ОГЛАВЛЕНИЕ

О классификации прав человека, провозглашенных в международных соглашениях
№ 2
01.04.1991
Бахин С.В.
Одной из актуальных проблем, относящихся к сфере гуманитарного сотрудничества, является вопрос о классификации закрепленных в международных соглашениях прав и свобод человека.
Интенсификация межгосударственных связей, интеграционные процессы, экономический, социальный и научно-технический прогресс дают возможность совершенствовать сотрудничество государств в области прав человека, полнее и эффективнее обеспечивать широкий круг прав и свобод личности, расширять гарантии их обеспечения и защиты. Прогресс в этой области стал возможен благодаря взаимным компромиссам, отказу от сложившихся стереотипов, провозглашению философии нового политического мышления, основанного на приоритете общечеловеческих интересов и ценностей.
Идеи об установлении одинаковых для всех государств высоких стандартов в сфере правового положения личности, подготовка новых международно-правовых соглашений по правам человека позволяют вести речь о необходимости разработки все более детальных и широких гуманитарных принципов и норм. В этих целях даже предлагается, к примеру, разработать в рамках ООН новый международный договор в виде Международной хартии (кодекса) мира и прав человека, в котором были бы собраны воедино и систематизированы нормы, содержащиеся в ныне действующих соглашениях по правам человека, и новые нормативы.1 Однако это невозможно без обобщения уже накопленного потенциала, своего рода «инвентаризации» того, что достигнуто международным сообществом в сфере регламентации прав человека. А это, в свою очередь, заставляет обратиться к вопросу о классификации прав и свобод, включенных в действующие международные соглашения.2
Классификация прав и свобод человека может быть направлена на достижение различных целей и проводиться на базе самых разнообразных классификационных оснований. Представляется, что в зависимости от преследуемых целей следует различать систематизацию прав и свобод человека и установление их иерархии. Систематизация, т. е. разграничение и упорядочение отдельных групп, в которые могут быть объединены связанные между собой права и свободы, упрощает оперирование категорией «права и свободы» и составляющими ее элементами, облегчает ориентирование в многообразии прав человека. Установление иерархии, т. е. системы постоянных или временных приоритетов, которые могут отдаваться отдельным правам, предполагает, что может быть признано -преимущество одних прав перед другими или же необходимость реализации определенных прав в первоочередном порядке.
Кроме этого, следует выделить официальную и неофициальную (доктринальную) классификации. Официальная классификация вытекает из разграничения прав и свобод, предусмотренного действующими международными соглашениями, основана на согласовании воль субъектов международного права и таким же образом может быть отменена. Всевозможные доктринальные классификации могут проводиться в науке международного права в целом или отдельными учеными. V Рассмотрим некоторые из существующих классификаций. В соответствии с содержанием Международных пактов о правах человека (1966) мы можем разграничить права человека на гражданско-политические, с одной стороны, и экономические, социальные и права в области культуры — с другой. Приведенная классификация, как бы мы ни оценивали ее обоснованность, является официальной. Как известно, такое разграничение было осуществлено при принятии Пактов по настоянию некоторых западных держав, возражавших против включения в разрабатываемый документ юридически обязательных положений по обеспечению прав человека в социально-экономической области. Вместо одного Пакта (как это предполагалось первоначально) были приняты два с соответствующим делением прав.3
Деление прав человека на гражданско-политические и социально-экономические подробно обосновывается в работах ряда западных юристов. Отнесенные ими к первой категории гражданские и политические права и свободы получили наименование «негативных» или «юридических». Эти права, как утверждается, имеют абсолютный характер, осуществляются незамедлительно, ограждают индивида от незаконных и несправедливых действий со стороны государства и могут быть защищены в судебном порядке. Поэтому для их осуществления государствам необходимо лишь воздерживаться от посягательств на свободу личности.
