ОГЛАВЛЕНИЕ

Об усилении превентивного значения уголовных наказаний
№ 2
01.03.1994
Лукашевич В.3., Прохоров В.С.
За последние годы (1985—1993гг.) в нашей стране происходил рост преступности, за исключением 1986 и 1987 гг., когда усилиями государственных органов и общественности удалось добиться некоторого сокращения преступности, осуществляя борьбу с пьянством, нетрудовыми доходами и укрепляя трудовую и государственную дисциплину. Динамика преступности в СССР в абсолютных цифрах за указанные годы, по официальным статистическим данным, выглядит следующим образом: в 1985 г. было зарегистрировано 2083501 преступление, в 1986г.—1987283; в 1987 г. — 1 799549; в 1988 г. — 1 867549; в 1989 г. —2461 6921; в 1990 г. — 2 786 605.2 В РСФСР в указанные годы количество преступлений также довольно значительно возросло. В 1988 г. в Российской Федерации было зарегистрировано 1,2 млн. преступлений, в 1989г.—1619181; в 1990 г. — 1 839451; в 1991 г. — 2 173 074; в 1992 г. —27606523 и в 1993 г. преступность увеличилась на 1,4%.4
Наряду с общим ростом преступлений в России происходит рост тяжких преступлений. Динамика этих преступлений, по статистическим официальным данным, выглядит так: в 1989г. — 246974, в 1990г.— 282965, в 1991 г. —309446, в 1992 г. — 415 784 5 преступления. В 1993г. продолжался рост тяжких преступлений. Например, убийства в 1993 г. выросли до 29213 по сравнению с 23006 убийствами совершенными в России в 1992 г.6 Следовательно, в настоящее время только в Российской Федерации совершается примерно столько же преступлений, сколько имело, место в 1990г. в целом по СССР (в 1990г. в СССР было совершено 2 786 605 преступлений, а в РСФСР в 1992 г. —2760652 преступления). Причем в 1992 г. в РФ тяжких преступлений было совершено почти столько же, сколько их было совершено в 1990 г. в СССР (в СССР в 1990 г. —422647, а в России в 1992 г. —415784).
Из приведенных официальных статистических данных по СССР и РСФСР за последние годы отчетливо видна необходимость немедленного принятия решительных и эффективных государственных мер по предупреждению, пресечению преступлений и справедливому наказанию виновных лиц, совершивших те или иные преступления, в целях если не резкого сокращения, то хотя бы замедления роста преступности в ближайшие годы. По прогнозам МВД России, преступность в стране в 1995 г. достигнет 4 млн. преступлений,7 а по данным ООН, среднестатистическое число зарегистрированных преступлений в расчете на сто тысяч населения в развитых странах в 1991 г. составит 8 тыс.8 (для сравнения в РСФСР в 1985г. на сто тысяч населения было совершено 991 преступление, в 1988 г.—860,6, в 1989 г.— 1098,5, в 1990 г.— 1245,7, в 1991 г.— 1466,7, в 1992г.— 1856,5.9
Не касаясь мер по повышению культурного, социального, материального уровня жизни населения, что необходимо для сокращения преступности в стране, кратко остановимся на мерах, которые должны применяться к виновным лицам, совершившим преступления, для исправления и перевоспитания. Нормы уголовного права, предусматривающие уголовную ответственность и меры наказания за конкретные преступления, самим фактом своего существования должны оказывать предупредительное, профилактическое влияние на неустойчивых граждан, склонных к совершению преступлений. Однако в действительности нормы уголовного права по отношению к подавляющему большинству лиц, совершивших преступления впервые, не оказывают этого сдерживающего, предупредительного влияния. С 1985 по 1989 г. в стране было выявлено 7501725 лиц, совершивших преступления, из них повторно—1684411 (22,4%), впервые — 5817314 (77,6%). Из года в год значительная масса преступлений в стране совершается лицами впервые.
