ОГЛАВЛЕНИЕ

Восстановление прав бывших собственников национализированного имущества (на примере Польши и Венгрии)
№ 2
01.03.1994
Бойцова Л.В.
Одним из важнейших вопросов реформы собственности в странах Восточной Европы, республиках Прибалтики, переживающих глубокие социальные перемены, выступает возмещение ущерба бывшим владельцам имущества, национализированного в предшествующие годы.1 По мнению большинства юристов и политиков, без предварительного установления законных собственников и реституции невозможно было бы проводить приватизацию. Органы законодательной и исполнительной власти официально определили задачу разработки соответствующих законопроектов как неотложную и способную оказать большое влияние на общественное, политическое и экономическое развитие в государствах. Подразумевалось, что исправление совершенных в прошлом ошибок и восстановление справедливости будет способствовать стабилизации, спокойствию в обществе и примирению. В то же время принятие законодательства о реприватизации, несомненно, было связано со значительными трудностями. Следовало четко определить, па каких лиц будет распространяться закон, сколько средств потребуется на его реализацию, возвращать недвижимость в натуральной форме или выплачивать денежную компенсацию. Бремя денежных расходов, связанных с реституцией, огромно, и оно неизбежно возлагается на современное молодое поколение, которое не виновато б совершенных беззакониях. Законодательство о возвращении незаконно или несправедливо национализированного имущества может породить социальные конфликты, поскольку граждане, владеющие огосударствленным имуществом, за долгие годы вложили в него немало собственных средств и труда. Все это обусловило продолжительные и основательные исследования вопроса, глубокие размышения со стороны политиков, специалистов, представителей общественных движений о возможностях и механизмах реприватизации и компенсации.
Польша: ревиндикационные требования в практике Уполномоченного по гражданским правам
В послевоенный период в связи с земельной реформой, национализацией промышленности многие граждане и организации были лишены собственности, переходившей к государству.2 Допущение в Польше частного предпринимательства в более широких масштабах в конце 80-х годов, изменение политического и экономического положения в стране вызвали волну ревиндикационных исков. Польский Уполномоченный по гражданским правам3 получил огромное количество жалоб на нарушение гражданских прав и свобод в связи с утратой в прошлом собственности на недвижимость в результате национализации. Перед ним встала трудная задача сохранения равновесия между стабильностью права, уважением воли законодателя и обязанностью реагировать на нарушения гражданских прав. Из компетенции Уполномоченного в Польше, как известно, не исключены дела, в которых источником посягательства и нанесения ущерба гражданину выступает сам закон или подзаконный акт. В то же время в его компетенцию не входит совершение действий, нарушающих правовые нормы, изданные в определенное время, отражавшие существовавшие тогда социально-политические и экономические отношения и направленные на урегулирование этих отношений. Понимая сложность изменения отношений собственности, урегулированных десятки лет назад, и учитывая, что институт Уполномоченного создан ради охраны прав граждан в рамках действующего в стране законодательства, Уполномоченный но гражданским правам в Польше занял компромиссную позицию.
Переход собственности на недвижимость в Польше с формальной стороны произошел легально, но с явным нарушением принципов справедливости. Изъятие собственности для публичного пользования, вне сомнения, должно сопровождаться выплатой компенсации потерпевшим ущерб гражданам. Если говорить о сельскохозяйственной недвижимости, то она перешла к государству без компенсации владельцам (за исключением стариков и инвалидов, которым были назначены пенсии). Безвозмездно перешел в собственность государства «живой» и «мертный» инвентарь. Водное законодательство 1962 и 1974 гг. закрепило государственную собственность на воды, в том числе озера, которые ранее принадлежали промышлявшим на них рыбакам.
Во всех, указанных случаях Уполномоченный отдал приоритет соблюдению действующего законодательства. Требования заинтересованных лиц о возвращении изъятых из их собственности объектов не были удовлетворены. Вместе с тем Уполномоченный вошел в компетентные органы с законодательной инициативой, направленной на ревиндикацию прав рыбаков, утраченных ими в результате принятия водных законов в 1962 и 1974 гг.
