ОГЛАВЛЕНИЕ

Еще раз о формах собственности в Российской Федерации
№ 3
03.05.1993
Толстой Ю.К.
Вопрос о том, на каких формах собственности покоится наше об-щество, дебатировался в научной литературе задолго до перестройки. Правда, в то время никто (по крайней мере из тех, кто выступал в открытой печати) не ставил под сомнение, что наше общество явля-ется социалистическим и в нем утвердился и безраздельно господст-вует социалистический тип собственности. Споры велись лишь вокруг того, до каких пределов простирается этот тип собственности, в част-ности, охватывается ли им собственность граждан, или нет.1
Переоценка этих взглядов началась в преддверии подготовки, тогда еще на общесоюзном уровне, Закона о собственности. После ряда колебаний законодатели встали, хотя и не вполне последова-тельно, на путь деидеологизации отношений собственности. Доста-точно напомнить, что ни одна из форм собственности, закрепленных в этом Законе, не именуется социалистической. Правда, для того чтобы успокоить депутатов, верных социалистическому выбору, по предложению тогдашнего заместителя главы Правительства академи-ка Л. И. Абалкина в Законе было записано, что использование лю-бой формы собственности должно исключать отчуждение работника от средств производства и эксплуатацию человека человеком.
В общесоюзном Законе о собственности были закреплены собст-венность граждан, коллективная собственность и государственная соб-ственность. В свою очередь, государственная собственность подразде-лялась на общесоюзную, собственность союзных республик, автоном-ных республик, автономных областей и автономных округов и собст-венность административно-территориальных образований (комму-нальную собственность). Выделена также собственность совместных предприятий, иностранных граждан, организаций* и государств, рас-считанная на отношения с иностранным элементом.
Союзному законодателю в подходе к классификации форм соб-ственности нельзя отказать в известной последовательности. Следует при этом подчеркнуть, что в союзном Законе о собственности впервые был четко закреплен многоуровневый характер государственной собственности,2 а коллективная собственность выделена как собственность, принадлежащая юридическим лицам, причем не как общая, а именно как односубъектная собственность.
Республиканское законодательство от этой классификации во многом отступило. В Законе Российской Федерации о собственности различается частная, государственная, муниципальная собственность, а также собственность общественных объединений (организаций). В свою очередь, частная собственность подразделяется на собственность граждан и собственность юридических лиц, а государственная — на федеральную собственность, принадлежащую Российской Федера-ции, и собственность республик в составе федерации, национально-го-сударственных образований, краев и областей. В дальнейшем к госу-дарственной была отнесена также собственность, принадлежащая го-родам Москве и Санкт-Петербургу. Собственность городов, районов и входящих в их состав административно-территориальных образова-ний относится к муниципальной собственности. Наконец, особую фор-му собственности по российскому закону составляет собственность общественных объединений (организаций).
Что можно сказать по поводу этой классификации? Возникает прежде всего вопрос, почему собственность общественных объедине-ний выделена в особую форму собственности, а не отнесена к частной собственности юридических лиц. Ведь характеристика общественных объединений в том же Законе о собственности начинается с указания на то. что все они — юридические лица. По-видимому, это объясняет-ся тем, что законодатель счел «неудобным» относить собственность общественных объединений к частной. Что же касается разделения собственности одних административно-территориальных образований (краев, областей, Москвы, Санкт-Петербурга) на государственную, а других (городов, районов и входящих в их состав административно-территориальных образований) — на муниципальную, то это, на наш взгляд, вызвано стремлением к выравниванию государственно-право-вого статуса всех субъектов Российской Федерации, к каковым отне-сены также края, области, Москва и Санкт-Петербург.
Напомним, что федеративный договор состоит из двух договоров о разграничении предметов ведения и полномочий. Один заключен федеральными органами Российской Федерации с органами власти суверенных республик в составе федерации, а другой — с органами власти краев, областей, Москвы и Санкт-Петербурга.
Что же касается понятия коллективной собственности, то в пего российский Закон о собственности вкладывает иное содержание, не-жели общесоюзный Закон. Если в общесоюзном Законе под коллек-тивной понималась односубъектная собственность, принадлежащая юридическим лицам как самостоятельным субъектам права, то в рес-публиканском Законе коллективная собственность закреплена как об-щая, т. е. многосубъектная, собственность. Этот вывод непреложно вытекает из ст. 3 Закона РСФСР о собственности, что будет иметь важное значение для понимания всего последующего.