Предупредительное, профилактическое влияние норм уголовного права будет повышаться в той степени, в какой население будет все больше убеждаться, что они действительно применяются в судебной практике и виновные осуждаются к справедливым мерам уголовного наказания по приговорам судов. Посмотрим, как обстоит дело с неотвратимостью ответственности и наказания виновных, совершивших преступления, на практике. В этой связи необходимо указать, что в последние годы постоянно увеличивалась доля нераскрытых зарегистрированных преступлений. В 1985г. при 2 млн. 83 тыс. преступлений было выявлено 1 млн. 728 тыс. лиц, их совершивших; в 1986г. при 1 млн. 987 тыс.— 1 млн. 706 тыс.; в 1987 г. при 1- млн. 799 тыс.— 1 млн. 477 тыс.; в 1988 г. при 1 млн. 867 тыс.— 1 млн. 286 тыс.; в 1989 г. при 2 млн. 462 тыс.— 1 млн. 304 тыс.; в 1990 г. при 2 млн. 786 тыс.— 1 млн. 383 тыс. В Российской Федерации в 1991 г. из 2173074 зарегистрированных преступлений остались нераскрытыми 997832; в 1992 г. из 2760652 — 1380526;10 в 1993г.— 1 млн. 364 тыс. преступлений, т. е. около половины всех зарегистрированных преступлений.11
Однако из числа выявленных лиц, совершивших зарегистрированные преступления, далеко не все предаются суду, их виновность не устанавливается в судебном разбирательстве и они не осуждаются к различным мерам уголовного наказания. Вот как выглядят статистические данные о судимости выявленных лиц, совершивших преступление по годам: в 1987 г. аз 1 476932 выявленных лиц, совершивших преступления, было осуждено 907029 человек, в 1988 г. из 1286509 — 679168; в 1989г. из 1303958 — 684070; в 1990г. из 1383 552 —809 120 человек.12 В 1991 г. в Российской Федерации из 956258 выявленных виновных лиц было осуждено 593823 человека, а в 1992 г. по 2760652 зарегистрированным преступлениям было осуждено только 661 392 человека.13 При сопоставлении числа зарегистрированных преступлений и выявленных виновных лиц и осужденных получается, что только одно из четырех зарегистрированных преступлений влечет за собой судебное разбирательство и признание лиц виновными по приговорам судов. Так обстоит дело в настоящее время с неотвратимостью ответственности и наказанием виновных применительно к зарегистрированным преступлениям.
Однако и в этот вывод нужно внести существенные поправки, если учитывать не только зарегистрированные, но вообще все реально совершенные преступления в стране. Дело в том, что у нас, как и во всех остальных государствах мира, существует так называемая латентная, т. е. скрытая, преступность. По выборочным исследованиям было установлено, что из общего числа корыстно-насильственных преступлений, преступлений против здоровья и неприкосновенности личности регистрировалась только примерно половина, а экономических преступлений (хищений государственного и общественного имущества, взяточничества, корыстных злоупотреблений, спекуляции и некоторых других) — не более 10%.14 На II съезде народных депутатов СССР справедливо указывалось, что статистика и правоохранительная практика не отражают реальных криминогенных процессов в экономике. Следует учитывать прежде всего высокую латентность (скрытность) таких правонарушений. В сфере экономики не выявляется до 70% преступлений, в том числе до 95% взяточничества и хищений.15 Взяток выявляется всего лишь 2%, хищений в торговле — 46, в местной промышленности — 25, в мясо- молочной промышленности — 6%16. По данным одного из исследователей латентной преступности А. А. Конева, о постигшей их участи умалчивают 20% изнасилованных, 56,5% людей, ставших жертвами мошенников. Проф. А. И. Алексеев, возглавлявший кафедру криминологии и организации профилактики преступлений Академии МВД СССР, утверждал, что если взять официальные статистические данные о состоянии борьбы с преступностью в СССР за 1989 г. — 2 млн. 462 тыс. зарегистрированных преступлений, то к ним необходимо добавить еще 4,5 млн. латентных. В итоге действительная преступность составит около 7 млн. преступлений. С этим выводом согласился начальник отдела ГУ БХСС МВД СССР Б. Терещенко.17
С учетом того, что количество зарегистрированных преступлений в Российской Федерации в 1992 г. фактически сравнялось с количеством преступлений в СССР в 1990 г., можно сделать вполне обоснованный вывод о там, что в 1992 г. действительное количество преступлений вместе с латентной преступностью составляет по крайней мере не менее 7 млн. преступлений. Осуждено же было 661 392 человека из 7 млн., которые реально совершили преступления в России в 1992 г. Отсюда неотвратимость ответственности и наказания осуществлялась только применительно к каждому одиннадцатому преступлению, а десять преступлений совершались безнаказанно. Не пресеченное своевременно преступление поощряет человека к совершению новых, часто более тяжких преступлений и нередко способствует вовлечению в преступную деятельность других лиц. О том, что очень многие преступления остаются не только не раскрытыми, но и не зарегистрированными соответствующими правоохранительными органами, а лица, их совершившие, безнаказанными, знают широкие круги населения. Это не способствует профилактическому сдерживающему влиянию уголовных норм на неустойчивых граждан, склонных к совершению противоправных действий.
