ОГЛАВЛЕНИЕ

Понятие и виды стадий преступной деятельности
№6
01.12.1992
Иванов В.Д.
Как всякий сознательный поступок, умышленное преступление имеет непосредственным источником субъективный волевой акт — решимость совершить или не совершить определенные действия. Конкретное преступление всегда совершается определенным лицом, выражая его волю, стремления, взгляды, привычки. Нельзя раскрыть сущность содеянного без анализа личности преступника.
Явления, происходящие в жизни, всегда причинно обусловлены, и это накладывает отпечаток на сознательную деятельность человека, который не только воспринимает и познает объективную действительность в своих ощущениях, представлениях, понятиях, но и активно воздействует на нее в связи со своими потребностями, интересами, намерениями. Следовательно, волевые действия субъекта всегда связаны с процессами мышления, а поэтому в них в обязательном порядке наличествуют как объективный, так и субъективный моменты, в действии проявляется замысел (намерение) совершить его. «У отдельного человека для того, чтобы он стал действовать, — указывал Ф. Энгельс, — все побудительные силы, вызывающие его действия, неизбежно должны пройти через его голову, должны превратиться в побуждения его воли».1
В процессе совершения умышленного преступления воля лица всегда проявляется в общественно опасных и целенаправленных поступках, которые детерминированы не только условиями его жизни и воспитания, но и воздействием внешней среды, жизненными обстоятельствами. Человек осуществляет свою деятельность посредством действия или бездействия по своему желанию в соответствии с поставленными перед собой целями и избранными для их достижения средствами.
Поскольку внешнему проявлению волевого поступка всегда предшествует мыслительная деятельность, без чего сознательные действия (бездействия) невозможны, то прежде чем субъект совершит преступление, у него должен сформироваться замысел, в основе возникновения и формирования которого лежат: выработка цели деятельности, выбор путей и средств ее достижения, а также мотив. Все это характеризует мыслительный этап (стадию) волевой деятельности субъекта, заканчивающийся окончательным сформированием замысла, когда он принимает решение совершить конкретное преступление. В связи с этим вполне справедливо указывается в литературе, что всякий сознательный акт поведения почти всегда подготовлен более или менее длительным процессом формирования мотивов, планирования и принятия решения о его осуществлении.2
Исполнение замысла на преступление знаменует собой стадию волевой деятельности, характеризующейся тем, что мыслительная деятельность субъекта находит свое объективное воплощение в определенных действиях (бездействии). Иными словами, поведение — есть превращение внутреннего состояния человека в действия по отношению к социально значимым объектам. Оно представляет собой внешне наблюдаемую систему действий (поступков) людей, в которой реализуется внутреннее побуждение человека. И именно в этот период деятельность лица приобретает характер общественно опасного деяния. При этом если ранее стадия формирования замысла не представляла собой противоправного поведения, поскольку отсутствовало посягательство на охраняемые уголовным законом общественные отношения, то теперь субъект совершает на них общественно опасное посягательство. Именно в это» связи К. Маркс писал: «... никто не может быть заключен в тюрьму либо же лишен своей собственности или другого юридического права на основании своего морального характера, на основании своих политических и религиозных убеждений... Мы требуем неприкосновенного правового положения для всякого негодного существа не потому, что оно негодно, а постольку, поскольку его порочность остается в пределах его образа мыслей, для которого не существует ни трибунала, ни кодекса. Мы, таким образом, противопоставляем дурной образ мыслей, для которого не существует трибунала, дурным деяниям, для которых в случае, если они противозаконны, существует трибунал и уложение о наказаниях».3
Следовательно, пока замысел остается в пределах внутреннего развития, не воплощаясь в общественно опасном поведении, он не порождает уголовно-правовых отношений. А поэтому и не создается условий для применения мер уголовного наказания.
Реализация замысла в объективной действительности посредством проявления его вовне всегда связана с совершением лицом определенных действий (бездействия), направленных на подготовку либо непосредственно на само преступное посягательство. Именно преступная деятельность ставит лицо в новое общественное положение и делает его субъектом преступления.
Сам процесс исполнения сформировавшегося замысла может проходить ряд стадий, различающихся не только разнообразием совершаемых действий, но и длительностью во времени. Так, в одних случаях появившееся намерение немедленно реализуется, что характерно для внезапно возникшего замысла. В других же — лицо тщательно готовится к совершению преступления и только после этого приступает к непосредственному посягательству. Изучение материалов, проведенных в отношении лиц, совершивших убийства, показало, что почти в 63% случаев замысел на убийство у виновных возникал внезапно и сразу же реализовывался. Остальные 37% виновных вынашивали свой замысел в течение определенного времени, после чего приступали к его реализации, причем данный период характеризуется диапазоном от одного дня и до трех лет.
Таким образом, стадии совершения умышленного преступления — это этапы осуществления лицом своего замысла на преступление, проявляющиеся во внешнем его поведении и различающиеся между собой объемом выполнения данного замысла, направленного на достижение определенного результата, и характером совершаемых при этом действий (бездействия).
