ОГЛАВЛЕНИЕ

Факт, информация, знание в структуре уголовно-процессуального познания
№ 2
05.03.1990
Давлетов А.А.
Углубление методологической разработки исследуемых проблем, характерное для современного этапа развития юридической науки, усиливает ее взаимодействие с философией, логикой, кибернетикой, что позволяет подойти к решению многих вопросов с новых позиций. Вместе с тем такой подход порождает различные, порой взаимоисключающие решения одних и тех же проблем. Разногласия объясняются в первую очередь методологическими причинами. В основном их три. Первая состоит в прямом, «зеркальном» перенесении общенаучных категорий и понятий в область частной науки без учета ее специфики, преломляющей общие положения в специальные. Вторая проявляется в специальном исследовании вопросов, когда ответы на них даются без методологического обоснования, при помощи частнонаучных аргументов. Третья причина выражается в изолированном, обособленном рассмотрении той или иной проблемы, тогда как системный подход, при котором она предстает как отдельный элемент целого, приводит к иным решениям и выводам. Именно по этим причинам в уголовно-процессуальной науке, в частности в том ее разделе, который именуется теорией доказательств, или, что точнее, теорией уголовно-процессуального познания, многие вопросы получили разноречивые решения. В юридической литературе уже указывалось на негативные последствия такого положения.1
Определяющее значение для уяснения содержания уголовно-процессуального познания имеет структурный анализ, позволяющий выделить в составе данного процесса его элементы, характер существующих между ними связей и образуемую при этом целостную систему. Однако исследование структуры процесса познания по уголовному делу связано с трудностями как методологического, так и нормативного характера. Например, собирание, проверка и оценка доказательств, названные в уголовно-процессуальном законе (ст. 70, 71 УПК РСФСР), рассматриваются многими юристами как исчерпывающий перечень элементов уголовно-процессуального познания. В действительности закон не закрепляет все элементы процесса познания по уголовному делу, так как некоторые из них не могут быть формализованы и переведены в конкретные правовые предписания. Достаточно отметить, что значительная часть познавательной деятельности происходит в сознании следователя, прокурора, судей подспудно и подчиняется общим закономерностям человеческого мышления. Закон регламентирует данную сторону процессуального познания в форме общих, по существу методологических положений. Таковыми, в частности, являются требования всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела (ст. 20 УПК РСФСР), правила оценки доказательств (ст. 71 УПК РСФСР).
Сложность исследования структуры уголовно-процессуального познания объясняется, как отмечает В. Я. Колдин, «неразработанностью объективных научных критериев, необходимых для выделения и определения элементов процессуального доказывания».2 Отсутствие достаточно полного правового закрепления структуры процесса познания по уголовному делу обусловливает поиск методологических основ решения этого вопроса. Представляется, что в качестве такой основы следует рассматривать философскую характеристику ретроспективного познания.
Ретроспективное познание представляет собой «процедуру опосредствованного, выводного получения знания о прошлых предметах на основе знания о настоящих или о других прошлых предметах».3 Содержание такого познания образуют три элемента:
а) имевшие место в прошлом объективные (природные) события — явления, вещи, процессы;
б) сохранившиеся к моменту познания материальные объекты, обладающие следами минувших событий;
в) знание о прошлых событиях, приобретенное познающим субъектом путем исследования следов на имеющихся объектах.
Обратимся к конкретному примеру. 15 января 1989 г. в 20 час. 10 мин. в доме № 8 по ул. Лесной после совместного распития спиртного ранее судимый К. в ссоре убил хозяина дома Т., нанеся ему ножевые ранения. Тем самым в объективной реальности, в общественной жизни возник факт преступления — событие действительности, происшедшее в определенном месте и в определенное время.
На следующий день труп убитого был обнаружен. Прибывшая следственно-оперативная группа в 12 час. 20 мин. приступила к осмотру места происшествия и раскрытию преступления. Сам факт преступления (лишение жизни Т.) стал событием прошлого и непосредственному восприятию членами следственно-оперативной группы уже не подлежит. Перед ними предстают следы преступления, оставшиеся и сохранившиеся па окружающих преступление объектах. На месте происшествия обнаружен труп Т. с ножевыми ранениями, нож с отпечатками пальцев и пятнами крови. Установлен гражданин, который видел, как убитый и неизвестный распивали спиртное, а затем начали ссориться. Очевидец описал приметы неизвестного. Все выявленные следы закреплены письменно в соответствующих процессуальных документах. В результате работы на месте происшествия следственно-оперативная группа собрала информацию о факте преступления.