Отождествление коллективной собственности с обшей проводится и в других законодательных актах Российской Федерации, в том чис-ле земельном и жилищном законодательствах. При этом признание имущества общей собственностью участников (членов) того или иного социального образования нередко сочетается с тем, что само оно вы-ступает как юридическое лицо. Вопрос же о том, на каком праве иму-щество закрепляется за самим юридическим лицом, остается откры-тым. К тому же в подходе к определению субъекта права собствен-ности между законодательными актами одного и того же уровня на-блюдаются противоречия. Так, в ст. 14 Закона РСФСР о собственности хозяйственные общества и товарищества, кооперативы, коллективные и иные предприятия, являющиеся юридическими лицами, на-делены правом собственности на имущество, переданное им в фор-ме вкладов и других взносов их участниками, а также на имущество, полученное в результате предпринимательской деятельности и по иным основаниям, допускаемым законом. Между тем в принятом на следу-ющий день Законе РСФСР о предприятиях и предпринимательской деятельности имущество смешанного товарищества и товарищества с ограниченной ответственностью (акционерного общества закрытого ти-па), хотя оба они — юридические лица, относится к общей долевой собственности их участников. На это противоречие не раз указыва-лось в юридической литературе.3
Как же решен вопрос о формах собственности в ныне действую-щей Конституции?
В части первой ст. 10 Конституции РФ (в редакции Закона от 9 декабря 1992 г.) записано: «В Российской Федерации признаются и защищаются следующие формы собственности: частная (юридиче-ских лиц и граждан), коллективная (общая совместная, общая доле-вая), государственная, миниципальная и собственность общественных объединений». Можно было бы сказать, что Конституция закрепила ту же классификацию форм собственности, что и республиканский Закон о собственности, если бы собственность, принадлежащая по крайней мере двум субъектам права, и в этом смысле многосубъект-ная, не вклинивалась в односубъектные формы и виды собственности. То же сделано и в части третьей ст. 11 Конституции.
Юридически грамотнее вопрос о соотношении односубъектных форм собственности с многосубъекткой решен в Законе РФ об осно-вах федеральной жилищной политики. Статья 7 Закона различает следующие виды жилищного фонда: частный, государственный, муни-ципальный, общественный и, наконец, жилищный фонд в коллективной собственности. При этом к жилищному фонду в коллективной соб-ственности относится фонд, находящийся в общей совместной или об-щей долевой собственности различных субъектов частной, государст-венной, муниципальной собственности, собственности общественных объединений.
В указанном Законе коллективная собственность не вклинивает-ся в различные формы односубъектной собственности и не замыкает-ся в рамках частной собственности. И то и другое следует признать, правильным. Аналогичный подход к соотношению односубъектных форм собственности с многосубъектной собственностью закреплен и в республиканском Законе о собственности (см. абз. 1 п. 3 ст. 2 и ст. 3 Закона РСФСР о собственности).
К сожалению, в юридической литературе не всегда учитывается, что российский законодатель в понятие коллективной собственности1 вкладывает иное содержание, чем в свое время общесоюзный. В но-вейшем российском законодательстве коллективная собственность трактуется как общая (долевая или совместная), как бы ни опреде-лялись ее границы и ее место в ряду других форм собственности. Трудно, например, согласиться с характеристикой собственности, при-надлежащей кооперативам, которой придерживаются авторы учебно-го пособия «Кооперативное право». С одной стороны, авторы пра-вильно констатируют, что, в отличие от общей, кооперативная собст-венность является односубъектной. В то же время они усматривают определенное сходство между кооперативной и коллективно-долевой собственностью. Так же как и кооперативная, коллективно-долевая собственность принадлежит одному коллективному субъекту — орга-низации, наделенной правами юридического лица. Вместе с тем в стоимости указанного имущества закрепляется доля каждого члена трудового коллектива этого юридического лица, в чем и заключается сходство коллективно-долевой с общей долевой собственностью. Од-нако, в отличие от общей долевой, в коллективно-долевой собственно-сти доля устанавливается не в праве собственности, а в стоимости имущества, принадлежащего коллективу. В соответствии с этим от-дельно взятый член коллектива не обладает какими-либо вещными правами на коллективное имущество, а ему принадлежит лишь обя-зательственное право требования, равное его доле в стоимости кол-лективного имущества. В другом месте собственность кооператива прямо характеризуется как паевая собственность.4
Правильные положения чередуются здесь с теми, которые сфор-мулированы нечетко. Начать с того, что российское законодательство, в отличие от общесоюзного, рассматривает коллективную собствен-ность как общую, которая, в свою очередь, подразделяется на общую долевую и общую совместную (см., например, ст. 3 Закона РСФСР о собственности). Поэтому попытка провести различие между коллек-тивно-долевой и общей долевой собственностью лишена смысла. С точ-ки зрения российского законодательства — это синонимы. Отсюда про-истекает и ошибочность утверждения, будто коллективно-долевая собственность de lege lata принадлежит одному субъекту.
