ОГЛАВЛЕНИЕ

Системность теории уголовно-процессуального познания
№ 6
04.11.1991
Давлетов А.А.
Постановка проблемы. Сердцевиной уголовного процесса является познавательная, доказательственная деятельность, состоящая в установлении органами судопроизводства в предусмотренном законом порядке обстоятельств уголовного дела. Эта часть уголовного процесса целостна и настолько автономна, что совокупность регулирующих ее норм получила в юридической литературе название доказательственного права, а научные воззрения на данную сторону процессуальной деятельности традиционно именуются теорией доказательств. При этом подчеркивается, что современная теория доказательств есть взаимосвязанная и согласованная система знаний.1
Признание за определенной совокупностью взглядов статуса теории зависит не от чьих-либо утверждений, а обусловлено объективными факторами, наличием необходимых свойств, делающих эту совокупность системой, поскольку «любая теория представляет собой логическую систему (множество терминов и определений, связанных логическими отношениями)».2
Какова же системность традиционной теории доказательств? Вопрос этот неслучаен. Представление об укоренившейся в советской процессуальной науке теории доказательств встречается с множеством различных, порой взаимоисключающих точек зрения. Причем мнения столь разнообразны, что, например, понятию пределов доказывания дается более десятка определений. В результате нередко обучающийся запутывается в многочисленных и противоречивых концепциях и не овладевает центральным институтом уголовного процесса, не постигая тем самым сути, «души» процессуальной деятельности, что затем негативно проявляется в практике правоприменительных органов. Так, Л. М. Карнеева писала: «. . .отсутствие необходимой стройности и ясности в теории доказательств, хотя бы в отражении основных ее понятий, влечет за собой целый ряд вредных последствий: тормозит ее дальнейшее развитие, не только не способствует совершенствованию законодательства, но и отрицательно сказывается на практике его применения».3
Противоречивость современной теории доказательств определяется рядом причин. В плане системности теории главное объяснение видится в следующем. Структура теории доказательств традиционно сложилась как зеркальное отражение структуры доказательственного права, т. е. как заранее заданная законодателем и поэтому юристами не оспариваемая. «Система теории доказательств — это последовательность и взаимосвязь в расположении элементов ее содержания. Для теории доказательств как научной дисциплины наиболее целесообразной является схема построения по единому принципу — от общего к частному. В соответствии с этим выделены Общая и Особенная части теории доказательств, соответствующие в целом Общей и Особенной частям доказательственного права».4 Таково же мнение Г. Ф. Горского, Л. Д. Кокорева, П. С. Элькинд: «Говоря о внутренней системе доказательственного права, мы подчеркнули четкое разграничение соответствующих правовых норм на нормы Общей и Особенной частей уголовно-процессуального права. Аналогична и система теории доказательств.5
Не следует отрицать взаимосвязь и принципиальную согласованность доказательственного права и теории доказательств, поскольку последняя изучает право и не может не отражать его структуру. Однако ставить знак равенства между системой доказательственного права и системой теории доказательств нельзя. Закон закрепляет не все аспекты познавательной деятельности по уголовному делу, а лишь те, которые, во-первых, могут быть нормативно определены, переведены в конкретные правовые предписания, а во-вторых, должны быть урегулированы правом в целях отражения содержания и специфики познания в такой области, как уголовный процесс. Действительно, при достаточно подробной правовой регламентации уголовно-процессуального познания (обстоятельств, подлежащих доказыванию, понятия и видов доказательств, порядка проведения следственных действий и т. д.) значительная его часть остается вне прямого нормативного воздействия. Это — мыслительная работа следователя, прокурора, судей, производимая скрытно, в сознании, и регулируемая не нормами права, а закономерностями логики, оправданного мышления, как обыденного, так и специального юридического. Здесь уголовно-процессуальный закон либо вообще не содержит каких-либо правил, либо ограничивается общими, по существу, философскими положениями. Таковы, например, правила всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела (ст. 20 УПК РСФСР), оценки доказательств (ст. 71 УПК РСФСР).
Таким образом, в законе урегулированы лишь отдельные аспекты процессуально-познавательной деятельности, значительная же ее часть не охватывается правовыми нормами. Следовательно, не на все вопросы, возникающие в процессе познания по уголовному делу, можно найти ответы в законе. Это требует выхода за пределы нормативных предписаний и обращения к общетеоретическим, методологическим положениям, которые в совокупности с нормативными позволяют получить достаточно полную картину уголовно-процессуального познания.