Следующую группу дел, составляющих ревиндикационные требования, образовывали, дела о перешедших в государственную собственность предприятиях и мастерских бытового обслуживания на основе Закона от 25 февраля 1958 г. В данном случае собственники тоже не получили компенсацию. 3 практике органов управления нормы Закона от 25 февраля 1958 г. применялись слишком широко, нередко приводя к злоупотреблениям. Уполномоченный по гражданским правам в своем представлении, адресованном министру промышленности, подчеркнул, что, не вникая в обоснованность указанных законодательных решений, он не предпринимает ныне шагов, ставящих под сомнение авторитет Закона, урегулировавшего сложившиеся в то время социально-экономические отношения, однако считает, что бывшим владельцам предприятий или их наследникам должно быть гарантировано право преимущественной покупки объектов (в частности, мельниц, кирпичных заводов и т. п.).
Особую группу составляли дела, где речь шла об изъятии в собственность государства объектов, на которые нормы упомянутого Закона 1958 г. не распространялись. В ряде мест, например, дома-пансионаты были национализированы по распоряжению министра коммунального хозяйства. На отсутствие юридических оснований изъятия этих объектов в собственность государства указал Верховный суд в решении от 8 декабря 1987 г. В связи с поступающими жалобами Уполномоченный по гражданским правам обратился к министру строительства, предложив урегулировать эти дела в соответствии с действующим правом. Такое же письмо было направлено статс-секретарю в аппарате Совета министров. Как явствует из ответа указаного министра от 31 августа 1988г., по всем этим заявлениям и жалобам было возбуждено административное производство, и дела, по которым Уполномоченный к нему обратился, были разрешены в пользу заявителей.4
Сложную группу дел о ревиндикации составляют дела о возмещении за имущество, оставленное за границей репатриантами (прежде всего на территории СССР). Вопрос о получении ими эквивалента оставленного имущества был урегулирован в ряде нормативных актов послевоенного времени. Закон от 12 марта 1958 г. признал погашенными права репатриантов на получение государственной недвижимости, если до 5 апреля 1958 г. они не вступят во владение этой недвижимостью. Чрезмерная краткость предусмотренного законом срока вызывала возражения репатриантов. Уполномоченный по гражданским правам вошел в Президиум Сейма с предложением к депутатам выступить с законодательной инициативой об отмене срока. Предложение Уполномоченного было учтено в Законе от 13 июля 1988 г. об изменении Закона «О распоряжении земельными участками и экспроприации недвижимости»; эквивалентный зачет стоимости остального имущества осуществляется по заявлению его владельца, поданному не позже 31 декабря 1990 г.
Уполномоченный по гражданским правам вмешался также в проблему компенсации за национализированные земельные участки на территории Варшавы, переданные в собственность государства по декрету от 26 октября 1945 г. «О собственности и использовании земельных участков на территории Варшавы». Уполномоченный вошел в Президиум Сейма с предложением о депутатской инициативе, касающейся отмены ч. 1 ст. 89 Закона от 29 апреля 1985 г. «О распоряжении землями и экспроприации недвижимости», признающей права на возмещение за варшавские земельные участки и дома, экспроприированные в 1945 г., погашенными. Предложение было воспринято позитивно, и комиссия Сейма обязала правительство дать предложения о внесении изменений в данный Закон до конца 1988 г. Уполномоченный по гражданским правам исходил из того, что так называемый коммунальный декрет 1945 г., на основании которого земельные участки на территории столицы Польши переходили в собственность варшавского муниципалитета, предусматривал компенсацию за экспроприированную землю и недвижимость, но распоряжение о порядке выплаты этой компенсации издано не было и возмещение не выплачено.5
Таким образом, Уполномоченный по гражданским правам в своем представлении в Президиум Сейма по данному вопросу признал не соответствующим принципу справедливости не столько сам факт лишения собственности, сколько проволочку с реализацией обещания выплатить компенсацию — неиздание нормативных актов во исполнение декрета 1945 г.