Отнесенные ко второй категории социально-экономические права, называемые «мнимыми», «позитивными» или «программными», в соответствии с этой теорией не носят абсолютного характера, должны осуществляться постепенно, не могут быть предметом судебной защиты и не являются правами «в отношении государства», так как для их реализации именно государство должно предпринимать определенные положительные действия.4
Указанное противопоставление гражданско-политических и социально-экономических прав прежде всего противоречит постановлениям самих Пактов, в которых говорится о неразрывном единстве и взаимозависимости всех прав и свобод человека. В преамбулах обоих Пактов отмечается, что «согласно Всеобщей декларации прав человека, идеал свободной человеческой личности, пользующейся гражданской и политической свободой и свободой от страха и нужды, может быть осуществлен только, если будут созданы такие условия, при которых каждый может пользоваться своими экономическими, социальными и культурными правами, так же как и своими гражданскими и политическими правами».5
Во-вторых, несостоятельным является утверждение, что государство призвано способствовать реализации лишь социально-экономических прав. На самом деле гражданские и политические права в равной мере должны обеспечиваться определенными положительными действиями со стороны государства. Подтверждением тому служит целая система всевозможных гарантий осуществления прав и свобод, предусмотренная Пактом о гражданских и политических правах.
В-третьих, нельзя согласиться с тем, что гражданско-политические права являются правами, ограждающими индивида лишь от незаконных и несправедливых действий со стороны государства. Гражданско-политические права могут быть нарушены в результате действий как государственных органов и лиц, действующих в официальном качестве, так и действиями частных лиц и организаций.
Наконец, нельзя признать обоснованным утверждение, что социально-экономические права в отличие от гражданско-политических не могут являться предметом судебной защиты. Любые права человека, если только они закреплены в национальном праве, подлежат правовой защите в соответствии с установленной в той или иной стране процедурой независимо от того, принадлежат ли они к гражданско-политическим или социально-экономическим.
Однако на рассматриваемое разграничение прав человека следует взглянуть и с иной точки зрения. В отличие от гражданско-политических, социально-экономические права должны быть не только закреплены в национальном законодательстве, но и обеспечены материально на основе тех ресурсов, которые может выделить государство на эти цели. Уровень обеспечения социально-экономических прав в различных странах может существенно отличаться, ибо он во многом обусловлен уровнем промышленного и социально-экономического развития того или иного государства.
Не случайно различны и постановления обоих Пактов, касающиеся порядка осуществления закрепленных в них прав. Если в ст. 2 Пакта о гражданских и политических правах говорится: «Каждое участвующее в настоящем Пакте государство обязуется уважать и обеспечивать всем находящимся в пределах его территории и под его юрисдикцией лицам права, признаваемые в настоящем Пакте...», то ст. 2 Пакта об экономических, социальных и культурных правах содержит менее категоричную формулировку: «Каждое участвующее в настоящем Пакте государство обязуется. . . принять в максимальных пределах имеющихся ресурсов меры к тому, чтобы обеспечить постепенно полное осуществление признаваемых в настоящем Пакте прав...» (выделено нами.— С. Б.).6
Подобное разграничение порядка реализации социально-экономических и гражданско-политических прав предусмотрено и в региональных соглашениях по правам человека. Так, в Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод (1950) включены лишь гражданские и политические права и свободы, порядок обеспечения и защиты которых детально регламентирован.7 Механизм реализации социально-экономических прав был разработан позднее в Европейской социальной хартии (1961).8 Он предусматривает возможность признания государствами не всех, а определенной части закрепленных в этом соглашении прав человека, поэтапного их осуществления, расширения государствами своих обязательств путем дополнительного признания включенных в Хартию прав по мере того, как появляется возможность для этого. В Американской конвенции о правах человека (1969)9 и Хартии Организации американских государств (в редакции Протокола, принятого в Буэнос-Айресе на Третьей специальной межамериканской конференции, 1967) также предусмотрены различные процедуры реализации гражданско-политических и социально-экономических прав.
Таким образом, разграничение прав человека в соответствии с содержанием Пактов в определенной степени предопределяется характером и особенностями реализации рассматриваемых категорий прав человека. Вместе с тем указанные различия не следует абсолютизировать. Недопустимы как игнорирование или недооценка социально-экономических, так и забвение традиционных гражданских и политических прав и свобод человека.
