ОГЛАВЛЕНИЕ

Европейское правовое пространство: обзор западноевропейских концепций
№ 6
05.11.1990
Беляев С.А.
Концепция «европейского правового пространства» получает все более широкое распространение. Однако до сих пор обобщения взглядов, идей и результатов в этой области практически не делалось. В настоящем обзоре ставится задача, не претендуя на полноту изложения, представить некоторые элементы концепции «европейского правового пространства». К их числу могут быть отнесены: правовые системы Европы; европейские международные организации, в рамках которых осуществляется правовое сотрудничество, а также правовые отношения между самими организациями; наконец, конкретные предложения по созданию «европейского правового пространства», сформулированные в ряде внешнеполитических инициатив последнего времени. Целесообразно кратко изложить некоторые взгляды на роль и место формирующейся правовой системы Европы в будущем миропорядке.
В работе Р. Давида «Основные правовые системы современности» разработано деление существующих правовых систем на «семьи». На основе определенных классификационных признаков автор выделяет три главные группы правовых систем: романо-германскую семью, семью общего права и семью социалистического права.1
Первая из них сложилась на основе римского права, где во главу угла поставлены нормы, которые рассматриваются как модели поведения, отвечающие требованиям справедливости и морали.
Вторая система права — общее право, свойственное в первую очередь Великобритании, — создавалась судьями, разрешавшими споры между конкретными лицами. Судебные решения становились прецедентами, используемыми при рассмотрении аналогичных дел в последующем. Однако, отмечает Р. Давид, норма права все более и более понимается в странах общего права так же, как и в странах романо-германской семьи, исходя из «одной и той же идеи справедливости».2
Характеризуя семью социалистического права, Р. Давид пишет: «Правовые системы стран, входящих ныне в социалистический лагерь, ранее принадлежали к романо-германской правовой семье. Там сохранились в значительной степени и система права, и терминология юридической науки, основанной трудом европейских университетов и восходящей к римскому праву».3
Выделенные три основные правовые «семьи» характерны в основном для европейских стран, хотя к ним относятся и некоторые государства других континентов (Монголия, Куба, США, Канада и др.).
Сопоставляя развитие советского права и права народных республик с эволюцией романо-германской правовой семьи, Р. Давид выявляет не только их общую исходную основу, но и перспективы сближения в будущем. «Карл Маркс и В. И. Ленин, — пишет он, — сформировались как юристы в странах, входящих в романо-германскую правовую семью; их учение перекликается с юридическим позитивизмом, преобладавшим в XIX веке и сохранившим свое значение в XX веке, позитивизмом, который хотел видеть в праве выражение воли законодателя, высшего толкователя справедливости. Советские авторы развили эту идею, в то время как юристы Запада, напротив, выступили против нее и, чтобы возродить традиционную идею о тесной связи между правом и справедливостью, считали необходимым освободиться от установившейся в XIX веке связи между государством и правом. Право социалистических государств, как нам представляется, верно позитивистским концепциям, упадок которых наблюдается в Западной Европе. Представляется возможным, что через 50 или 100 лет расколотое ныне единство будет восстановлено».4 Автор приходит к выводу, что в современных условиях развития межгосударственной общеевропейской и интеграционной форм сотрудничества наследие и опыт позитивизма социалистической правовой семьи могут оказаться весьма важными для дальнейшего становления правового единства. Процессы, которые произошли за последнее время в странах Восточной Европы, подтверждают обоснованность сделанного прогноза.
Тем самым Р. Давид, не используя в своей работе такое понятие, как «европейское правовое пространство», создает своего рода теоретико-методологическое обоснование развития процессов правового сотрудничества в Европе, которое отсутствует в других работах на эту тему.