Юзеф Майорович, сотрудник аппарата Уполномоченного, приходит к следующему выводу. Уполномоченный по гражданским правам предпринимал меры по вмешательству в ревиндикационные дела, если при регулировании отношений собственности имели место неправильная практика органов, закрепляющих собственность (невыполнение обещаний о компенсации, неиздание подзаконных нормативных актов, создание процедурных помех на пути осуществления законных прав6), нарушения законодательства о национализации (например, вместе с пекарней национализирован жилой дом владельцев; национализирована мельница с маленькой поверхностью мельничных колес7). По другим делам должен был высказаться Парламент. Эва Лентовская, занимавшая пост польского Уполномоченного с 1988 по 1991 г., отмечала, однако, что имеющиеся правовые инструменты использовались недостаточно: «Еще когда Премьером был M Ф. Раковский и позднее, уже во времена Т. Мазовецкого (весна 1990г.), я обращала внимание на то, что можно отдать бывшим владельцам многочисленных предприятий, — всех этих мельниц, кирпичных заводов, лесопилен, колбасен, пекарен, — их собственность, потому что они были лишены ее с нарушением действовавшего в то время закона, а административный кодекс даже по истечении стольких лет предоставляет такую возможность. И что? И ничего! Вначале стали это делать, но потом шанс был упущен, потому что кому-то пришла в голову идея объединить ре-приватизацию с приватизацией, а это, конечно, требует генерального и дорогого правового регулирования... больших денежных затрат, поэтому никто с этим не спешит». Верховный суд в одном из своих постановлений указал на возможность отстаивать свои права таким экс-владельцам посредством обращения в Верховный административный суд (ранее это было невозможно, так как из юрисдикции этого суда были исключены конфликты, возникшие до момента его создания — т. е. до 1 сентября 1985 г.). Население и власти Польши тем не менее предпочитали ждать и доказывать, что без нового закона о реприватизации ничего нельзя сделать. В 1982г. процесс возвращения многих предприятий и недвижимости начал, наконец, набирать силу. Эва Лентовская, негативно оценивая в этой связи призывы к «отмене» аграрной реформы, возвращению национализированной промышленности, отмечала, что такие решения будут носить прежде всего политический характер, отдавать предпочтение определенным интересам; тем самым вновь могут быть нарушены принципы справедливости.
Аргументация польского Уполномоченного по гражданским правам заслуживает внимания. Действительно, никто не может быть лишен своей собственности иначе, как для общественной пользы, в случаях и в порядке, установленных законом, и при условии справедливого возмещения. Поэтому, несомненно, подлежат удовлетворению требования граждан о восстановлении прав собственности на незаконно изъятые у них имущества. Однако индивидуальное рассмотрение каждого дела — трудоемкий и сложный процесс, который занял бы немало времени, учитывая масштабы проведенной национализации. Этим объясняется поиск более эффективных решений проблемы; опыт Венгрии в данном отношении заслуживает внимания.
Венгрия: выбор вариантов компенсации ущерба собственникам национализированного имущества
Указ Венгрии о национализации недвижимости № 4 1952 г. гласил, что она производится наряду с возмещением ущерба; способы и размеры возмещения подлежали определению специальным законом, принятие которого, однако, задержалось на 40 лет.
Этот Указ представлял собой концептуальный закон, явившийся определяющим средством классовой борьбы в 50-е годы8 и своеобразным проявлением диктатуры политической власти в Венгрии. Об этом свидетельствует постановление Министерства финансов 17/1957 (IV.21), в соответствии с которым эксплуататорскими элементами являются также лица, которых суд обвинил в контрреволюционной деятельности.
Цель национализации недвижимости, в том числе домов, состояла в том, чтобы уберечь народное хозяйство от ущерба, наносимого порчей имущества владельцами, и прекратить извлечение капиталистами и эксплуататорами прибыли из своей недвижимости. В качестве примера пункт «е» § 8 постановления Совета министров № 14 1952 г. (11.17) перечислял почти 30 видов эксплуататорских элементов, но в указе 1952 г. специально оговаривалось, дом из какого количества комнат могли оставить в своей собственности кулаки, мелкие ремесленники и торговцы, проживающие в нем; в отношении работающего крестьянства регулирование имело более гуманный характер.
