ОГЛАВЛЕНИЕ

О сущности британской конституции
№ 6
04.11.1991
Шаповал В.Н.
Практически во всех странах конституция представляет собой единый правовой акт (иногда несколько актов). Этот акт, имеющий высшую юридическую силу и предполагающий особый порядок принятия и изменения, венчает формальную иерархию источников права. Великобритания — исключение из общего правила. В качестве британской конституции обычно рассматривается довольно широкая совокупность норм, содержащихся в различных источниках — законодательстве, судебных прецедентах, обычаях, конституционных соглашениях и т. д. Отсюда особенности внешней формы британской конституции, которые обусловили ее характеристику как «неписаной».
«Основной» закон Великобритании является объектом пристального внимания ученых различных стран. В их исследованиях нередко сочетаются два подхода, которые можно определить как политико-юридический, ориентированный на нормативные характеристики конституции, и дополняющий его социолого-политический (политологический), исходящий прежде всего из анализа ее как институциональной структуры. Эти подходы в равной мере могут быть определены как нормативный и институциональный.
Появление социолого-политического подхода вызвано к жизни развитием новой отрасли гуманитарного знания — британской политической науки, сложившейся в послевоенные десятилетия. В самой Великобритании данный подход обладает известной спецификой. В отличие от континентальной Европы и США, политическая наука здесь оторвана от юриспруденции. Она развивается на собственной основе, а не на основе государствоведческой, конституционной доктрины. Как следствие — прагматизм последней, имеющей в качестве задачи не выработку соответствующих концепций общего характера, а прежде всего выяснение нормативного содержания текущего конституционного развития и его комментарий.
В рамках социолого-политического подхода, при всем разнообразии мнений и оценок, сущность британской конституции нередко выводится из понимания политической системы. В частности, «основной» закон определяется как «интегрированная система важнейших институтов, базирующихся на определенных основополагающих, хотя и редко формулируемых политических идеях».1 Близка к этой точка зрения, в соответствии с которой конституция представляет собой «набор институциональных структур, устанавливающих характер общественной жизни и ее пределы».2 Необходимо, однако, учесть, что сам термин «политическая система» в британской литературе толкуется неоднозначно.
В то же время в наибольшей степени сущность британской конституции в качестве конституции государства, а не общества, передает ее определение как совокупности, системы государственных институтов. Такое определение, содержание которого прямо связывается с организацией государственной власти и управления, распространено в государствоведческой литературе.
Что касается политико-юридического подхода, то в его рамках отстаивается нормативный характер британской конституции. Однако при этом речь обычно идет о конституции в узком и широком, конкретном и абстрактном, формальном и материальном смысле. Так, по мнению одного из британских авторов, конституция — «система норм, которые определяют и регулируют управление политическими отношениями. Некоторые из этих норм обычно воплощены в праве, и почти во всех современных странах наиболее важные из них выражены в специальном законе, называемом "конституция"».3 Другие утверждают, что «было бы ошибкой отождествлять конституцию с тем, что обычно составляет один из ее источников (т. е. основной закон.— В. Ш.). Любая конституция может быть определена как сумма норм и характеристик, устанавливающих природу отношений между различными институтами власти в одном государстве. . . Иными словами, конституция страны представляет собой всю совокупность норм, регламентирующих распределение власти в рамках политической системы».4 Эти и подобные им определения также отличаются чрезмерной широтой. В них к конституционным причисляются различные нормы, которые относятся к политической системе в целом и ее негосударственным элементам. Например, к их числу подчас причисляют нормы, регламентирующие вопросы внутренней организации политических партий.
Более точны в обозначении объектов конституционного регулирования ученые, которых можно назвать «традиционалистами». Так, известный авторитет в области британского конституционного права О. Худ Филлипс считал, что «конституция — совокупность, система правовых предписаний и установлений, обычаев и конвенционных норм, которые определяют организацию, структуру и полномочия органов государства и регулируют как их взаимоотношения между собой, так и отношения с гражданами».5 Такое понятие британской конституции широко воспринято в английской юридической литературе, а его содержание наглядно свидетельствует о совпадении основного объема и важнейших объектов конституционного регулирования в развитых зарубежных странах.