По-видимому, авторы тяготеют к той модели соотношения прав юридического лица с правами его учредителей (участников) на обо-собленное имущество юридического лица, которая предусмотрена в Основах гражданского законодательства. Согласно этой модели, в отношении обособленного имущества юридического лица его учреди-тели (участники) могут сохранять обязательственные или вещные права. Хозяйственные общества и товарищества, производственные и потребительские кооперативы, коллективные и арендные предприятия, хозяйственные объединения юридических лиц (коммерческих органи-заций) отнесены к тем юридическим лицам, в отношении имущества которых их участники сохраняют обязательственные права (см. п. 2 ст. 11 Основ гражданского законодательства 1991 г.). Мы также счи-таем эту модель оптимальной. Однако из песни слово не выкинешь. Закон о предприятиях и предпринимательской деятельности не при-держивается этой модели в отношении смешанных товариществ и то-вариществ с ограниченной ответственностью (акционерных обществ за-крытого типа), Закон о потребительской кооперации — в отношении потребительских обществ. Закон о крестьянском (фермерском) хо-зяйстве— в отношении указанных хозяйств. Во всех этих законах иму-щество признается общей собственностью (долевой или совместной) участников (членов) соответствующего товарищества, общества, хо-зяйства, которое, будучи юридическим лицом (самостоятельным хо-зяйствующим субъектом с правами юридического лица), само в ка-честве субъекта права собственности не выступает. Поскольку все перечисленные выше республиканские законы приняты после 12 июня 1990 г., то при их столкновении с Основами гражданского законо-дательства 1991 г. надлежит руководствоваться нормами этих зако-нов, а не нормами Основ.5
Каким видится решение вопроса о формах собственности в Российской Федерации в будущем законодательстве?
В Основах гражданского законодательства круг субъектов права собственности очерчен в п. 1 ст. 44.
«Имущество может находиться в собственности гражданина, юри-дического лица, государства.
Правила настоящих Основ о собственности государства применя-ются соответственно к собственности автономных образований и адми-нистративно-территориальных образований, если законодательными ак-тами не установлено иное».
При сопоставлении этой нормы с Законом Российской Федера-ции о собственности, а также с Конституцией Российской Федерации (в редакции Закона от 9 декабря 1992 г.) бросается в глаза, что соб-ственность граждан и юридических лиц не именуется частной. По-видимому, это правильно, поскольку в конечном счете любая форма собственности является частной.6 Обозначение в качестве частной лишь собственности граждан и юридических лиц тем более неуместно, поскольку ее частный характер в данном случае очевиден.
Следует согласиться и с тем, что при перечислении форм собст-венности не выделена собственность общественных объединений (орга-низаций). Она вполне укладывается в рамки собственности юриди-ческих лиц. Более спорно выглядит решение в Основах вопроса о со-отношении государственной и муниципальной собственности. Отме-тим, что в Основах речь идет не о государственной собственности, а о собственности государства, что предопределяет ограничение круга субъектов данной формы собственности государствами. Иными словами, если оставить в стороне отношения с иностранным элементом, то в качестве субъектов собственности государства могут выступать Рос-сийская Федерация и входящие в ее состав республики, поскольку только они являются государствами. Что же касается автономных об-разований, краев, областей, а также Москвы и Санкт-Петербурга, то они, наряду с административно-территориальными образованиями, не относящимися к краю, области, Москве и Санкт-Петербургу, выступа-ют как субъекты той формы собственности, которая в Основах осталась безымянной. В отношении данной формы собственности сказано лишь, что к ней применяются правила Основ о собственности госу-дарства, если законодательными актами не установлено иное.
Представляется, что в этой части правила Основ, как не соответ-ствующие проводимому в республиканском законодательстве разгра-ничению государственной и муниципальной собственности, применять-ся не должны.