Согласно указу, основаниями национализации выступали два обстоятельства: использование недвижимости посредством сдачи ее в аренду (найм), за исключением дома, состоящего из одной—шести жилых комнат; принадлежность к правящему классу. В последнем случае недвижимость переходила в собственность государства независимо от характера использования недвижимости собственником.
В собственности работающего крестьянина оставался дом, который использовался путем сдачи в аренду. С точки зрения закона жилым помещением считался цех, рабочее помещение, контора, склад и т. д. Национализация распространялась даже на все движимое имущество владельцев — представителей правящего класса.
Выполнение законодательства о национализации было возложено на исполнительные комитеты сельских, городских, районных советов по местонахождению недвижимости (дома). До 5 марта 1952 г. национализированную недвижимость необходимо было включить в списки, где указывалось имя владельца дома, номер поземельной книги, номер дома, адрес, число комнат, а также живет ли в нем бывший владелец вопреки национализации.
В целях содействия фактическому осуществлению национализации руководители отдельных советов получали инструкции, которые кое-где выполнялись слишком усердно. Случалось, что в список национализации вносились неверные данные. Это происходило в случаях, когда владелец находился на территории южной пограничной полосы и не получал сведений о передаче дома в собственность государства. Такое лицо терпело ущерб дважды: с одной стороны, ограничение свободы личности, с другой — лишение права собственности. Позднее, после выселения, когда гражданин возвращался на место жительства, он стремился получить обратно дом и движимость. Этому в значительной степени препятствовало постановление Совета министров № 29 (8 ноября 1956 г.) об удовлетворении имущественных претензий лиц, пострадавших в результате ликвидации южной приграничной территории. Постановление гласило, что удовлетворение имущественных притязаний лиц, которых вынудили покинуть место их жительства, связано с лишением права на возмещение ущерба. Это постановление Совета министров противоречило указу 1952 г., по которому передача дома в собственность государства происходила вместе с возмещением ущерба. Между тем известно, что некоторые лица получили свои дома обратно или сумели произвести равноценный обмен недвижимости.
В соответствии с указом по всей Венгрии была произведена национализация почти 150 тысяч домов, 10% которых позднее освободили от национализации в результате заявленных претензий или просьб на основании постановления № 28 1957г., регулирующего отдельные вопросы, связанные с национализацией жилья. На основании первоначальных и исправленных позднее списков при исследовании можно было бы установить, где, когда и какие нарушения закона были совершены при национализации, другими словами, попали ли в собственность государства те дома, которые по указу не могли быть национализированы. Однако, как указывает венгерский юрист Фелмери Имре, это была бы бесполезная работа, потому что с точки зрения репарации сам закон, правотворчество были концептуальными и лживыми, поскольку было обещано возмещение ущерба, но обещание не было выполнено.9
Согласно п. 2 правительственного постановления № 1027 от 17 декабря 1963г. о прекращении рассмотрения заявлений о возврате в частную собственность национализированных домов после 31 марта 1964 г. возвращение домов нужно было отклонять под любым предлогом. С тех пор, несмотря на то, что число прошений о компенсации и о передаче национализированного дома в частную собственность возрастало, компенсационные мероприятия не производились.
Положение усложнялось тем, что на основании неоднократно совершенствовавшегося постановления Совета министров № 32 от 30 ноября 1969 г. о регулировании отчуждения национализированной недвижимости отчуждение национализированных домов происходило и в 90-е годы. Стоимость недвижимости изменилась, создание и определение фондов для ее сохранения требовали особого рассмотрения, и если ЖЭК использовал фонды на восстановление и текущий ремонт, то в случае возврата домов нужно было позаботиться о возмещении расходов. Наконец, часть лиц, имеющих право на возмещение ущерба, либо умерли, либо жили за границей, либо требовали не возврата недвижимости, а только выплаты компенсации наличными деньгами.
