ОГЛАВЛЕНИЕ

Соотношение централизованного и децентрализованного правового регулирования
№4
01.04.1991
Кашанина Т.В.
Перестройка всех сфер общественной жизни в нашей стране выдвинула в качестве ведущей задачу открыть максимальный простор процессам саморегулирования и самоуправления в обществе, создать условия для полного развития инициативы трудовых коллективов, граждан. При нынешних масштабах народного хозяйства и многообразии проблем общественной жизни нельзя все возникающие вопросы решать из одного центра. Означает ли это «отставку» централизованного регулирования и как следствие признание доминирующим децентрализованного? Если нет, то каково их сочетание в различных сферах общественной жизни?
Централизованное (государственное) регулирование. Под правовым регулированием принято понимать осуществляемое при помощи норм права и всей совокупности правовых средств юридическое воздействие на общественные отношения. Традиционно правовое регулирование делится на два основных вида: нормативное и казуальное.
Нормативно-правовая основа жизни нашего общества сложна, что определяется, в частности, неоднородностью субъектов и объектов управления. В юридической литературе производится трехчленное деление субъектов права: государство, коллективные, индивидуальные субъекты.
Будучи системой органов, государство создается для ведения общих дел и в этом смысле является ядром, центром управления обществом. Воздействие на поведение людей путем закрепления моделей поведения в нормативных актах, издаваемых государственными органами, можно назвать централизованным правовым регулированием. Различают несколько уровней государственных органов: общесоюзные, республиканские, местные. В плане децентрализации ставится вопрос о распределении полномочий между ними. В связи с этим в лексиконе государствоведов, исследующих проблему взаимоотношений между государственными органами, укоренился термин «децентрализованное регулирование».
Бесспорно, децентрализация власти, т. е. передача полномочий вышестоящих органов государства нижестоящим, важна и необходима с точки зрения эффективности государственного управления. Эта проблема сейчас настолько актуальна, что требует самостоятельного л углубленного исследования. Необходимо отметить, что территориальная децентрализация, представляющая собой как бы спуск по ступенькам, но в пределах одного этажа, все же принципиально не меняет дела. Работает ли над изданием правовых норм центр государственной машины или ее периферийные части, результат один: осуществляется государственное регулирование поведения людей.
«Децентрализация централизации» — начальное звено, она не в состоянии полностью решить поставленную перестройкой проблему «разгосударствления», т. е. сужения роли государства и расширения роли людей. Есть опасность, что ею для удовлетворения своих притязаний воспользуются отдельные общественные группы, республиканская и местная бюрократия. В этом случае диктат высших государственных органов, ведомств заменится диктатом республиканским (местным). В качестве примера можно привести предоставление местным Советам права дополнительно регламентировать порядок проведения собраний, митингов, демонстраций с учетом местных условий, что, по мнению Ю. И. Скуратова, обернулось ограничением процессов демократизации и гласности.1
Децентрализованное регулирование. Качественно новой, более глубокой является субъектная децентрализация, осуществляемая на основе норм, самостоятельно выработанных социальными коллективами, а также гражданами для упорядочения своего поведения. Это уже как бы поэтажная децентрализация.
Воздействие на поведение людей, составляющих единый коллектив (производственный, учебный, научный и др.), с помощью норм, выработанных самим же коллективом, получило название локального правового регулирования.2 Коллективные и общественные интересы далеко не всегда совпадают, а иногда вступают в противоречие. Локальное регулирование — это и есть регулирование с учетом интересов социальных коллективов, оно призвано гармонизировать их с общественными интересами.
Но свои интересы, отличающиеся от общественных и коллективных, есть и у отдельных лиц. Решение по усмотрению субъектов права вопросов, входящих в предмет правового регулирования, которые нецелесообразно, а то и невозможно предусмотреть в юридических нормах, предложено обозначать понятием индивидуального правового регулирования.3 В процессе индивидуального регулирования субъекты права разрабатывают для себя своего рода «микронормы», которые могут касаться ситуации в целом или отдельных ее фрагментов.
Локальное и индивидуальное регулирование позволяют децентрализовать правовую систему соответственно на уровне коллектива или отдельных граждан, учесть их специфические потребности и тем самым сделать правовое регулирование более точным.
