ОГЛАВЛЕНИЕ

Меры безопасности: развитие теории, отличительные признаки и классификация
№ 4
04.07.1994
Щедрин Н.В.
Термин «меры безопасности (защиты)»1 вошел в научный обиход в конце прошлого века для обозначения особой группы мер предупредительного воздействия. Анализ источников права свидетельствует, что сами меры безопасности содержались во всех известных нам законодательных системах, но уловить и выделить их отличие от мер наказания стало возможным лишь при достаточно развитом уровне теории права, в первую очередь уголовного.
Процесс научного признания мер безопасности и оформления их в самостоятельный правовой институт был непрост и противоречив. Он и сейчас еще не завершился. Но однажды возникнув, тема мер защиты постоянно звучала в уголовно-политических дискуссиях. Достаточно отметить, что различные аспекты их применения обсуждались на всех международных конгрессах и съездах по вопросам уголовного права, проходивших до 1915 г.2
В дореволюционный период меры безопасности исследовались многими специалистами в области уголовного права, среди которых можно назвать П. И. Люблинского, В. Д. Набокова, Э. Я. Немировского, Н. С. Таганцева. Наиболее полное освещение эта проблема получила в трудах профессора А. А. Жижиленко. Вторая глава его диссертации, озаглавленная «Наказание и меры социальной защиты»,3 изобилует примерами мер безопасности из законодательства того времени и более ранних периодов, а также содержит краткий исторический очерк их развития. А. А. Жижиленко обобщил и проанализировал практически все подходы к проблеме мер защиты, имевшие место не только в российском, но и европейском правоведении. Меры социальной защиты, по его мнению, отличаются от наказания по цели, внешнему выражению, масштабу и внутреннему содержанию.4 А. А. Жижиленко полагал, что од ним из основных разграничительных признаков является основание применения: для наказания — преступное деяние, для мер защиты — опасность деятеля. Но при этом уточнялось, что для применения последних необходим повод — деяние как симптом опасности личности.5 Русские криминалисты особо подчеркивали, что меры безопасности должны применяться только в случаях, когда «опасное состояние» выражено в преступном посягательстве.
Еще в 1911 г. В. Д. Набоков прозорливо предупреждал: «Нам, русским, знакомы понятия «о неблагонадежности» и, «о лицах, вредных для общественного спокойствия», и «о вредных и порочных членах» сельских обществ; мы знаем, во что могут превратиться меры предупреждения и пресечения в отношении этих лиц, которые тем или другим учреждением признаны «опасными». И мы должны признать, что орудование понятием "опасное состояние" личности особенно опасно и нежелательно там, где приходится думать не о расширении прав административной власти, а наоборот, о введении ее в надлежащие рамки... Предоставление ей возможности объявлять человека опасным, и без тех гарантий, которые заключаются в точной и конкретной формулировке состава преступления, преступного деяния уголовным кодексом, — применять по отношению к этому „опасному" лицу весьма серьезные меры социальной защиты в виде лишения свободы, высылки и т. п. — это равносильно возведению в принцип того, что фактически является уродливым уклонением от функций правового государства».6
Послереволюционный период отечественного правоведения, к сожалению, не только не прояснил проблему мер безопасности, но и основательно подзапутал ее. По существу, применение мер безопасности предусматривалось Руководящими началами уголовного права (1919 г.), Основными началами уголовного законодательства Сою за ССР (1924 г.), Основами уголовного законодательства Союза ССР (1958 г.) и Уголовными кодексами РСФСР (1922, 1926, 1960 гг.). В текстах названных уголовных законов изменялись лишь набор мер безопасности, основания их применения, а так же название этих мер. В «Руководящих началах ...» меры безопасности (воспрещение занимать ту или иную должность или использовать ту или иную работу и др.) попали в разряд наказаний, а в УК РСФСР 1924 г. классические виды наказания, наоборот, именовались мерами социальной защиты судебно-исправительного характера.7
Терминологическая путаница в законодательстве отражала низкий уровень правовой теории и была не столь безобидна, как это кажется на первый взгляд. Примитивно понимаемое основание применения мер защиты — «опасность личности» было распространено и на меры наказания, вследствие чего и те и другие можно было применять по оценочному признаку «прошлой преступной деятельности и связи с преступной средой».