Анализ преступной деятельности с позиций уголовного закона позволяет выделить следующие стадии совершения преступления: 1) приготовление к преступлению; 2) покушение на преступление; 3) оконченное преступление. Каждая из названных стадий не только является составной частью посягательства в целом, но и в отдельности сама по себе образует преступное деяние. Однако о самостоятельности приготовления и покушения можно говорить лишь в тех случаях, когда деятельность лица не достигает стадии оконченного преступления и прерывается по не зависящим от него обстоятельствам. Если же виновный совершил оконченное преступление, то стадии приготовления и покушения органически сливаются, перерастая друг в друга, и образуют единое преступное деяние, т. е. оконченное преступление.
Для отграничения приготовления и покушения от оконченного преступления обе эти стадии объединяются единым понятием «неоконченное преступление». Наряду с ним в литературе широко применяется и термин «предварительная преступная деятельность». Последний из них является не совсем точным, так как не отражает полноты характера совершенного деяния. К тому же понятие «предварительная деятельность» означает: бывающий перед чем-либо, предшествующий чему-либо. Согласно же ст. 7 УК РСФСР приготовление и покушение не предшествуют преступлению, а сами являются преступной деятельностью и выражают лишь различие ее стадий.
Некоторые авторы высказывали мнение, что к числу стадий совершения преступления следует отнести и обнаружение умысла.4 Целиком поддерживая данных авторов в той части, что своевременное обнаружение умысла имеет важное значение для предупреждения и пресечения преступных посягательств, нельзя согласиться с признанием его в качестве самостоятельной стадии совершения преступления.
Процесс совершения преступного деяния всегда предполагает выражение вовне общественно опасного поведения, когда субъект посягает на определенный объект. Умысел, а точнее замысел, не воплощенный в конкретную деятельность, выражает лишь психический, внутренний процесс и не является преступлением. «Простое заявление о намерении сделать то-то и то-то, — писал К. Маркс, — не может послужить поводом для преследования меня ни со стороны уголовной, ни со стороны исправительной полиции... Только поступки показывают, насколько серьезно было заявление».5
Поскольку уголовное право представляет собой совокупность правовых норм, установленных высшими органами государственной власти и определяющих, какие общественно опасные деяния являются преступлениями и какие наказания за это применяются к виновным в случае их совершения, то оно и рассматривает стадии совершения деяния с позиций установления в них признаков преступления, чтобы отграничить преступную деятельность от непреступной. Поэтому с точки зрения уголовного права внутренняя (психическая) деятельность субъекта остается вне сферы уголовного закона, так как он не может быть привлечен к ответственности только лишь за один замысел.
Предупреждение преступлений не может базироваться на применении к виновным только лишь мер уголовного наказания.
Именно в Конституции предстоит регламентировать межгосударственные отношения. Во-первых, установить конституционную процедуру заключения межреспубликанских договоров и соглашений — по основаниям и кругу вопросов, порядку подписания, утверждения, ратификации, присоединения. Это актуально в связи с неурегулированностью подобных вопросов при вхождении республики в Содружество (союз, сообщество). Имеются в виду вопросы заключения и ратификации соответствующих договоров, их примерного содержания, характера обязательств по формированию и участию в деятельности институтов сообщества, союза, соотношения актов республики и актов сообщества, союза.
Нужны решения по поводу соотношения норм внутригосударственного и международного права. Одно из них — установление законом порядка заключения и ратификации международных договоров республики с иностранными государствами, а также договоров республики с международными организациями, союзами и сообществами и порядка их заключения и ратификации, второе—включение международных и надгосударственных актов в национальную систему права. Признание приоритета первых имеет, думается, не абсолютный, а относительный характер, поскольку они не могут включаться в правовую систему республики автоматически. Нужны процедуры их нормативного признания, присоединения и ратификации, преодоления противоречий.
Сравнительный анализ конституций. Каждое суверенное государство имеет конституцию и, казалось бы, они не поддаются сопоставительному анализу. Слишком специфичны их цели, структуры и содержание, «нормативные концентраты», которые нелегко сравнивать. Добавим к тому же, что в прошлые десятилетия в данной сфере преобладала позиция однородности конституций республик в рамках федерации (в большей степени в СССР и РСФСР, в меньшей — в ЧССР и СФРЮ) и поиска общего. Унитаристские начала «гасили» конституционную специфику республиканских конституций после принятия Конституции СССР 1936 г. и Конституции СССР 1977 г. Небольшие особенности не давали почвы для сравнений близнецов — сходство заранее постулировалось.
В анализе и сопоставлении конституций зарубежных социалистических стран удавалось выделить больше специфических моментов, но и то скорее в институционном аспекте. Исследователи приложили немало усилий в этом направлении. Пожалуй, больших результатов удавалось добиться в анализе конституций буржуазных и развивающихся государств. Выходили в свет учебники и монографии по зарубежному государственному и конституционному праву. Классической среди них является, конечно, книга И. Д. Левина.7 Интересны работы последних лет по американскому конституционному праву,8 конституционному праву стран Африки, Азии.9 Но все они строились как исследования страноведческие, формационные, без акцента на методологию сравнительного правоведения.
