ОГЛАВЛЕНИЕ

О систематизации законодательства в России (1826—1832гг.)
№ 6
05.11.1990
Сидорчук М.В.
Вопросы, связанные с эволюцией абсолютизма в России, по праву относятся к числу принципиальных, поскольку затрагивают все многообразие общественных отношений, сложившихся в процессе государственно-правового развития страны. В первую очередь это относится к правотворческой деятельности феодально-крепостнического государства, одна из важных сторон которой — систематизация законодательства. Особое значение в этом плане имеет анализ деятельности по совершенствованию правовой системы во второй четверти XIX в., так как он позволяет уяснить генезис формирования феодально-крепостнического законодательства.
Свод законов Российской империи 1832 г. возник в период значительной по своим масштабам законодательной деятельности самодержавия, ознаменовав новый этап в истории развития правовой системы Русского государства. Он был создан в специально образованном органе— во II отделении с. е. и. в. канцелярии.1 Выделение специального органа в составе личной канцелярии Николая I свидетельствовало о том внимании, которое он уделял систематизации как важному средству укрепления феодально-крепостнического государства, утверждения незыблемости прерогатив монарха, прав и привилегий господствующих социальных слоев. Единое законодательство призвано было способствовать правовому обоснованию деятельности Николая I, направленной на стабилизацию положения в стране. По справедливому замечанию С. Б. Окуня, приведение законодательного материала в определенную систему должно было показать, что установление «законности» в России снимает вопрос о необходимости конституции.2
По своему правовому положению II отделение являлось органом, действовавшим на правах министерства, с той лишь существенной разницей, что его работа направлялась непосредственно императором и была изъята из подчинения Правительствующего Сената.3 Подобное реформирование царской канцелярии преследовало две важные цели: во-первых, ускорить законодательные работы по созданию единого законодательства в максимально короткие сроки, во-вторых, упростить структуры подчиненности отделения высшим государственным органам во главе с императором.
Образованием II отделения было положено начало качественно новому этапу систематизации законодательства. Многочисленные попытки кодифицировать законодательство, которые предпринимались на протяжении предшествующих 125 лет, успехом не увенчались. Комиссия составления законов, просуществовав четверть века (с 1801 по 1825 г.), не реализовала поставленную перед ней задачу и тем самым полностью дискредитировала себя.4 Основной ее целью было достижение определенной сбалансированности между феодально-крепостническим законодательством и становлением в России буржуазных отношений путем создания отраслевых уложений (гражданского, торгового, уголовного). Неприемлемость такого подхода к систематизации стала очевидной сразу по восшествии на престол Николая I, который заявил о желании упорядочить действующее законодательство, преобразовав его коренным образом. Именно Николаю I принадлежал выбор инкорпоративной формы систематизации, приведшей к созданию Полного Собрания и Свода законов Российской империи. В них воплотилось стремление императора усовершенствовать законодательство в рамках существующей правовой системы. Та же мысль прозвучала на заседании Общего собрания Государственного Совета 17 января 1833 г., т.е. уже после завершения основных работ II отделения: цель заключалась в том, «чтобы не создавать новых законов, а привести в порядок старые».5 Таким образом, в деятельности II отделения преобладала идея юридического закрепления основ государственного и общественного строя России путем инкорпорации, хотя на начальной стадии работ допускалась возможность создания отдельных уложений, но в рамках действующего законодательства.