Первопричина противоречивости традиционной теории доказательств — узконормативный подход к ее формированию, систематизация научных взглядов в полном соответствии со структурой доказательственного права. В действительности же объем теории намного шире, чем совокупность положений, непосредственно урегулированных правом. И дело даже не в том, что в предмет теории уголовно-процессуального познания наряду с нормами права входят и практическая деятельность по их применению, и история развития теории доказательств, и ее сопоставление с аналогичными науками в других странах, а в том, что познание в уголовном процессе, будучи разновидностью познавательной деятельности человека вообще, подчиняется всем закономерностям общей теории познания, гносеологии.
Из этого следуют два вывода. Первый — познание в уголовном процессе методологически регулируется значительно большей, чем система доказательственного права, теоретической системой — материалистической гносеологией. Второй — система теории уголовно-процессуального познания производна от системы общефилософской теории познания и поэтому должна, с одной стороны, в целом соответствовать последней, а с другой — отражать специфику познавательной деятельности в уголовном процессе. Поэтому в решении проблемы системности теории уголовно-процессуального познания надо исходить не из системы доказательственного права, а из системы закономерностей гносеологии, которые необходимо перевести в уголовный процесс, преломив через призму его особенностей.
Основа и обоснованное в теории. Всякая теория есть «система идеальных образов [понятий], отражающих сущность исследуемого объекта, его внутренне необходимые связи, законы его функционирования и развития».6 Следовательно, формирование теории заключается в выработке системы понятий, положений, раскрывающих сущность и содержание тех явлений действительности, которые выступают объектом данной познавательной деятельности. Такая система не может быть произвольной, поскольку структура теории должна соответствовать структуре изучаемого объекта, упорядоченность которого не зависит от познающего субъекта.
Как же производится построение теоретической системы? Принципиальное решение этого вопроса предлагает материалистическая диалектика.
В любом исследуемом объекте имеются такие стороны и отношения, которые являются главными, определяющими. «Эти стороны [отношения], — отмечает А. П. Шептулин, — отражаются в категории „основа", а все необходимые стороны и связи, которые формируются под непосредственным воздействием основы и поэтому выводятся из нее, отражаются в категории "обоснованное"».7 Таким образом, в соответствии со структурой объекта в теории надо различать основу — исходные, отправные положения и обоснованное—все иные понятия, суждения, базирующиеся на основе и производные от нее.
Выводимость, т. е. получение обоснованного из основы, — главное условие построения теоретической системы. Создается она при помощи таких методов диалектики, как исторический и логический. Историческое означает рассмотрение объекта в движении, развитии от его начальных, простейших форм к сложным. Логическое же есть соответствие мыслей (идеальных образов) объективному устройству окружающей действительности. «Логическое в самом широком смысле — это необходимое в движении мыслей».8
Для выработки теоретической системы следует определить объект данного вида познавательной деятельности, выявить главное свойство объекта, т. е. решить основной вопрос теории, найти ее основу и, опираясь на эту основу, логически от простого к сложному вывести обоснованное. В результате должна быть сформирована теория или система понятий как некоторая целостность, каждый элемент которой, находясь во взаимозависимости и взаимосвязи со всеми иными элементами, занимает строго определенное место.
Объект уголовно-процессуального познания. В философии объект определяется как «то, что противостоит субъекту, на что направлена его предметно-практическая и познавательная деятельность».9 Объектом познания выступают явления, вещи, процессы реального мира, которые выделены из окружающей действительности для приобретения знания о них с целью решения практических задач, стоящих перед субъектом.
Какие же явления, вещи, процессы действительности изучаются органами судопроизводства при расследовании уголовных дел, образуя объект уголовно-процессуального познания?
