ОГЛАВЛЕНИЕ

Мировой суд в судебной системе пореформенной России
№ 3
01.05.1995
Лонская С.В.
Одним из важнейших шагов нынешней судебной реформы является возрождение института мировых судей. В связи с ним полезно будет взглянуть на отечественный исторический опыт судебного строительства, в частности - на место мирового суда в судебной системе пореформенной России после издания Уставов 20 ноября 1864 г.
Главная особенность мирового суда его компетенция. В юрисдикции мировых судей находятся малозначительные дела: проступки и мелкие преступления, гражданские иски небольшой цены. Как правило, при рассмотрении таких дел используется суммарный (упрощенный) порядок судопроизводства. Основная практическая задача мировой юстиции — разгрузить суды общей компетенции, дать последним возможность сосредоточиться на сложных, объемных процессах.
Мировой суд ведет свою родословную с конца XII в. от английских «рыцарей мира», первоначально выполнявших административные, а не судебные функции. Само название «мировой судья» официально было закреплено уже в XIV в. С того времени правосудие становится основной обязанностью мировых судей. Зарубежный опыт был обстоятельно изучен и использован составителями Судебных уставов, причем использован творчески: прежде всего это касается своеобразного включения мировых судей в судебную систему, о чем будет сказано далее. Однако новое не было навязано извне — в истории России у мирового суда имелись свои предшественники. Достаточно вспомнить совестные суды, учрежденные Екатериной II и просуществовавшие до 1862 г., а также мировых посредников, введенных Манифестом 19 февраля 1861 г. (п.2). Что касается мирового соглашения, то первое упоминание о нем мы встречаем уже в Краткой редакции «Русской Правды» (ст.6). далее практически во всех крупных памятниках русского права.
Одна из заслуг судебной реформы 1864 г. создание принципиально новой, упорядоченной судебной системы. Ряд отечественных авторов1 находят возможным классифицировать новые суды на общие и местные. Думается, что это логически не совсем корректно: не ясно основание деления общие суды также обладали строго определенной территориальной подсудностью: вместе с мировыми к местным относят сословные волостные суды и в то же время оставляют вообще за рамками ряд других специальных судебных учреждений. Не совсем удачной представляется и классификация по способу формирования: с назначаемыми судьями и с избираемыми судьями,2 это основание вторично. В фундаменте российского судоустройства образца 1864 г. лежит подсудность, компетенция. Это следует из анализа ст. 1 и 2 Учреждения судебных установлений. Согласно им, судебная система России в целом представляла собой две самостоятельные ветви, сходящиеся в одной точке - Правительствующем Сенате. Одну ветвь составляли так называемые «общие судебные места» — окружные суды и судебные палаты, а вторую — мировые судьи и их съезды. Такое обособление мировой юстиции не имело аналогов в мире. В дополнение к основному каркасу особняком располагались сословно-специализированные суды: волостные (крестьянские), духовные, военные, коммерческие, инородческие. Принцип всесословности, провозглашенный в ст.2 Учреждения судебных установлений, несколькими строками ниже беззастенчиво ограничивался.
К основному объему компетенции мирового суда принадлежали гражданские иски до 500 руб. (позднее - до 1000 руб.), все уголовные дела частного обвинения и преступления, за которые предусматривались наказания в виде выговора, замечания, внушения, штрафа до 300 руб., ареста до трех месяцев и заключения в тюрьму не свыше одного года (позднее — до полутора лет). Мировые судьи исполняли также и полномочия нотариусов.
Россия делилась на мировые округа, каждый из которых представлял собой целый уезд либо крупный город. Столицы (Санкт-Петербург и Москва) сами состояли из нескольких округов. Округ делился, в свою очередь, на мировые участки. Характерная деталь в общей юстиции - судебно-территориальное деление — не совпадало с административным: окружной суд охватывал несколько уездов, судебная палата — несколько губерний (порядка трех-пяти).
Здесь картина иная. В чем причина? Только мировые судьи во всей судебной системе были выборными лицами, и можно предположить, что, если администрация компенсировала себе независимую территориальную подведомственность общих судов назначением самих судей, в данном случае выборы компенсировались по уездным делением, это позволяло держать под контролем и сам процесс избрания, и деятельность мировых судей.
В пределах каждого мирового участка правосудие вершил один участковый мировой судья. Он не имел права совмещать свою должность с какой-либо другой по государственной или общественной службе, за исключением лишь почетных должностей «в богоугодных и учебных заведениях»(ст.41 Учреждения судебных установлений). Кроме того, ему запрещалось осуществлять в своем округе обязанности поверенного, он вообще не мог быть присяжным заседателем.
Почетные мировые судьи оказались, пожалуй, самыми одиозными фигурами не только в мировой юстиции, но и во всей российской судебной системе. Должность эта вводилась, как утверждалось, «для облегчения исполнения многочисленных обязанностей участкового мирового судьи и, в особенности, для того, чтобы лица, заслуживающие полного доверия и уважения, не лишались возможности содействовать охране порядка и спокойствия, не оставляя своей основной службы».3 Кто эти лица — намек более чем прозрачен: представители помещичьей аристократии и самодержавной власти.