На основе содержания Пактов можно провести и иное разграничение прав человека, выделив гражданские, политические, экономические, социальные права и права в области культуры. С одной стороны, такое деление носит официальный характер, с другой — отнесение некоторых прав человека к той или иной из вышеперечисленных категорий подчас весьма условно. Так, право на охрану здоровья включено в Пакт об экономических, социальных и культурных правах (ст. 12), в то время как право не подвергаться без свободного согласия медицинским или научным опытам закреплено в Пакте о гражданских и политических правах (ст. 7).
Права человека могут быть классифицированы и по иным основаниям. Так, можно выделить права отдельных категорий индивидов — детей, женщин, беженцев, заключенных, инвалидов, душевнобольных, престарелых и т. д. Такое разграничение, базирующееся на положениях действующих международных соглашений по правам человека, носит официальный характер и предполагает, что некоторым индивидам (в соответствии с их возрастом, статусом, состоянием здоровья, полом и проч.) помимо общих могут принадлежать дополнительные специальные права. В соответствии с этим следует, по-видимому, различать общие и специальные права. При этом под общими правами будут подразумеваться права, принадлежащие каждому из людей, а под специальными — такие, которые могут принадлежать лишь отдельным категориям индивидов.
Кроме того, права человека можно подразделить на не подлежащие ограничению и права, которые могут быть ограничены. Возможность введения ограничений на пользование некоторыми правами предусмотрена, к примеру, в Пактах о правах человека. Так, в Пакте об экономических, социальных и культурных правах определено, что государства-участники могут вводить ограничения на пользование отдельными правами человека, провозглашенными в нем. Однако в соответствии с положениями Пакта установление ограничений допустимо лишь при соблюдении ряда условий: ограничения должны осуществляться исключительно с целью способствовать общему благосостоянию в демократическом обществе, определяться законом и не могут противоречить природе ограничиваемых прав (ст. 4).
На указанных основаниях может быть ограничено любое из прав, предусмотренных в Пакте. Помимо этого Пактом об экономических, социальных и культурных правах установлены особые условия ограничения прав, связанных с деятельностью профсоюзов. В отношении права на создание профсоюзов и вступление в них, а также права профсоюзов беспрепятственно функционировать, Пакт предусматривает возможность таких ограничений, которые определены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах государственной безопасности, общественного порядка или для ограждения прав и свобод других лиц. Кроме того, на пользование указанными правами могут вводиться предусмотренные законом ограничения для лиц, входящих в состав вооруженных сил, полиции или администрации государства (ст. 8).
В соответствии с Пактом о гражданских и политических правах ограничения отдельных прав могут осуществляться, если они необходимы для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения, а также прав и свобод других лиц. В этих целях могут быть ограничены только некоторые права: право на свободу передвижения, право покидать любую страну (ст. 12), право на свободное выражение своего мнения, право на получение и распространение информации (ст. 19), право на мирные собрания и право на свободу ассоциаций и создание профсоюзов (ст. 21, 22),10 свобода исповедовать любую религию или убеждения (ст. 18).
Общим основанием для ограничения прав и свобод, включенных в Пакт о гражданских и политических правах, служит чрезвычайная ситуация в государстве. Однако вводимые в таких случаях ограничения допустимы лишь при определенных условиях. Во-первых, отступления от обязательств по Пакту возможны только во время чрезвычайного положения в государстве, при котором жизнь нации находится под угрозой и о наличии которого официально объявлено. Во-вторых, отступления могут реализовываться только в той степени, в какой это диктуется остротой положения. В-третьих, осуществляемые государством меры не могут быть несовместимы с его другими обязательствами по международному праву и не должны повлечь за собой дискриминации исключительно на основе расы, цвета кожи, пола, языка, религии или социального происхождения. Наконец, в-четвертых, государство, использующее свое право на отступление от положений Пакта, должно немедленно информировать другие государства, участвующие в Пакте, о положениях, от которых оно отступило, и о причинах, побудивших его к такому решению. Государства—участники Пакта также должны быть, информированы о дате, когда отступления от положений Пакта прекращены.