Учитывая то обстоятельство, что государство не могло уклониться от давно назревшей проблемы и выразило намерение возместить ущерб, важно было найти наиболее простое и удобное решение. Предполагалось, что независимо от юридического основания передачи собственности государству каждый бывший владелец (совладелец) будет иметь право на возмещение ущерба. Возможно было принять решение о возмещении ущерба как в деньгах, так и натурой (в том числе и d результате обмена недвижимостями). Подлежал учету опыт прежних лет (1957—1963), когда возврат недвижимости в частные руки часто вызывал судебные тяжбы в связи с владением, пользованием, ремонтом, обновлением, порчей, восстановлением дома и т. д. В то же время наличные деньги могли быть выплачены в форме облигаций и в относительно короткий срок. Возмещение ущерба натурой — чрезвычайно трудоемкая процедура, связанная с многочисленными проблемами. Поэтому предполагалось, что в случае отчуждения государством национализированного дома частному лицу его возврат прежнему собственнику следовало, по-видимому, исключить. Если дом находится в государственной собственности, обоснованным был бы возврат права собственности с тем условием, чтобы не причинялся вред праву пользования других лиц. Это требование между тем трудно выполнимо. Определение ущерба, нанесенного в результате передачи в государственную собственность дома, его частям и деталям, движимому имуществу, обычно невозможно. Что касается способов и степени возмещения ущерба, то необходимо было обдумать несколько вариантов. Для обсуждения предлагались некоторые из них.
Вариант А. Каждый имеет право па возмещение ущерба наличными деньгами в соответствии с числом комнат в доме, переданном государству: а) в Будапеште за каждую комнату — 80000 форинтов; б) в областном городе, городе местного значения за комнату — 50000 форинтов; в) в других местностях за комнату — 30 000 форинтов.
Государство выплачивает компенсацию наличными деньгами из созданного для этих целей фонда по частям в течение 5 лет.
Этот вариант не порождает проблем с точки зрения права; компенсация осуществляется относительно быстро и выплата денежных сумм частями (возможно, и в форме ренты, пособия) в конечном счете доступна для общества и государства, хотя и достаточно обременительна.
Вариант Б. Если владелец национализированного дома — Венгерское государство, но пользуется им частное лицо, названное близким родственником бывшего владельца в пункте «в» § 685 указа, то дом вновь становится частной собственностью.
Если владелец жив, но согласно пункту «а» освобождение дома от национализации невозможно, так как уже произошло отчуждение дома частному лицу или домом пользуется лицо, не являющееся родственником, возмещение ущерба может осуществляться на основании предложения обмена недвижимости при условии, что на территории населенного пункта может быть произведен подходящий обмен.
Если бывшего владельца нет в живых, его совладелец или дети в соответствии с вариантом А имеют право на компенсацию наличными деньгами.
Реализация варианта Б требует много времени и труда, но вполне осуществима.
Вариант В. Учитывая, что за прошедшие годы произошло много правовых и фактических изменений, в каждом случае предлагалось выносить решения после специального рассмотрения вопроса о способе и размере возмещения, исходя из заключения специалиста. Данный вариант принимает во внимание тот факт, что дом может быть снесен, достроен, продан частному лицу, используется в настоящее время общественными организациями, учреждениями. Бывший владелец получит дом обратно или будет иметь право на компенсацию наличными деньгами в соответствии с вариантом А. Это решение также требует времени и труда.
Вариант Г. Возмещение ущерба производится в случаях нарушения закона (материального или процессуального) о национализации, например, национализирован дом трудящегося крестьянина, неправомерно признанного кулаком; уехавшее лицо . не информировали о передаче его дома в собственность государства, и оно не могло обратиться с просьбой о возврате; национализация дома была следствием злоупотребления властью. Основная проблема при этом варианте — субъективная оценка. Если причина национализации в том, что владелец — эксплуататор, то этот случай требует основательного изучения, тогда как по прошествии времени установить и доказать соответствующие факты , весьма затруднительно. Поэтому данный вариант едва ли может считаться решением проблемы.