Обновление юридической деятельности, особенно в условиях перехода к рынку, ведет к преобразованию содержательных качеств юриста-профессионала, что ставит новые задачи по их формированию в процессе обучения. Деидеологизация этого процесса, развенчание мифов, сопровождавших характеристику социалистической государственности, воспитание подлинного юридического мировоззрения, избавленного от постулатов официальной идеологии, способствуют становлению того «имиджа» юриста, который более соответствует новым реалиям. Юриста-службиста, отдающего приоритет форме и безразличного к существу вопроса, имитирующего активную деятельность, все больше заменяет юрист-прагматик, ставящий во главу угла результат прохождения дела и тратящий усилия строго соразмерно ожидаемой отдаче.
Существенно меняются акценты и в осуществлении функций юриста. На место задачи по первоочередной защите государственных и общественных интересов, прав трудовых коллективов предприятий и организаций выдвигается задача защиты интересов людей на всех стадиях проявления свободы личности, причем независимо от того, какие свободы и какие личности необходимо защищать. Сама юридическая деятельность ныне осуществляется через призму гуманитарных ценностей, что не исключает, а, напротив, предполагает деятельность в области бизнеса. Обеспечение прибылей предпринимателям, но не в ущерб, а в сочетании с социально-правовой защитой граждан — вот ключ к пониманию роли юриста в условиях рыночной экономики. Для этого необходима определенная степень либерализации юридической деятельности с расширением свободы действий и слова. Но одновременно необходима специальная подготовка юристов в области теории, истории и практики защиты прав человека, что пока не обеспечивается должным образом системой юридического образования. В силу этого едва ли наш суд готов сейчас к той роли, которую ему отводит ст. 2 Декларации прав и свобод человека, — судебная защита в случае любого нарушения его прав. Только необходимые механизмы такой защиты и выработка цивилизованных традиций их использования могут служить гарантией эффективной юридической деятельности в современных условиях.
Что же касается гарантий свободы осуществления самих функций юриста, то общество должно ввести принцип независимости юриста от какой-либо власти и привыкнуть к этому. Особые гарантии такой независимости — неотъемлемая часть деятельности органов правосудия, но подобные же гарантии должны распространяться на все виды юридической деятельности, учитывая, что она в своем осуществлении может быть подчинена только праву. Юридическая профессия — не служанка государства, как считалось длительное время, она служит только закону. Но это должно означать также, что в своей деятельности юрист обеспечивает соблюдение определенных нравственных правил — морали высшего порядка, как условие непогрешимости своих действий, делающее ненужным вмешательство государства. Как аксиома цивилизованного общества это положение подлежит внедрению в деятельность юристов России.
Наконец, с обновлением всей юридической деятельности и приобретением тех качеств профессии юриста, которые делают ее современной, встает вопрос о ее интеграции в европейскую правовую систему. Как отмечалось на международной конференции «Право и европейское сотрудничество», проходившей в октябре 1991 г. в Москве, наметилась отчетливая тенденция становления «европейской юридической профессии» как отражение потребностей Общего рынка.12 Эта интеграция началась с такого вила юридической деятельности, как адвокатская (самая свободная и мобильная), но она распространяется и на другие виды (прежде всего судебную). По мере приобретения ЕЭС качеств Федеративного сообщества и в зависимости от степени егo единства может быть обеспечено движение и к единой юридической профессии. Выступавшие на конференции представители юридических организаций Великобритании, Франции, Германии, Голландии, Италии и др. выдвигали варианты включения наших юристов в профессиональную европейскую «коллегию» правоведов. Зависит такая интеграция от взаимного признания дипломов. Таким образом, проблема конвертируемости дипломов поставлена в повестку дня, что определяет актуальность развития высшего юридического образования на основе многоуровневой системы.
* Доктор юридических наук, заместитель начальника кафедры уголовного права Хабаровской высшей школы МВД РФ. (Г) В. Д. Иванов, 1992.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 21. С. 310.
2 См., напр.: Кудрявцев В. Н. Право и поведение. М., 1978. С. 18; Демин М, В. Природа деятельности. М., 1984. С. 50; и др.
3 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 1. С. 192—193.
4 См., напр.: Пионтковский А. А. Учение о преступлении. М., 1961. С. 506; Бородин С. В. Квалификация убийства по действующему законодательству. М., 1966. С. 185 и др.
5 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 6. С. 242.
7 Левин И. Д. Современная буржуазная наука государственного права. М., 1960.
8 Егоров С. А. Современная наука конституционного права США. М., 1987.
9 Конституционное право развивающихся стран. М., 1987.
12 Международная конференция «Право и европейское сотрудничество». Сборник тезисов выступлений / Под ред. В. Тишенко, У. Батлера. Лондон, 1991.



ОГЛАВЛЕНИЕ