ОГЛАВЛЕНИЕ

Личность в правовом государстве (из истории политико-правовой мысли)
№ 1
03.01.1994
Серебрякова М.Ю.
Актуальность данной статьи определяется необходимостью рассмотрения истории собственно политической мысли с точки зрения разработанности современных политологических проблем и, в частности, вопроса социологии государства в их соотношении с политико-философскими представлениями о «должном» — идеальном государстве, о социальной ценности демократии, права и законности. То или иное отношение к прогрессивным учениям прошлого, утверждающим идеи престижа права, господства закона и т. п., нередко оказывается для политической пауки своего рода критерием ее демократического потенциала, перспектив развития в духе уважения к праву, правам и свободам личности либо, напротив, игнорированием правовых начал в жизни современного общества, утилитарного сведения права к простому инструменту в деятельности политических институтов.
Анализируя идейно-теоретические истоки концепции правового государства, автор данной статьи пришел к выводу, что среди многообразия источников центральное место отводится концепции человека. Мыслители XVII—XVIII вв. нередко предваряли ею исследование данного вопроса. Именно концепция человека тесным образом связана с естественно-правовой доктриной, рационализмом — методом познания, и некоторыми другими аспектами учения о правовом государстве. И наконец, именно на концепции человека строятся две основные модели взаимосвязи личности и государства — модель «подчинения» и модель «интереса», или «ассоциации».1
Современная концепция положения личности в правовом государстве является закономерным этапом развития философской и общественно-политической мысли, Истоки данной концепции следует искать в идеях и гениальных догадках мыслителей Возрождения — Реформации, таких, как Н. Макиавелли, М. Лютер, Т. Мор и др. Взгляды их на человека противостояли средневековой схоластической доктрине, исходившей из идеи божественного предопределения. Ведь в соответствии с учением отцов церкви человек, по замыслу бога, должен быть выше природы (космоса). Он должен стать се господином. Однако вследствие грехопадения человека его положение в мире меняется: он лишается своего сверхприродного статуса и оказывается в полной зависимости от божественной милости. Таков философский смысл этой концепции. Юридический же ее аспект сводился к следующему: человек наделяется правами и вольностями исключительно в силу своей принадлежности к тому или иному сословию и поэтому рассматривается не как изолированный индивид, а как член определенного сословия, со всеми вытекающими отсюда последствиями.2
Становление политической науки нового времени сопряжено с формированием принципиально новых подходов к изучению человеческой личности, ее места в обществе. Мыслители этой эпохи моделируют именно для человека новый социально-политический строй, предполагающий иные, по сравнению с феодальными, взаимоотношения между обществом и личностью, гражданином и государством.3 Однако в XVII в. еще не было осмыслено то, что «человек» и «гражданин» — это разные понятия. Данное различие было проведено лишь столетие спустя.
Согласно воззрениям передовых идеологов XVII—XVIII вв., человек — это прежде всего свободный (свобода трактуется как социально-политическое явление) индивид. Он свободен в своих убеждениях и действиях. Свободные граждане равны друг другу по рождению и имеют равные гарантии от произвола.1 Философский аспект новой концепции питается идеями античности, где человек со времен Протагора рассматривался как мера всех вещей. При этом и нее включается и восходящее к Сократу положение, согласно которому именно как мыслящее существо человек есть мера всех вещей. Одновременно акцентируется внимание на деятельности человеческого разума, на его роли в постижении истины. Рационализм предписывает гости любые исследования непредвзято и свободно, а такое под силу только свободному и разумному индивиду. Согласно философии классического рационализма, источник и критерий истинности знаний, а следовательно, и логических построений, вытекающих из этого знания, — разум, а не мнения различных авторитетов, как это было у средневековых мыслителей. Рационалисты и в области политики черпали спои концепции из мышления и им же, т. е. мышлением, их проверяли.