Чуть ли не полгода длилось в Парламенте Венгрии обсуждение сотен поправок к проекту закона о компенсации и реприватизации имущества, утраченного гражданами в результате национализации в конце 40-х годов и позже. Наконец закон, вызвавший ожесточенное сопротивление оппозиции, был принят.10
Закон, предусматривает, что в течение 90 дней после его вступления в действие всем, кто считает себя пострадавшим, дается возможность заявить о своих претензиях. В случае их признания заявителям выдаются компенсационные билеты, т. е. ценные бумаги (без права обмена на деньги) для приобретения приватизируемого государством имущества, жилья, земельного участка. Бывшим владельцам имущества предоставлено право первоочередного приобретения.
Установлены некоторые ограничения на размеры компенсаций. На 100% может быть компенсирована отчужденная собственность лишь до 200 тысяч форинтов (примерно 3 тысячи долларов) или в случае с земельным участком—до 1 млн. форинтов. Верхний предел возможной компенсации — 5 млн. форинтов.
Указанный закон был подвергнут резкой критике представителями оппозиции из-за опасений экономических последствий. Утверждали, что поток компенсационных бонн может привести к усилению инфляции, развалу рынка ценных бумаг. По некоторым пунктам была поставлена под сомнение конституционность закона. По словам представителей фракции социалистов в парламенте Б. Катоны, законодательство о компенсации и реприватизации носит явно дискриминационный характер, поскольку исключает из процесса компенсации рабочих, которые свыше четырех десятилетий своим трудом приумножали государственное имущество, а в ходе приватизации ничего не получат.11
Особенно наглядно дискриминационный характер закона, по мнению его оппонентов, проявляется в отношении производственных сельскохозяйственных кооперативов и их работников. Бывшим хозяевам земли до коллективизации, а также их прямым наследникам предоставлено право не только получить компенсацию, но и купить за компенсационные билеты свой бывший надел земли независимо от места своего нынешнего и будущего проживания. Тем самым открываются широкие возможности для спекуляции землей, ибо законодательство не предусматривает обязательства нового владельца земли жить на ней и ее обрабатывать. В то же время крестьяне-кооператоры получают в собственность землю только на сумму до 30 тысяч форинтов (менее 500 долларов), достаточную для разведения лишь миниогорода.
Депутат от свободных демократов Ф. Веклер заявил, что закон о компенсации— трагедия для страны. «Последующие месяцы покажут, что это была большая ошибка, поскольку ее результатом станут бесконечные судебные разбирательства и недовольство населения. Те, кто рассчитывал что-то получить, на самом деле получат очень мало, ибо не смогут найти документы, обосновывающие их притязания. А те, кто оказался вытесненным из сферы действия закона, тоже будут недовольны, так как и они опосредованно имеют право на компенсацию».
Однако социальную справедливость удалось соблюсти по отношению к более широкому кругу лиц, чьи гражданские права были ущемлены благодаря включению в закон следующего положения. Законодательство о реприватизации распространяется на тех лиц, чьей собственности нанесен ущерб после 1 мая 1939 г. В тот день в стране началось преследование еврейского населения, усилилась массовая депортация венгерского меньшинства из соседних стран. В первоначальных вариантах закона срок определялся 30 ноября 1949 г., когда к власти пришел режим Ракоши.
Достоинством законодательства о реприватизации явилось также распространение его действия не только на венгерских граждан, но и на лиц, бывших венгерскими гражданами в период с 1 мая 1939 г. по 8 июня 1949 г., на невенгерских граждан, которые 31 декабря 1990 г. жили в Венгрии, а также на тех, кому был нанесен ущерб в связи с лишением венгерского гражданства. Рели бывший владелец умер, претендовать на компенсацию ущерба мог его потомок, а в случае его отсутствия — супруг (супруга). Номинальная стоимость компенсационного билета возрастает, поскольку со дня вступления в силу Закона XXV от 26 июня 1991 г. начинает исчисляться процент на данную ценную бумагу, размер которого составляет 75% основной банковской процентной ставки. Вместо компенсационного чека гражданин вправе требовать предоставления пожизненного пособия (ренты) в рамках социального страхования. Процессуальный порядок подачи заявления о возмещении ущерба и его рассмотрения достаточно прост, не обременен излишними формальностями, что позволяет быстро и эффективно урегулировать отношения собственности и разрешить возможные конфликты. Разумеется, речь идет лишь о частичном возмещении ущерба, причитающиеся суммы «округлены» и не могут полностью соответствовать действительному размеру понесенного гражданами ущерба (размер компенсации исчисляется на основании принципа суммирования ущерба). Избранный вариант правового регулирования реприватизации позволил избежать множества трудностей, возникающих в случае возмещения ущерба наличными деньгами или индивидуального определения способа и пределов восстановления нарушенных прав в связи с неправомерным изъятием имущества. Помимо собственно юридических целей, законодательство Венгрии о частичной компенсации ущерба собственникам национализированного имущества позволяет решить важные политические и нравственные задачи. Провозглашается и гарантируется неприкосновенность собственности. Законодатель признает неправомерность ее принудительного отчуждения в прошлом и недопустимость повторения безвозмездного, несправедливого изъятия в будущем. В то же время законы 1991— 1992 гг. выступают инструментами социального примирения, политического компромисса, предотвращают конфликты, связанные с собственностью, в будущем процессе приватизации.