Локальное и индивидуальное регулирование — элементы системы правовой регламентации. В чем проявляется их правовая природа?
Во-первых, законодательно закрепляется сама возможность субъектов права действовать самостоятельно. Предварительное санкционирование локальных актов, факультативные, альтернативные, ситуационные, диапозитивные нормы, договоры, субсидиарное применение права, аналогия и др. — таковы средства децентрализованного регулирования, используемые законодателем.
Во-вторых, в нормах права определяются направления, в которых может осуществляться децентрализованное регулирование, путем указания на цели, задачи общества, государства, нормативного акта.
В-третьих, законодатель указывает пределы децентрализованного регулирования (например, дополнительные льготы для работников могут устанавливаться предприятием только за счет собственных средств — ст. 5 КЗоТ РСФСР, гражданские права не могут противоречить их назначению в обществе — ст. 5 ГК РСФСР).
В-четвертых, децентрализованное регулирование должно осуществляться на основе общих, отраслевых и межотраслевых принципов советского права.
В-пятых, нормативно закрепляется процедура децентрализованного регулирования. Так, наиболее важные локальные нормативные акты должны приниматься общим собранием трудового коллектива. Статья 308 ГПК РСФСР предусматривает отмену индивидуального акта, если он принят с нарушением процессуальной формы.
И, наконец, локальные и индивидуальные нормы обеспечены правовой защитой. В ряде случаев право применять государственное принуждение принадлежит самому органу, издававшему локальный или индивидуальный акт. Например, на работника, не выполнившего приказ, директор предприятия вправе наложить дисциплинарное взыскание. В большинстве же случаев применение государственного принуждения входит в компетенцию особых правоприменительных органов (суда, арбитража) и обеспечено развитой системой процессуальных гарантий, что значительно сокращает возможность произвола в процессе децентрализованного регулирования.
Децентрализованное регулирование, как видим, отнюдь не основано на принципе: «Что хочу, то и ворочу!» Оно связано с нормами права, что свидетельствует о его правовом характере.
Причины использования децентрализованного регулирования. Сложность и изменчивость социальной жизни не позволяют рассчитывать на централизованное регулирование как на единственно возможный способ управления в обществе. Перестройка предполагает прежде всего уменьшение роли государственного аппарата, передачу многих его функций и решаемых им вопросов «вниз». Но если это будет делаться слишком медленно и непоследовательно, как, например, по вопросам, связанным с кооперативами (имеется в виду «привязка» их к государственным предприятиям) или регулированием права на проведение митингов и демонстраций, то процесс растянется на десятилетия и ныне живущие поколения не увидят его результатов.
Децентрализованное регулирование до сегодняшнего дня как самостоятельная проблема еще не рассматривалось, хотя призывы к устранению мелочной регламентации деятельности предприятий, организаций, учреждений, граждан переходили из постановления в постановление, так и оставаясь нереализованными. Это связано с тем, что только теперь на повестку дня в качестве главного поставлен вопрос о демократии. Главным признаком демократии является достаточная степень свободы.4 Максимальная величина свободы, как отмечает В. С. Нерсесянц, достигается установлением в законодательстве запретов, носящих фундаментальный характер, и признанием дозволенным, положительным, общественно не вредным всего остального.5 Упорядочить же «все остальное», не смоделированное в нормах права и не запрещенное ими, представляется возможным, только подключив локальное и индивидуальное регулирование.
При решении вопроса о том, сколько должно быть общегосударственных норм, нужно учитывать, что за каждой нормой поведения стоит санкция, которую можно применить в случае неисполнения нормативного предписания. Много права означает много присуждения. Но ведь наказание, как и лекарство, должно строго дозироваться, чтобы не оказаться ядом.