Начальником отделения был назначен бывший старший чиновник Комиссии составления законов М. А. Балугьянский, но фактически во главе систематизации встал М. М. Сперанский, не получивший никакого официального титула. Возлагая на него это чрезвычайно важное и трудоемкое дело, Николай I тем не менее не вполне доверял ему, помня его предшествующую государственную деятельность. Привлечение М. М. Сперанского было вынужденным шагом со стороны самодержца. «К нему обратились не как к государственному человеку, чьи идеи, планы, направления могли бы послужить руководством для правительственного механизма, а как к рабочей силе, без помощи которой нельзя было произвести механизм в действие».6 Император постарался оградить себя от попыток М. М. Сперанского отклониться от намеченной цели тем, что, во-первых, взял процесс систематизации под непосредственное руководство и, во-вторых, назначил начальником II отделения М. А. Балугьянского, осуществлявшего над ним определенный контроль. М. М. Сперанскому принадлежала заслуга разработки теоретических основ систематизации законодательства. В его обязанности входило составление общих и конкретных планов работ и отдельных законопроектов, а также общее организационное руководство II отделением. Служба в императорской канцелярии на поставленных условиях была для него вынужденной уступкой, а не добровольным отказом от прежних позиций. Свои творческие проекты и новаторские идеи М. М. Сперанский старался проводить осторожно, нередко в завуалированной форме.
К созданию единого законодательства М. М. Сперанский подошел более подготовленным, чем в первый период своей государственной деятельности в царствование Александра I. Опыт составления Проектов гражданского, торгового и уголовного уложений, серьезное изучение правовых систем западноевропейских государств, а главное, русского законодательства в его историческом развитии позволили М. М. Сперанскому разработать радикальный по своей сути план систематизации законодательства, который был представлен в общем виде в двух записках.7 Он полагал, в частности, что для создания уложений прежде всего необходимо создать надлежащую нормативно-правовую базу и только после этого перейти к ее совершенствованию. В соответствии с планом М. М. Сперанский разделил все работы отделения на три этапа: составление сначала хронологического Полного Собрания, затем систематического Свода законов и, наконец, уложений на основе кодификационной обработки законодательного материала.
Таким образом, вопреки замыслам 1809—1812 гг., М. М. Сперанский обратился к систематизации Свода законов как основе для последующего составления уложений. «Когда законы... нарастая один над другими, умножатся до такого количества или придут в такое смешение, что представится необходимым сделать им в самом существе их разбор и устроить их в другой лучший и удобнейший состав: то да будет сие первым делом, важнейшим подвигом законодательства».8
Построение новых уложений в отрыве от предшествующего законодательства, считал он, сделает их правовые нормы малоэффективными. При этом М. М. Сперанский учитывал неудачный опыт законодательных комиссий XVIII—XIX вв. Подробно проанализировав общий подход последних к кодификационной деятельности, он пришел к выводу, что главная их ошибка состояла в выборе принципиально неверного плана законодательных работ: «Оне, часто прерываясь и потом возобновляясь, всегда почти начинаемы были с конца, т. е. начинали сочинять Уложение без Свода законов существующих или составлять Своды без полного их собрания и твердого плана».9
В Свод законов как основу уложений должны были войти все законы без изменений и дополнений, но с исключением недействующих норм. Напротив, работа по составлению уложений предусматривала переработку всего нормативного материала. В записке «Предположение к окончательному составлению законов» М. М. Сперанский выделял три вида статей, образующих уложения: статьи существующих законов, статьи, дополняющие закон, наконец, статьи, вносящие в него изменения. Причем ядро уложений должна была составлять первая группа статей, а законы третьего вида быть «весьма редки, все основаны на опыте и доказанной необходимости».10 Оценивая приведенное высказывание, нельзя не учитывать целый ряд немаловажных факторов: ярко выраженную охранительную политику, проводимую Николаем I в отношении систематизации, неустойчивое положение М. М. Сперанского после возвращения из ссылки, недоверие к нему императора, а также официальный характер документа, носившего отпечаток сдержанности и недоговоренности. Тем не менее, приступая к систематизации, М. М. Сперанский не отказался от намерений дальнейшего развития законодательства путем кодификации.11
Очевидно, что взгляды М. М. Сперанского расходились с установкой Николая I ограничиться упорядочением существующих нормативных актов. Такая позиция императора была закреплена во всех официальных документах, в частности в «Наставлении II-му отделению о порядке его трудов». «Существо Свода и, следовательно, существо работ, Отделению подлежащих, состоит в точной и верной выписке из законов на каждый предмет, в оглавлении означенный».12
В дворянско-буржуазной историографии не было выработано единого мнения об отношении Николая I к созданию уложений. Высказывались противоположные точки зрения, причем подавляющее большинство исследователей придерживалось того, что Николай I отказался от предложения М. М. Сперанского составить уложения и намеревался остановиться на создании Полного Собрания и Свода законов.13 При этом они лишь декларировали свою точку зрения, ничем ее не аргументируя и не опровергая доводов оппонентов. Наиболее близким к исторической правде оказался Г. Э. Блосфельдт, полагавший, что в первые годы деятельности II отделения Николай I колебался в выборе конечных целей систематизации: «Не отвергая, может быть, конечной цели Свода — служить материалом для изготовления уложений по двум главным отраслям права: гражданской и уголовной, — государь еще в 1827 году, признав необходимым отложить до времени составление этих двух уложений, готов совершенно удовольствоваться догматическим Сводом».14
В подтверждение того, что Николай I не отвергал полностью идеи подготовки уложений на базе действующих норм права, можно привести ряд доказательств. Однако прежде следует выяснить соотношение категорий «свод» и «уложение».
