ОГЛАВЛЕНИЕ

Наука международного права в освободившихся странах
№ 2
05.03.1990
Тузмухамедов Р.А.
В освободившихся странах исследования, специально посвященные международному праву, естественно, явление новое, постколониальное. Тем не менее здесь уже появилась большая группа авторов, активно работающих в этой области. Назовем некоторых из них: в Алжире — М. Беджауи, Египте — Б. Бутрос-Гали, В. Шихаб; Индии — Р. П. Ананд, Дж. Саксена, Н. Сингх; Ираке — Р. Каики; Камеруне— Ж. Бипун-Вус; Ливане — М. Махмуд, М. Махдуб; Нигерии — Т. Элайес, Ф. Окойе; Сирии — М. Шукри; Танзании — О. Отман; Тунисе — С. Шабон и т. д. Кроме того, есть ряд исследователей, работающих в западных странах, но являющихся выходцами из молодых государств Азии — С. Анабтави, И. Шихата, А. Мазруи, И. Тандон, X. Хадуал, Т. Гебрехана, С. Верамантри и др.
Наука международного права в освободившихся странах развивается под воздействием прежде всего двух факторов: с одной стороны — политической необходимости для молодых государств самоутвердиться на международной арене и отстаивать свои интересы, а с другой — значительного прогресса международного права и его науки в европейских и американских странах. Эти два фактора до сих пор оказывают противоречивое воздействие на исследования юристов-международников из молодых государств. Если первый приводит к поискам и акцентированию, иногда даже чрезмерному, исторических корней и специфики международно-правовых позиций некогда колониальных стран, то второй — к подчеркиванию единства общего международного права для всех государств и народов мира и необходимости его обогатить и развивать. При этом среди исследователей, стоящих на первой позиции, немало отрицающих «классическое» международное право как «евроцентристское». Отсюда ссылки на практику доколониального периода народов и государств Азии и Африки. Помимо субъективного стремления таких исследователей уйти от "евроцентризма», от «западного» характера современного международного права в апелляции к опыту прошлого несомненно есть и позитивное. Оно состоит в том, что внешнеполитический опыт большинства сегодняшних субъектов международного права намного древнее опыта стран, развивших и кодифицировавших международное право уже в новое время, но до распада колониальной системы империализма.
Научная история международного права с этой точки зрения до сих пор далека от совершенства. Достаточно сослаться на примеры цивилизаций Юга Азии и Дальнего Востока, куда корнями уходят такие отрасли международного права, как посольское, договорное, морское. Так, известный индийский историк международного права профессор Т. Б. Мукерджи прослеживает международно-правовые отношения народов Индостана до рубежей III тысячелетия до н.э. (со времени цивилизации Хараппа и Мохенжо Даро).1
Хотя международное право стало складываться в эпоху рабовладения, естественная разобщенность цивилизаций и народов долгие века не благоприятствовала возникновению науки международного права как систематизированного представления об общепринятом регулировании межгосударственных отношений.
Однако это вовсе не означало, что на древнем Востоке не формировались взгляды отдельных личностей или представления тех или иных социальных групп о существовавших и развивающихся современных им правилах поведения государств или олицетворявших их властителен. В древнейшую пору в фольклоре и литературе многих народов стран Востока стали находить отражение совершенно определенные политико-правовые взгляды на международные отношения. Это было не что иное, как предпосылки науки о международном праве. Они прослеживаются уже в ведической литературе Индии (особенно в древнейших ее памятниках — четырех сборниках Веды 25—15 вв. до н. э.).