Ограничение централизованного регулирования связано также и с информационным пределом, т. е. с возможностью усвоить определенный объем правовой информации. Ее избыток создает «шум», а в тех случаях, когда она противоречива (что случается тем чаше, чем ее больше), и вовсе сбивает с толку.6 Регулирующие способности такой правовой системы понижаются. Правовые средства не должны отодвигать на задний план экономические, политические, моральные, материальные средства общественного регулирования. Венгерские ученые справедливо считают, что чрезмерное государственное регулирование свидетельствует о признании граждан и правоприменительных органов «еще не выросшими из детских штанишек» и о неверии в движущие силы общественных процессов как в нравственном отношении, так и в плане воздействия материальных стимулов.7
Наряду с объективными следует отметить и субъективные причины, вызывающие необходимость расширения децентрализованного регулирования. В процессе реализации норм права, происходящей под страхом наступления неблагоприятных последствий, волевое начало правоприменяющего субъекта выражается минимально. Если предложенное законодателем решение по содержанию соответствует устремлениям субъекта, волевое начало в поведении занимает большее место: под контролем сознания и воля находится не только возможное наступление неблагоприятных последствий, но ими опосредуется и весь процесс эффективного использования прав, четкого исполнения обязанностей. Активность сознания еще более возрастает, если законодатель дает возможность выбора вариантов поведения. И, наконец, волевое начало субъектов проявляется максимально, если законодатель отдает на их усмотрение право определять свое поведение, не выходя при этом за рамки, установленные законом. Поведение в этих случаях приобретает активный, инициативный характер. О правовой активности в юридической литературе в последнее время пишут много. Однако, пожалуй, только Н. В. Щербакова, отмечая правовую активность на уровне коллективных субъектов, указала на локальные правовые нормы как на средство ее выражения.8 Индивидуальное правовое регулирование, имеющее на практике больший удельный вес, осталось пока без внимания.
Не держать всех на привязи, дать возможность активно проявлять себя, самостоятельно, инициативно действовать — такова цель сегодняшних преобразований. Если перевести ее на язык юриспруденции, то это означает, что надо шире использовать средства децентрализованного регулирования. К сожалению, констатации этого факта недостаточно. Слишком долго и упорно с помощью права инициатива подавлялась. Административно-бюрократические методы руководства глубоко укоренились в психологии людей. И даже когда правовые нормы дают простор для инициативы, их исполнители по-прежнему ждут указаний сверху. Здесь следовало бы активнее подключить правовую пропаганду, правовой всеобуч.
Использование децентрализованного регулирования в праве связано также с необходимостью повысить эффективность реализации правовых предписаний. Общепризнанно, что управомочивающие нормы реализуются с большим желанием, нежели обязывающие и запрещающие. Но еще более охотно, отмечает В. В. Лазарев, люди «выполняют собственные решения и действуют тем энергичнее и заинтересованнее, чем более они могут проявить самостоятельность».9 Учитывая это, законодатель в последнее время стремится к увеличению доли децентрализованного регулирования. Ярким примером является Закон о предприятиях в СССР. В принципе, на его основе предприятие может принимать широкий круг решений самостоятельно. Но поскольку остаются действующими прежние ведомственные нормативные акты, которые к тому же подкрепляются старой психологией оглядки наверх, возможность принимать собственные решения и реализовывать их используется предприятиями на практике пока слабо.
В периодической печати много пишут о Японии как феномене современного мира, анализируют причины столь ярких ее успехов в производстве, социальной жизни в целом. Наука управления в значительной мере вывела Японию в число передовых. Основное в японском менеджменте — эффективность принимаемых решений, достижению которой способствует законодательство, содержащее минимум ограничений и дающее большой простор в выборе вариантов поведения. Японцы стараются использовать демократическую процедуру выработки самостоятельного решения: обсуждение сути возможного решения, в котором принимают участие все лица, причастные к будущей деятельности, рассмотрение любых возможных альтернатив. В случае, если мнения расходятся, вырабатывается устраивающий всех компромисс. Поскольку уставы, должностные инструкции весьма расплывчаты, то можно, и не отступая от них, исполнить свои обязанности как пожелаешь.10 Но злоупотребления встречаются крайне редко, ведь исполнители в той или иной мере реализуют собственные решения, которые согласуются с их волей!
Наконец, причиной, диктующей необходимость расширения децентрализованного регулирования, является возросший интеллектуальный, образовательный, культурный уровень граждан, должностных лиц, связанных с правоприменительной деятельностью. Высокоразвитая во всех отношениях личность, с одной стороны, гарантирует, что предоставленная законодателем самостоятельность в решении правовых вопросов пойдет по тому руслу, которое очерчено в общих нормах права. С другой стороны, инициативное решение правовых вопросов способствует развитию самой личности, что в конечном счете на пользу всему обществу.
