассоциации докторов права». Служа монарху, цивилисты искали у него защиты от происков юристов общего права.49 Особые надежды они связывали со вступлением на престол Якова I. Новый король был шотландцем, следовательно, ему были ближе и понятнее нормы римского права, применяемые в Шотландии, чем английское общее право.
В своих идейных установках цивилисты отталкивались от двух известных положений Ульпиана, вошедших в юстиниановы «Дигесты»: «То, что угодно государю, имеет силу закона», «государь свободен от соблюдения закона». Развивая эти положения, наиболее известные цивилисты — Коуэлл, Джентиле, Зуч доказывали, что законы в стране может издавать не только парламент, но и непосредственно монарх. Так обосновывалось право Стюартов на неограниченную власть.50
Итак, юристы общего и цивильного права играли важную роль в общественной жизни Англии и в ходе идейно-политической борьбы накануне революции 1648 г. Юристы общего права, вышедшие из рядов джентри, никогда не порывали с ними связей. Одна их часть вела дела собственников земельных владений, получала за это большие гонорары и, разбогатев, купив землю, возвращалась в ряды землевладельцев. Другая, пройдя все ступени должностной лестницы, занимала самые высокие посты в государственных учреждениях. Жалованье не являлось основным источником доходов юридической элиты. Используя свое положение, они вкладывали капиталы в землю, получали монопольные патенты. Наивно было бы полагать, что все юристы общего права, связанные с провинциальным дворянством, были настроены оппозиционно, а все юристы при должностях, вся юридическая элита защищали королевский абсолютизм.
Как известно, судьи общего права, которых без сомнения можно отнести к юридической элите, в начале XVII в. неоднократно выносили решения по важным вопросам государственного устройства, идущие вразрез с желаниями монарха. Политическая позиция юриста, особенно заседавшего в парламенте, в первую очередь зависела от того, чьи интересы он защищал. Поскольку правительство чаще всего пыталось решить свои финансовые затруднения за счет провинциального дворянства, вводя принудительные займы, новые таможенные пошлины, «корабельные деньги», — поборы, законность которых была сомнительна, его представители в палате общин, в число которых входили и юристы общего права, относились к таким мероприятиям резко отрицательно. Отдельные представители знати, стоявшие в оппозиции к королевскому фавориту герцогу Бэкингему, имели свои фракции в нижней палате, которые включали и юристов. Можно с большой долей определенности утверждать, что политику правительства проводила в жизнь только та часть юристов, которая занимала должности в прерогативных судах и канцелярии.
Что касается цивилистов, то они были оторваны от основной массы английских джентри. Их социальный успех, финансовое благополучие всецело зависели от короны, ибо они могли рассчитывать на должности, чаще всего не очень высокие, только в прерогативных, церковных и других контролируемых короной судах.
В целом же наличие в представительном органе большого числа лиц, получивших юридическое образование, свидетельствует о высоком уровне правового сознания английских парламентариев.
* Кандидат исторических наук, ассистент Тюменского государственного университета.
1 Савин А. Н. Лекции по истории Английской революции. М., 1924; Каменецкий Б. А. Идейная борьба в Англии в период кризиса абсолютизма (конец XVI — начало XVII в.): Политико-юридический аспект//Средние века. 1980. Вып. 43. С. 162—190; История буржуазного конституционализма XVII—XVIII вв. /Ред. колл.: В. С. Нерсесянц, В. Г. Каленский, П. С. Грацианский. М., 1983. С. 66—80; Сатышев В. Е. Политико-правовые учения в Англии в эпоху буржуазной революции XVIII века. М., 1985.
2 Апарова Т. В. К вопросу о позиции судов общего права в предреволюционный период английской истории (1603—1616 гг.)//Учен. зап. ВЮЗИ. Вып. 21. Ч. 2. М., 1970. С. 78—91.
3 Чельцов-Бебутов М. А. Курс советского уголовного процесса. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. М., 1957; Полонский Н. Н. Уголовное право и уголовный суд Англии. М., 1969.