Однако для усиления профилактического сдерживающего влияния уголовных норм на лиц, впервые совершающих преступления (таковых ежегодно, как было показано выше, оказывается примерно от 2/ 3 до 4/5 от общего числа виновных в совершении преступлений), и для исправления и перевоспитания осужденных недостаточно признания их виновными по приговору суда, а необходимо назначение справедливого наказания, которое должно быть исполнено. В этой связи следует заметить, что в последние годы наметилась тенденция неоправданно смягчать меры наказания, не принимая во внимание то, что подобная практика в целом может привести к росту преступности, в том числе и к росту тяжких, особо опасных для общества преступлений. Покажем это на примере применения смертной казни за совершение умышленных убийств при отягчающих обстоятельствах (ст. 102УК РСФСР). В 1985 г. за умышленные убийства при отягчающих обстоятельствах было осуждено 5543 человека, а к смертной казни—729, в 1986 г. — из 4236 осужденных к смертной казни приговорен 481; в 1987 г. из 2941 — 307; в 1988г. из 2595 — 259; в 1989г. из 2822 — 258 человек. Из числа осужденных за эти преступления были помилованы в 1985 г. 20, в 1986 г.— 41, в 1987 г. —47, в 1988 г. —72, в 1989 г. — 23.18 В Российской Федерации в 1991 г. за совершение всех преступлений, по которым возможно применение смертной казни в качестве меры уголовного наказания, было осуждено к этой мере 14719, в 1992 г.— 158, в 1993 г. — 505 человек.
Но, может быть, в последние годы резко сократилось общее количество умышленных убийств при отягчающих обстоятельствах? Обратимся к статистическим данным. В 1990 г. число умышленных убийств в СССР составило 24 875, из них покушения на убийство— 12,2% (3039),20 а в РСФСР в 1990 г. было совершено 15566 убийств.21 В 1991 г. в Российской Федерации было совершено 16122 убийства, в 1992г. — 23006, в 1993 г. — 29 213. Следовательно, в России в настоящее время в течение года совершается значительно больше убийств, чем их совершалось в СССР в 1990 г. (для сравнения: в СССР в 1990 г. —24 875 убийств, в России в 1993г. —29 213).22
Оправдано ли при таком количестве умышленных убийств в России столь редкое применение смертной казни по приговорам судов к лицам, их совершившим при отягчающих обстоятельствах? По нашему мнению, на этот вопрос можно дать только отрицательный ответ. Конечно, применительно к убийцам такая практика гуманна, но гуманна ли она применительно к потерпевшим, их семьям и родным, ко всему нашему обществу? В этой связи стоит напомнить, что общая раскрываемость убийств в Российской Федерации в 1992г. составила 52,9%.23 В 1993г. в России остались нераскрытыми около половины зарегистрированных преступлений (1 млн. 364 тыс.), в том числе 6,4 тыс. убийств.24
Влияет ли низкая раскрываемость преступлений и неоправданно мягкое наказание виновных на рост преступности? В 1962—1966 гг. за совершение умышленных убийств при отягчающих обстоятельствах к расстрелу приговаривалось 23,5% осужденных, в 1987—1989 гг.— только 10%.25 Причем значительно выше была раскрываемость умышленных убийств — в 60-х годах она доходила до 85—90% в год. К этому следует добавить, что лишение свободы в качестве меры наказания за все совершенные преступления занимало весьма солидное место среди вообще всех мер уголовного наказания. В 1968 г. в Ленинграде 80,5% лиц, преданных суду, были осуждены к лишению свободы. Примерно такое же положение в 60-е годы было и в стране.26 Каково же было тогда положение с преступностью? Покажем это сперва на примере Ленинграда, а потом приведем данные по СССР. В Ленинграде в первой половине 60-х годов совершалось 120— 140 умышленных убийств в год. В 1965г. в Ленинграде было совершено 10700 преступлений.27 Посмотрим, каково положение в Санкт-Петербурге сейчас. В 1992 г. зарегистрировано 105,7 тыс. преступлений. Это на 53,5% выше уровня 1991 г. (в 1991 г. — 68871 преступление). Совершено более 500 убийств. Общий рост преступлений опережает динамику их раскрываемости хотя в 1992 г. раскрыто на 17,8% больше, чем в 1991 г.28 В 1993 г. в Санкт-Петербурге совершено 125083 преступления, что на 18,3% больше, чем в 1992г. Убийств совершено 875, каждое же второе умышленное убийство остается нераскрытым.29
Посмотрим, как обстояло дело с преступностью в 60-е годы в целом по СССР. В 1965г. здесь было зарегистрировано 751801 преступление (для сравнения: в 1956 г. — 572 116,30 в 1970 г.— 1 млн). Приведенные статистические данные по Ленинграду и СССР убедительно свидетельствуют о том, что высокая раскрываемость преступлений и действительно справедливое наказание виновных оказывают профилактическое, сдерживающее влияние прежде всего на неустойчивых граждан, стимулируя их воздерживаться от совершения преступлений, замедляя общий рост преступлений и исправляя виновных, осужденных за совершение преступлений.31
Высказанное выше критическое отношение к неоправданно редкому применению смертной казни по отношению к виновным в умышленных убийствах при отягчающих обстоятельствах и к необоснованному в ряде случаев отказу судей от назначения лишения свободы в качестве меры уголовного наказания не следует понимать в том смысле, что за каждое умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах должна назначаться смертная казнь, или во всех случаях, когда уголовный закон в качестве меры наказания предусматривает лишение свободы, следует его применять. Судьи должны быть свободны и независимы в оценке всех обстоятельств дела и личности виновного и назначать в каждом конкретном случае такую справедливую меру уголовного наказания, которая обеспечивала бы достижение целей общей и специальной превенции. В этой связи следует напомнить, что в первой половине 60-х годов в СССР за умышленные убийства при отягчающих обстоятельствах смертная казнь назначалась отнюдь не всегда, а только в отношении 23,5% осужденных. Между тем в Российской Федерации в 1991 г. за тяжкое преступление насильственного характера (убийство, тяжкое телесное повреждение, изнасилование, особо злостное хулиганство, разбой, бандитизм) в отношении каждого шестого осужденного наказание избиралось ниже санкции закона, а каждому десятому (!)