Сферы использования централизованного и децентрализованного регулирования. Главным при решении вопроса о там, какой вид правового регулирования выбрать, должен быть критерий значимости регулируемых вопросов. Государство как продукт исторического развития создавалось для решения вопросов, от которых зависит существование общества в целом. Эти стратегические вопросы и должны быть урегулированы централизованно. К ним в первую очередь относятся вопросы охраны от внешних воздействий, захвата территории (оборона), стабильности общественного и государственного строя и охраны его от внутренних потрясений (государственная безопасность, обеспечение общественного порядка). Важным условием существования любого государства является поддержание достойных отношений с другими государствами (дипломатия).
Куда двигаться дальше? Это виднее с вершины государственной пирамиды, и поэтому центральной власти лучше взять на себя регулирование вопросов, от которых зависят жизнестойкость и прогресс общества. Разнообразие форм собственности, расширение кооперативного движения, аренда, оптовая торговля, прямые связи производителя и потребителя и другие проблемы, включенные сейчас в повестку дня, к сожалению, поставлены не верхними эшелонами, а нижними, задыхающимися под грузом мелочной опеки и одновременно страдающими от нерешенных проблем. Задачей же центра является прогноз развития общества, целенаправленное и перспективное нормативное регулирование общих дел, а не лечение болезней и тем более не латание дыр в общественном организме, видимых уже невооруженным глазом.
Централизованно должны быть сформулированы запреты на поступки, которые общество категорически не одобряет, т. е. на противоправные деяния.
Таким образом, в задачу централизованного регулирования входит очерчивание пространства, определение поля для деятельности субъектов путем установления полюсов желательного (прогрессивного, перспективного) поведения и нежелательного (запрещенного, вредного), а также путем обозначения всех точек опоры (целей, задач, принципов, общих положений). Пространство между этими двумя полюсами— предмет децентрализованного регулирования. «Мы считаем, — писал Гегель, — счастливым тот народ, которому государство предоставляет значительную свободу деятельности в вопросах общего характера, не имеющих первостепенного значения для государства в целом, саму же государственную власть, которая может найти поддержку в свободном, лишенном педантизма духе своего народа, — безгранично могущественной».11
Критерием при решении вопроса о выборе способа правового регулирования являются также типичность, повторяемость, распространенность того или иного общественного отношения. Путем издания нормативного акта можно внести в поведение людей единообразие и порядок. Так, в настоящее время государственный заказ, мыслимый как гарант обеспечения государственных потребностей, превращен многими министерствами в новую форму планирования со старым содержанием. Вопросы, связанные с нарушением хозрасчетных прав предприятий под видом госзаказа, ставшим массовым явлением, потребовали урегулирования в централизованном порядке (см.: Временное положение о порядке формирования государственных заказов на 1989 и 1990 годы12).
Рассмотренные критерии должны использоваться одновременно. Если выбор сделан на основании одного из них, то правовую форму можно «оторвать» от содержания регулируемых отношений. Именно это имело место в договорных отношениях. В законодательстве довольно жестко определялись санкции за нарушение договорных обязательств, изменять санкции стороны не имели права. В итоге санкции не оказывали стимулирующего воздействия. И в этом был просчет законодателя. Нарушение договорных обязательств — явление типичное, но это, однако, не означает, что одним государственным установлением санкций его можно искоренить. Сторонам, заключившим договор, виднее, чем и как эффективнее всего ущемить нерадивого контрагента. Целесообразнее поэтому дать возможность определять санкции самим участникам договорных отношений. Это и было сделано (правда, частично) постановлением Совета Министров СССР от 30 июля 1988 г. № 929 «Об упорядочении системы экономических имущественных санкций, применяемых к предприятиям, объединениям и организациям».13
В дополнение к указанным критериям В. В. Лазарев предлагает учитывать и меру политических актов.14 Действительно, с помощью права можно иногда очень быстро достичь желаемых политических целей. За несколько лет правовые меры принесли весомые результаты в области демографической политики. Однако давно замечено, что в политике немалую долю занимают субъективные моменты и она напрямую связана с личностями, ее вырабатывающими. Поэтому существует опасность злоупотребления правом, использования его не по назначению и тем самым подрыва его авторитета.