По окончании осмотра места происшествия в 14 час. 15 мин. следователь проанализировал собранную информацию и принял решение о возбуждении уголовного дела. В постановлении указано, в частности, следующее: «15 января 1989 г. около 20 час. в доме № 8 по ул. Лесной неизвестный, после совместного распития спиртного, в ссоре убил Т., нанеся ему ножевые ранения. Принимая во внимание достаточность данных, указывающих на признаки преступления, предусмотренного ст. 103 УК РСФСР...». Эти выводы представляют собой знание о факте преступления, приобретенное в той степени, которая достигнута в данный момент уголовно-процессуального познания.
Познавательная деятельность в уголовном судопроизводстве соответствует структуре ретроспективного познания и состоит из трех частей (элементов), обозначенных понятиями «факт», «информация», «знание». Каковы же суть и соотношение этих элементов в структуре ретроспективного познания?
Во всяком познании в первую очередь определяется его объект — те события, явления действительности, на исследование которых направлена познавательная деятельность субъекта. В ретроспективном познании субъекту противостоит сложный объект, состоящий из двух частей: а) прошлых событий, выступающих конечной познавательной целью; б) оставшихся следов происшедшего, служащих средствами достижения конечной цели и являющихся промежуточной познавательной целью. Такая структура объекта ретроспективного познания требует четкого разграничения двух названных элементов, поскольку на этом основано уяснение структуры самого процесса познания прошлого.
Термином «факт» мы обозначили первую часть объекта уголовно-процессуального познания — преступление и иные связанные с ним обстоятельства, отделенные от органов судопроизводства пространственно-временными рамками и подлежащие установлению при помощи информации. В философской литературе даются неоднозначные трактовки факта. Как замечает П. В. Копнин, «фактом называют сами явления, вещи и события; фактом считают наши ощущения и восприятия вещей и их свойств; под фактом разумеют неопровержимые теоретические положения, которыми хотят что-то доказать млн. опровергнуть».4
Само по себе разноречивое толкование понятий — нормальное явление, характерное как для частных, так и общетеоретических, методологических наук. Но одно дело, когда расхождения авторов во взглядах остаются внутриотраслевой проблемой, и другое, когда используются в качестве исходных, руководящих положений для решения частнонаучных вопросов. Именно сложность «перевода» общетеоретических положений в сферу частной науки порождает ошибки — произвольный, обусловленный субъективным интересом автора выбор той или иной философской трактовки, используемой в качестве основы решения конкретной проблемы, либо отказ от методологического обоснования исследуемых вопросов и разрешение их при помощи аргументов частной науки.
Исключение таких ошибок возможно в том случае, если, с одной стороны, рассматриваемая проблема получит должное методологическое обоснование, а с другой— такое обоснование будет произведено с учетом специфики конкретной отрасли познания и решаемого вопроса. Только при соблюдении этих условий философские положения выполняют свою методологическую роль и трансформируются в специальные, частнонаучные.
Поэтому прежде чем дать характеристику факта как элемента ретроспективного познания, необходимо оговорить условия, с которыми связано решение этого вопроса. Таких условий два. Мы определили, что, во-первых, ретроспективное познание имеет трехчленную структуру — факт, информация, знание; во-вторых, факт в данной системе занимает строго определенное место как прошлое событие, недоступное непосредственному восприятию субъектом познания и устанавливаемое при помощи другого элемента названной структуры — информации.
В системе ретроспективного познания факт обладает следующими гносеологическими свойствами.
1. Единичность. Каждый факт неповторим, незаменим, уникален в своем роде, так как связан с конкретным местом и временем.
2. Объективность. Возникновение и существование факта не зависит от познающего. Факт отделен от субъекта познания пространственно-временными рамками. Факт — событие прошлого либо настоящего, но происходящее вне субъекта познания.
3. Природность. Факт — явление естественное, онтологическое, т. е. рассматриваемое вне оценки его человеком (аксиологии).
4. Опосредованность. В силу пространственно-временных границ факт не может восприниматься познающим непосредственно, лично, при помощи его органов чувств, а устанавливается через связующее звено—информацию.
5. Значимость. Явление, событие становится фактом в том случае, если его познание необходимо, значимо для решения каких-либо практических задач субъекта. Само по себе явление еще не становится фактом, а выступает таковым лишь в том случае, если оно вычленено из окружающей действительности и вовлечено в сферу познавательной деятельности субъекта.
Факт как явление, лежащее за пределами непосредственного восприятия, может быть познан лишь при помощи какого-либо средства, связующего звена между прошлым событием и субъектом познания. Та часть познавательной деятельности, которая состоит в отыскании, закреплении, проверке и оценке средств установления фактов, охватывается понятием «информация».