—вообще без лишения свободы.32 Изменилась ли такая практика в 1993 г.? Отрицательный ответ на этот вопрос дает отчет МВД перед гражданами России. В первом полугодии 1993 г. за совершение преступлений при отягчающих обстоятельствах к мерам уголовного наказания, не связанного с лишением свободы, приговорено около 60% лиц, виновных в кражах — более половины участников грабежей. К лишению свободы судами осуждено лишь 9,2% должностных и материально ответственных лиц, признанных виновными в хищениях путем присвоения, растраты или злоупотребления служебным положением при отягчающих обстоятельствах. Оставлено на свободе почти 42% преступников, совершивших хищения в особо крупных размерах. Немногим более 1/3 коррумпированных чиновников, уличенных сотрудниками милиции в получении взяток, оказались приговоренными к реальному лишению свободы.33
По нашему мнению, судья вообще не должен думать о каких-либо процентах применительно к выносимым им приговорам и назначаемым мерам уголовного наказания. В то же время он не должен быть связан общественным мнением, которое может характеризовать его как консерватора или либерала. Он обязан только подчиняться закону и в соответствии с установленным« в судебном заседании обстоятельствами уголовного дела его справедливо разрешать. Но справедливое разрешение уголовного дела должно правильно решать задачи частной и общей превенции преступлений в нашей стране. Поэтому назначение необоснованно мягких наказаний за совершение тяжких преступлений по приговорам судов должно повлечь их опротестование и отмену вышестоящими судами в кассационном или надзорном порядке.
Так в действительности обстоит в настоящее время дело с реальной раскрываемостью преступлений и неотвратимостью ответственности и наказания за совершение преступлений в Российской Федерации.
Однако реальное раскрытие не только зарегистрированных, но и латентных преступлений и обеспечение неотвратимости ответственности и справедливого наказания виновных возможно только при том обязательном условии, что будет положительно и своевременно решен вопрос о возбуждении уголовного дела в каждом случае совершения преступления. Возбуждение уголовного дела, с одной стороны, является правовым основанием для компетентных органов государства производить все следственные и процессуальные действия, необходимые для выполнения задач уголовного судопроизводства, а с другой— служит правовой гарантией для граждан, что они не будут вовлекаться в орбиту уголовного судопроизводства, кроме случаев, необходимых для раскрытия преступления и изобличения виновных. Без возбуждения уголовного дела невозможно ни раскрытие зарегистрированных и латентных преступлений, ни тем более признание виновными по приговору суда лиц, совершивших эти преступления, и их справедливое наказание. Посмотрим сперва, как обстоят дела в настоящее время с регистрацией преступлений, не являющихся латентными для соответствующих компетентных органов государства.
В 1987 г. прокурорами было выявлено и поставлено на учет 40418 преступлений, ранее не зарегистрированных органами внутренних дел; в 1988г. — 52260; в 1989г. — 59626. По представлениям прокуроров только в 1988г. были наказаны в дисциплинарном порядке 31352 работника МВД.34 В РСФСР в 1989 г. было укрыто от учета и регистрации 39 тыс. преступлений. По представлениям прокуроров за это было наказано 17 тыс. сотрудников МВД.35 В 1991 г. в Российской Федерации прокурорами было выявлено и поставлено на учет 36 тыс. преступлений, в 1992 г. — 38638 преступлений. По вопросам нарушения законности в органах внутренних дел в 1992 г. было вынесено 20 740 представлений.36
К этим данным надо добавить внушительное число отмененных постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела, которые во многих случаях являются формой сокрытия преступлений от учета. Количество отмененных постановлений следователей и органов дознания об отказе в возбуждении уголовного дела с одновременным возбуждением уголовного дела составило в 1987г. — 39576; в 1988г. — 51606; в 1989 г. — 53966. В 1992 г. в России было отменено более 32 тыс. необоснованных отказов в возбуждении уголовных дел. Приведенные статистические данные убедительно свидетельствуют о том, что, несмотря на постоянную борьбу с сокрытием преступлений от учета и наказания виновных должностных лиц, эта незаконная практика продолжается вплоть до настоящего времени и является «застарелой болезнью».37
В 1987 г. «Известия» сообщили, что сокрытие преступлений от учета— достаточно распространенное явление, но оно уменьшилось в 1986 г. на 40%.38 Однако в 1989 г. в той же газете можно было прочесть следующее сообщение: в дежурных частях МВД СССР около 15 тыс. офицеров, а укрывается от учета ими каждое десятое преступление.39 К этому надо добавить, что еще в первой половине 80-х годов приказом Министра МВД СССР каждый офицер этого ведомства, осуществляющий прием, проверку и регистрацию сообщений о совершенных преступлениях, дал письменную расписку в том, что он знает — за сокрытие от учета преступлений он подлежит ответственности вплоть до уголовной. Что можно предпринять для пресечения этой незаконной практики, кроме усиления неотвратимости ответственности должностных лиц, скрывающих преступления от учета? Живучесть такого порока объясняется прежде всего тем обстоятельством, что органами МВД, наряду с приемом заявлений о совершенных преступлениях, их проверкой и регистрацией, осуществляется расследование преступлений, их раскрытие и изобличение виновных.