Почетному мировому судье была подсудна территория всего округа, его процессуальное положение совпадало с участковым. Серьезное отличие состояло в другом: почетный мировой судья мог занимать любую другую должность по государственной или общественной службе, за исключением должностей прокуроров, их товарищей и местных чиновников казенных управлений и полиции (весьма робкое ограничение для того, чтобы считать суд полностью отделенным от администрации). А.Ф.Кони оставил в своих воспоминаниях пример, когда в одном из уездов Харьковской губернии почетным мировым судьей был избран... тульский губернатор.4
Однако была в должности почетного мирового судьи и вынужденная, чисто техническая необходимость. Для «облегчения исполнения многочисленных обязанностей» достаточно было бы учредить в каждом участке по нескольку участковых мировых судей и проблема была бы снята. Но в России ощущался необычайный дефицит квалифицированных кадров: с 1840 по 1863 г. юридическое образование получили лишь 3650 человек, а только мировых судей требовалось не менее 1320.5 Нехватка кадров повлекла за собой такую черту российской модели мировой юстиции, как полупрофессионализм. Служебно-образовательный ценз для избрания в мировые судьи не требовал специального юридического образования, более того, достаточно было закончить любое высшее или среднее учебное заведение, либо даже просто прослужить не менее трех лет в таких должностях, при исправлении которых были бы приобретены практические сведения в производстве судебных дел. Очень часто в судьи избирались отставные офицеры, купцы, врачи, совершавшие грубейшие ошибки в судопроизводстве.
Мировые судьи избирались на три года уездным земским собранием и утверждались Первым департаментом Правительствующего Сената. Список кандидатур согласовывался с губернатором.
Кроме служебно-образовательного ценза кандидат должен был соответствовать еще двум: возрастному (не моложе 25 лет) и имущественному. Непомерность имущественного ценза обескураживала современников — преодолеть поставленную планку было нелегко даже обеспеченным кандидатам в мировые судьи. В итоге - баллотироваться было некому. Известен случай, когда в целом уезде не смогли избрать ни одного мирового судьи — не набирали ценза;6 более того, доходило и до прямого мошенничества: закон обходили путем приобретения фиктивных титулов.7 Имущественный ценз настолько сужал круг избираемых лиц, что за бортом оказывались и те редкие юристы-профессионалы, которые были. Вопрос о понижении ценза постоянно вставал в земских ходатайствах, в печати,8 но самодержавие не было заинтересовано в этом, ибо при утверждении избранных судей на вакантные места их доназначал Сенат по представлению министра юстиции. Таким образом, администрация свободе хозяйничала в судебном составе.
Оценивая введение выборного начала с позиций того времени, нельзя не признать, что со стороны властей это было поступком поистине революционным. Наиболее испуганные мастера пера восклицали даже, что «назначение судей по выбору населения это — такая реформа, которую только коммунары вносят в свою программу».9 Но совершенно ясно, что самодержавие никогда не допустило бы и духа выборного начала, если б не было уверено в своей способности ненавязчиво контролировать ситуацию, хотя бы в подавляющем большинстве случаев. В порядке избрания мировых судей было немало административных рогаток и других уловок, которые давали такую уверенность. Все же, несмотря ни на что, выборность следует признать важным и прогрессивным либерально-демократическим шагом.
Апелляционной и кассационной инстанцией для единоличных мировых судей был съезд. Составители Уставов последовательно проводили принцип обособленности мировой юстиции, а потому предложение учредить вместо мировых съездов постоянные городские суды было отвергнуто. Съезд мировых судей задумывался как орган периодический — иначе и быть не могло. Но из этого ничего не вышло: чем дальше — тем увереннее мировые съезды превращались в постоянно действующие судебные органы. Повлияли на этот процесс, по крайней мере, два обстоятельства. Во-первых, огромный наплыв дел, требовавший безостановочной судейской работы. Особенно это чувствовалось в больших городах, и уже лет через десять - пятнадцать появились все основания смотреть на мировые съезды как на особые отделения окружных судов.10 Вторая причина, как ни парадоксально, — российские дороги. Чтобы добраться из отдаленного участка в уездный город, где обычно проходили сессии мировых съездов, судья тратил почти целый световой день, а учитывая состояние дорог — намного больше. Прибавим сюда путевые расходы, общее время пребывания в отъезде (дорога туда и обратно, минимум день уходит на сессию съезда)... А ведь тем временем дома накапливаются дела! Поэтому под разными предлогами судьи на съезд не являлись, сессии зачастую объявлялись несостоявшимися (для рассмотрения дела в съезде закон требовал не менее трех судей — не было даже их), вызванные тяжущиеся, свидетели и др., потеряв время и деньги, недовольно разъезжались прочь. Из-за временного характера съезда разбирательство было торопливым, канцелярия — неповоротлива, в делопроизводстве царил беспорядок. Все это не прибавляло авторитета мировой юстиции.