Одновременно в Пакте о гражданских и политических правах предусмотрено, что ни при каких обстоятельствах не могут быть ограничены такие права, как право на жизнь, право не подвергаться жестокому, бесчеловечному обращению, право не подвергаться без свободного согласия медицинским или научным опытам, право не содержаться в рабстве или подневольном состоянии, право не подвергаться лишению свободы за невыполнение какого-либо договорного обязательства, право; не привлекаться к ответственности за деяние, которое в момент его совершения не являлось уголовным преступлением, право на признание правосубъектности, свобода мысли, совести и религии (ст. 4).
Таким образом, права и свободы человека можно подразделить на права, которые могут быть ограничены, и абсолютные права, т. е. права, не подлежащие никаким ограничениям. Причем едва ли можно признать исчерпывающим перечень абсолютных прав, содержащийся в. Пакте о гражданских и политических правах, поскольку те или иные права человека могут быть признаны не подлежащими ограничению в иных международных соглашениях.
Вместе с тем вопрос об основаниях, порядке и пределах ограничения прав человека требует самостоятельного изучения. Некоторые аспекты этой проблемы были затронуты на проводившейся рядом неправительственных организаций в Сиракузах (Италия, 1984) международной конференции. Однако в принятых на конференции «Сиракузских принципах о положениях, касающихся ограничения и умаления прав в Международном пакте о гражданских и политических правах»11 лишь обобщаются действующие международно-правовые нормы, регламентирующие возможность ограничения прав человека. К тому же вопрос этот имеет столь принципиальное значение, что нуждается в конвенционной разработке.
По мере продвижения человечества по пути НТР, с расширением возможностей человека все чаще складываются ситуации, при которых права и интересы отдельных людей (или групп) приходят в противоречие с интересами других людей, определенных групп населения или общества в целом. Достижения во многих областях науки и техники (прежде всего в области медицины) приводят к необходимости пересмотра некоторых устоявшихся представлений, систем ценностей и приоритетов, заставляют по-новому подходить к вопросу об ограничении прав человека в интересах общественной безопасности, здоровья населения, защиты прав и свобод других лиц.
Особо вопрос об ограничении прав человека в интересах общественного здравоохранения встал в связи с мерами, которые применяются в некоторых странах к людям, страдающим синдромом приобретенного иммунодефицита (СПИД) или зараженным вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ). Связанные с ВИЧ/СПИДом ограничения, налагаемые на отдельные категории населения и лиц, больных СПИДом, нередко выходят далеко за рамки, очерченные в международных соглашениях, влекут серьезные нарушения прав человека. Комиссия по правам человека и Подкомиссия по предупреждению дискриминации и защите меньшинств пришли к заключению, что возникла новая социально уязвимая категория населения, которая подвергается дискриминации, связанной с ВИЧ/СПИДом. В настоящее время комиссией и подкомиссией в рамках пункта повестки дня, озаглавленного «Дискриминация в отношении лиц, инфицированных ВИЧ или больных СПИДом», рассматривается широкий круг проблем, касающихся защиты прав людей, зараженных вирусом ВИЧ или заболевших СПИДом, и прежде всего ограничений, налагаемых на права человека в связи с этим заболеванием.12
В соглашениях по правам человека, резолюциях Генеральной Ассамблеи ООН, иных международных документах часто используется термин «основные права человека». Однако вопрос о том, какие права входят в перечень основных, в чем особенности этой категории прав, чем они отличаются от иных человеческих прав, остается открытым. По мнению В. А. Карташкина, перечень основных прав дан во Всеобщей декларации и Пактах о правах человека, но он не является исчерпывающим, поскольку в эту категорию должен быть включен комплекс прав, принадлежащих народам и нациям.13
Естественно предположить, что к основным должны быть отнесены права и свободы, провозглашенные в международных соглашениях по правам человека. Между тем такая позиция противоречит положениям Пактов о правах человека, которые устанавливают, что «никакое ограничение или умаление каких бы то ни было основных прав человека, признаваемых или существующих в какой-либо стране в силу закона, конвенций, правил или обычаев»14 (выделено нами. — С. Б.), не допускается под тем предлогом, что в Пактах не признаются такие права или что в них они признаются в меньшем объеме. Иными словами, основными права человека могут быть признаны не только в международных соглашениях, но и в соответствии с национальным законодательством и обычаями.