Содержание объекта познания по уголовному делу предопределено главной особенностью познавательной деятельности в уголовном процессе — ее ретроспективным характером. Расследуемое преступление для органов судопроизводства — это всегда событие прошлого. Его познание представляет собой «процедуру опосредствованного, выводного получения знания о прошлых предметах на основе знаний о настоящих или о других прошлых предметах».10
Центральное место в объекте уголовно-процессуального познания занимает само преступление. Однако этим, как полагают некоторые юристы, объект не ограничивается. В противном случае надо признать непостижимость такого объекта, поскольку как прошлое событие он недоступен следователю, прокурору, суду. Органы судопроизводства вынуждены включать в круг познавательного интереса, т. е. в объект, наряду с преступлением множество иных явлений, которые приобрели следы преступления и сохранили их к моменту расследования уголовного дела. Именно благодаря им — следам преступления — удается приобрести знание о самом преступлении.
Таким образом, органам уголовного судопроизводства как субъектам ретроспективного познания противостоят две группы явлений действительности: 1) прошлое событие преступления, ограниченное пространственно-временными рамками и потому недоступное непосредственному восприятию следователем, прокурором, судьями; 2) материальные объекты (люди, вещи, документы), отразившие следы прошлого преступления, сохранившие их к моменту расследования и вследствие этого изучаемые непосредственно.
В единстве все это образует объект уголовно-процессуального познания, располагаясь в его структуре как цели и средства, ибо первые постигаются при помощи вторых. Исходя из изложенного, объект познания по уголовному делу можно определить как прошлое преступное событие, а также сохранившиеся (настоящие) его следы, исследование которых необходимо для решения задач уголовного судопроизводства.
Такое понимание объекта познания по уголовному делу основано не только на философской характеристике ретроспективного познания, но и на положениях уголовно-процессуального закона. В ряду норм, регламентирующих познавательную деятельность органов судопроизводства, центральное место занимают ст. 15 и 16 Основ (ст. 68 и 69 УПК РСФСР). В них выражена сущность познания в уголовном процессе и, в частности, очерчен его объект. В первой из указанных статей дан перечень обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, т. е. выделена та часть объекта, которая выступает конечным результатом, целью познания. Во второй статье названа другая часть объекта — служащая средством достижения данной цели, а именно доказательства.
Основной вопрос теории уголовно-процессуального познания. С выявлением объекта познания в уголовном процессе, определяется круг явлений действительности, оказавшихся в поле зрения органа судопроизводства. Какой же аспект, свойство данного объекта имеют определяющее значение для понимания содержания познавательной деятельности по уголовному делу, т. е. играет роль основы теории уголовно-процессуального познания?
Предпосылки решения этого вопроса заложены в структуре объекта. Наличие в нем двух составляющих: прошлого преступного события и его следов ставит проблему правовой, процессуальной природы этих элементов (их понятия, содержания, соотношения, места, значения, режима исследования). Используя терминологию закона, основной вопрос теории уголовно-процессуального познания можно сформулировать как вопрос о понятии и соотношении обстоятельств и доказательств по уголовному делу.
Однако в такой формулировке юристами он не ставится, а рассматривается лишь с одной стороны — как проблема понятия доказательств. После принятия Основ уголовного судопроизводства (1958г.), закрепивших понятие доказательств (ст. 16), в процессуальной науке не было, пожалуй, иной проблемы, подвергшейся столь глубокому и всестороннему исследованию. В результате получены решения, действительная ценность и последствия которых до сих пор не выявлены. В процессуальной науке произошел принципиальный переворот в трактовке одного из центральных понятий — понятия доказательств.