4 Ives E. W. The Law and Lawyers//Shakespere in his Own Age. Cambridge, 1976. P. 73—86; Levack B. P. The Civil Lawyers in England, 1603—1642. A Political Study. Oxford, 1973
5 Ogilvie Ch. The King's Government and the Common Law. 1471—1641. Oxford, 1958. P. 80.
6 Wilson T. The State of England, anno Dom. 1600//Camden Miscellany. Ser. 3. London, 1936. P. 25.
7 Ives E. W. The Law and the Lawyers... P. 78.
8 Wilson T. Op. cit. P. 25.
9 Coke E. The Fourth Part of The Institutes of the Laws of England, Concerning the Jurisdiction of Courts. London, 1644. P. 75, 100.
10 Wilson T. Op. cit. P. 25.
11 Джонсон Б. Черт выставлен ослом//Младшие современники Шекспира. М., 1986. С. 428.
12 Ives E. W. The Law and Lawyers. . . P. 80.
13 Wilson T. Op. cit. P. 25.
14 Ives E. W. The Law and Lawyers... P. 78.
15 Ives Е. W. Social Change and Law//English Revolution 1600—1660. New York, 1969. P. 116.
16 Ives E. W. The Common Lawyers in Pre-reformation England//Transaction of The Royal Historical Society. Ser. 5. Vol. 18. P. 156—158.
17 Stone L. The Educational Revolution in England, 1560—1640//Past and Present. 1964. N 28. P. 55.
18 Levack B. Op. cit. P. 9.
19 Stоne L. Op. cit. P. 58.
20 Ives E. W. The Law and the Lawyers... P. 78.
21 Stone L. Op. cit. P. 58.
22 Levack B. Op. cit. P. 10.
23 Stоne L. Op. cit. P. 58.
24 Levaсk B. Op. cit. P. 10.
25 Stоne L. Op. cit. P. 58—59.
26 Ives E. W. The Law and the Lawyers... P. 79.
27 Stone L. Op. cit. P. 59.
28 Ibid.
29 Ives Е. W. Social Change and the Law. . . P. 116.
30 Aylmer G. E. The Struggle for the Constitution, 1603—1688. England in Seventeenth Century. L., 1963. P. 23—25; Russel C. Parliaments and English Politics, 1621—1629. Oxford, 1979. P. 45; Kishlansky M. A. Parliamentary Selection: Social and Political Choice in Early Modern England. Cambridge, 1986. P. 3—101.
31 Ives E. W. The Common Lawyers in Pre-reformation England. P. 149.
32 Graves M. A. R., Silсосk R. H. Revolution, Reaction and Triumph of Conservatism. English History, 1558—1700. Auckland, 1984. P. 7.
33 Stоne L. Op. cit. P. 70.
34 Кузнецов К. А. Английская палата общин при Тюдорах и Стюартах. Одесса, 1915. С. 56.
35 Hoidsworth W. A. A History of English Law. London, 1924. Vol. 5. P. 101—103; Eusden J. D. Puritans, Lawyers and Politics in Early Seventeenth Century England. 2nd ed. Hamden, 1968. P. 60—63.
36 Кузнецов К. А. Указ. соч. С. 56.
37 Stоne L. Op. cit. P. 63. Table 8.
38 Моsse G.R. The Struggle for Sovereignitv in England from the Reign of Queen Elizabeth to The Petiton of Right. 2nd ed. New York, 1968. P. 1—8, 28—43, 139—175; Elton G. R. England under The Tudors. London, 1958. P. 398—404.
39 Aylmer G. E. Op. cit. P. 51; Jones J. W. Politics and the Bench. The Judges and the Origins of English Civil War. London, 1971. P. 46; Levack B. Op. cit. P. 1—6.
40 Вruntоn D., Pennington D. Members of Long Parliament. London, 1954. P. 5.
41 Smith A. G. R. Constitutional Ideas and Parliamentary Development in England. 1603—1625//The Reign of James VI and I. London, 1973. P. 160—176.
42 The works of Fr. Bacon. London, 1868. Vol. 12. P. 363.
43 Ives E. W. Social Change and the Law... P. 119, 124—125.
44 Levack B. Op. cit. P. 16—21.
45 Ibid. P. 11—16.
46 Ibid. P. 16, 25, 33—43.
47 Ibid. P. 43—49.
48 Wilsоn T. Op. cit. P. 25.
49 Levасk В. Op. cit. P. 22—30, 50—66.
50 Ibid. P. 86—117.



ОГЛАВЛЕНИЕ