Действующее международное право устанавливает обязанность соблюдать определенные фундаментальные права человека в любой ситуации, включая периоды вооруженных конфликтов. Для обозначения этой категории прав человека чаще всего используется термин «основные права». «Основные права человека, — подчеркивается, например, в резолюции Генеральной Ассамблеи ООН, — в том виде, как они признаны в международном праве и изложены в международных документах, продолжают полностью применяться в ситуациях вооруженного конфликта».15 Если исходить из смысла процитированной резолюции, понятие «основные права» равнозначно категории абсолютных прав, признанных в Пакте о гражданских и политических правах не подлежащими ограничению даже во время чрезвычайной ситуации, возникающей в государстве. Неопределенность категории «основные права человека» затрудняет ее использование в сфере гуманитарного сотрудничества.
По смыслу самого термина основными должны быть признаны такие фундаментальные права, которые столь присущи человеку, что их соблюдение обязательно для каждого государства вне зависимости от того, является ли оно участником соответствующих соглашений по правам человека или нет. Иными словами, основными следует признать права человека, установленные общепризнанными нормами международного права и обязательные, таким образом, для государств, не участвующих в соответствующих универсальных соглашениях по правам человека.
Однако «проблема обязательности договоров универсального значения, устанавливающих нормы, соблюдение которых имеет особо важное значение для международного мира и безопасности, для решения той или иной глобальной проблемы», не может быть решена лишь с учетом численности участников договора.16 По мнению А. П. Мовчана, обязательными для всех государств, как в силу чрезвычайно важного значения их обязательств для международного мира, так и в силу невозможности достижения цели договора без такого всеобщего соблюдения, могут быть и договоры с ограниченным числом участников.17 Цель международного сотрудничества в защиту прав человека — всеобщее уважение прав человека — может быть достигнута лишь при условии, что основные права и свободы будут соблюдаться всеми без исключения государствами.
Рассматривая вопрос о классификации прав и свобод человека, нельзя не остановиться на таких категориях, как «коллективные права» и «права народов». Что касается коллективных прав, то таковыми должны быть признаны общие права ограниченных групп (коллективов) людей, которые не могут быть реализованы индивидуально. Указанные группы выделяются на основе самых разных оснований, однако в первую очередь речь обычно идет о правах профсоюзных коллективов, этнических и религиозных меньшинств.
Более сложен вопрос о правах народов, которые иначе еще называют «третьим поколением прав человека» или «правом солидарности». Их появление обычно связывают с периодом национально-освободительных революций и крушения колониальной системы, что, однако, не совсем точно, поскольку идея совместных требований индивидов — прав народов — появилась задолго до этого.18
К правам народов могут быть отнесены имеющие всеобщее значение фундаментальные права, реализация которых невозможна ни в индивидуальном порядке, ни группами населения, а лишь такими общностями, как народ и нация. Основным правом народов является право на самоопределение, провозглашенное в обоих Пактах о правах человека (ст. 1). Что касается других прав народов, то они пока не получили конвенционного закрепления. Большое внимание разработке вопроса о правах народов уделяется на региональном уровне. Уже приняты Африканская хартия прав человека и народов (1981)19 и Азиатско-Тихоокеанская декларация человеческих прав индивидов и народов (1988).20
Во Всеобщей (Алжирской) декларации прав народов,21 разработанной на международной встрече экспертов (Алжир, 1976), предпринята попытка обоснования целостной концепции прав народов (коллективных прав). В соответствии с этой концепцией права человека (индивидуальные права) являются прерогативой государства, в то время как коллективные права представляют собой сферу интересов всего международного сообщества. В этой декларации, а также в работах некоторых юристов обосновывается тезис о том, что нарушение коллективных прав влечет за собой особую, повышенную ответственность государств.22