Большой соблазн использования права сверх меры существует в области экономических отношений. Но именно здесь дело обстоит сложнее всего, и право далеко не всегда может быть помощником. Вспомним, что государственная приемка задумывалась как барьер для выпуска некачественной продукции. Кое-где качество удалось улучшить, но какой ценой (срыв поставок, уменьшение фондов экономического стимулирования, снижение темпов роста, реконструкции производства и т. д.)! На многих же предприятиях цель оказалась недостижимой, поскольку госприемка — конечный этап производства, а качество продукции закладывается на начальных его этапах, заботой о нем должен быть пронизан весь процесс производства. Лучший контролер качества продукции — ее потребитель, а лучшей правовой формой взаимоотношений производителя и потребителя является договор. Но в условиях дефицита всего и вся договор свою роль выполнять не может. Нужна конкуренция. Определенные надежды возлагаются на кооперативы. В этом плане принятие Закона о кооперации в СССР более оправданно, поскольку соответствует линии общественного развития, а не просто политическим соображениям.
Сомнительно, что Закон о качестве продукции и защите прав потребителя, проект которого опубликован,15 позволит поднять качество продукции и насытить рынок товарами. Повышение качества продукции находится в сфере экономических, а не законодательных преобразований.
Любое сознательное решение должно иметь информационную базу и государственное решение прежде всего. Р. О. Халфина выдвигает это в качестве одного из критериев при регулировании вопросов :в нормативном порядке.16 С этим нельзя не согласиться. Сколько решений претворялось в жизнь со знаком «минус» только из-за того, что не была подсчитана их эффективность с учетом всех обстоятельств (кукурузная эпопея, целина, БАМ и др.). Экономические эксперименты давно показали неэффективность нормативного отчисления прибыли предприятий в госбюджет и незаинтересованность их в увеличении производства. Но какой налоговый процент будет оптимальным? Экономическая наука данных на сей счет пока не дает. Нет информации и о том, какой налог на прибыль позволит обеспечить содержание существующей у нас разветвленной государственной структуры, подобной которой нет нигде в мире. Действительно, когда нет нужной информации, лучше повременить с нормативным регулированием, даже если вопрос с точки зрения важности и типичности общественных отношений того заслуживает, а если это невозможно (как, например, с налогами), то надо избрать щадящий вариант регулирования, корректируя его в дальнейшем.
Должны учитываться и реальные возможности выполнения нормативного решения, в противном случае оно останется на бумаге. Вопрос об увеличении пенсий очень важен. Он напрямую связан с повышением уровня жизни целой категории людей. Определена сумма, необходимая для этого. Весь вопрос в том, где ее взять. Создать необходимые условия для решения вопроса о пенсиях сложнее, чем оформить его в виде нормативного акта.
Таковы общие критерии использования централизованного регулирования.
Соотношение централизованного и децентрализованного регулирования неодинаково в различных сферах общественной жизни.
Политическая сфера более других нуждается в централизованном регулировании. Общество должно быть уверено, что мандат на управление государственная власть будет использовать в соответствии с его интересами. Четкое отражение в законе должна находить прежде всего организация политической власти. Форма политической деятельности, структура государственной власти, система государственных органов, принципы их формирования и работы, компетенция каждого из них, установление полномочий должностных лиц, пределов вмешательства государственых органов в дела предприятий, гарантии гласности, возможность выражения мнений и интересов различных социальных групп и слоев, ответственность государственных органов и должностных лиц за неправильные решения — вот вопросы, подлежащие детальному законодательному регулированию.
Пока мы далеки от надлежащего урегулирования в области политики. Доля свободного усмотрения государственных органов и должностных лиц недопустимо широка, многочисленны случаи использования его во вред общественным интересам. Многое происходит из-за того, что нет четкого разграничения компетенции государственных органов.
Констатируется, но абсолютно никак не урегулировано право органов управления принимать нормативные акты. Поэтому их нормотворчество приобрело невиданные масштабы. Область выдачи «ценных указаний» подведомственным предприятиям по конкретным вопросам также не имеет границ. Случаи опротестования незаконных актов органов управления воспринимаются общественностью пока как нечто необычное.