В первой половине XIX в. строгого разделения между этими понятиями не проводилось. Существовала определенная двойственность в терминологии, создавшая трудности, в частности, при изучении архивного наследия М. М. Сперанского и трудов II отделения. На такую двойственность указывал Л. А. Кассо: «У Сперанского Свод означает двойное: выписки из законов, а также их систематическое изложение в форме сводного уложения».15 В понятие «уложение» также вкладывалось разное содержание: в одних случаях под ним подразумевалось систематическое собрание действующих законов, т. е. сводное уложение, в других — исправленное и обновленное законодательство. Так, в материалах II отделения термины «свод», «сводное уложение» и «уложение» употребляются как однопорядковые. Поскольку ближайшей задачей было составление свода законов, то в большинстве документов фигурировал именно термин «свод». Однако иногда встречались отступления и иного характера. В «Отчете о завершении работы над Сводом гражданских законов 1828 года» говорилось: «Он (свод.— М. С.) содержит в себе: 1) Устав о правах разного состояния подданных, 2) Уложение Гражданское, 3) Уложение Коммерческое...».16 В этом и некоторых других случаях термином «уложение» обозначался свод как сборник действующих законов.
Учитывая названные особенности, попробуем определить позицию Николая I в отношении создания ряда уложений. Архивные данные, относящиеся к периоду работы над Полным Собранием и Сводом законов, показывают, что во II отделении не была оставлена мысль об уложениях. Например, в рескрипте Николая I управляющему Министерством юстиции кн. Долгорукову от 23 апреля 1828 г. отмечалось: «По распорядку, в составлении законов с 1826 г. принятому, начаты в течение двух минувших лет во II отделении Собственной моей канцелярии и окончены Полные Своды законов гражданских. — Работа сия должна служить основанием к Уложению. — Чем она будет полнее и точнее, тем Уложение может быть совершеннее».17
В записке М. М. Сперанского, адресованной Николаю I, содержится следующее положение: «В числе работ, на текущий год предназначенных, есть 1) Проект Гражданского Уложения и 2) Проект Учреждения Губернского. . . По докладу моему о сем, Вашему Императорскому Величеству благоугодно было повелеть мне: вопросы сии вносить в особый комитет 6 декабря 1826 года. О сей величайшей воле заявлено мною сему комитету в минувшем его заседании».18 В рескрипте от 23 апреля 1828 г. указывалось, что своды гражданских законов должны были служить основанием для создания уложений.19 О том же говорилось и в отчете М. М. Сперанского о работе II отделения по составлению Свода законов от 14 января 1828г.: в течение года предполагалось закончить гражданское уложение и приступить к уголовному.20 Во «Введении к Своду законов гражданских» М. М. Сперанский высказал такую мысль: «С того времени учрежден новый порядок. Все дело разделено на три части: 1) собрание законов, 2) своды или приведение законов в порядок и 3) составление Уложения. Опыт указал необходимость сего разделения».21
Таким образом, основная цель систематизации, в интерпретации М.М.Сперанского, — создание кодифицированного права на основе уложений, которые должны были модернизировать действующее законодательство с учетом социально-экономического развития страны. Таким образом, предполагалось повысить эффективность законов и оперативной деятельности всех звеньев государственного аппарата. Намерения Николая I ограничивались упорядочением существующих феодально-крепостнических норм права, хотя в первые годы его царствования заметны определенные колебания в сторону кодификации отдельных отраслей законодательства. И все же главным для императора был Свод законов как результат инкорпоративной деятельности II отделения. Однако созданием систематического Свода нельзя было устранить потребность в преобразовании законодательства в соответствии с социальными нуждами страны, хотя это и позволяло на некоторое время отсрочить проведение коренных реформ.