Между тем не только о повышенной, но и вообще о международно-правовой ответственности за нарушение прав народов можно будет вести речь лишь после того, как такие права и их особый по сравнению с индивидуальными и коллективными правами статус будут признаны в международном праве. Проблема прав народов нуждается в дальнейшем изучении. Такая работа проводится в настоящее время ЮНЕСКО, где в соответствии с принятой в 1983 г. программой исследуется теоретическое и практическое значение категории «права народов», в том числе вопросы их юридического обоснования.23
К третьему поколению прав человека в последнее время относят и комплекс новых прав, связанных прежде всего с последствиями научно-технической революции. Так, влияние последствий НТР на окружающую среду позволяет некоторым авторам говорить о необходимости провозглашения прав на незагрязненный воздух, благоприятную окружающую среду, чистую воду и т. д.24 В связи со стремительным развитием НТР в области медицины и биологии встает вопрос о защите прав человека при воздействиях на сферу здоровья людей. Речь идет об экспериментах на человеке, трансплантации органов и тканей, принудительных медицинских мерах,25 вторжениях в сферу воспроизводства человека, в частности о «заменяющем материнстве»26 и праве на изменение пола.27
Однако необходимость разработки соответствующих положений по защите прав человека в названных областях признается не всеми. В. А. Карташкин, например, указывая, что не следует увлекаться изобретением все новых и новых прав, отмечает: «Декларативное провозглашение нереальных прав, свод пропагандистских призывов лишь компрометируют идею реального обеспечения основных прав и свобод человека».28
По его мнению, речь должна идти в первую очередь не о выработке какого-либо нового комплекса прав, а о наиболее полном осуществлении уже закрепленных в существующих международных документах основных прав и свобод человека.29
Представляется, что противопоставление новых и уже закрепленных прав противоречит смыслу международного сотрудничества по правам человека, предполагающего как осуществление мероприятий по наиболее полному обеспечению уже провозглашенных в международных документах прав человека, так и разработку новых международно-правовых соглашений, включая регламентацию прав и свобод, ранее не урегулированных в международном праве. Работа в этих двух направлениях может проходить параллельно. Наличие целой системы соглашений по правам человека, как отмечает и сам В. А. Карташкин, не исключает появления все большего числа новых международно-правовых актов по защите прав человека; по пути заключения новых многосторонних международных договоров сотрудничество в защиту прав человека будет идти и дальше.30
В связи с разработкой новых соглашений по правам человека необходимо коснуться вопроса о разграничении собственно прав человека и гарантий их обеспечения. Как правило, при установлении тех или иных прав человека в международные соглашения включается и перечень мероприятий, призванных обеспечить осуществление и защиту этих прав. Но есть и случаи, когда в международные договоры включаются положения, призванные гарантировать соблюдение провозглашенных ранее прав человека. Так, в Пакте о гражданских и политических правах было закреплено право не подвергаться пыткам или жестокому, бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию (ст. 7). Спустя почти два десятилетия была разработана и принята специальная Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (1984),31 Представляется, что включенные в нее положения — это не новые права, а дополнительные гарантии обеспечения права, уже зафиксированного в международном праве.
При рассмотрении перспектив деятельности по разработке соглашений о правах человека на заседании Комиссии по правам человека отмечалось, что различные статьи Пактов могут стать основой для разработки самостоятельных конвенций.32 Таким образом, разработка новых международных договоров в сфере прав человека в дальнейшем будет связана не только и не столько с установлением новых прав, а по большей части с закреплением дополнительных гарантий реализации прав человека, установленных в действующих соглашениях.
Наряду с вопросом о классификации прав человека необходимо коснуться и вопроса о взаимосвязи между ними. Возможность выделить в рамках всей совокупности прав человека отдельные их группы не противоречит тезису о неделимом характере всех человеческих прав. Напротив, систематизация, разграничение отдельных категорий прав возможны лишь в рамках единого комплекса — совокупности всех прав и свобод человека.