В публикациях того времени очень трудно проследить эволюцию научных воззрений по отношению к мерам защиты. Исповедуя тот или иной взгляд, деятели правовой науки глубоко не вникали в теоретическую подоплеку вопроса. Они руководствовались политической целесообразностью, в основе их аргументации лежала политическая демагогия, а позиция изменялась в зависимости от политической конъюнктуры, после очередной статьи И. В. Сталина. Ключ к пониманию того, что про исходило в уголовно-правовой науке, дает высказывание Н. В. Крыленко: «Кодекс должен быть достаточно гибким, чтобы облегчить суду возможность не только применять репрессию в каждом конкретном случае, в том числе и тогда, когда необходимо по аналогии, но и применять репрессию так, чтобы у суда не были связаны руки в смысле выбора наиболее целесообразной меры репрессии для каждого конкретного случая».8
Именно в 30-е годы советские криминалисты, выполняя политический заказ, обосновали допустимость мер социальной защиты к лицам, не виновным в совершении конкретного общественно опасного действия.9 В итоге был создан теоретический и правовой фундамент для массовых репрессий: когда миллионы невинных соотечественников были уничтожены, направлены в лагеря и ссылки как «классово опасные», «кулацко-зажиточные» элементы, «члены семей изменников Родины» и т. п. Меры безопасности применялись к целым народам.
В середине 60-х годов, после XX съезда КПСС, произошел качественный поворот в развитии правовой теории и сделана попытка (во многих отношениях успешная) цивилизовать наше законодательство. Произошел отказ от порочного принципа применения репрессии к лицам, не виновным в совершении конкретных общественно опасных действий. Сфера использования мер безопасности была существенно сужена, но тем не менее они сохранились во всех отраслях законодательства, хотя и не получили надлежащего теоретического обоснования. Даже на употребление самого термина «меры безопасности» применительно к советской правовой действительности было наложено негласное «табу», и он использовался в основном для критики «произвола, царящего в лагере империализма».
Причин теоретического «вакуума» вокруг мер безопасности несколько. Одна из них заключается в том, что в корыстных руках подручных И. В. Сталина они настолько скомпрометировали себя, что одно упоминание о них, очевидно, вызывало неприятные ассоциации. Уклонение теоретиков от принципиального решения вопроса о допустимости, основаниях и пределах использования мер безопасности создало предпосылки для использования их в качестве инструмента расправы над инакомыслящими. Помещение в психиатрические больницы П. Г. Григоренко, Ж. А. Медведева, высылка А. И. Солженицына, ссылка А. Д. Сахарова — это лишь малая часть негативных последствий двойственной ситуации, характеризующейся разрывом между теорией и практикой.
Вместе с тем неправомерно утверждать, что меры безопасности совершенно не исследовались в отечественном правоведении последнего периода. Прикладные и теоретические аспекты этой проблемы разрабатывали многие ученые, среди которых только в науках криминального цикла можно назвать В. И. Арькову (принудительные меры воспитательного характера), В. И. Горобцова (меры, связанные с изоляцией от общества), С. Я. Улицкого (принудительные меры медицинского характера), А. С. Бондаренко (административный надзор), В. А. Уткина, А. С. Червоткина, О. В. Филимонова (постпенитенциарный контроль). Фрагменты теории мер безопасности содержатся в работах многих других исследователей.
Однако следует признать, что системного анализа, мер безопасности как самостоятельного правового института в последние десятилетия в отечественном право ведении не предпринималось. Теория мер безопасности по-прежнему находится на периферии научных исследований, а в уголовной политике господствует «наказательная» концепция.
Общепринятая в криминологии классификация мер предупреждения преступлений на общесоциальные и специально-криминологические «скрадывает» особенности мер безопасности как самостоятельного вида предупредительного воздействия.10 Специфику мер безопасности можно понять, сравнивая их с мерами социальной профилактики и мерами юридической ответственности.