Что касается непосредственной деятельности II отделения с.е.и.в. канцелярии, то, несмотря на проведенные исследования, сводного плана ее работ обнаружить так и не удалось. Опубликованные данные и архивные материалы указывают на существование, во-первых, проекта, имеющего общий характер и заключенного в двух записках М. М. Сперанского за 1826 г.; во-вторых, проектов систематизации отдельных отраслей законодательства (например, подробный план построения Свода гражданских законов); в-третьих, годовых планов. Однако эти материалы ничего не говорят о разработке М. М. Сперанским генерального плана. Так, в свое время П. М. Майков на основе обобщения обширного архивного материала пришел к выводу: отсутствие письменных следов о плане создания Свода законов означает, что его не существовало,22 поскольку, не составив общей схемы, трудно, даже невозможно, приступить к систематизации. В подтверждение своей позиции автор приводил следующие доводы: 1) в «Историческом обозрении о Своде законов» М. М. Сперанский не упоминал о составлении плана; 2) среди архивных материалов не найдено никаких следов его существования; 3) нет никаких свидетельств сотрудников М. М. Сперанского относительно разработки такого плана; 4) отсутствие плана отмечал в 1865 г. гр. Панин — главноуправляющий II отделения в своем докладе Николаю I; 5) в составлении нового общего плана не было необходимости, так как главные сотрудники М. М. Сперанского уже трудились по планам, разработанным Комиссией составления законов.
Приведенные П. М. Майковым факты со всей очевидностью доказывают, что, приступая к систематизации, М. М. Сперанский отчетливо представлял последовательность работ II отделения и основывался на уже готовых проектах, созданных Комиссией составления законов. В бумагах М. М. Сперанского находится составленная им 20 апреля 1823 г. черновая записка, предопределившая ход работы над Сводом законов Российский империи.23 Анализ и сравнение этой записки с материалами фондов М. М. Сперанского и II отделения дают основание заключить, что именно она имела для русского законодателя основное значение. В соответствии с этой запиской все работы были разделены на два этапа: предварительный и окончательный. Первый этап вел к построению хронологического реестра законов, составляющего Полное Собрание, второй — непосредственно к систематическому своду.
Предварительные работы, по замыслу М. М. Сперанского, заключались в составлении хронологического и алфавитного реестров «узаконений» как основ для двух различных сборников. Автор указывал на принципиальное различие между этими реестрами: «Существо хронологического реестра есть показать: о чем в какой день состоялись указы и положения. Цель хронологического реестра удостовериться во всем пространстве и точности настоящего законодательства — цель алфавитного реестра есть представить, во-первых, основу свода, во-вторых, верное средство приискания указов».24 Для достижения точности и полноты хронологического реестра, а следовательно, и самого собрания надлежало провести проверку, выявив возможные пропуски и ошибки. Только после этого, по мысли М. М. Сперанского, можно было приступить к изданию Полного Собрания и составлению общего реестра по алфавиту.
Окончательный этап предполагал построение систематического свода законов. В процессе его подготовки, указывал М. М. Сперанский, следовало руководствоваться следующими правилами: 1) все предметы, обозначенные в алфавитном реестре и относящиеся к содержанию книги, расположить в систематическом порядке по разделам, главам и отделениям таким образом, чтобы ни один предмет не был пропущен; 2) закон изложить теми же словами, что и сам текст; 3) в конце каждой статьи поместить номер указа и слово, обозначенное в алфавитном указателе; 4) в конце каждой книги иметь оглавление и алфавитный указатель. В первоначальном виде эти правила представляли набросок кодификационных приемов построения Свода законов и после доработки были положены в основу практической деятельности II отделения.