В проекте ГК Российской Федерации разграничению различных форм собственности уделено значительное внимание. Согласно про-екту имущество может принадлежать на праве собственности гражда-нину или юридическому лицу, находиться в государственной или му-ниципальной собственности. Вслед за этим определяется круг субъек-тов государственной и муниципальной собственности.
Собственность общественных организаций охватывается собственностью юридических лиц, а потому специально здесь не выделена. Вслед за главой «Общие положения» в проекте помещена глава «Ча-стная собственность». Речь в ней идет о собственности граждан и юридических лиц. Наименование главы не вполне соответствует то-му, что в предыдущей главе собственность граждан и юридических лиц не называется частной, что по приведенным выше соображениям представляется оправданным.
В следующей главе объединены положения о государственной и муниципальной собственности, что подчеркивает генетическую бли-зость указанных форм собственности и схожесть их правового режима.
В особой главе говорится о собственности и других вещных пра-вах на землю и иные природные объекты. Место этой главы опреде-лено не совсем удачно, поскольку общая характеристика вещных прав на чужие вещи (кроме пожизненного наследуемого владения земель-ными участками) дана лишь в одной из последующих глав.
Вслед за главой о приобретении права собственности помещена глава об общей собственности. Представляется правильным, что нор-мы об общей собственности не вклиниваются в главы, посвященные характеристике односубъектных форм собственности.
Можно, таким образом, констатировать, что в ходе подготови-тельных кодификационных работ намечен в целом научно обоснованный путь классификации существующих в Российской Федерации форм собственности.
* Доктор юридических наук, профессор С.-Петербургского государственного уни-верситета.
1 Значительное внимание этому вопросу было уделено на «круглом столе», ор-ганизованном издательством «Юридическая литература» в марте 1988 г. (см.: Право собственности в СССР /Отв. ред. Ю. К. Толстой, В. Ф. Яковлев. М., 1989; Егоров Н. Д. Типы, виды и формы собственности и права собственности в СССР// Советское государство и право. 1985, № 5. С. 60—67).
2 Многоуровневый характер государственной собственности еще до принятия
общесоюзного и республиканского законов о собственности активно отстаивал Б. П.
Мозолин.
3 См, напр.: Гражданское   право: Учебное пособие /Отв. ред. В. А. Рясенцев и А. И. Масляев. М., 1992. С 84—85, 87—88.
4 Кооперативное право: Учебное пособие / Под. ред. А. А. Собчака, В. Ф. Яковлевой, Н. Д. Егорова. СПб., 1992. С. 91, 38—39.
5 См. п. 1 постановления Верховного Совета Российской Федерации «О регу-лировании гражданских правоотношений в период проведения экономической рефор-мы» от 14 июля 1992 г.
6 Б. И. Пугинский и Д. Н. Сафиуллин правильно подчеркивают, что категория собственности вообще утрачивает смысл, если в качестве конституирующего ее эле-мента не принимается частная собственность. В известном несоответствии с этим правильным утверждением находится тезис о том, что ни одна из форм коллективной собственности не допускала персонификации собственности. К тому же, о чем свидетельствует и наш исторический опыт, внутри каждой такой формы собственно-сти в конечном счете неизбежно выделяется более или менее обособленный слой лиц, которые бесконтрольно распоряжаются ею, присваивая плоды коллективного труда. Это относится и к собственности колхозов. Поэтому когда авторы в качестве примера несовместимости коллективной и персонифицированной собственности ссылаются на собственность колхозов, то он, скорее, подтверждает противоположную точку зрения. Дело, однако, не только в этом. Переход от системы антисобственности и антирынка к системе собственности и рынка, вопреки мнению авторов, требует раз-умного сочетания коллективной и персонифицированной форм собственности при условии преобладания последней и признания ее конституирующим элементом собст-венности вообще, а не реализации тезиса о принципиальной несовместимости коллек-тивной и персонифицированной собственности. Лишь при таком сочетании могут быть облегчены муки перехода общества в новое качественное состояние (см.: Пугинский Б. И., Сафиуллин Д. Н. Правовая экономика: проблемы станов-ления. М., 1991; см. также: Алексеев С. С. Демократические реформы и Кон-ституция. М., 1992. С. 8, 19; Толстой К). К. 1) Концепция А. В. Бенедиктова о   праве собственности и современность // Правоведение. 1988. № 2. С. 15—18; 2) Собственность и право собственности в условиях перестройки // Правоведение. 1990 № 4. С. 5—8; 3} К учению о праве собственности.// Правоведение. 1992. № 1. С. 15—18).



ОГЛАВЛЕНИЕ