С этой точки зрения одним из важных древних писаных источников является величайший индийский эпос «Махабхарата». Этот философски-политический памятник творчества народов Индостана первого тысячелетия до н. э. содержит изложение с правовых позиций ряда миролюбивых идей,2 некоторые из которых и в наши дни весьма актуальны. Например: «Война всегда преступна: кто, убивая, не окажется убитым... кому дается победа, тому и поражение».3 В целях предотвращения войны в «Махабхарате» предлагался институт мирного решения споров. В созданном 25 веков назад древнеиндийском эпосе нашел отражение основной принцип международного права — соблюдение договорных обязательств. Призывая к мирному решению споров, авторы «Махабхараты» отмечали, что в противном случае «нарушение договоренности порождает ужасные беды».4
В значительной мере систематизированные взгляды на правила межгосударственных отношений изложил в своем знаменитом труде «Артасастра" всемирно известный индийский мыслитель древности Каутилья (IV—III вв. до н. э.). В этом классическом политологическом произведении древнего Востока содержатся весьма передовые для того времени и основанные на обобщении многовекового опыта отношений государств Индостана концепция государственного суверенитета и формы отношений зависимости, описание видов захватов территории, правил начала и ведения войны, норм дипломатии, классификация дипломатических агентств, концепция политики равновесия сил и создания союзов государств и т. д.5
Тысячелетиями складывавшийся опыт дипломатии, а также многочисленных войн привел к появлению задолго до нашей эры многих обычно правовых норм посольского права и правил ведения войн в практике народов Китая и Центральном Азии. Множество рассуждений о них содержится в хрониках и историях различных императорских династий Китая и в монгольских эпосах и хрониках.6 Включены они и в такой историко-философский памятник средневековья, как знаменитое Бабурнаме, принадлежащее перу основателя империи Великих Моголов Захир эд-Дин Мухаммад Бабура, правившего в XVI в. в Фергане, в Афганистане, а затем в Индии.7 Эти обычаи описывали и о них размышляли многие средневековые восточные энциклопедисты и историки,8 а также путешественники, посещавшие Китай и Центральную Азию.9
Эти и многие другие литературные источники-памятники, из которых можно почерпнуть сведения о становлении и развитии международного права на Востоке, еще ждут исследования со стороны историков международного права. Но одно несомненно—вследствие возникновения норм межгосударственных отношений здесь с древних времен формировалось и политико-теоретическое их восприятие и обоснование.
Поэтому современные авторы из стран Востока, пишущие о международном праве, справедливо ищут истоки его и науки о нем в доколониальном прошлом своих народов. Однако специальных исследований по истории международного права в освободившихся странах немного. В сущности это работы двух индийских авторов— X. Чатерджи (1958г.) и Т. Мукерджи (1966г.) о международном праве в древней Индии, а также араба X. Хадуала (1967г.) о влиянии ислама на развитие международного права.
Позиция отрицателей «классического международного права сводится к утверждению, что оно создавалось без освободившихся стран и, более того, против порабощаемых народов и поэтому-де должно быть отменено. В качестве одного из примеров можно привести следующее высказывание А. К. Коуля из Делийского университета: «Вся концепция такого права („традиционного международного права".— Р. Т.) исходила из обоснования и оправдания законности порабощения и ограбления третьего мира, который был объявлен нецивилизованным».10 С появлением же концепции нового международного экономического порядка (НМЭП), по его мнению, «традиционное международное право было заменено международным правом развития».11 Это новое право, по мнению Коуля и других сторонников такого взгляда, основано на концепции, нацеленной на решение проблем слаборазвитых государств. Такой крайней точке зрения в среде авторов из освободившихся стран противостоит более умеренная, которая ныне имеет больше всего приверженцев. Среди арабских (и африканских) юристов глубже всех проблемы НМЭП рассматривает М. Беджауи. Аргументируя необходимость создания нового международного экономического порядка, он, однако, отмечает, что «характерная черта современного международного права, не его кризис, а стремительное изменение в мире, который сам переживает кризис»,12 что как и сами развивающиеся страны «международное право тоже развивается, ибо оно регулирует развивающееся сообщество»,а потому речь может идти «лишь о переходном (а не принципиально новом. — Р. Т.)праве».13 Один из известных индийских юристов-международников Р. П. Ананд отмечает: «Поскольку международное право считается применимым ко всему мировому сообществу государств, включая новые государства Азии и Африки, оно нуждается в их согласии. Оно должно быть изменено, чтобы удовлетворять новые интересы и новое сообщество».14