Поэтому должностное лицо, принимающее заявление, прежде всего стремится оценить так называемую «судебную перспективу» этого преступления, т. е. можно ли быстро его раскрыть, изобличить виновного и направить дело в суд для его окончательного разрешения. Если этой судебной перспективы он не усматривает, то тогда в ряде случаев начинаются попытки так или иначе скрыть заявление от учета. В этой связи надо заметить, что нагрузка следователя МВД втрое больше, чем следователя прокуратуры, и в 50 раз больше — чем в КГБ.40 (Теперь в органах безопасности нет следователей, а уголовные дела, которые были им подследственны, переданы в компетенцию следователей прокуратуры и МВД.)
Что же касается выявления и регистрации правоохранительными органами всех латентных преступлений, то фактически этим серьезно и постоянно не занимается ни один из правоохранительных органов в нашей стране. Если так живуча практика сокрытия от учета преступлений, когда потерпевшие и другие граждане и организации сами сообщают в правоохранительные органы о совершенных или готовящихся преступлениях, то где уж тут до выявления и регистрации скрытых латентных преступлений, которые, конечно, во многих случаях раскрыть непросто.
Поэтому следовало бы создать в стране специальный орган, который бы только принимал заявления о совершенных преступлениях, проверял их и в необходимых случаях регистрировал и возбуждал уголовные дела. После производства неотложных следственных действий этот орган должен направлять возбужденное им уголовное дело по подследственности для дальнейшего расследования, раскрытия преступления и изобличения виновных. Иными словами, этот орган не должен отвечать за результаты расследования, а обязан только принять заявление, его проверить, зарегистрировать, решить вопрос о возбуждении уголовного дела, направить его по подследственности в соответствующий орган дознания или предварительного следствия. На этот же орган должна быть возложена обязанность в пределах всей территории выявлять все скрытые, латентные преступления, их регистрировать, возбуждать уголовные дела и направлять их по подследственности для дальнейшего расследования. Работники этого органа должны быть укомплектованы хорошо подготовленными профессионалами, которые должны не за страх, а за совесть как следует выполнять возложенные на них обязанности, получая, разумеется, материальное вознаграждение даже большее, чем получают органы дознания и предварительного следствия.
Причем целесообразно было бы материально поощрять тех работников, которые по собственной инициативе и без помощи граждан и организаций обнаружили скрытые от учета преступления, их зарегистрировали, возбудили уголовные дела и направили их по подследственности. При такой организации дела появился бы компетентный орган, который не был бы заинтересован в сокрытии от учета преступлений, а, наоборот, стремился бы (поощряемый в том числе и материально!) к обнаружению, регистрации и возбуждению уголовных дел не только об очевидных, но и о скрытых, латентных преступлениях. Что касается так называемой судебной перспективы расследования латентных преступлений, то без возбуждения уголовного дела и производства всех следственных, процессуальных и оперативно-розыскных мер с использованием научно-технических средств, как правило, нельзя решить вопрос о том, будет ли в конечном счете данное преступление раскрыто, или нет.
Кроме того, даже в тех случаях, когда латентное преступление не будет раскрыто, выявятся способы его совершения, их распространенность и количество в масштабах страны или данной территории, что поможет принять необходимые профилактические меры, направленные па устранение условий, способствующих совершению того ил« иного латентного преступления. Следовательно, создание такого органа безусловно улучшит раскрываемость преступлений и будет способствовать более реальному осуществлению на практике принципа неотвратимости ответственности и наказания виновных, без чего вообще нельзя серьезно говорить о сокращении преступности в стране.