Социальная профилактика — это совокупность самых разнообразных видов помощи гражданам, которые определяют их успешную социализацию и ресоциализацию: медицинскую, психолого-педагогическую, материальную помощь; повышение образовательного, профессионального и культурного уровня; трудовое и бытовое устройство и т. п. Исчерпывающий перечень всех видов воздействия, входящих в социальную профилактику, дать трудно. Поэтому проще сказать, что она включает в себя все, что может положительно влиять на человека, за исключением мер юридической ответственности и безопасности.
Юридическая ответственность — это ретроспективная юридическая ответственность в традиционном ее значении как обязанности претерпеть определенные лишения и страдания за совершенное правонарушение. Она включает уголовную, административную, дисциплинарную и гражданско-правовую ответственность.
Меры безопасности — это вид предупредительного воздействия, цель которого, при наличии указанных в законе оснований, посредством принудительного и временного ограничения возможностей, предупредить совершение общественно опасных действий.
Очень важно отметить, что все три вида предупредительной деятельности имеют как общий, так и индивидуальный уровень. Признаков, отграничивающих их друг от друга, несколько. В данной статье рассматриваются лишь пять основных отличительных признаков.
1. Непосредственная цель. Виды воздействия, составляющие социальную профилактику, призваны удовлетворять различные потребности индивидов, социальных групп, общества. Трудоустраивая освобожденного из колонии / или предоставляя ему жилье, должностные лица осуществляют тем самым социальную профилактику.
Непосредственной целью юридической ответственности является кара-воздаяние, т. е. причинение лишений и страданий соразмерно содеянному. Наказывая правонарушителя, общество еще раз подчеркивает значимость ценностей, на которых оно базируется.
Меры безопасности возникли и используются в целях защиты общества и его членов от опасных посягательств. Такова непосредственная цель, например, досмотра авиапассажиров и багажа, или административного надзора, или разрешительной системы на оружие, или принудительных мер медицинского характера. Конечно, в иерархии целей нами названы лишь первые звенья. На каком-то уровне цели всех видов предупредительной деятельности совпадают.
2. Основания применения. Для оказания социальной помощи не требуется каких-либо особых оснований, кроме нуждаемости. Для применения юридической ответственности и мер безопасности, наоборот, необходимы особые, указанные в законе основания. Основанием юридической ответственности является состав правонарушения, и пока нет всех его элементов, применять меры ответственности нельзя. Основаниями для возникновения отношений безопасности являются указанные в законе юридические факты: события (объявление чрезвычайного положения), общественно опасные действия (принудительные меры медицинского характера) либо добровольное вступление гражданина в сферу отношений, где требуется повышенная безопасность (досмотр багажа авиапассажиров).
В уголовно-правовой науке некоторые авторы в качестве оснований применения мер безопасности указывают на «общественную опасность», «опасное состояние» и другие свойства личности. К каким последствиям такая трактовка привела, мы уже знаем. Общественная опасность личности является глубинным, криминологическим основанием. Фактическим основанием мер безопасности в уголовном законодательстве является общественно опасное деяние, признаки которого составляют объективную сторону преступления, ибо только в деянии (поступке) может проявиться, объективироваться общественная опасность личности. Гарантией от произвола должна стать презумпция отсутствия общественной опасности личности. До тех пор, пока это качество не выразилось в деянии, нельзя применять меры безопасности, предусмотренные уголовным законом.
3. Сроки применения. Применение социальной профилактики жестко не ограничено конкретными сроками. Профессиональный уровень можно и нужно повышать до ухода на пенсию, а культурный — до ухода «в мир иной». Другое дело, меры ответственности и безопасности. Для первых в соответствующих отраслях законодательства предусмотрены сроки давности привлечения к ответственности, наложения изысканий, исковой давности. Аналогичным образом применение мер безопасности должно быть ограничено определенным периодом времени, который мы предлагаем назвать «срок криминологической давности». Во всяком случае, эта тенденция прослеживается в законодательстве, хотя и не до логического конца. Так, возможность применения административного надзора ограничена сроком судимости, запрет заниматься предпринимательской деятельностью — периодом пребывания на государственной службе.