В философии обосновывается несколько концепций информации (атрибутивная, математическая, функциональная и др.), и соответственно различные ее определения. Чаще всего под информацией понимают сведения, сигналы, сообщения о чем-либо, полученные в результате активной деятельности субъекта, в целях решения стоящих перед ним практических задач.5
Соответствуя в целом данному определению, информация в системе ретроспективного познания характеризуется следующими признаками.
1. Отраженные признаки фактов содержатся на (в) материальном объекте (предмет, человек, документ). Поэтому информация неразрывно связана со своим носителем, источником и состоит, таким образом, из двух элементов — сведений и объекта-носителя.
2. Информация множественна. Каждое явление, событие отражается в разнообразных и многочисленных окружающих объектах. Об одном и том же факте информация может быть получена из нескольких источников.
3. Информация с различной степенью точности (истинности, достоверности) и полноты (достаточности) указывает на устанавливаемый факт. Следовательно, информация проверяется качественно и измеряется количественно.
4. Информация закрепляется в знаковую форму (устную, письменную, кодированную и др.) и таким образом передается адресату.
5. Информация воспринимается познающим непосредственно при помощи его органов чувств.
6. Информация значима, относима, т. е. ценна и необходима субъекту, поскольку в результате отражения "несет" в себе сведения об исследуемом факте. Сведения, не указывающие на устанавливаемый факт, не могут рассматриваться в качестве информации для данного акта познания и исключаются из познавательного процесса.
Всякая познавательная деятельность направлена на приобретение знания об изучаемых объектах. Категория знания в философской литературе рассматривается в тесной связи с информацией. Одни философы применяют эти понятия как равнозначные. Так, по мнению В. Г. Афанасьева, информация представляет собой знание, сообщения, сведения.6 Другие авторы разграничивают информацию и знание. «Знание по отношению к информации, — считает В. А. Колеватов, — выступает не просто как особый ее вид, а как способ ее переработки».7
Трактовка информации и знания зависит от специфики познавательной деятельности в которой применяются эти понятия. Их отождествление оправдано тогда, когда познающий не ставит перед собой задачу проверки имеющихся сведений с точки зрения их достоверности и достаточности и воспринимает всякие сообщения так, как они есть, используя их в «готовом» виде, т. е. как знание. Если же субъект подходит к сведениям критически, изучая их с позиций достоверности и достаточности, то информация и знание отличаются, выступают как взаимосвязанные, но неидентичные понятия. Именно такой подход к информации и знанию необходим в ретроспективном познании. В нем установление факта производится через многие отрывочные, фрагментарные сведения, признаки факта, из которых как из мозаики в сознании субъекта складывается полная картина прошлого события. Здесь под информацией понимаются сведения, сигналы, сообщения о факте, тогда как знание представляет собой мыслительный образ факта, вывод, полученный при анализе, рациональной обработке познающим имеющейся информации.
Знание в системе ретроспективного познания характеризуется следующими свойствами.
1. Знание идеально. Оно есть мыслительный образ факта, приобретенный в результате умственной деятельности познающего. Знание созревает в сознании человека, но, будучи переведенным в устную или письменную форму, становится достоянием других людей и может использоваться ими.
2. Знание субъективно, ибо оно всегда выступает как продукт деятельности конкретного субъекта познания.
3. Знание отражает в сознании субъекта не только природное, естественное бытие (онтологию) факта, но и его ценность для человека (аксиологию). Знание, таким образом, формируется на двух уровнях и выступает как единая онтолого- аксиологическая реконструкция факта.
4. Знание истинно или неистинно. Результат познавательной деятельности человека может соответствовать действительности и в этом случае будет истинным. Если же по тем или иным причинам познающий приобрел ошибочное знание, то оно является неистинным. Следовательно, знание подлежи проверке для выяснения его истинности.
5. Знание полно или неполно отражает исследуемый факт. Если истинность характеризует качественную, то полнота — количественную сторону знания. Практическая деятельность субъекта зависит как от истинности, так и от полноты знания. Поэтому оно должно проверяться не только качественно (проблема достоверности знания), но и количественно (проблема достаточности знания).
Такова краткая философская характеристика ретроспективного познания, служащая методологической основой решения многих вопросов познания в уголовном процессе.
Прежде всего это вопрос о понятии доказательства — одного из «основных, исходных в теории доказательств и доказательственном праве».8 Не вдаваясь в детали этой сложной и многоаспектной проблемы, ограничимся принципиальным подходом к ее разрешению.