На общие глубокие корни европейских правовых систем, уходящие в историю и религию народов этого континента, неоднократно обращали внимание видные общественные и политические деятели. Глава римско-католической церкви Иоанн-Павел II в ряде выступлений перед западноевропейскими международными организациями указывал на роль христианства в формировании характерных для Европы правовых систем. По его мнению, такая организация, как Совет Европы, сохранив верность европейскому сознанию, поставила перед собой высокую задачу по «провозглашению и защите прав человека» и декларировала один из фундаментальных принципов церкви: «Человеческое существо всегда должно сохранять свою ценность как личность».5
Права человека, как заявил Папа Римский в другом выступлении, являются не только «позитивными правами», но и непреходящими ценностями, которые справедливо именуются в Конвенции по защите прав и основных свобод «общим наследием» идеалов и принципов наций Европы и всего человечества. Требуется, однако, их «институциональная и юридическая защита с тем, чтобы эти права эффективно имплементировались и охранялись».6
Иоанн-Павел отмечал также, что права человека происходят как из убеждений христианства, так и из позитивных правовых положений и философских воззрений различных школ.
Одной из основных работ, в которой подробно анализируется понятие «европейское правовое пространство», является книга французского юриста Э. Краби «Исследования по поводу понятия „европейского правового пространства"». Автор отмечает, что это понятие охватывает различные отрасли — от уголовного до международного частного права. Говоря об истории термина, Э. Краби пишет, что понятие«европейское правовое пространство» неоднократно упоминалось французскими политическими деятелями от В. Жискар д'Эстэна до Ф. Миттерана, хотя их высказывания не содержали развернутых программ сотрудничества.7 Вместе с тем автор справедливо подчеркивает, что многие из проектов в этой области (концепции, договоры и т. д.) остались на уровне намерений.
В качестве примера Э. Краби приводит различные проекты правового сотрудничества между европейскими, прежде всего западноевропейскими, государствами в областях, которые обычно относятся к сферам внутреннего правового регулирования. Развернутые проекты выдвигались в рамках Европейских сообществ (ЕС). К числу таких документов относится проект «Конвенции сотрудничества в уголовной области между государствами — членами ЕС».8
Автор использует понятие «европейское правовое пространство» и применительно к деятельности Совета Европы (СЕ), хотя и с известными оговорками, отмечая, что некоторые страны Совета Европы имеют сравнительно небольшой опыт демократии (Турция, Португалия, Испания).9
Вместе с тем, отмечает автор, не в ЕС, а именно в рамках «большой Европы» (Совета Европы) были подписаны Европейская конвенция о выдаче (экстрадиции) и Европейская конвенция о борьбе с терроризмом, которые рассматриваются как примеры успешного сотрудничества. Для Э. Краби такое сотрудничество уже является воплощением «европейского правового пространства». При этом проводится четкое разграничение между интеграционным и межправительственным сотрудничеством государств — членов ЕС. Говоря об основных сферах правового сотрудничества западноевропейских государств на современном этапе, Э. Краби перечисляет следующие области: борьба с терроризмом, защита прав человека, право убежища, отношения между правоохранительными органами. В последние годы работа по всем этим направлениям стимулируется в рамках ЕС стремлением к созданию единого рынка.
Составным элементом формирующегося «европейского правового пространства» несомненно следует считать европейское правовое государство. Хотя это понятие глубоко не анализировалось в западноевропейских исследованиях и пока не имеет единообразного толкования, президент Франции Ф. Миттеран выделил его становление как одну из основных задач Конференции по человеческому измерению, проводившейся в мае—июне 1989 г. в рамках Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ). По определению Ф. Миттерана, европейское правовое государство — это «система демократических ценностей и юридических основ».10
В целом, согласно преобладающему на Западе подходу, основными элементами в системе «европейского правового пространства» являются европейское правовое государство и западноевропейские международные организации — ЕС, Европейская ассоциация свободной торговли (ЕАСТ), СЕ. Имеет смысл остановиться подробнее на содержании, характере и достижениях правового сотрудничества в рамках этих организаций.
В деятельности Совета Европы существенное место занимают вопросы обеспечения основных прав и свобод человека. Оригинальная правовая система обеспечения таких прав и свобод представляет интерес с точки зрения перспектив общеевропейского сотрудничества, а также с учетом значимости взаимодействия в гуманитарной сфере в комплексе современных международных отношений в Европе.