Наряду с первоначальным нигилистическим отношением к «западному» международному праву в постколониальной правовой литературе освободившихся стран вначале наметился и «региональный» подход, прежде всего среди африканских юристов. Речь идет о концепции «африканского международного права». Она возникла на волне успешной освободительной борьбы 60-х годов и создания Организации африканского единства (ОАЕ). В литературе, прежде всего франкоязычной Африки, предпринимались попытки доказать необходимость и даже становление такого права как самостоятельной и «специально африканской» совокупности принципов и норм, регулирующих межафриканские отношения. Эта теория была выдвинута Дакарской школой — работавшим в ту пору в Дакарском университете парижским профессором П. Гониде15 и развита его учеником из Камеруна — Ж. М. Бипун-Вумом.16 С ней согласен и американец — выходец из Восточной Африки А. Мазруи, который писал, что современное международное право должно проводить различия между государствами «в зависимости от их континентальной принадлежности».17 Сродни этой позиции была и точка зрения ливанского автора М. Махмуда,18 а также в какой-то мере X. Хадуала.19
История развития молодых государств, а также деятельность ОАЕ как общеафриканской, Лиги арабских государств (ЛАГ)—как межарабской и Организации Исламской конференции (ОИК)—как специальной исламской международной межправительственной организации (ММПО) доказали необоснованность подобных построений. Их практика свидетельствует о том, что в силу конкретных, в том числе географических или политико-религиозных, условий общие, основные принципы международного права могут по-разному воплощаться в жизнь. Но это свидетельствует не о наличии специфического (религиозного) права, а лишь о специфике применения всеобщего права в конкретных условиях региона.20 К этой мысли склоняются и ряд исследователей из молодых государств. Так, нигерийский юрист Ф. Окойе писал, что в африканском мире не существует «некоего африканского международного права».21 В целом же, как справедливо отмечал М. Беджауч, «особенно важно не терять чувства единства международного права».22
В то же время есть все основания говорить о вкладе освободившихся стран, в том числе через деятельность их ММПО, в развитие общего международного права, а также о вкладе ученых-юристов освободившихся стран в развитие современной науки международного права.
С 50-х годов активно работает уникальный Азиатско-африканский юридический консультативный комитет, имеющий статус постоянного наблюдателя при ООН (к 1988г. в него входило 41 государство). Кроме того, существуют различные субрегиональные неправительственные объединения юристов-международников, в том числе общеафриканская (при ОАЕ) и арабская (связанная с ЛАП ассоциации. Наконец, в ряде молодых государств созданы национальные отделения Ассоциации международного права. Крупнейшие среди них — индийская (и Азии) и египетская (в Африке). Эти международные неправительственные объединения оказывают значительное влияние как на выработку официальной международно-правовой позиции стран Азии и Африки, так и на развитие доктрины.
Создание этих организаций связано с объективной необходимостью международно-правового обеспечения защиты интересов молодых государств в современном мире. Эти организации вносят значительный вклад в развитие тех отраслей и в решение тех вопросов общего международного права, которые наиболее актуальны для борющихся за независимость и самостоятельное развитие стран Азии и Африки. Председатель Международного суда ООН Нанжендра Сингх имел все основания писать в связи с 30-летием Азиатско-африканского юридического консультативного комитета: «Не будет преувеличением сказать, что этот Комитет в качестве форума прогрессивного развития и формирования азиатско-африканских правовых взглядов в международном праве не только обогатил содержание международного права, но и обеспечил, чтобы это право, или по крайней мере его определенные отрасли, стали на деле отражать всеобщие ценности и заботы».23
Соответственно объективным потребностям этих стран основное внимание в их международно-правовой литературе уделяется двум сферам: 1) деколонизации и защите независимости и 2) развитию.
По первой проблеме основной интерес естественно связан с принципом равноправия и самоопределения народов, исследованию которого наряду с многочисленными статьями были посвящены и отдельные монографии.24 Эти работы, чаще всего основанные на исследовании сложных деколонизационных и постколониальных процессов в Африке и Азии, содействовали раскрытию наиболее важных аспектов принципа самоопределения народов — его субъекта, объекта, содержания, взаимозависимости с концепцией мирного сосуществования государств различных систем и т. д. Надо отметить, что в целом выводы, сделанные в таких работах, соответствуют ленинскому подходу к этому принципу как к залогу прогресса человечества.