Возврат имущества бывшим владельцам собственности — сложная и многосоставная проблема. В Венгрии удалось решить ее без нарушения гражданского единства и ущемления прав отдельных групп населения. Опыт правового регулирования Венгрии имеет особенно важное значение для тех республик бывшего СССР, где ныне процесс реприватизации набирает силу.12 Восстановление справедливости в отношении репрессированных в прошлом не должно обернуться трагедией для «новых репрессированных». Проблему следует решать разумно, учитывая интересы всех слоев общества, в том числе малоимущих, и, кроме того, избегая длительных, бесконечных судебных разбирательств с участием собственников и владельцев имущества. Возвращение имущества в натуре представляется неудачным вариантом даже в случаях, когда оно сохранило свои первоначальные физические формы. Возмещение ущерба целесообразнее производить в Форме ценных бумаг. Такое решение может иметь множество вариантов передачи прав на пользование данными бумагами, предоставляющих различные ограничения сроков предъявления их к оплате. Тем самым удастся, с одной стороны, убедительно продемонстрировать приверженность государства идеалу святости частной собственности, с другой — сохранить статус-кво сложившихся отношений, не нарушив прав законных владельцев неправомерно изъятого в прошлом имущества. Несмотря на то, что в пользу реприватизации можно выдвинуть множество этических и экономических аргументов, не следует все же забывать: долг потерпевшим возвращают не те, кто в свое время выиграл от конфискации и национализации, а налогоплательщики. По выражению венгерского ученого К. Яноша, программа реприватизации и возмещения ущерба — «это редистрибутивная акция перераспределения благ, производимая за счет не обладающих правом на компенсацию, ко платящих налоги граждан, в пользу тех, кому полагается возмещение ущерба».13 Перераспределение льгот между гражданами за счет других граждан может породить социальные конфликты, учитывая и то обстоятельство, что все современное поколение является потерпевшим, оно также испытывает тяжкие социально-экономические, политические последствия кризиса и отсталости, вызванные прежней социалистической системой.
В 1992 г. Московское дворянское собрание заявило о своем намерении в судебном порядке добиваться возвращения ему восьми особняков, до 1917 г. принадлежавших московскому дворянству. В их числе и здание Дома союзов — бывшее здание Благородного собрания. В ответе, поступившем из Парламента, признавалась обоснованность этих требований и содержалась рекомендация обратиться в суд.14 Ранее, как известно, председатель Госкомимущества Анатолий Чубайс заявил, что никакого возвращения собственности бывшим владельцам (до 1917 г.) не произойдет.15 Однако принятие повой Конституции предоставляет дополнительную возможность добиваться возмещения ущерба, причиненного национализацией, ссылаясь на акт высшей юридической силы. Пункт 3 ст. 35 Проекта Конституции РФ гласит: «Никто не может быть лишен своего имущества иначе, как по решению суда. Принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения».16
Справедливость требует, чтобы бывшие собственники и их наследники участвовали в процессе приватизации на на общих основаниях, но с учетом их особого правового статуса. Они должны иметь преимущественное право на выкуп собственности, ранее принадлежавшей им непосредственно или на основе права наследования. Думается, настало время принятия соответствующего специального закона в Российской Федерации.