Методологической основой концепции человека в новое время становится естественно-правовая теория, разработанная еще мыслителями древнего мира и воспринятая впервые с новых позиций мыслителями периода английской буржуазной революции, такими, как Д. Мильтон, Д. Лильберн и его соратники, и некоторыми другими. Естественное (природное) право согласно этой теории трактуется как первооснова общества и государства, а следовательно, и прав и свобод народа в Англии. При этом в практико-идеологической программе Д. Лильберна, например, отсутствуют теоретические исследования данного явления и нет определения естественного права (в отличие от Т. Гоббса). Однако уже в то время в английской политической философии была проведена четкая грань между естественно-правовой основой прав и свобод и божественными законами. В этом английские мыслители следуют идеям Возрождения — Реформации. В дальнейшем это положение будет более детально оснащено в политических произведениях О. Сиднея и Д. Локка.
Итак, как мы уже говорили, проблема философии человека в середине XVII в. постепенно начинает приобретать новое значение и звучание: «Выведение Философии человека из физики, а социально-философского учения — из концепции природы человека имеет конечную сознательную цель поставить учение о государстве и политике на прочную почву научного познания. Философы стремились к тому, чтобы помочь людям построить такое общество, которое может быть создано без всякого противоречия с естественным правом».5 Стало быть, выдвигалась практическая социальная задача: изменить общество, государство благодаря познанию законов, управляющих человеческой природой.
Философами рассматривался тезис: человек — это тело природы, «принуждаемое» законами природы удовлетворять свои естественные потребности, т. е. заботиться о самом себе. Правда, философы вовсе не имели в виду оправдать любой произвол и любое желание индивида — речь шла о его разумных потребностях. И что очень важно, к ним причислялись такие требования, как неприкосновенность личности, достоинство индивида. Утверждается право индивида на свободу вообще. Здесь прослеживается очень сильная сторона концепции человека, подчеркивающая новаторское значение и перспективность всей философии. Однако отсюда вытекает еще одна важная проблема. Гоббс пишет: «Из этого равенства способностей возникает равенство надежд на достижение наших целей. Вот почему, если два человека желают одной и той же вещи, которой, однако, они не могут обладать вдвоем, они становятся врагами».6 Здесь очень важен логический переход от утверждения равенства людей по природе — к обнаружению их притязаний на равенство, которое узаконено в природе, а потому непреодолимо, а отсюда — к объяснению войны.
Следовательно, мыслители XVII в. фактически уже вели обусловленное логикой рассматриваемых нами проблем (проблем права, отношения людей друг к другу, равенства и свободы, человеческих конфликтов) социальное исследование, И хотя этих терминов у философов XVII в., разумеется, не было, сами способы уже существовали. Не случайно рассматриваемые аспекты учения о человеческой природе наиболее тщательно разрабатывались тогда, когда включались в качестве составной части в философии государства и права.
Создавая учение о государстве и праве и представляя его в виде Левиафана, «искусственного человека», Гоббс считал необходимым с самого начала рассмотреть «материал, из которого он сделан, и его мастера, т. е. человека».7 Таким образом, возникает вопрос: если из законов природы вытекает забота индивидов о самих себе, если из их природного равенства следует неминуемость конфликтов (по Гоббсу, «война всех против всех»), то возможны ли разумные общество и государство?
Особого внимания заслуживают, с нашей точки зрения, расхождения в данном вопросе между выводами Д. Локка и Т. Гоббса. Для Гоббса состояние мира и взаимопомощи немыслимо без сильного государства, Локк же считает допустимым внегосударственное и внеправовое состояние свободы и равенства, совместимое с миром, доброй волей, взаимопомощью людей. Природа человека у Гоббса, следовательно, противоречива, тогда как у Локка она является средоточием всех наиболее важных для него ценностей (ценностных принципов — права на самосохранение, свободу, равенство, собственность и т. д.). Гоббсу удалось очень метко охарактеризовать некоторые реальные особенности своей эпохи, например гражданские войны, непрерывные распри, которые свидетельствовали о кризисе власти, о противоборстве политических группировок, о таком снижении авторитета закона, которое стоит на грани правового хаоса и беззакония. В начертанном Гоббсом образе «естественного состояния» воплотились черты современного ему общества — общества периода ранних буржуазных революций и гражданских войн. Очень интересна, как нам кажется, идея Гоббса о том, что в обществах, построенных па неравенстве, особенно бурные взрывы социальной борьбы являются следствием предварительного формирования и осознания равенства притязаний. И в самом деле, без таких ориентации индивидов трудно представить себе их посягательства на перераспределение вещей, благ, власти.