Важно при оценке сущности британской конституции и то, что ее положения имеют разную нормативную природу. Помимо чисто правовых предписаний и установлений в нее включены нормы, юридическая значимость которых оспаривается либо отрицается. К последним относятся конвенционные нормы, составляющие содержание так называемых конституционных соглашений. В Великобритании конституционные соглашения — одно из основных, хотя и довольно специфических средств конституционного регулирования. В частности, на их основе формируется правительство, регламентируются важные аспекты его деятельности.
Большинство британских исследователей трактуют конституционные соглашения как определенного рода нормативные положения, имеющие обязывающий характер. При этом формирование многих конвенционных норм сравнивается или даже отождествляется с процессом складывания обычаев. Аналогичной позиции придерживаются и многие советские авторы, использующие в качестве равнозначного термину «конституционное соглашение» понятие обычая или конституционного обычая.6
Конвенционные нормы не являются юридически обязательными, поскольку волеизъявление по поводу их создания не предполагало придания им такого характера. При всей схожести механизмов нормообразования в праве (в сфере правовых обычаев) и в области конституционных соглашений, в данном случае нормообразование имеет иное предназначение. Хотя конвенционные нормы обязывают, волеизъявление по поводу их создания не предполагает обеспеченности их государственным принуждением. Конвенционные нормы не являются строго обязательными, субъекты, урегулированных ими отношений могут отклоняться от устанавливаемых в указанных нормах требований.
Характерная особенность конвенционных норм в том, что они регулируют отношения между субъектами, выступая одновременно в роли творцов этих отношений. Именно деятельность соответствующих государственных органов и должностных лиц подтверждает существование таких норм. То же самое имеет место в сфере межгосударственных отношений, где субъекты и создатели регулирующих норм — сами государства.
Параллели с международным правом уместны и при определении нормативной, природы конституционных соглашений. В межгосударственных отношениях от правовых норм отличают неюридические политические нормы. Конвенционные нормы также правильнее называть политическими нормами. Но такое их обозначение чрезмерно широко и неопределенно, поскольку к политическим следует относить различные правила поведения, которые регулируют отношения в рамках политической системы и ее отдельных элементов. Учитывая, что далеко не все политические нормы непосредственно связаны с государством, конвенционные нормы можно определить как государственно-политические. С другой стороны, существуют и иные неюридические нормы соответствующего характера, которые действуют в сфере государственного управления. Поэтому конвенционные нормы можно считать государственно-политическими нормами конституционной значимости.
Неюридический характер конституционных соглашений признан в качестве одного из «постулатов» британской государствоведческой науки. Однако различия в процессе формирования правовых и конвенционных норм британскими авторами не проводятся. Крупнейший английский государствовед конца XIX — начала XX в. А. Дайси при определении характера конституционных соглашений исходил из понимания права как совокупности норм, признанных и принуждаемых к исполнению судами. Конституционные соглашения, по его мнению, судебным признанием и принуждением не обеспечены. А. Дайси в той или иной степени следуют многие современные исследователи. Эти взгляды сформировались под непосредственным влиянием идей аналитического позитивизма, до недавнего времени доминировавшего в британской правовой идеологии.
Вместе с тем некоторые британские ученые либо не усматривают различий между правовыми и конвенционными нормами, либо, признавая их существование, считают, что они являются «продуктом старомодной юриспруденции» и не имеют фундаментального значения.7 С подобными утверждениями можно согласиться лишь частично, и прежде всего с позиций критики позитивистской трактовки права. При внешней схожести и сравнимости ряда качеств и характеристик правовых и конвенционных норм, по своей природе это различные средства конституционного регулирования.
Сказанное, однако, не исключает тесной взаимосвязи между правом и конституционными соглашениями. Тот же А. Дайси заявлял, что изучение «правовой стороны» британской конституции должно обязательно сопровождаться анализом конвенционных норм.8 Эти взаимосвязи имеют не только формальный, но и содержательный характер. В первую очередь здесь следует указать на то, что и конституционно-правовые, и конвенционные нормы регулируют одну и ту же сферу общественных отношений и могут сосуществовать в рамках одного и того же конституционного института.