В законе содержится определение уголовно-процессуальных доказательств. Согласно ст. 69 УПК РСФСР ими являются «...фактические данные, на основе которых...устанавливаются...обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела». Под фактическими данными большинство юристов в настоящее время понимают сведения, сообщения, т. е. информацию об обстоятельствах дела, что соответствует механизму познавательной деятельности на основе отражения, а также специфике ретроспективного познания. Доказательство в структуре познания по уголовному делу занимает место центрального элемента ретроспективного познания — информации и, следовательно, обладает всеми его свойствами. Это позволяет получить полное представление о природе уголовно-процессуального доказательства и решить существующую в науке уголовного процесса проблему содержания и структуры доказательства.
Второй вопрос, для решения которого используется ретроспективное познание,— о понятии обстоятельств уголовного дела.
В отличие от доказательств, нормативного определения обстоятельств дела УПК не содержит. В тексте закона эти понятия взаимосвязаны. По смыслу ст. 68, 69, 74— 77, 83, 87, 88 и других в УПК РСФСР обстоятельствами названо то, что в конечном счете необходимо установить (обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу — ст. 68 УПК), а доказательствами — то, что служит средствами выяснения обстоятельств (фактические данные, на основе которых устанавливаются обстоятельства дела — ст. 69 УПК), т. е. обстоятельства выступают целью, а доказательства — средствами ее достижения.
Какой же элемент ретроспективного познания имеется в виду под обстоятельствами — факты (события прошлого) или знание о них?
Уголовно-процессуальный закон использует термин «факт» (ст. 10, 87, 88, 352 и другие УПК РСФСР). Это понятие применяется в тексте закона в том же смысле, который придается термину «обстоятельство». Так, в ст. 10 УПК упоминается факт преступления, а в ст. 144 — обстоятельства преступления. В ст. 72 говорится о способностях лица «правильно воспринимать обстоятельства», т. е. о восприятии реального события, еще подлежащего установлению органами судопроизводства, а в ст. 144, 205, 314 речь идет об обстоятельствах, уже установленных по делу. В ст. 87, 88 доказательства названы средствами установления и фактов, и обстоятельств.
Из этого можно сделать два вывода. Во-первых, понятия «факт» и «обстоятельство» в уголовном процессе применяются как тождественные и обозначают то, что устанавливается по уголовному делу при помощи доказательств (сведений, информации о фактах). Во-вторых, под обстоятельствами (фактами) уголовного дела подразумеваются оба элемента ретроспективного (уголовно-процессуального) познания — как события прошлого, так и знание о них.
Это вполне оправдано с точки зрения нормативной регламентации процессуально- познавательной деятельности. В основе такого подхода лежат требования всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела (ст. 20 УПК РСФСР), направленные на обеспечение соответствия (истинности) знания, приобретенного следователем, прокурором, судьями, тем реальным событиям и явлениям, которые имели место в действительности. Поэтому закрепленный в ст. 68 УПК перечень обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, является программой познавательной деятельности органов судопроизводства. До расследования и рассмотрения дела эта программа выступает идеальной моделью-образом, позволяя органам судопроизводства целенаправленно и системно подойти к исследуемому объекту (факту преступления и иным связанным с ним обстоятельствам), существующему до и вне субъекта; по окончании же расследования или рассмотрения дела, будучи реализованной, данная программа становится знанием, достигнутой целью познания. Поскольку объект и знание о нем должны совпадать, соответствовать друг другу, то достаточно одного нормативного понятия, выражающего в структуре уголовно-процессуального познания обе его стороны — объективные факты и субъективное знание о них. Кроме того, такая однозначность подчеркивает единство природного (онтологического) и правового (аксиологического) аспектов познания в уголовном процессе, ибо фактическое в нем значимо лишь в юридической оценке, а юридическое не существует вне фактической основы.
* Кандидат юридических наук, доцент, начальник кафедры Свердловских высших курсов МВД СССР.
1 См.: Карнеева Л. М. Правильное определение основных понятий теории доказательств— важнейшая гарантия достижения истины при производстве по уголовному делу//Гарантии прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе / Отв. ред. Я. О. Мотовиловкер. Ярославль, 1981. С. 15—16.
2 Колдин В. Я., Полевой Н. С. Информационные процессы и структуры в криминалистике. М., 1985. С. 22.
3 Никитин Е. П. Метод познания прошлого // Вопросы философии. 1966. №8. С. 34.
4 Логика научного исследования / Отв. ред. П. В. Копнин и М. В. Попович. М., 1965. С. 16.
5 Коршунов А. М. Отражение, деятельность, познание. М., 1979. С. 42.
6Афанасьев В. Г. Социальная информация и управление обществом. М., 1975. С. 33.
7 Колеватов В. А. Социальная память и познание. М., 1984. С. 28.
8 Теория доказательств в советском уголовном процессе / Отв. ред. Н. В. Жогин. М., 1973. С. 197.



ОГЛАВЛЕНИЕ