Мировой съезд возглавлялся председателем, которого судьи избирали из своей среды. В его обязанности входил общий надзор за делами и личным составом съезда, заведование хозяйственной частью, наем и увольнение чинов канцелярии и т.д. Также одному из мировых судей поручалось управление текущими делами съезда и канцелярии.
Он именовался непременным членом мирового съезда. Бесспорно, осуществлять свои многочисленные обязанности по совместительству, оставаясь в то же время обыкновенными мировыми судьями, ни председателю, ни непременному члену было невозможно. Поэтому эти лица избирались на постоянной основе, как правило, ими становились почетные мировые судьи, а если выбирали на эти должности участковых — их участки передавались другим.
В структуре мирового съезда создавались отделения, обычно два - гражданское и уголовное; в крупных съездах, например столичных, их было больше.
Правительствующий Сенат верховный кассационный суд — обладал не только правом отменять или оставлять в силе решения и приговоры мирового съезда. Это был орган, досрочно увольнявший судей со службы (в случае совершения уголовного преступления, по собственной просьбе), проводивший ревизии.
Статус мирового судьи среди прочих государственных должностей был достаточно высоким — V класс Табели о рангах. По объему должностных прав и преимуществ мировые судьи приравнивались к членам общих судебных мест.
Первое время все производство в мировом суде было освобождено от судебных пошлин и сборов. Мировые учреждения были доступны каждому, что крайне важно для повышения доверия к судебной власти вообще. Но поскольку судьи практически полностью содержались за счет уездных бюджетов (и выборы, и солидное жалованье, и условия работы), в 1877 г. доступность была решительно уничтожена, а пошлины и сборы стали перечисляться в доход земства. Было ли это рукой помощи со стороны правительства или же между строк скрывалось желание сковать два пореформенных института тяжелыми финансовыми цепями? Если кто и мог почувствовать выгоду, то это были почетные мировые судьи: дела, обращаемые по желанию сторон на их разрешение, обложению пошлинами не подлежали. Выгадывало ли только от этого правосудие?
Если давать оценку политико-экономическим реформам 1860-х годов, можно сказать, что, сделав огромный шаг вперед, Россия одной ногой все же осталась в трясине феодализма. Это неустойчивое состояние и привело в значительной степени к последующим революционным потрясениям. Самодержавная власть, опиравшаяся — так исторически сложилось — на землевладельцев-крепостников, не могла полностью лишить себя этой зависимости. Иное означало бы самоубийство. Дух компромисса (а точнее сказать — сделки) пронизал в той или иной степени все преобразования. Не обошел он стороной и новые судебные учреждения, хотя именно судебная реформа единодушно признается самой последовательной и наиболее прогрессивной.
Судебные уставы действовали без изъятий только в половине губерний Российской Империи. В остальных — структура и компетенция мирового суда были несколько иными, судьи назначались министром юстиции. Вводились Уставы постепенно: с 1866 по 1870 г. новыми судами обзавелись только 23 губернии, в остальных этот процесс закончился лишь в 1896г.,11 но к этому времени контрреформы 80-х годов практически уничтожили мировую юстицию: компетенция мировых судов сужалась, а в 1889 г. они везде прекратили существование, кроме Москвы, Санкт—Петербурга и Одессы, чтобы уже на закате самодержавия ненадолго воскреснуть в период 1912—1917 гг. в сильно искалеченном виде. Наконец, Октябрьская революция окончательно упразднила мировой суд вместе со всей старой буржуазной государственной машиной. В наши дни он переживает уже свое третье рождение.
* Аспирантка Калининградского государственного университета.
1 См., напр.: Исаев И. А. История государства и права России: Учебное пособие. М., 1993. С.191; История отечественного государства и права. Ч. 1:Учебник/Под ред. О.И. Чистякова. М., 1992. С.276.
2 См., напр.: Ерошкин H.П. История государственных учреждений дореволюционной России. М., 1968. С.242.
3 Россииское законодательство X - XX веков. T.8. M. 1991. С.87.
4 Коми А.Ф. Собр. соч. Т. 1 М., 1966. С.294 - 298.
5 Коротких М. Г. Самодержавие и судебная реформа 1864 года в России. Воронеж, 1989. С.105 - 106.
6 Неделя. 1870. N 50.
7 Малышев К. Курс гражданского судопроизводства. Т.3. СПб., 1879. С.30.
8 См., напр.: Вестник Европы. 1886. Кн. 10. С 867.
9 Русский Вестник. 1886. N8.
10 Малышев К. Курс гражданского судопроизводства. С.21; см. так же: История СССР. XIX- начало XX в. /Под ред. И.А.Федосова. М., 1987. С. 171.
11 Там же.



ОГЛАВЛЕНИЕ