На взаимозависимость и неразрывное единство всех прав человека указывается в обоих Пактах о правах человека. В более категоричной форме это положение сформулировано в Воззвании Тегеранской конференции по правам человека (Иран, 1968)—«права и основные свободы человека неделимы, полное осуществление гражданских и политических прав невозможно без осуществления экономических, социальных и культурных прав»33 (выделено нами. — С. Б.). На неделимый характер прав человека, их взаимосвязь и взаимозависимость неоднократно обращала внимание в своих резолюциях Генеральная Ассамблея ООН, отмечая, что подход к будущей деятельности в рамках системы ООН должен учитывать в первую очередь концепцию единства прав человека.34
Неделимость прав человека, взаимосвязь и взаимозависимость между ними не означают, что отдельным правам и свободам не может отдаваться приоритета. Положение о том, что «ни одно право и ни одна свобода не должны противопоставляться другим правам и свободам или трактоваться в ущерб им», не означает, что «отсутствует их градация, система постоянных или временных приоритетов».35 Права и свободы отдельных индивидов довольно часто могут приходить в противоречие с правами других лиц или интересами общества в целом. Именно с этим в первую очередь бывает связана необходимость их ограничения или установления иерархии прав.
Вместе с тем одному из прав человека отдается неоспоримое преимущество, и оно помещено на первое место, это — право на жизнь. Как бы ни были важны другие права, все они утрачивают смысл и значение в случае гибели человека. И хотя в соответствии с Пактом о гражданских и политических правах право на жизнь признано абсолютным, вопрос о нем неоднозначен, поскольку в самом Пакте предусмотрена возможность ограничения этого права.
В Пакте установлено, что человек может быть лишен жизни на законных основаниях — в результате применения к нему меры наказания в виде смертной казни. Одновременно возможность применения к человеку смертной казни оговорена целым рядом принципиальных условий. Смертные приговоры могут выноситься только за самые тяжкие преступления в соответствии с законом, который действовал во время совершения преступления; это наказание может осуществляться только во исполнение окончательного приговора, вынесенного компетентным судом; каждый, кто приговорен к смертной казни, имеет право просить о помиловании или смягчении приговора; смертный приговор не выносится за преступления, совершенные лицами моложе 18 лет, и не приводится в исполнение в отношении беременных женщин. Таким образом, ограничения, которые могут быть осуществлены в отношении права на жизнь, следует признать исключительными и не влияющими в целом на характеристику права на жизнь как права абсолютного. К этому следует добавить, что в 1989 г. Генеральной Ассамблеей ООН был принят второй Факультативный протокол к Международному пакту о гражданских и политических правах, предусматривающий упразднение смертной казни.36 Отмены смертной казни касается и принятый в 1983 г. шестой Протокол к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.37
С 1982 г. вопрос о праве человека на жизнь рассматривается в ООН в рамках пункта повестки дня, озаглавленного «Права человека и научно-технический прогресс». В резолюциях, принятых по этому вопросу,38 подчеркивается, что право на жизнь — неотъемлемое право всех людей и всех народов, что обеспечение этого права является необходимым условием реализации всего комплекса прав человека. Генеральная Ассамблея ООН призвала все государства, соответствующие органы ООН, специализированные учреждения, заинтересованные межправительственные и неправительственные организации принять меры к тому, чтобы результаты НТП использовались исключительно в интересах международного мира, на благо человечества, для развития и поощрения всеобщего уважения к правам человека. Тем самым подтверждена тесная взаимосвязь между использованием результатов НТР и обеспечением прав человека, в первую очередь права на жизнь.
* Кандидат юридических наук.
1 Чхиквадзе В. М. Всеобщая декларация прав человека и. ее историческое значение (К 40-летию принятия)//Советское государство и право. 1988. № 12. С. 94,
2 В. А. Карташкин, говоря о классификации прав человека, использует термин «градация» (Карташкин В. А. Всеобщая декларация и права человека в современном мире (К 40-и годовщине принятия Всеобщей декларации прав человека) // Советский ежегодник международного права. 1988. М., 1989. С. 43).
3 Островский Я. А. ООН и права человека. М., 1968. С. 78—85; Мовчан А. П. Права человека и международные отношения. М., 1982. С. 61—64.