4. Метод и механизм применения. Социальная профилактика осуществляется методами, не связанными с принуждением, такими, например, как материальное стимулирование, убеждение. Напротив, в основе мер юридической ответственности и мер безопасности лежит принуждение. Причем механизм ответственности предполагает включение внутренних, нравственно-психологических процессов, в то время как в механизме регуляции посредством мер безопасности задействованы внешние факторы, ограничивающие возможность совершения общественно опасных действий. Для этого используются три способа: а) создание ситуаций, в которых совершение общественно опасных действий физически невозможно (наручники, изъятие опасных предметов); б) исключение профилактируемого из сферы отношений, являясь субъектом которых он представляет повышенную опасность (запрет заниматься определенной деятельностью); в) принудительное включение профилактируемого в систему общественно полезных отношений (обязанность пройти курс лечения, обязанность периодической регистрации).
5. Разные виды предупредительного воздействия осуществляются разными субъектами. Субъекты социальной профилактики — это администрация предприятий, учреждений, учебных заведений, трудовые коллективы, общественные формирования и граждане. Они осуществляют профилактику через свой основной вид деятельности. Суд, следователь, уголовный розыск и должностные лица, уполномоченные налагать административную и дисциплинарную ответственность, являются субъектами юридической ответственности. К субъектам мер безопасности относятся: ГАИ, Госпожнадзор, Госгортехнадзор, Госатомэнергонадзор и другие органы, основной обязанностью которых является обеспечение безопасности в различных сферах жизнедеятельности общества. Специализация, разделение труда между субъектами, является необходимым условием совершенствования предупредительной деятельности. Совмещение разнохарактерных функций неэффективно и может иметь место лишь в исключительных случаях, когда выполнение дополнительной функции не мешает выполнению основной.
Разграничение социальной профилактики, юридической ответственности и мер безопасности осложняется еще и тем обстоятельством, что в «чистом» виде каждый из видов воздействия встречается так же редко, как в природе чистые металлы. В предупредительной деятельности гораздо более распространены «сплавы», в которых все три вида сочетаются в различных пропорциях. Соединение может быть параллельным (кара, меры безопасности, меры исправительно-трудового воздействия в лишении свободы), последовательным (наказание и административный надзор). Меры безопасности могут использоваться в качестве альтернативы уголовному наказанию (обязанности при отсрочке исполнения приговора, принудительные меры воспитательного характера).
Споры о преимуществах какого-либо из видов предупредительного воздействия неконструктивны. Каждый из них имеет свои достоинства и недостатки, свои задачи, пределы и основания применения. В сложном механизме обеспечения жизнедеятельности общества меры безопасности — необходимый элемент. Они выполняют хотя и ограниченную, но самостоятельную роль. Как бы мы ни относились к перспективе их использования, меры безопасности — реальный факт практики и законодательства, который не может игнорироваться юридической наукой.
Нам уже приходилось высказываться в пользу мер безопасности.11 Не существовало и не существует государства, в законодательстве которого не было бы «пакета» этих мер, а и Уголовном кодексе ФРГ даже выделен специальный раздел «Меры безопасности и воспитания».
Институт мер безопасности по своему значению сопоставим с институтом ответственности. Он выходит за рамки не только уголовного права, но и права вообще. Большая часть используемых человечеством мер безопасности находится вне сферы правового регулирования. Например, помещение ребенка в «манежик» есть не что иное, как мера безопасности. Лишь меньшая их часть в силу своей социальной значимости регламентирована нормами права. Среди последних можно выделить категорию правовых (разрешенных) и противоправных (запрещенных) мер. Охрана своего сада при помощи ограждения из оголенного провода, по которому пропущен электрический ток,— известный пример противоправной меры безопасности.
В свою очередь, все правовые меры безопасности можно подразделить в зависимости от отраслевой принадлежности: а) уголовно-правовые, б) административно-правовые, в) гражданско-правовые, г) трудовые. С точки зрения законодательной техники наиболее целесообразным, по нашему мнению, является выделение в соответствующих кодексах специальных разделов «Меры безопасности (защиты)». Это подчеркнет их отличную от ответственности правовую природу, особые основания, поря док применения и исполнения.