* Кандидат юридических паук, доцент кафедры конституционного права и прокурорского надзора Тверского государственного университета.
1 См.: Feimerу Imre. Az allamositott hazingatlanok volt tulajdorosainak kartalanitasa //Magy Kozig. — Bp. 1. 1990. 40 evf. S. 689—694; Ewa Letowska. Baby na swieczniku rozmawiaia: Mariusz Janicki i Stanislaw Podemski. Polska oficyna wydawnicza. «BOW». 1992; Корнилов Л. Судьба Пражского Пассажа, который построил дедушка Гавел // Известия. 1992. 27 февр.; Шаповалов А. Верните мой замок! О проблемах приватизации в Чехословакии // Правительственный Вест-пик. 1991. № 19(97). Май; Янош К. Принципы приватизации в Восточной Европе //Венгерский Меридиан. 1992. № 1. С. 11 — 12; Сабо К. Парадоксы переходного периода // Венгерский меридиан. 1991. № 3. С. 21; Клингсберг Э. Ночной сторож // Конституционное право. Восточноевропейское обозрение. 1993. № 2—3. С 46—50; Панчев Б. Някои проблеми по законите на реституцията // Бюллетень Союза юристов Болгарии. 1994. № 4. С. 14—19; 1990. № 5. С. 363—367; Лашкевич Н. Литва: национализация наоборот? // Известия. 1991. 1 авг.; Лукашов Г. Полонез графа Тышкевича // Мегаполис-Экспресс. 1991. 20 июня; Литвинова И. Просим получить наследство // Союз. 1991. № 27(79). Июль.
2 Власов И. С., Защита гражданских прав личности в Польше: (Институт омбудсмана): .Обзор. М., 1990. С. 14—15, 24—31; Majorowicz. J Zadania rewindykacyjne w praktyce Rzecznika praw obywa elskich // Panstwo i prawn. Warsawa. 1989. R. 44. N 4. S. 74—80.
3 Об учреждении в Польше института Уполномоченного см.: Бойцова В. В., Бойцова Л. В. Правовой институт омбудсмена в условиях современного общественного развития. М., 1992. С. 8—9; Власов И. С. Защита гражданских прав личности в Польше (Институт омбудсмана).
4 Власов И. С. Указ. соч. С. 28.
5 Trybuna ludu. Warsawa, 1988. 15 янв.
6 Majorowiсz J. Op. cit. S. 30.
7 Lgtowska Ewa. Baby na swieczniku rozmawiaja.
8 О переоценке концепций преследования по политическим мотивам (1950— 1960-е годы) и концепций репрессивного правосудия в Венгрии см.: Сабо А. Концепционные процессы и изменение концепции правосудия // Венгерский меридиан. 1990. № 4. С. 19—35.
9 Felmery I. Op. cit. S. 690.
10 Закон XXV от 26 июня 1991 г. «О частичном возмещении ущерба, неправомерно нанесенного государством владельцам собственности» // Magyar Kцzlцny. 1991. N 77. 1421—1434 old. См. также: Закон XXIV от 7 апреля 1992 г. «О частичном возмещении ущерба владельцам собственности, несправедливо нанесенного государством применением законов, принятых с 1 мая 1939 г. по 8 июня 1949 г. //Magyar Kцzlцny. Bp., 1992. N 47. 1670—1672. old.
11 Лукьянов Ф. Камень преткновения. Венгерская оппозиция апеллирует к Конституционному суду// Известия. 1991. 1 мая.
12 В 1991 — 1994гг. восстановление прав собственности прежних владельцев особенно активно происходит в Литве, Латвии, Эстонии.
13 Янош К. Принципы приватизации в Восточной Европе // Венгерский меридиан. 1992. № 1. С. 11 — 12.
14 Российская газета. 1992. 4 нояб.
15 Известия. 1992. 10 янв.
16 Конституция Российской Федерации. М., 1993. С. 14.



ОГЛАВЛЕНИЕ