Самым чувствительным является финансовый вопрос. По существу, это вопрос о собственности. Собственность связана с реальной возможностью распоряжаться средствами производства. В законодательстве такая возможность закреплена за органами управления. Им оказывается в этом полное доверие. Как использовать прибыль, сколько изъять в централизованные фонды, сколько потребовать перечислить средств на конкретные нужды — все это определяется по усмотрению органов управления. Не находят четкого отражения в законе условия и направления расходования этих средств. Зато детальным образом регламентирован порядок использования финансов предприятиями, запрещающий, по существу, перелив средств из одного фонда в другой. Возникает вопрос, кто собственник? По-видимому, близок к истине С. Андреев, который рассматривает бюрократию как класс, имеющий безграничные возможности распоряжаться средствами производства.17
Однако, по логике вещей, должно быть наоборот: в законе следует установить процент отчислений на государственные нужды и жесткий контроль за использованием этих средств. Низовым звеньям должна быть предоставлена полная финансовая самостоятельность. Именно здесь находится ключ от перестройки!
Остро стоит и вопрос об ответственности государственных органов за неправильные решения. Пока ответственные лица в государственном аппарате безответственны. Пересаживание из одного кресла в другое — вот «санкция», наиболее часто применяемая к должностным лицам, провалившим дело. В законодательном порядке следовало бы установить более высокую, чем предусмотрено в трудовом законодательстве, материальную ответственность должностных лиц за непродуманные решения, наносящие материальный ущерб. Вопрос об их уголовной ответственности может решаться на общих основаниях.
Итак, максимум централизованного регулирования в политической области, минимум децентрализованного. Сокращение централизованного регулирования в этой сфере может быть достигнуто только за счет сокращения самих государственных органов. Детализированное законодательство, содержащее гарантии надлежащего осуществления государством управленческих функций и реально воплощающееся на практике, следует считать показателем политической культуры общества.
Экономическая сфера хотя и испытывает влияние политики, но является «вещью в себе», т. е. действует по своим, присущим ей законам. Положение о примате производственных отношений над надстроечными никто не оспаривает, однако на практике довольно часто о нем забывают. Примером тому служит ведомственное законодательства последних двадцати лет. Подвергаться централизованному регулированию в той мере, как это имеет место сейчас, экономические отношения не должны, поскольку экономический механизм способен к саморегуляции. Создать гарантии экономической свободы — вот задача нормативного регулирования.
Что же надо определять централизованно? Формы собственности, принципы ее осуществления, пределы использования прав, примерный: перечень договоров, их конструкция, перечень видов санкций и признание права субъектов его дополнять — эти и некоторые другие вопросы нуждаются в централизованном опосредовании.
В области экономики должна быть увеличена доля локальной регламентации. Сейчас локальные нормативные акты используются явно недостаточно, применяются в основном для регулирования мелких несущественных вопросов жизни предприятия и чаще имеют организационный, технический характер. Пока немногочисленны случаи использования локальных норм при регулировании финансовых, пенсионных, жилищных, имущественных отношений, складывающихся на предприятии. Расширяется лишь локальное урегулирование трудовых отношений.
Царствовать в экономических отношениях должен договор со всем; многообразием его условий. Он является средством индивидуального регулирования. В настоящее время договорные отношения скорее опосредуют плановые задания, госзаказы. Не случайно они удивительно схожи, и не только потому, что заключаются на основе типовых. Трудовой договор почти полностью регламентирован в КЗоТе. Свободу хозяйственной инициативы, свободу выбора потребления, свободу распоряжаться своим трудом призван реализовать договор.
Вмешательство государства оправданно, когда речь идет о налогах, обеспечении общегосударственных экономических интересов (например, в форме выдачи госзаказов), определении приоритетных, перспективных направлений экономическою развития, достижении согласованности при выходе на внешний рынок, об экологии, охране жизни и здоровья людей.
Р. О. Халфина высказывает противоположное мнение. «В области производства объективно необходимо урегулирование всей системы отношений», — пишет она. И далее: «Право собственности требует детального и дифференцированного урегулирования отношений, связанных с его реализацией. Пусть даже методом проб и ошибок».18 Узкие рамки статьи не позволяют вспомнить, сколько было этих проб и ошибок. Достаточно отметить, что количество соответствующих нормативных актов исчисляется десятками тысяч, а дело не трогается с места, поскольку истинные собственники — коллективы трудящихся — отстранены от реального распоряжения средствами производства. Оно Стало прерогативой органов государства.19 У коллективов нет интереса в совершенствовании производства, и он не появится, как бы детально ни регулировались в централизованном порядке производственные вопросы. Надо передать средства производства предприятиям, напрямую связать их интересы с интересами каждого работника, дать широкую возможность производственным коллективам решать свои вопросы самостоятельно.