4 ноября 1950 г. 15 государств — членов Совета Европы подписали в Риме Конвенцию по защите прав человека и основных свобод.11
В соответствии с ней государства обязаны соблюдать права человека и основные свободы, относящиеся к их юрисдикции. В одних странах (например, во Франции) это привело к необходимости изменить внутреннее законодательство с тем, чтобы привести его в соответствие с положениями конвенции.12 В других нормы конвенции были включены в национальное законодательство, в результате чего каждый гражданин получил возможность направлять жалобу или иск в национальный судебный или административный орган, прямо основываясь на положениях этого международного договора. Там, где конвенция не была прямо инкорпорирована, национальное право не должно ей противоречить. Таким образом, конвенция направлена не на то, чтобы заменить национальные системы защиты прав человека, а на осуществление международных гарантий в дополнение к установленным в национальных правовых системах.
Право на индивидуальный иск, предусмотренное в ст. 25 конвенции, является важной новеллой в международном праве и представляет собой один из наиболее существенных элементов оригинального юридического механизма, созданного в Европе в соответствии с этим соглашением.
В рамках правового сотрудничества в системе СЕ проводится унификация законодательства и правовой политики посредством реформ и взаимодействия между государствами-членами. К настоящему времени подготовлено 129 конвенций, соглашений, протоколов. Подготовка документов осуществляется экспертами-правоведами государств-членов. Совет Европы дает рекомендации национальным законодательным органам. В этих целях действуют два органа — Европейский комитет правового сотрудничества (гражданское, коммерческое, административное и международное право) и Европейский комитет по вопросам преступности (уголовное право, криминология, пенология), которому помогает Научный криминологический совет.
Государства-члены принимают единообразные положения, касающиеся возраста привлечения к ответственности, адаптации детей, статуса внебрачных детей, защиты потребителей, страхования автомобилей, защиты животных, системы классификации патентов и авторских прав, порядка выдачи уголовных преступников, борьбы с терроризмом, условий содержания преступников в местах заключения и др.
5 июля 1989 г. в Вене прошла встреча министров, отвечающих за равенство прав мужчины и женщины, в которой приняли участие представители не только 23 государств СЕ, но и Канады, Ватикана и Югославии, а также КЕС, МОТ, ООН, ЮНЕСКО.13
Роль правового сотрудничества в рамках ЕС обстоятельно проанализирована как в работах западноевропейских авторов, так и исследователей из других стран. Интеграционный уровень этого сотрудничества, несомненно, глубже форм взаимодействия в рамках иных структур в Европе. В качестве примера последнего времени следует указать на деятельность так называемой «группы Треви».
В 1989 г. этот неофициальный орган министров внутренних дел государств — членов ЕС принял решения о создании постоянного секретариата; расширении обмена информацией с образованием в перспективе «европейского информационного пространства по идентификации и контролю над преступниками»: гармонизации мер по ограничению иммиграции (особенно после 1992 г.), процедур экстрадиции террористов и других правоохранительных мероприятий.14 Испания и ФРГ проявили готовность пойти дальше, создав «наднациональную европейскую полицию», был поставлен вопрос и о разработке понятия «коммунитарного правонарушения», т. е. нарушения или преступления на уровне ЕС.15
Новой тенденцией является растущее взаимодействие в правовой среде между западноевропейскими организациями. В феврале—марте 1989 г. в ЕС по инициативе Нидерландов обсуждалась проблема разделения функций и координации в деятельности ЕС и СЕ. Установлено, что эти организации будут проводить совместные рабочие заседания.16
ЕАСТ, объединяющая Австрию, Данию, Исландию, Норвегию, Финляндию, Швейцарию и Швецию, не ставит перед собой задачи правового сотрудничества. Однако этот аспект координации уже обсуждается в связи с идеями о сотрудничестве между ЕАСТ и ЕС. В 1989 г. председателем КЕС Ж. Делором были выдвинуты радикальные предложения по развитию отношений с ЕАСТ. Причем в качестве одного из возможных вариантов он назвал новую форму ассоциации, которая имела бы свою институционную структуру, свои органы управления.17
В Осло по инициативе премьер-министра Норвегии Г. X. Брундтланд 14—15 марта 1989 г. проведена первая за 5 лет встреча на высшем уровне государств — членов ЕАСТ. В принятой Декларации они высказались за «поиск более структурированных отношений» с ЕС, за сотрудничество в направлении образования «гомогенного Европейского экономического пространства», а также «Европы для граждан».18
В результате последовавших между двумя организациями консультаций выявилось, что ЕАСТ стремится к сотрудничеству с ЕС в области создания единого рынка, а также образования, научных исследований, окружающей среды, финансов, социальных вопросов. ЕАСТ выразила готовность проводить оперативный обмен информацией о готовящихся законодательных актах, обсуждать процедуры консультаций и обмена информацией, взаимно признавать эквивалентные юридические документы, создать механизмы принятия решений и урегулирования конфликтов.19
Качественно новые черты привнесены в формирующуюся систему «европейского правового пространства» процессом СБСЕ. Как считает западногерманский специалист X. Шнайдер, большим продвижением вперед стало создание в рамках СБСЕ механизма контроля за выполнением предложений, относящихся к «человеческому измерению». В результате, по мнению X. Шнайдера, «процесс СБСЕ получил новое качество».20
Вместе с тем предложения ряда восточноевропейских государств о создании новых институтов сотрудничества — своего рода «Совета Европы между Востоком и Западом» — до сих пор настороженно воспринимались Западом, который видит в этих идеях попытку Востока навязать свои представления о мирном сосуществовании, а также ослабить западноевропейские интеграционные процессы.