Создание такого органа, конечно, потребует значительных материальных и финансовых средств. С учетом тяжелого экономического положения в стране вряд ли возможно одновременно совершенствовать и улучшать организацию и деятельность всех правоохранительных органов, действующих в уголовном судопроизводстве. Поэтому необходимо в первую очередь заняться совершенствованием тех звеньев в уголовном судопроизводстве, от улучшения работы которых можно ожидать сравнительно быстрых положительных результатов в деле борьбы с преступностью. В этой связи вряд ли целесообразно в настоящее время повсеместно вводить суды присяжных, когда у нас так неблагополучно обстоит дело с раскрываемостью преступлений и неотвратимостью ответственности и наказания виновных, как было показано выше на статистических данных. Дело в том, что не только в суд присяжных, но и вообще в суды поступают уже раскрытые преступления с изобличенными в их совершении обвиняемыми (имеются в виду уголовные дела, направляемые в суд с утвержденным прокурором обвинительным заключением). Поэтому можно, например, повременить с введением суда присяжных, так как вышестоящие суды справляются и, несомненно, справятся с рассмотрением подсудных им уголовных дел.
Следует заметить, что подавляющая масса уголовных дел рассматривается в районных народных судах (до 98%), а на долю судов с участием присяжных придется всего примерно около 2%. Причем в районных народных судах введено единоличное рассмотрение судьей уголовных дел с согласия обвиняемого, по которым возможно наказание в виде лишения свободы сроком до пяти лет (ч. 3 ст. 35 УПК РСФСР в редакции 16 июля 1993 г.). Суд присяжных, несомненно, приведет к увеличению сроков рассмотрения подсудных ему уголовных дел, к вынесению в ряде случаев необоснованных приговоров, к затяжке судопроизводства и к большим материальным затратам. Достаточно в этой связи указать, что введение суда присяжных с 1 ноября 1993 г. только в четырех областях и одном крае привело к выделению во втором полугодии 1993 г. свыше 1,5 млрд. рублей. Нетрудно подсчитать, сколько миллиардов потребуется для финансирования судов присяжных во всех краях и областях России в течение только одного года. Между тем существование судов присяжных только в некоторых областях страны возможно лишь непродолжительное время, так как подрывается принцип равенства граждан перед законом и судом, нарушается единство судебной системы в стране, рождаются иллюзии о возможности особой организации судебных органов в пределах одной области, края и т. д. Поэтому суд присяжных можно в виде законодательного эксперимента оставить в одной области или крае, а все средства, предназначенные для судов присяжных, направить на создание органа, о котором было сказано выше.
Создание указанного органа, если это предложение будет принято, потребует немалого времени. Для усиления борьбы с сокрытием преступлений от учета уже в настоящее время следовало бы, во-первых, гораздо полнее гарантировать права граждан, заявивших в органы МВД о совершенном преступлении. Гражданин, заявивший о совершении преступления, получает в органах МВД официальный документ, в котором указывается, когда от него было принято заявление и его краткое содержание, что удостоверяется подписью этого гражданина и лица, принявшего заявление. Однако официального разъяснения о сроках рассмотрения заявления гражданина по УПК РСФСР и о порядке обжалования нарушения этих сроков и отрицательного решения, принятого по заявлению, в документе нет.
Между тем ст. 109 УПК РСФСР предусматривает, что решения по заявлениям о любом совершенном преступлении должны быть приняты в срок не более трех суток со дня получения заявления, а в исключительных случаях — в срок не более десяти суток. О принятом решении сообщается заявителю. Об отказе в возбуждении уголовного дела выносится мотивированное постановление, о чем уведомляется лицо, предприятие, учреждение или общественная организация, от которых поступило заявление или сообщение; им разъясняется право на обжалование этого постановления (ст. 113 УПК РСФСР). Отказ в возбуждении уголовного дела может быть обжалован заявителем соответственно надлежащему прокурору или в вышестоящий суд. Причем указанные выше сроки для разрешения заявления являются предельными и продлению не подлежат, а для обжалования отказа в возбуждении уголовного дела вообще не установлено никаких предельных сроков. Все эти положения должны не только устно разъясняться заявителю лицом, принимающим заявление, но и найти отражение в указанном выше официальном документе, который получает заявитель в органах МВД. При таком порядке приема заявлений о совершенном преступлении должностные лица имеют меньше возможностей надеяться на безнаказанное сокрытие его от учета, а заявитель может быстро добиться законного и обоснованного решения по своему заявлению.
Во-вторых, для пресечения попыток сокрытия преступлений от учета путем вынесения незаконного и необоснованного постановления об отказе в возбуждении уголовного дела следовало бы в законе предусмотреть обязанность органа дознания или следователя, вынесшего постановление, немедленно направлять его копию прокурору. В настоящее время этого не происходит. Поэтому отмена таких постановлений происходит тогда, когда прокурор лично проверяет в соответствующем органе их законность и обоснованность. Большой разрыв во времени между вынесением незаконного и необоснованного постановления об отказе в возбуждении уголовного дела и отменой его прокурором приводит к тому, что раскрытие этих преступлений существенно усложняется или даже делается невозможным (доказательства совершения преступления уничтожаются, в показаниях свидетелей появляются пробелы и противоречия и т. д.).