Социально-культурная и социально-бытовая области общественной жизни требуют особого подхода. Здесь централизованное регулирование должно использоваться незначительно. Это, во-первых, связано с тем, что поведение людей в рассматриваемой сфере реже носит характер всеобщности, во-вторых, характеризуется исключительным многообразием и, в-третьих, не всегда отличается массовой повторяемостью. В этой области большое значение имеют вкусы, привычки, привязанности, традиции, психологические особенности и т. д. Почему запрещено иметь более 0,6 га садового участка, если есть возможность приобрести больше? Почему заработанной за рубежом валютой нельзя свободно распорядиться? Почему для проведения митинга, собрания, демонстрации надо получить разрешение? Почему болельщикам запрещено на стадионе использовать предметы, создающие шумовой эффект? Объяснение этих и множества других запретов никак не удается связать с опасностью дезорганизации общественной системы и тем самым обосновать их существование.
В каких же случаях необходимо централизованное регулирование в этой сфере? Закрепление основных прав и обязанностей граждан, гарантий и способов их правовой защиты, установление запрета на совершение опасных, нежелательных для общества видов поведения, определение направлений демографической политики, основ и принципов регулирования здравоохранения, образования; науки, искусства, физкультуры и спорта, а также охраны общественного порядка составляют предмет государственного вмешательства. Все другие вопросы должны регулироваться самими гражданами и организациями, исходя из конкретных условий на основе свободного волеизъявления.
* Кандидат юридических наук, доцент Московского юридического института.
1 Скуратов Ю. И. Свобода собраний, митингов и демонстраций: теория и практика // Советское государство и право. 1989. № 7. С. 42.
2 Антонова Л. И. Локальное правовое регулирование. Л., 1985. С. 11.
3 Алексеев С.С., Дюрягин И. Я. Функции применения права//Правоведение. 1972. № 2. С. 28. — Понятие «индивидуальное регулирование» не относится к числу устоявшихся в теории права. Более того, индивидуальное регулирование часто используется как синоним казуального регулирования, что далеко от истины. Проблема индивидуального регулирования еще ждет своих исследователей.
4 Никонов К. М., Никольский Ю. С. Свобода личности при социализме (некоторые философские методологические проблемы). М., 1984. С. 14.
5 Нерсесянц В. С. Перестройка и правовое мышление // Советское государство и право. 1987. № 9. С. 41.
6 Ю. В. Кудрявцев, специально исследовавший проблему правовой информации, отмечает и полезность избыточности информации, но в целом он придерживается; мнения, что это явление в правовой жизни отрицательное (см.: Кудрявцев Ю. В. Избыточность правовой информации // Советское государство и право. 1978. № 12. С. 54).
7 Право и законность / Пер. с венг.; Под ред. А. Нашиц. М., 1987. С. 321—-322.
8 Щербакова Н. В. Правовая установка и социальная активность личности. М., 1986. С. 74.
9 Лазарев В. В. Регулирующая роль законодательства в процессе перестроили советского общества // Советское государство и право. 1987. № 12. С. 17.
10 Булах Ю. Япония принимает ультиматум // Литературная газета. 1988. 17 февр. С. 14.
11 Гегель. Политические произведения. М., 1978. С. 84.
12 СП СССР, Отдел первый. 1988. № 26. С. 71.
13 Там же. № 28. С. 77.
14 Лазарев В.В. Указ. соч. С. 15.
15 Известия. 1989. 11 февр.
16 Халфина Р. О. Право как средство социального управления. М., 1988. С 22.
17 Андреев С. Причины и следствия // Урал. 1988. № 1. С. 104—140.
18 Халфина Р. О. Указ. соч. С. 104.
19 Харьковский завод «Серп и молот» отдавал государству 72% прибыли, комбинат «Трехгорная мануфактура» — 84, а некоторые предприятия легкой промышленности — 97—98% (Известия. 1989. 16 февр.).



ОГЛАВЛЕНИЕ