Одним из важнейших политических и международно-правовых новшеств, внесенных молодыми государствами в мировую политику, стала проблема развития. Она нашла выражение и широкое признание в виде концепции создания нового международного экономического порядка (ИМЭП). По инициативе молодых государств (Движения неприсоединения) ею с 1974 г. занимается ООН, которая, в частности, с 1979 г. изучает в качестве самостоятельного пункта повестки дня сессий Генеральной Ассамблеи вопрос о «прогрессивном развитии принципов и норм международного права, касающихся нового международного экономического порядка».25
Выдвижение концепции НМЭП и последующая ее политизация на международном уровне привели к возрождению идей 20-х годов о международном экономическом (хозяйственном) праве и к резкой активизации исследований на Западе, а в последнее время и в СССР, вопроса об этой отрасли права.
Первыми серьезными политико-правовыми разработками как проблемы НМЭП, так и лежащего в его основе вопроса о путях ускоренного экономического и социального развития молодых государств стали работы, проведенные с участием экспертов из развивающихся стран в рамках ЮНЕСКО.26 Одной из таких работ стала монография М. Беджауи «К новому международному экономическому порядку»,27 выполненная в рамках серии исследований ЮНЕСКО «Новые вызовы международному праву». Как уже отмечалось, в этом исследовании резко критикуются нигилисты из числа юристов освободившихся стран, настаивающие на создании нового «международного права развития» взамен существующего. Вместе с тем Беджауи, как и подавляющая часть других исследователей из молодых государств, считает, что современное международное право должно развиваться, чтобы соответствовать нуждам этих стран. По его мнению, которое разделяется многими в «третьем мире», существенным шагом на этом пути стали принятые ООН в 1974 г. Декларация о создании НМЭП, Программа действий по его созданию и Хартия экономических прав и обязанностей государств.
Тема развития ныне разрабатывается в освободившихся странах довольно широко. Характерна конструктивная линия на переход от понятия «международное право развития», противопоставляемого общему международному праву, к «праву на развитие» как части общего международного права. В соответствии с этим некоторые юристы-международники говорят о «преступлениях против права на развитие».28
Для науки международного права освободившихся стран характерны также активные исследования в области права международных организаций. Интерес юристов-международников к этой теме, как и в других случаях, основан на: 1) быстром росте числа межправительственных организаций и иных объединений освободившихся стран для совместной защиты интересов молодых государств (Движения неприсоединения, «Группы 77», «Группы 8»); 2) стремлении использовать ООН («семью ООН») для удовлетворения тех же интересов.
Исследователи-юристы этих стран посвятили ряд работ основным ММПО молодых государств и прежде всего старейшей из них — ЛАГ29 и самой большой — ОАЕ.30 Вклад этих трудов в науку международного права состоит, в частности, в том, что в них показана не только специфика возникновения межгосударственных объединений развивающихся стран, но и особенности их международно-правовых основ, регионализма, функционирования и влияния на развитие международного права. Это относится и к попыткам международно-правовой оценки Движения неприсоединения как новой формы межгосударственного объединения и фактора развития международного права.31
Объектом коллективного рассмотрения юристов-исследователей стал ряд аспектов деятельности ООН с точки зрения эффективности ее для защиты интересов освободившихся стран (в области морского права, создания НМЭП. мирного разрешения споров, системы голосования в Совете Безопасности ООН, прав человека и т. д.).32
Особое общетеоретическое значение для науки международного права имеет интерес ученых освободившихся стран к вопросам нормотворчества в международном праве. Исходной позицией практически для всех представителей молодых государств в этом вопросе является их общая, базирующаяся на объективной потребности стран «третьего мира» точка зрения о необходимости изменения, обогащения международного права для достижения целей развития. Основное внимание при этом уделяется нормотворческим возможностям ООН, об этом стали писать начиная с 60-х годов, когда развивающиеся страны стали иметь в Организации Объединенных Наций большинство голосов.