В 40—50-е годы в советской правовой литературе доказательства отождествлялись с фактами, обстоятельствами уголовного дела. «Судебные доказательства, — писал А. Я. Вышинский, — это обычные факты, те же происходящие в жизни явления, те же люди, те же действия людей».11 Хотя в принятых 1958 г. Основах речь шла не о фактах, а о фактических данных, долгое время после этого многие юристы продолжали трактовать доказательства как факты. Например, известный процессуалист М. А. Чельцов писал: «Факты, из которых выводится существование предмета доказывания, носят название доказательственных фактов или доказательств».12
Дальнейшее исследование сущности процессуальных доказательств связано с изменением методов решения этой проблемы и прежде всего с применением теории отражения и теории информации. Многие юристы показали несостоятельность отождествления доказательств и фактов (подразумевая под последними явления, события действительности). Указывалось, в частности, на объективность фактов, исключающую возможность их собирания и проверки, тогда как относительно доказательств эти действия прямо предусмотрены законом (ст. 70 УПК РСФСР); на свершенность фактов, что предопределяет опосредованность их установления, тогда как доказательства должны исследоваться непосредственно (ст. 240 УПК РСФСР). Была выдвинута и обоснована информационная концепция доказательств. В уголовном процессе одним из первых ее предложил В. Я. Дорохов,13 а в гражданском — О. В. Иванов.14 Информационная концепция доказательств получила в литературе широкую поддержку и в настоящее время разделяется большинством юристов. Вместе с тем некоторые авторы отстаивают своего рода промежуточное мнение, полагая, что процессуальными доказательствами являются и информация, и так называемые доказательственные факты.15
Информационный подход к процессуальным доказательствам позволил принципиально по-новому взглянуть на сущность этой правовой категории. Единая масса фактов, противостоящая органам судопроизводства, согласно прежним представлениям, оказалась разделенной на две качественно разнородных группы: а) собственно факты, подлежащие доказыванию по уголовному делу; б) доказательства, при помощи которых эти факты устанавливаются. Логично предположить, что такое изменение в понимании одной из центральных процессуальных категорий должно было повлечь «цепную реакцию» пересмотра всех иных, связанных с доказательствами, понятий, и привести в итоге к формированию новой системы понятий, т. е. к новой теории. Ведь «одним из важнейших критериев истинности знания является ее непротиворечивость. . . Каждый раз, когда в какой-либо теории обнаруживали логическое противоречие, она подвергалась пересмотру».18 Однако в теории доказательств этого не произошло. Отдельные аспекты данной теории получают новые решения, (например, в трактовке предмета и пределов доказывания, классификации доказательств, содержании процесса доказывания), но системного, цельного подхода ко всей теории с точки зрения изменившейся концепции доказательств в процессуальной науке не наблюдается. Объясняется это главным образом тем, что не ставится и не решается основной вопрос теории, что, в свою очередь, обусловлено неточным пониманием содержания и структуры объекта познания по уголовному делу.
Достаточно глубоко изучив доказательства, юристы оставили без должного внимания другую основополагающую процессуальную категорию — факты обстоятельств уголовного дела. Во многом это вызвано неравным нормативным закреплением обстоятельств и доказательств. Если относительно обстоятельств законодатель практически ограничился их общим перечнем (ст. 68 УПК РСФСР), то доказательства получили весьма подробную регламентацию. Так, гл. V УПК РСФСР полностью (кроме ст. 68) посвящена доказательствам. В плане правового регулирования познания по уголовному делу это вполне оправдано, поскольку работа с доказательствами (средствами) составляет большую часть процессуальной деятельности, тогда как для обстоятельств (целей) достаточно их обозначения. Однако с точки зрения науки нужен иной, более сбалансированный подход к рассмотрению обстоятельств и доказательств. Так как взаимосвязь обстоятельств и доказательств есть взаимосвязь целей и средств, то всякая попытка исследовать один из этих элементов вне связи с другими обречена на неудачу. Здесь кроется определенный парадокс. С одной стороны, невозможно говорить о целях и средствах, не проводя четкого разграничения между ними, но, с другой, цель может быть постигнута только через средства, а они, в свою очередь, могут быть поняты только в сопоставлении с целями.
В основу дифференциации фактов и доказательств может быть положен ряд критериев. Исходный философский, общеметодологический критерий дает теория отражения. В соответствии с ней обстоятельства дела есть объекты отражаемые, а доказательства — объекты отражающие, т. е. обстоятельства в результате взаимодействия оставляют, передают свои признаки, а доказательства приобретают и сохраняют их в виде следов фактов к моменту расследования дела. Отсюда вытекает еще один критерий разграничения обстоятельств и доказательств — первые устанавливаются опосредованно, так как недоступны для непосредственного изучения органами судопроизводства, а вторые исследуются непосредственно, ибо воспринимаются чувственно, лично следователем, прокурором, судьями.
Следующий критерий предлагает теория информации. В структуре уголовно-процессуального познания в силу его ретроспективности доказательства выступают в качестве информации, сигнала. Такая информация относится к числу материализованных явлений (люди, вещи, документы), содержащих сведения об обстоятельствах совершенного преступления. Сами же обстоятельства на основе информации (доказательств) мысленно реконструируются следователем, прокурором, судьями в виде идеальных образов и представляют собой знание.