В зависимости от объекта защиты следует выделять меры личной и общественной безопасности. Последние включают в себя: а) меры безопасности, применяемые к криминогенным категориям населения—лицам, страдающим психическими заболеваниями, алкоголикам, наркоманам, подозреваемым в совершении преступлений, обвиняемым, подсудимым, осужденным и ранее судимым; б) меры, используемые для обеспечения безопасности в отдельных отраслях, закрытых территориальных образованиях и при чрезвычайных обстоятельствах.
В теории права различают материальные и процедурно-процессуальные правоотношения и нормы.12 Те и другие можно выделить в институте мер безопасности. Материальными будут, например, все правоограничения, которые возлагаются на лицо в целях обеспечения общественной безопасности; процедурно-процессуальные — отношения, обеспечивающие реализацию материальных правоограничений, такие, на пример, как право посещения жилища профилактируемого, его вызов, освидетельствование, получение деклараций, объяснений. Наблюдается закономерность: чем «раз витее» отрасль права, тем резче деление на материальные и процедурные нормы. В институте мер безопасности, особенно в той ее части, которая регулируется административным законодательством, разделение пока нечетко проявляется, но эта тенденция пробивает себе дорогу.
Одним из устоявшихся положений теории права является деление норм и правоотношений на регулятивные и охранительные. Похоже, что нормы безопасности и правоотношения, которые возникают на их основе, следует считать охранительными. Во всяком случае, эта проблема требует самостоятельного исследования, тем более, что границы регулятивных и охранительных отношений достаточно «размыты».13
В одной небольшой публикации невозможно не только детально исследовать, но и коснуться всех проблем, связанных с теорией, правовой регламентацией и практикой применения мер безопасности. Перед нами стояла более скромная и посильная задача — обратить внимание отечественных правоведов на актуальность разработки специфического, межотраслевого института безопасности (защиты), сформулировать некоторые положения и пригласить к дискуссии специалистов всех отраслей права.
* Кандидат юридических наук, доцент Красноярского государственного университета.
1 Автор полагает, что наиболее удачным для обозначения группы мер, речь о которых пойдет ниже, является термин «меры безопасности». Другие, встречающиеся в литературе термины: «меры социальной защиты», «меры защиты», употребляются в статье как синонимы.
2 Люблинский П. И Международные съезды по вопросам уголовного права за десять лет (1905—1915) Пг., 1915. С. 8, 61—62, 84, 86, 92, 115, 122, 129, 131, 145, 312—313, 353.
3 Жижиленко А. А. Наказание. Его понятие и отличие от других правоохранительных средств. Пг., 1914. С. 248—361.
4 Там же. С. 277—291.
5 Там же. С. 284.
6 Набоков В. Д. Об «опасном состоянии» преступника как критерии «меры защиты». СПб., 1910. С. 29—30.
7 Кузнецова Н. Ф. Вопросы истории советского уголовного законодательства// Вести. Моск. ун-та. Сер. «Право». 1991. Вып. 3. С. 31—39; Вып. 4. С. 24—32; Вып. о. С. 30—39.
8 Крыленко Н. В. Проект уголовного кодекса Союза ССР // Проблемы уголовной политики. М., 1930. Кн. 1. С. 21.
9 Курс Советского уголовного права. Л., 1970. Т. 2. С. 238 — 239
10 Подробнее об этом см.: Щедрин Н. В. Индивидуальное предупреждение преступлений: понятие, структура и содержание//Вопросы теории и практики применения уголовного закона. Красноярск, 1990. С. 171 — 173.
11 Щедрин Н. В. Меры безопасности в системе предупредительной деятельности//Вопросы уголовной политики. Красноярск, 1991. С. 155—165.
12 Протасов В. Н. Юридическая процедура. М., 1991. С. 7—8.
13 О дискуссии по проблеме регулятивных и. охранительных правоотношений см.: Вопросы теории охранительных правоотношений: Материалы научной конференции. Ярославль, 1991.



ОГЛАВЛЕНИЕ