Тот факт, что за встречей в Вене следует ряд новых мероприятий (в отличие от Совещания в Хельсинки), рассматривается автором как эквивалент «институционализации».21 Однако X. Шнайдер считает преждевременным говорить об окончательной институционализации общеевропейского сотрудничества. «Несмотря на все, — пишет он, — речь идет об открытой системе, ее образ действий, как и прежде, в значительной степени определяется самостоятельной политикой государств, альянсов и, не в последнюю очередь, руководителями альянсов... степень автономного управления остается еще достаточно низкой».22
Тем не менее X. Шнайдер находит, что организационно-правовой механизм СБСЕ имеет сходство с интеграционными моделями.23 Анализируя дебаты на различных этапах процесса СБСЕ, где вырабатывалась «философия» обсуждения вопросов прав человека, он делает вывод: «Стали проявляться контуры транснационального и транссистемного „публичного порядка", который приближается к масштабу государственной политики. Если к этому добавить, что в Хельсинки, а также в Мадриде и Вене подчеркивался уместный и позитивный характер той роли, которую играют не только „правительства" и „институты", но и „организации и граждане" в правотворческом процессе по осуществлению целей СБСЕ, то становится возможным, применяя много раз цитировавшуюся формулу К. Ф. фон Вайцзекера, говорить о том, что возникает „общеевропейская внутренняя политика", которая проходит над границами государств и систем».24
Автор приходит к заключению, что «система СБСЕ приобретает новое качество по сравнению с традиционными моделями международного сотрудничества и по сравнению с обычными представлениями о задачах и механизмах по обеспечению мира».25 Однако она сохраняет качественные отличия от форм и методов интеграции в рамках ЕС.
В советской доктрине подход к концепции «европейского правового пространства» характеризуется стремлением развивать правовое сотрудничество в более широких общевропейских структурах и институтах, прежде всего в рамках СБСЕ. Кроме того, возможности использования правовых инструментов в отношениях между Восточной и Западной Европой несомненно открываются с установлением отношений между СЭВ и ЕС; другой канал — развитие отношений между СЭВ и ЕАСТ. Новым шагом является предоставление в Совете Европы статуса «специально приглашенного государства» Советскому Союзу, Югославии, Венгрии и Польше. Предусматривается присоединение восточноевропейских государств к ряду конвенций Совета Европы, в том числе и по правовым вопросам.
На проходившей в мае—июне 1989 г. Конференции по человеческому измерению общеевропейского процесса советская и французская делегации выдвинули совместное предложение о превращении Европы в «общее правовое пространство», основанное на сообществе правовых государств. В качестве первых шагов предусматривается проведение в рамках СБСЕ сравнительного изучения законодательства, административных правил и судебной практики, а также парламентских, исполнительных и судебных институтов государств-участников, поиск тех сфер юриспруденции, где можно было бы начать разработку или кодификацию общих правовых норм. Кроме того, СССР, Франция и ряд других государств выступили за создание центра сравнительного анализа законодательства в области прав человека в Европе.