В условиях, когда трудно добиться пересмотра правила единогласия постоянных членов Совета Безопасности, молодые государства придают все большее значение резолюциям ООН как источникам международного права. Так, М. Беджауи пишет: «Толкуя Устав ООН в своих резолюциях, органы ООН оказывают прямое эволюционизирующее влияние на общее международное право. Когда Генеральная Ассамблея применяет общее международное право к конкретным ситуациям... она создает новые правила и принципы, которые призваны расширить общее международное право».33
Соответственно в доктрине освободившихся стран особое внимание уделяется тому, что в западной литературе получило наименование «мягкого права», хотя и в ином политическом контексте и потому в ином смысле. Практика проведения на Генеральной Ассамблее ООН освободившимися странами голосами сотни участников Движения неприсоединения угодных им резолюций получила в литературе ряда молодых государств наименование «коллективного узаконивания». Вот что по этому поводу пишет один из наиболее известных индийских юристов-международников Р. П. Ананд: «Хотя Генеральная Ассамблея ООН не является парламентом или иным законодательным органом, ее резолюции, принятые подавляющим большинством голосов или единогласно, несомненно воздействуют на право. Нет сомнения, что Генеральная Ассамблея все шире используется государствами для коллективного узаконивания определенных требований, акций и политик... Весь процесс деколонизации с помощью многостороннего осуждения колониализма, требования относительно права на самоопределение, вызов, брошенный современному экономическому порядку в мире, наступление на ряд аспектов морского права — все это лишь немногие примеры актов „коллективного узаконивания" или новой „законодательной силы"...
Выражения политического или правового сознания стран или, по крайней мере, их большинства в форме резолюций Генеральной Ассамблеи ООН имеют намного большую силу, чем просто рекомендательную. Нет сомнений, что коллективное узаконивание может вызывать и действительно стимулирует изменения, которые сделают международное право более заслуживающим уважения и на деле более уважаемым».34
В приведенных цитатах содержится обобщение сложившейся практики многосторонней дипломатии освободившихся стран. В то же время они отражают реальные политико-правовые подходы этих стран к современным процессам международного правотворчества и доктринально обосновывают их.
Усиление международного значения проблем освободившихся стран, активизация их политической роли на международной арене, расширение в современном мире возможностей многосторонней дипломатии молодых государств — залог того, что начавшийся процесс развития науки международного права освободившихся стран будет быстро развиваться.
В связи с такой перспективой нужно отметить следующее.
1. Очевиден рост влияния науки международного права в процессе принятия политических решений в освободившихся странах, где она ныне преподается во многих университетах, в частности на основе приглашения иностранных специалистов (в основном западных).
2. Выше были приведены лишь Отдельные примеры из области развития науки международного права освободившихся стран. Сфера интересов этой науки, в том числе в совершенно новых отраслях, намного шире и включает традиционные для общего международного права объекты изучения.
3. Подавляющее большинство юристов-исследователей и преподавателей международного права в развивающихся странах не только получили образование на Западе, но и продолжают поддерживать интенсивные научные, официальные и личные связи с западноевропейскими и американскими центрами международного права.
4. Эти юристы широко используют свои знания и результаты исследований для защиты растущих интересов своих стран, а потому в их среде существует довольно распространенное, но далеко неудовлетворенное стремление к знакомству с социалистической и прежде всего с советской доктриной и к расширению научно-исследовательских связей с учеными и центрами изучения международного права социалистических стран.
* Доктор юридических наук, профессор, ведущий научный сотрудник Института государства и права АН СССР.
1 Mukherjee Т. В. Inter-state relations in Ancient India. Meerut; Delhi, 1966.
2 Богат таким содержанием и другой древнеиндийский эпос — «Рамаяна». Широко известно также, что ряд положений об индийских послах был записан в Законах Ману (Законы Many/Пер. С. Д. Эльмановича. М., 1960. Ст. 63—68).
3 Махабхарата. Эпизоды из книг III и V / Пер. акад. Б. Л. Смирнова. Ашхабад, 1985. Вып. 3. С. 189.