Таково принципиальное научное разграничение обстоятельств и доказательств, подтверждение которому можно найти в ряде норм уголовно-процессуального права. Это — ст. 68, 69, 72, 74—77, 83 и другие УПК РСФСР (соотношение обстоятельств и доказательств как целей и средств); ст. 70 УПК РСФСР (положения о собирании, истребовании, представлении доказательств, свидетельствующие о материальной природе доказательств); ст. 240 УПК РСФСР (принцип непосредственности исследования доказательств); ст. 301 УПК РСФСР (требования обоснованности и мотивированности процессуальных решений, например приговора, указывающие на идеальный характер приобретаемого по уголовному делу знания, и др.).
Обстоятельства и доказательства выступают фундаментом, стержнем всей процессуальной деятельности, являются базой принятия решений по уголовному делу, а для системного, теоретического объяснения уголовно-процессуального познания служат в качестве основного его вопроса.
Правильность решения основного вопроса любой теории нетрудно проверить. Проверку можно производить в двух направлениях: а) от основы к обоснованному; б) от обоснованного к основе. Первый путь показывает формирующую, системообразующую роль основы в определении производных от нее понятий и построении теории в целом. Второй позволяет проконтролировать системность уже имеющейся теории, сопоставляя ее с данной основой. Сказанное дает возможность, с одной стороны, сконструировать теорию уголовно-процессуального познания, опираясь на предложенную основу, а с другой — проверить обоснованность устоявшихся в юридической литературе понятий и суждений.
Пути формирования теории уголовно-процессуального познания. «После того, как определяющая сторона (отношение) в исследуемом целом будет выделена, она превращается в исходное начало для построения системы понятий, благодаря которой достигается теоретическое осмысление сущности исследуемого объекта, одна за другой выводятся все присущие ему необходимые стороны (свойства) и отношения, их взаимосвязь».17 Располагая таким исходным началом, можно рассмотреть несколько проблем теории познания в уголовном процессе.
1. Прежде всего это проблема названия данной теории. Ее нельзя именовать теорией доказательств, поскольку в ней описываются не только собственно доказательства, но и обстоятельства дела. Правильнее говорить о теории уголовно-процессуального познания. Это оправданно с точки зрения как особенного, так и общего, ибо отражает не только специфику познания в уголовном процессе, но и действие в нем всех философских, методологических положений, регулирующих познавательную деятельность органов судопроизводства. Данное обозначение теории подчеркивает выход за пределы узконормативного подхода к познанию по уголовному делу и обращение к общей теории познания, гносеологии.
2. Проблема предмета и пределов уголовно-процессуального познания. В качестве предмета познания выступает тот круг свойств объекта, исследование которого позволяет решить задачи данной познавательной деятельности. Поскольку уголовный процесс есть познание правовое, то его предметом является определенная система юридических свойств объекта. Эти свойства выясняются как в обстоятельствах (по мнению автора, четыре свойства: уголовно-правовое, гражданско-правовое, криминогенное и уголовно-процессуальное), так и в доказательствах (относимости, допустимости, достоверности, достаточности). Если понятие предмета уголовно-процессуального познания указывает на качественную сторону объекта, то количественную его сторону характеризуют пределы. Их образует необходимая совокупность обстоятельств и доказательств для достоверного выяснения всех юридических свойств, устанавливаемых по уголовному делу.
3. Проблема содержания и структуры уголовно-процессуального познания. Это одна из наиболее крупных проблем, последовательное решение которой требует постановки ряда частных вопросов.
Прежде всего в соответствии с двумя составляющими объекта — доказательствами и обстоятельствами в самом процессе познания по уголовному делу необходимо различать две части: а) познание доказательств; б) познание обстоятельств. Каждая из них характеризуется собственным порядком, процессуальным режимом осуществления. Если исследование доказательств есть процесс создания надлежащих средств, то установление обстоятельств представляет собой процесс использования, применения этих средств (доказательств) путем аргументации, обоснования ими выводов об обстоятельствах дела, т. е. их доказывания. Отсюда следует, что при разграничении доказательств и обстоятельств все уголовно-процессуальное познание доказыванием называть нельзя. Доказывание — часть познания по уголовному делу, связанная только с обстоятельствами. Исследование доказательств — другая часть уголовно-процессуального познания, но не доказывание. Последнее возможно тогда, когда есть с помощью чего доказывать, т. е. доказательства. Не случайно уголовно-процессуальный закон обязывает доказывать обстоятельства (ст. 68 УПК РСФСР), но не доказательства.