4 Подробнее об этом см.: Мовчан А. П. Указ. соч. С. 61—63; Карташкин В. А. Укрепление международного мира и права человека//Международное право на службе мира и сотрудничества государств /Отв. ред. В. Копал (ЧССР), Н. А. Ушаков (СССР). М., 1981. С. 123.
5 Международная защита прав и свобод человека: Сборник документов /Сост. Г. М. Мелков. М., 1990. С. 20.
6 Там же. С. 33, 21.
7 Права человека: Сборник международных документов /Сост. Л. Н. Шестаков. М., 1990. С. 85—117. 8 Там же. С. 118—137. 9 Там же. С. 143—166.
10 В отношении права на свободу ассоциаций и создание профсоюзов Пактом, кроме того, предусмотрена возможность введения устанавливаемых в законе ограничений для лиц, входящих в состав вооруженных сил и полиции.
11 Док. ООН — E/CN.4/1985/4. 28 Sep. 1984.
12 Док. ООН —E/CN.4/Sub.2/1990/9. 2 Aug. 1990. P. 9—15.
13 Карташкин В. А. Гуманитарный компонент всеобъемлющей системы международной безопасности//Советский ежегодник международного права. 1987. М., 1988. С. 28.
14 Международная защита прав и свобод человека. С. 22, 35.
15 Док. ООН —A/RES/2675(XXV). 4.Jan. 1971.
16 3ахарова Н. В. Выполнение обязательств, вытекающих из международного договора. М., 1987. С. 66.
17 Мовчан А. П. Кодификация и прогрессивное развитие международного права. М., 1972. С. 27.
18 Подробнее об этом см.: Тузмухамедов Р. А. «Третье поколение прав человека» и права народов//Советское государство и право. 1986. № 11. С. 106— 109.
19 Права человека: Сборник международных документов. С. 166—179.
20 Советское государство и право. 1988. № 7. С. 111—113.
21 UN Law. Fundamental Rights. Two Topics in International Law//Ed by Cassese. Sijthoff. Noordhoff. 1979. P. 219—223.
22 Решетов Ю. А. Борьба с международными преступлениями против мира и безопасности. М., 1983. С. 43; Rigaux F. The Algiers Declaration of the Rights of Peoples//UN Law / Fundamental Rights. Netherlands, 1979. P. 215.
23 Генеральная конференция ЮНЕСКО. XXIV сессия. Париж, 1987. С. 94—95.
24 Resich Z. Nowy etap w rozwoju miedzynarodowej ochrany prav chelowieka //Panstwo i pravo. 1973. N 8—9. P. 75—85.
25 Бахин С. В. Научно-технический прогресс в области медицины и международно-правовая защита прав человека: Автореф. канд. дис. Л., 1990.
26 Корбут Л. В., Рубанов А. А. Вопросы международно-правового регулирования «заменяющего материнства»//Советский ежегодник международного права. 1988. М., 1989. С. 251—256.
27 Alston P. Conjuring up new human rights: A proposal for quality control //American Journal of International Law. 1984. Vol. 78. N 3. P. 607—621.
28 Карташкин В. А. Всеобщая декларация и права человека в современном мире. С. 45.
29 Карташкин В. А. Международная защита прав человека, М., 1976, С.97.
30 Там же. С. 46.
31 Международная защита прав и свобод человека. С. 109—125.
32 Док. ООН — E/CN.4/1320. 1 Dec. 1978. Р. 11.
33 СССР и международное сотрудничество в области прав человека: Сборник документов / Отв. ред. Л. А. Адамишин. М., 1989. С. 447.
34 Док. ООН — A/RES/32/130. 16 Dec. 1977. Р. 3.
35 Карташкин В. А. Гуманитарный компонент всеобъемлющей системы международной безопасности. С. 29.
36 Док. ООН —A/RES/44/128. 15 Dec. 1989.
37 Права человека: Сборник международных документов. С. 109—111.
38 Док. ООН—A/RES/41/113. 4 Dec. 1986; A/RES/42/99. 7 Dec. 1987; A/RES/43/111. 8 Dec. 1988; A/RES/44/133. 15 Dec. 1989.



ОГЛАВЛЕНИЕ