4 Там же. С. 191.
5 Kautilya. Arthasastra: The text. New Haven, 1958.
6 Поскольку в международно-правовой литературе последние не упоминались, укажем основные из них: эпос-хроника о Чингисхане (см.: Козин С. А. Сокровенное сказание: Монгольская хроника 1240 г. М.; Л., 1941), эпосы о хане Джангаре (XVI в.) и Гесер-хане (XVII в.) (см.: Козин С. А. Эпосы монгольских пародов. М.; Л., 1948).
7 Бабур - наме: Записки Бабура. Ташкент, 1958.
8 См., напр., труды арабского ученого Рашид эд-Дина на рус. яз. в: Сборник летописей//Тр. Вост. отд. Археол. о-ва. СПб., 1868. Ч. 13.
9 См., напр., труды основателя русской синологии, востоковеда Бичурина (отца Иакинфа): Иакинф (Бичурин). 1) Описание Чжунгарии и Восточного Туркестана в древнем и нынешнем состоянии. Пер. с кит. СПб., 1829: 2) Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена: В 3 ч. М.; Л., 1950—1953.
10 Коul А. К. The North-South Dialogue and the NIEO//Ne\v horizons of international law and developing countries. New Delhi, 1983. P. 171.
11 Ibid. P. 183.
12 Вedjаоui M. Pour un nouvel ordre economique international. Paris, 1979. P. 259.
13 Ibid. P. 248.
14 Anand R. P. International law and the developing countries. New Delhi, 1986. P. 107.
15 Gonidec P. Les droits africains//Les droits africains, evolutons et sources. Paris, 1968; L'etat africain. Paris, 1970.
16 Вipоun - Wоum J. M. Le droit international africain: Problemes generaux, reglement des conflicts. Paris, 1970.
17 Mazrui A. Towards a Pax Africana. Chicago, 1967. P. 118.
18 См.: Аль Мухамед Махмуд. Арабское международное право. Бейрут, 1965 (на араб. яз.).
19 Khadual H. Muslim international law. New York, 1968.
20 Подробнее см.: Тузмухамедов Р. А. Развивающиеся страны в мировой политике: Международные межправительственные организации развивающихся стран М., 1979. Гл. 4.
21 Okoye F. Ch. International law and the new african states. London, 1972. P. 209.
22 Вedjаоui M. Op. cit. P. 245.
23 Singh N. Three decades of Asian-African Co-operation//Essays on International Law. Thirtieth Anniversary. Commemorative Volume of AALCC. New Delhi, 1987. P. 15.
24 См., напр., в Азии: Shukri M. A. The concept of self-determination in the United Nations. Damascus, 1965; в Африке: Umozurike U. Self-determination in international law. Hamden, 1972.
25 Известно, что проблема НМЭП изучается во многих подразделениях как Генеральной Ассамблеи ООН, так и «семьи ООН» под углом зрения различных аспектов создания этого порядка. Известно также, что XXVII съезд КПСС выступил в поддержку борьбы за НМЭП (см.: Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Советского Союза. М., 1986. С. 75, 175).
26 Всеобъемлющая система международной безопасности и международное право. М., 1987. С. 54.
27 Веdjаоui M. Op. cit.
28 См., напр.: Baxi U. Crimes against the right to development//United Nations for a better world. New Delhi, 1986. P. 240—250.
29 См., напр., работы М. Анабтауи, Б. Бутрос-Гали, Ф. Сайех и др.
30 См., напр., работы Б. Бутрос-Гали, П. Нгимби. Ф. Окойе, Т. Элайеса и др.
31 См., напр.: Subba Rao T. V. Non-alignment in international law and politics. New Delhi, 1984; а также отдельные статьи и научные доклады Р. П. Ананда, М. Беджауи, К. П. Мисры, М. С. Раджана, П. Катесваре Рао и др.
32 См., напр.: New horizons of international law and developing countries; United Nations for я better world.
33 Bedjaui M. Op. cit. P. 257.
34 Anand R. P. Op. cit. P. 134—135.



ОГЛАВЛЕНИЕ