Гоббс обратил внимание и на другой факт: несмотря на постоянное стремление к перераспределению собственности и власти, люди вынуждены жить в одном и том же государстве, подчиняясь государственному порядку. Стремление человека к миру, т. е. к жизни, согласной с жизнью других людей, требует от него жертв и ограничений, которые могут показаться непосильными и невыполнимыми. Отсюда Гоббс выводит закон: «В случае согласия на то других, человек должен согласиться отказаться от права на вес кещи в той мере, в какой это необходимо в интересах мира и самозащиты, и довольствоваться такой степенью свободы по отношению к другим людям, какую он допустил бы у других людей по отношению к себе».8
Таким образом, Гоббс считает необходимым и разумным во имя мира отказаться от исконных прав человеческой природы — от безусловного и абсолютного равенства, от неограниченной свободы.
Концепции человека философов XVII в. были очень противоречивыми, но тем не менее благодаря идее об особом и самостоятельном индивиде рождалась также демократическая по своему характеру государственно-правовая идеология с ее требованием юридических и иных гарантий неприкосновенности личности, презумпции невиновности и других прав и свобод человека.
Итак, можно сказать, что заслуга философов XVII в. состоит в том, что они ориентировали человека на борьбу за свое достоинство, за права собственной личности и одновременно показывали индивиду, сколько опасностей подстерегает его на пути формирования «истинно человеческой» сущности. При этом в ряде случаев проблема прав и свобод человека-гражданина и вопросы борьбы за эти права ставились философами XVII в. абстрактно. Но это не уменьшает их заслуг, ведь сама философия была еще далека от применения методов историзма.
Подводя итоги данного исследования, хотелось бы еще раз подчеркнуть, что антифеодально настроенные мыслители стояли у истоков нового, по сравнению с теологическим, юридического мировоззрения и новых методов исследования социально-политических явлений. А высказанные ими идеи свободы, равенства и справедливости как принципов и свойств права и одновременно конституционных черт государственности закладывали прочный фундамент для развития учений о правовом государстве, для соответствующих политико-правовых преобразований, отвечающих интересам прогрессивных слоев зарождающегося в огне религиозных войн и революций буржуазного общества.
* Старший преподаватель С.-Петербургской высшей школы МВД РФ 1 Шестопал Е. Б. Проблема личности в английской политической философии: традиция и современность // Вопросы философии. 1985. № 6; Личность и политика. М., 1988. С. 39—41.
2 Гайденко Н. П. Эволюция понятия науки. М., 1980. С. 506—507; Сергеев К. А., Евстюхина Т. А. Человек и его место в мире как проблема материалистической диалектики // Проблема человека в диалектическом материализме. Пермь. 1979. С. 58—59; Луковская Д. И. Политические и правовые учения: историко-теоретический аспект. Л., 1985. С. 104—105.
3 Нерсесянц В. С. Личность и государство в политико-правовой мысли. М., 1980. С. 30.
4 Благож Й. Формы правления и права человека в буржуазных государствах. М., 1985. С. 80.
5 Спиноза Б. Избранные произведения. Т. 9. М., 1950. С. 207.
6 Гоббс Т. Избранные произведения: В 2 т. Т. 1. М., 1969. С. 150.
7 Там же. С. 48.
8 Там же. Т. 2. С. 156—157.



ОГЛАВЛЕНИЕ