В записке М. М. Сперанского не содержалось подробного плана Свода законов, но был представлен проект расположения нормативно-правового материала по книгам, который носил схематический характер. Вместе с тем план давал возможность, рассмотрев последующие кодификационные проекты, проследить за развитием его взглядов. В целом же теоретико-правовая концепция М. М. Сперанского, заключенная в общих и конкретных планах работ и отдельных законопроектах, легла в основу трудов II отделения и позволила в короткие сроки, малой численностью чиновников проделать гигантскую работу по созданию многотомных Полного Собрания и Свода законов Российской империи.
* Кандидат юридических наук, доцент Ленинградского инженерно-экономического института.
1 Полное Собрание законов Российской империи. 2-е изд. Т. 1. № 114.
2 Окунь С. Б. Очерки истории СССР. Вторая четверть XIX в. Л., 1957. С. 97.
3 Лозина-Лозинский М. А. Кодификация законов по русскому государственному праву. СПб., 1897. С. 11.
4 Ерошкин Н.П. Крепостническое самодержавие и его политические институты. М., 1981. С. 143—147.
5 ЦГИА СССР. Ф. 1148. Оп. 2. 1833. Ед. хр. 2. Л. 1.
6 Шершеневич Г. Ф. История кодификации гражданского права в России. Казань, 1898. С. 77.
7 Бычков А. Ф. К 50-летию II отделения // Русская старина. 1876. Кн. XV. С. 430—441.
8 Сперанский М.М. Обозрение исторических сведений о Своде законов. СПб., 1833. С. 82
9 Сперанский М. М. Объяснительная записка содержания и расположения Свода законов гражданских // Архив исторических и практических сведений, относящихся до России /Сост. Н. Калачов. СПб., 1859. Кн. 2. С. 2.
10 Бычков А. В. Указ. соч. С. 439.
11 В статье не анализируются собственно политические воззрения М. М. Сперанского в царствование Николая I. Вместе с тем, как представляется, изменились не взгляды этого государственного деятеля, а его роль в политической жизни страны при Николае I. Эти проблемы требуют специального рассмотрения, тем более, что в советской исторической и историко-юридической литературе не выработан единый взгляд в отношении политических взглядов М. М. Сперанского в разные периоды его жизни.
12 Майков П. В. Второе отделение Собственной Его императорского величества канцелярии. 1826—1882. СПб., 1906. Прилож. С. 1.
13 Латкин В. И. Лекции по истории русского права. СПб., 1891 —1892. С. 1078—1879; Майков П. М. О Своде законов Российской империи. СПб., 1905. С. 8—9; Пахман С. В. История кодификации гражданского права. СПб., 1876. Т. 2. С. 3; Филиппов А. Император Николай I и Сперанский // Учен. зап. имп. Юрьевского ун-та. 1897. № 2. С. 7.
14 Блосфельдт Г. Э. «Законная» сила Свода законов в свете архивных данных. Пг., 1917. С. 16 (примеч.).
15 Кассо Л. А. К истории Свода законов // Журнал Министерства юстиции. 1904. № 3. С. 63.
16 ЦГИА СССР. Ф. 1251. Оп. 1. Ед. хр. 121. Л. 3.
17 Там же. Л. 42.
18 Там же.
19 Там же. Ед. хр. 161. Л. 133.
20 Бычков А. Ф. Указ. соч. С. 591—592.
21 Архив исторических и практических сведений, относящихся до России. Кн. 2.
22 Майков П. М. О Своде законов Российской империи. С. 47.
23 ОР ГПБ. Ф. 731. Ед. хр. 990. Л. 1—7.
24 Там же. Л. 2.



ОГЛАВЛЕНИЕ