Итак, вывод первый — уголовно-процессуальное познание состоит из двух частей: а) исследования доказательств; б) доказывания обстоятельств.
После такой общей градации процесса познания по уголовному делу можно перейти к более детальному его анализу. При этом необходимо учитывать, что каждая часть объекта (доказательства и обстоятельства) предстает в процессе познания с двух сторон — фактической (как явление) и юридической (как сущность). Ограничимся общей схемой уголовно-процессуального познания — от явления к сущности доказательств и на их основе от явления к сущности фактов.
Вывод второй — процесс познания по уголовному делу развивается по четырем уровням в соответствии с двумя сторонами каждой части изучаемого объекта.
Каждый из этих уровней характеризуется собственными способами и средствами познания, а также исходным и конечным результатом. Деятельность на первом уровне есть собирание доказательств, дающих «сырой» информационный материал (доказательства-явления). На втором уровне путем проверки постигается доброкачественность собранного материала, выясняются юридические свойства доказательств (доказательства-сущности). На третьем уровне происходит мысленный переход от доказательств к фактическим обстоятельствам (фактам-явлениям), а на четвертом, завершающем уровне делаются выводы о наличии или отсутствии юридических обстоятельств дела (фактов-сущностей). Результаты познания излагаются (обосновываются, мотивируются) в процессуальных решениях.
Вывод третий — уголовно-процессуальное познание не сводится к собиранию, проверке и оценке доказательств, как традиционно считается в юридической литературе. Наряду с этими способами в познании по уголовному делу надо различать оценку обстоятельств.
Все рассмотренные понятия получили данную трактовку потому, что, будучи обоснованными, производны, зависимы от основы — категорий доказательств и обстоятельств уголовного дела. Таково требование и необходимое свойство системности теории. Какой бы вопрос познания в уголовном процессе ни ставился, его решение неизменно отправляет к этим исходным процессуальным категориям. Любой исследуемый объект может получить различные теоретические объяснения. Главное, чтобы предложенная теория была системой, т. е. такой совокупностью понятий, организация которой есть взаимосвязь основы и обоснованного. Современное состояние уголовно-процессуальной науки требует уточнения основы теории познания по уголовному делу и соответственно всей системы образующих ее понятий.
* Кандидат юридических наук, доцент Екатеринбургской высшей школы МВД РСФСР.
1 Теория доказательств в советском уголовном процессе/Под ред. Н. В. Жогина. М., 1973. С. 20.
2 Петров Ю. А. Теория познания: научно-практическое значение. М., 1983. С. 92.
3 Карнеева Л. М. Правильное определение основных понятий теории доказательств — важнейшая гарантия достижения истины при производстве по уголовному делу//Гарантии прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе. Ярославль, 1981. С. 15—16.
4 Теория доказательств в советском уголовном процессе. С. 20—21.
5 Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Элькинд П. С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж, 1978. С- 47,
6 Шептулин А. П. Диалектический метод познания. М., 1983. С. 20.
7 Там же. С. 42.
8 Кумпф Ф., Оруджев З. Диалектическая логика: основные принципы и проблемы. М., 1979. С. 147.
9 Философская энциклопедия: В 5 т. Т. 4/Гл. ред. Ф. В. Константинов. М., 1967. С.123.
10 Никитин Е. П. Метод познания прошлого//Вопросы философии. 1966. №8. С. 34.
11 Вышинский А. Я. Теория судебных доказательств в советском праве. М., 1950. С. 223.
12 Советский уголовный процесс/Под ред. М. А. Чельцова. М., 1962. С. 121.
13 Дорохов В. Я. О понятии доказательства в советском уголовном процессе//Советское государство и право. 1964. №9. С. 108—117.
14 Иванов О. В. Вопросы дальнейшего развития теории судебных доказательств в гражданском процессе // Вопросы советского государства и права. Иркутск, 1965. С. 21—37.
15 Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Элькинд П. С. Указ. соч. С. 101.
16 Логика научного исследования / Под ред. П. В. Копнина, М. В. Поповича. М., 1965. С. 204.
17 Шептулин А. П. Указ. соч. С. 125.



ОГЛАВЛЕНИЕ