Наличие в содержании этих институтов конвенционных норм во многом предопределило принятую характеристику британской конституции как «гибкой». По словам известного британского государствоведа А. Дженнингса, конституционные соглашения «создают возможности для того, чтобы жесткая правовая форма соответствовала изменяющимся социальным потребностям и политическим идеям, а также чтобы управляющие могли создавать механизм государственного управления».9 Учитывая, что важнейшие институты правительства учреждены и функционируют на основе конституционных соглашений, последние следует рассматривать как одно из основных средств, обеспечивающих реальность и эффективность конституционного регулирования. Анализ конвенционных норм позволяет выявить структуру и организацию основных элементов государственного механизма Великобритании, определить подлинное содержание ее конституции.
Итак, абсолютизация различий между собственно правовыми и конвенционными нормами сделала бы содержание конституционного права крайне условным. Если исходить только из признанного юридического содержания британской конституции, то следовало бы говорить об ее абсолютной фиктивности, что, однако, не соответствует действительности. Реальность многих ее положений достаточно эффективно обеспечивается действием конвенционных норм. Поэтому правильнее причислять к возможным средствам конституционного регулирования как правовые, так и конвенционные нормы.
Кроме того, конституционное право — отрасль, прямо связанная с политикой. И дело не только в том, что его предмет составляют отношения непосредственно политического характера, регулирующие организацию и осуществление государственной власти. Конституционное право включает отдельные положения, не имеющие непосредственно юридического характера, которые нехарактерны для других отраслей права и объективно имеют политический смысл. В «писаных» конституциях они присутствуют в виде положений преамбул и основного текста, которые содержат общеполитические декларации, принципы, цели, задачи и т. п. Юридическая значимость этих положений обычно отрицается.
В британской конституции и конституционном праве в качестве такого компонента могут рассматриваться, хотя и с рядом допущений, конвенционные нормы. Однако по своей реальной роли в конституционном регулировании они отличаются от сравниваемых с ними положений «писаных» конституций. Данные положения второстепенны, являются сопутствующим компонентом конституций. Без учета же конвенционных норм практически невозможно отчетливо представить конституционное регулирование в Великобритании. Такое значение конституционных соглашений не только предопределяет широкий взгляд на соответствующую правовую отрасль, но и во многом обусловливает оценку сущности конституции.
Следовательно, будет по меньшей мере неточным характеризовать британскую конституцию как юридическую. Подобная характеристика полностью применима лишь к «писаным» конституциям как нормативным актам высшей юридической силы. Что же касается британской конституции, то как целостное юридическое явление она практически не существует. Причина тому — не только отсутствие единого «писаного» конституционного акта, но и относительно ограниченная значимость правовых норм в конституционном регулировании. По своей правовой силе, а также нормативной природе британский «основной закон» — своеобразный политико-юридический феномен, что, однако, не исключает возможности его сравнения с конституциями других зарубежных стран.
* Кандидат юридических наук, доцент Киевского государственного университета.
1 Trends in British Politics since 1945. New York, 1978. P. 1, 2.
2 Harden I., Lewis N. The Noble Lie. The British Constitution and Rule of Law. London, 1988. P. 8.
3 Bromhead P. Britain's Developing Constitution. London, 1974. P. 7.
4 Beloff M., Peele G. The Government of the United Kingdom. Political Authority in a Changing Society. London, 1985. P. 12—13.
5 Hood Phillips О Constitutional and Administrative Law. London, 1967. P. 6.
6 Крылов Б. С. Государственный строй Великобритании. М., 1957. С. 26; Мишин А. А. Государственный строй Новой Зеландии. М., 1960. С. 27; Буржуазная конституция па современном этапе /Под ред. В. А. Туманова. М., 1983. С. 29, 80.
7 Jennings I. The Cabinet Government Cambridge, 1951. P. 3; Wilson G. Cases and Materials on Constitutional and Administrative Law. Cambridge. 1966. P. V.
8 Dicey A. Introduction to the Study of the Law of the Constitution. London, 1962. P. 27, 417, 422, 446.
9 Jennings I. The Law and the Constitution. London, 1954. P.100.



ОГЛАВЛЕНИЕ