После получения копии постановления об отказе в возбуждении уголовного дела прокурор или его помощник в короткие сроки должны проверить его законность и обоснованность и удостоверить подписью свое согласие с указанием даты проверки. При установлении незаконности и необоснованности постановления прокурор отменяет его, выносит постановление о возбуждении уголовного дела и направляет его по подследственности для рассмотрения. В противоречии с необходимостью раскрытия каждого преступления и неотвратимостью ответственности и наказания виновных находится ст. 10 УПК РСФСР. Согласно ей в случае совершения лицом деяния, содержащего признаки преступления, не представляющего большой общественной опасности, когда факт его совершения очевиден, а лицо, его совершившее, может быть исправлено мерами общественного воздействия, суд, прокурор, а также следователь и орган дознания с согласия прокурора вправе, не возбуждая уголовного дела, передать материалы на рассмотрение товарищеского суда или комиссии по делам несовершеннолетних, либо передать лицо на поруки трудовому коллективу или общественной организации для перевоспитания и исправления. Эта статья находится в прямом противоречии со ст. 3 УПК РСФСР, предусматривающей обязанность возбуждения уголовного дела в каждом случае обнаружения признаков преступления судом, прокурором, следователем и органом дознания, которые обязаны принять все предусмотренные законом меры к установлению события преступления, лиц, виновных в его совершении, и к их наказанию.
Имеется противоречие между ст. 10 и ст. 415 УПК РСФСР. Дело в том, что ст. 414 УПК РСФСР в редакции 29 мая 1992 г. значительно расширила перечень составов преступлений, по которым применяется протокольная форма досудебной подготовки материалов. Теперь к ней отнесено более 50 составов преступлений, не представляющих большой общественной опасности, т. е. как раз те, которые также охарактеризованы в ст. 10 УПК РСФСР. Статья 415 УПК РСФСР предоставляет право начальнику органа дознания после изучения протокола и приложенных к нему материалов по указанным в ст. 414 УПК РСФСР составам рассмотреть вопрос о возможности применения к правонарушителю мер общественного воздействия. Он с согласия прокурора и в соответствии со ст. 10 УПК РСФСР, как об этом говорится в ст. 415 УПК РСФСР, может только передать материал в комиссию по делам несовершеннолетних либо передает правонарушителя на поруки трудовому коллективу или общественной организации для перевоспитания и исправления, т. е. он не вправе направить материал в товарищеский суд.
Практика отказа от возбуждения уголовного дела на основании ст. 10 УПК РСФСР имеет широкое распространение. В 1992 г. в Российской Федерации сохранилась тенденция к освобождению виновных от уголовной ответственности с применением к ним мер общественного воздействия без возбуждения уголовного дела. Более того, число таких лиц возросло до 241223 (на 9%). Нередко от уголовной ответственности освобождаются лица, совершившие тяжкие преступления. Среди них, например, 42 человека, виновных в причинении тяжких телесных повреждений, 38 — в изнасиловании, 20 — в разбойных нападениях. От уголовной ответственности освобождены 5533 человека, совершивших грабежи, и 80 881 — кражи.41
Кратко остановимся на возможных отрицательных последствиях практики освобождения от уголовной ответственности виновных лиц без возбуждения уголовного дела. Такая практика может привести в ряде случаев к неполному раскрытию преступления или преступлений, совершенных лицом или группой лиц, о которых органы дознания и следствия могут и не знать. Органы дознания и следствия, лишенные возможности осуществить следственные действия из-за невозбуждения уголовного дела и крайне ограниченной в сроках проверки (по УПК РСФСР этот срок ограничен 10 сутками), фактически не имеют возможности полностью раскрыть преступление и изобличить всех виновных, включая и возможных соучастников преступления. В этот срок не удается установить, как правило, причины и условия, способствовавшие совершению преступления. В связи с запрещением в период проверки производить следственные действия (кроме осмотра места происшествия) вывод органов дознания и следствия не только о событии преступления, но и о виновности лица, его совершившего, фактически основывается только на материалах проверки без обнаружения, процессуального закрепления, проверки и оценки всех доказательств, которые необходимы для действительно полного, всестороннего и объективного расследования. Поэтому правила ст. 10 УПК РСФСР не должны найти законодательного закрепления в новом УПК Российской Федерации.
Уголовно-процессуальный закон правильно требует, чтобы суд, прокурор, следователь и орган дознания в пределах своей компетенции возбуждали уголовное дело в каждом случае обнаружения признаков преступления (ст. 3 УПК РСФСР), подчеркивая, что уголовное дело может быть возбуждено только в тех случаях, когда имеются достаточные данные, указывающие на признаки преступления (ст. 108 УПК РСФСР). Такое законодательное решение этого вопроса представляется единственно возможным и правильным, так как оно дает возможность осуществлять расследование и раскрытие любого преступления. Гарантии от привлечения к уголовной ответственности, ареста могут и должны быть предусмотрены для депутатов и судей, но эти гарантии не должны превращать таких должностных лиц в касту неприкасаемых.42 Между тем ст. 30 Закона «О статусе народного депутата местного Совета народных депутатов РСФСР» указывает на необходимость согласия того или иного Совета на возбуждение уголовного дела в отношении народного депутата.43 В Законе «О статусе судей в Российской Федерации»44 возбуждение уголовного дела в отношении судей может быть осуществлено только Генеральным прокурором Российской Федерации или лицом, исполняющим его обязанности, при наличии на то согласия соответствующей квалификационной коллегии судей. Применительно к судьям возбуждение уголовного дела только Генеральным прокурором или лицом, исполняющим его обязанности, является дополнительной и важной гарантией, но согласие квалификационной коллегии судей является, по нашему мнению, излишним и может привести к невозможности возбуждения уголовного дела даже Генеральным прокурором, хотя основания для этого будут вполне достаточными.