Тот факт, что конкретные предложения по «европейскому правовому пространству» были сделаны на форуме по человеческому измерению, а также анализ высказываний М. С. Горбачева и Э. А. Шеварднадзе по этим вопросам показывают, что указанная концепция на данном этапе затрагивает прежде всего проблемы прав человека, хотя во многих западных работах среди вопросов «правового пространства» (в рамках Западной Европы) упоминается самый широкий круг сфер правового сотрудничества. Э. А. Шеварднадзе, например, отмечал: «Утверждается тенденция к тому, чтобы национальные законодательства, регулирующие права и положение личности в обществе, приводились в соответствие с международными обязательствами государств, со Всеобщей декларацией прав человека и Международным пактом о гражданских и политических правах».26
Среди факторов, обусловливающих приоритетную роль прав человека в правовом сотрудничестве, следует выделить высокий уровень развития современного промышленного общества, свойственный в целом как востоку, так и западу Европы. Например, в выступлении президента Франции на парижском форуме подчеркивалось, что «информатизированное общество» требует нового подхода к защите основных прав и свобод. В связи с проблемой последствий современных научных открытий, в частности в области генетики, Ф. Миттераном была выделена новая сфера, требующая правовой защиты, это — положение детей. В целом он предложил расширить всю систему юридических гарантий прав человека, разработанных в рамках Совета Европы.27
В выступлениях представителей восточноевропейских государств наряду с предложениями о создании «европейского правового пространства» отмечается необходимость сохранения независимости и суверенитета европейских государств. Руководитель советской делегации на Конференции по человеческому измерению Ю. Б. Кашлев, говоря о создании одинаковых для всех правовых норм, заявил: «Вместе с тем мы не мыслим себе общее правовое пространство как отказ от суверенитета, от своего общественно-политического строя, от национальных границ».28
В то же время идея «европейского правового пространства», входящая в советскую концепцию «общеевропейского дома», вызывает аналогичные опасения и со стороны западноевропейских политических деятелей. Например, председатель КЕС Ж. Делор противопоставил концепции «общеевропейского дома» образ «европейской деревни», где ЕС имело бы свой собственный дом, единственными архитекторами которого были бы сами западноевропейцы и «ключи от которого надо бережно хранить, открывая двери для обмена с нашими соседями».29
В этой связи примечательны рассуждения о перспективах европейского единства папы Иоанна-Павла II. Выступая перед Европейским парламентом, он говорил о том, что в будущем народы и других частей Европы, в частности Восточной Европы, присоединятся к тем, которые ныне составляют Европейское сообщество. Глава римско-католической церкви подчеркнул, что европейские народы не признают доминирования одной нации, одной культуры над другой. «Ваша Европа,— заявил он, — будет свободной ассоциацией всех народов, объединением ее многочисленных богатств во всем их разнообразии».30
Многие специалисты уделяют первостепенное внимание особенностям правовых реалий в Европе и их месту в мировом развитии. Отмечается, что Европе свойственны тенденции к отказу от применения силы и угрозы силой в отношениях между государствами и политическая свобода, либерализм и терпимость во внутренней правовой политике. Стремление к уважению прав человека и основных свобод, которое получает распространение в обеих частях Европы, представляет собой ее главный вклад в мировую цивилизацию.
Так, Папа Римский называет достижениями Европы отказ от войны и применения силы в отношениях между государствами, стремление к уважению прав человека и признание ценности демократии. Он полагает, что дальнейшее экономическое развитие может привести к новому уровню духовного обновления европейских народов и еще больше поднять их роль в мире.31 Христианская терпимость и готовность вести братский диалог должны, по его мнению, руководить Европой в ее связях с внешним миром и стать основой ее вклада в благополучие всех народов.32
Идея миротворческой миссии единой Европы в других частях света присутствует и в советской политике. М. С. Горбачев, выступая перед Парламентской ассамблеей Совета Европы 6 июля 1989 г., говорил об открывающемся перед европейцами уникальном шансе «сыграть достойную своего прошлого, своего экономического и духовного потенциала роль в строительстве нового мира».33
Сравнительный анализ подходов различных направлений политической мысли к процессу создания «европейского правового пространства» показывает, с одной стороны, наличие обширного спектра взглядов— от узкого понимания этого процесса как правового сотрудничества группы западноевропейских государств до его широкого толкования как формы правового сотрудничества и сближения государств Востока и Запада Европы. С другой стороны, обнаруживается и определенное сходство в воззрениях на этот процесс представителей самых различных европейских государств. Хотя в тех или иных зонах Европы продвижение к созданию единого правового пространства находится на различном уровне, развитие сотрудничества между региональными группами государств создает возможности для синхронного движения к правовой интеграции на основе общеевропейских структур. Такой интеграции способствует сходство правовых традиций государств Европейского континента.
* Кандидат юридических наук, научный сотрудник Института Европы АН СССР.
1 Давид Р. Основные правовые системы современности. М., 1988. С. 40.
2 Там же. С. 43.
3 Там же. С. 44.
4 Там же. С. 82.
5 Visita di Giovanni Paolo II instituzioni europee a Strasburgo, 8—11 oct. 1988 // Rewu di'studi politica international. Firenze, 1988. An. 55. N 4. P. 643—644.
6 Ibid. P. 647.
7 Сrabit Em. Recherches sur la notion d'espace judiciaire europeen. Bordeaux, 1988. P. 24.
8 Ibid. P. 528.
9 Ibid. P. 50.
10 Mitterrand F. Allocution prononcee lors de l'onverture de la Conference sur la dimension humaine de la C. S. E. a la Sorbonne; Paris, 30 mai 1989. — (P.): Presidence de la Republique. Service de presse, 1989. — 5 p. in recto.
11 Convention de la protection des droit de l'homme et des libertes fondamentales. Strasbourg, 1982.
12 Eissen M.-A. La Convention europeene des droits de l'homme dans la jurisprudence francaise. Paris, 1983. Pt. 1. P. 44.
13 Conseil de l'Europe: les ministres europeens accelerent le processus de l'egalite entre hommes et temmes//Europolitique. Bruxelles, 1989. 8 juli. N 1508. P.I.
14 Groupc Trevi; Non a un «FBI» Europeen // Europolitiquc. Bruxelles, 1989. 15 mars. N 1480. P. 1; Groupe Trevi: La securite intra— СEE preoccupe Madrid // Ibid. 10 mai. N 1494. P. 1.
15 Groupe Trevi: Non a un «FBI» Europeen // Europolitique. Bruxelles, 1989. 15 mars. N 1480. P. 1.
16 CEE/Conseil de FEurope; renforcement de principe de la cooperation//Ibid. 2i mars. N 1482. P. 1.
17 Delors J. Eine neue Form der Assozierung mit den EFTA-Landern//West-Ost-Journal. 1989. Jg. 20. N 1/2. S. 3.
18 Schneider H. Uber Wien nach Gesamteuropa? Der KSZE-Prozess nachtdem dritten Folgetreffen//Integration. Bonn, 1989. 12. Jg. 1. N 2; Beilage zur Europaischen Zeitung 4/89. S. 47—60.
19 Ibid.: СEE / AELE: Reunion axee sur la cooperation politique et technique // Europolitique. Bruxelles, 1989. 17 juin. N 1505. P. 1, 4.
20 Schneider H. Uber Wien nach Gesamteuropa? Der KSZE-Prozess nachtdemdritten Foleetreffen // Integration. Bonn, 1989. 12. Jg. 1. N 2; Beilage zur EuropaischenZeitung 4/89. P. 49, 52.
21 Ibid.
22 Ibid. P. 54.
23 Ibid. P. 55.
24 Ibid. P. 56.
25 Ibid. P. 57.
26 Шеварднадзе Э. А. Выступление на парижском совещании // Известия. 1989. 1 июня. С. П.
27 Mitterrand F. Op. cit. P. 5.
28 Известия. 1989. 17 июня.
29 Delors J. Op. cit. P. 3.
30 Visita di Giovanni Paolo II instituzioni curopee a Strasburgo. P. 651.
31 Ibid.
32 Ibid. P. 646.
33 Горбачев М. С. Общеевропейский процесс идет вперед // Известия. 1989.7 июля. С. 1—2.



ОГЛАВЛЕНИЕ