Поэтому возбуждение уголовного дела при наличии к тому достаточных оснований должно осуществляться в отношении события преступления для сбора доказательств посредством производства всех следственных действий, а дополнительные процессуальные гарантии для депутатов и судей должны применяться при задержании, личном обыске и обыске их служебных и домашних помещений, аресте и привлечении к уголовной ответственности.
* Доктор юридических наук, профессор С.-Петербургского государственного университета.
** Доктор юридических наук, профессор, декан юридического факультета С.-Петербургского государственного университета.
1 Преступность и правонарушения в СССР: Стат. сб. 1989. М., 1990. С. 10.
2 Преступность и правонарушения в СССР: Стат. сб. 1990. М., 1991. С. 9.
3 Законность. 1993. № 7. С. 35.
4 Российская газета. 1994. 11 марта.
5 Законность. 1993. № 7. С. 35.
6 Российская газета. 1994. 11 марта.
7 Литературная газета. 1991. 17 июля.
8 Известия. 1991. 15 апр.
9 Советская юстиция. 1993. № 14. С. 22.
10 Законность. 1993. № 7. С. 36.
11 Российская газета. 1994. 11 марта.
12 Преступность и правонарушения в СССР: Стат. сб. 1990. С. 91.
13 Советская юстиция. 1993. № 14. С. 22.
14 Коммунист. 1989. № 14. С. 52.
15 Правда. 1989. 23 дек.
16 Известия. 1989. 9 февр.
17 Литературная газета. 1990. 4 апр.
18 Комсомольская правда. 1991. 26 февр. — Данные приведены зам. министра юстиции СССР В. Губаревым.
19 Известия. 1992. 3 окт.
20 Преступность и правонарушения в СССР: Стат. сб. 1990. С. 37.
21 Там же. С. 38.
22 Российская газета. 1994. 11 марта.
23 Известия. 1992. 30 апр.
24 Российская газета. 1994. 11 марта.
25 Комсомольская правда. 1991. 26 февр.
26 Для сравнения приведем данные в процентах о лицах, осужденных к лишению свободы по СССР (по годам): 1973 — 74,9%; 1974 — 78; 1975 — 65; 1976 — 62,4; 1977 — 57; 1983 — 52,9; 1984 — 34,1; 1987 — 33,7; 1989 — 35,8; 1990 — 36,2%. В РСФСР в 1991 г. были осуждены к лишению свободы 35% подсудимых, в 1992 г.—33,5% (см.: Лебедев В. Актуальные проблемы правосудия // Советская юстиция. 1993, № 17. С. 2).
27 Ленинградская правда. 1990. 26 февр.
28 Российская газета. 1992. 9 февр.
29 Невское время. 1994. 11февр.
30 Преступность и правонарушения в СССР: Стат. сб. 1989. С. 5.
31 Конечно, рост или снижение преступности в стране определяются не только высокой реальной раскрываемостью преступлений и действительно справедливым наказанием виновных. Он прежде всего зависит от культурного, социального, экономического и политического устройства общества, в котором зарождается и изменяется преступность. Но высокая раскрываемость преступлений и действительно справедливое наказание виновных являются одним из важных факторов, которые положительно сказываются на состоянии преступности в той или иной стране. В нашей стране в 60-х годах в общественном мнении и средствах массовой информации прославлялся и пропагандировался прежде всего высокопроизводительный труд советских людей, а не создавался культ денег, наживы, различных сомнительных спекулятивных сделок и т. д., что, несомненно, приводит к потере нравственных ценностей, росту аморализма и преступности.
32 Известия. 1992. 11 апр.
33 Российская газета. 1994. 11 марта.
34 Социалистическая законность. 1989. № 11. С. 51,
35 Советская Россия. 1990. 4 апр.
36 Законность. 1993. № 7. С. 36.
37 Законность. 1992. № 3. С. 6.
38 Известия. 1987. 27 мая.
39 Известия. 1989. 8 февр.
41 Законность. 1993. № 7. С, 35.
42 Даев В. Г. Депутатский иммунитет в уголовном процессе // Уголовный Закон и совершенствование правоприменительной деятельности. Калининград, 1992. С. 95.
43 Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1990. № 23. С. 279.
44 Там же.



ОГЛАВЛЕНИЕ