ОГЛАВЛЕНИЕ

Страховая защита имущественных интересов кредиторов по договорам банковской ссуды
№ 5-6
05.12.1994
Лавров Д.Г.
В зависимости от объекта страхового интереса действующее законодательство различает три вида страхования: 1) личное; 2) имущественное; 3) ответственности. Необходимость разграничения перечисленных видов страхования объясняется различием в характере правоотношений, обеспечивающих страховую защиту имущественных интересов страхователей или выгодоприобретателей, ими назначаемых. Тем самым сущность любого договора страхования как сделки, порождающей правоотношения, связанные с не противоречащими законодательству РФ имущественными интересами, провляется в направленности имущественного интереса по отношению к определенному правоохраняемому благу в связи с угрозой его уменьшения или уничтожения в результате наступления указанного в договоре события.
Так, в результате пожара или иного стихийного бедствия имущество определенного лица может быть значительно повреждено или полностью уничтожено. Следовательно, можно говорить о возможной угрозе уменьшения его ценности, а последняя и служит тем правоохраняемым благом, необходимость сохранения которого приводит к заключению договора страхования. Производственная травма или увечье (причиной которых стала потеря или снижение трудоспособности лица, иногда невосстановимый ущерб его здоровью) наносят вред правоохраняемому благу личности, что влечет за собой необходимость компенсации затрат на лечение, осуществления выплат за потерю трудоспособности и т. д. Разумеется, не всякое благо имеет исключительно имущественное выражение, так как в ряде случаев ущерб причиняется не только имущественным интересам. Однако страховое право ограничивается защитой лишь имущественных интересов, т. е. тех, убытки причиненные которым могут быть распределены между подверженными аналогичному риску группами людей, хозяйств, экономических структур.
В качестве подтверждения подобной идеи страхования можно было бы привести определение страхования с экономической точки зрения, данное западноевропейскими исследователями этого вопроса в конце XIX в.: «Под страхованием следует понимать устранение или по крайней мере ослабление вредных для частного имущества последствий от отдельных событий, случайных для потерпевшего хозяйства и непредусмотренных в каждом отдельном случае их наступления, достигаемое разложением убытков на целый ряд случаев, в которых существует подобная же опасность, но не всегда в действительности наступает». Несмотря на явно выраженный имущественный акцент данного определения, оно подчеркивает главную мысль идеи страхования вообще: распределение убытков, причиненных событием, риск наступления которого угрожает нескольким субъектам.
Рассматривая подобную трактовку страхования применительно к договору страхования ответственности, объектом которого согласно ч. 4 ст. 4 Закона РФ о страховании служат имущественные интересы, связанные с возмещением страхователем причиненного им вреда, можно сделать следующие выводы.
Во-первых, страхователем в данном договоре может быть лишь лицо, заинтересованное в сохранении определенных имущественных благ, принадлежащих юридическим или физическим лицам, а потому страхующее свою ответственность за причинение ущерба этим благам, так как уничтожение или уменьшение их ценности отразится на его имущественном положении. «Без интереса нет страхования», — гласит один из немногих общепризнанных принципов страхового права. Заинтересованность лица в сохранении имущественных благ, принадлежащих юридическим или физическим лицам, может основываться на договоре, участником которого это лицо является и в соответствии с которым оно может нести ответственность за исполнение обязательства по передаче определенного количества имущественных благ в пользу третьего лица, а также на нормах деликтного законодательства, устанавливающего ответственность страхователя за ущерб, причиненный имуществу или личности третьих лиц.
Во-вторых, данный вид договора страхования в определенном смысле обеспечивает интересы субъекта, которому может быть причинен вред в результате неправомерной деятельности страхователя, а также иной подверженной риску причинения вреда деятельности, способной привести к ущербу правоохраняемого блага, принадлежащего данному субъекту, в том числе и при отсутствии вины в поведении причинителя. Таким образом, в некоторых случаях, когда круг лиц — потенциальных причинителей вреда достаточно ограничен и ответственность каждого из них за вредоносные последствия их деятельности застрахована, о чем определенному субъекту стало известно, он утрачивает интерес в устранении последствий вреда, который может быть причинен принадлежащему ему благу путем заключения договора страхования имущественных интересов, с этим благом связанных.
Следует отметить, что страхование ответственности в дореволюционной доктрине страхового права в России не признавалось в качестве самостоятельного вида страхования. Большинство исследователей (в частности, Г. Ф. Шершеневич) относили к имущественным правам не только те, которые связаны с владением, пользованием и распоряжением определенным имуществом, но и права требования имущественного характера, обращенные к должнику, неисполнение которых может привести к убыткам для кредитора, а следовательно, представляет угрозу его имущественным интересам. Так, в случае причинения вреда имуществу кредитора должник обязуется возместить понесенные кредитором убытки, тем самым реализуется ответственность должника перед кредитором. Ввиду этого неосуществление права требования по отношению к должнику приводит к убыткам для имущества кредитора в размере, соотносимом с их стоимостной оценкой. Данная концепция исходит из того, что имущество понимается «с активной его стороны»2 и представляет собой совокупность не только вещных прав, но и прав требования. Реализация данных прав осуществляется в рамках гражданско-правовой ответственности должников в случае неисполнения соответствующих обязательств, средством обеспечения которой и служит договор страхования.
Действующее законодательство РФ ни в коей мере не противоречит изложенной концепции. В частности, ст. 4 Основ гражданского законодательства гласит: «К объектам гражданских прав относятся вещи, деньги, ценные бумаги, иное имущество, в т. ч. имущественные права.. .». Исходя из этого, под понятием «имущество» законодатель подразумевает совокупность материальных благ, и в том числе права требования, носящие имущественный характер.
Представляется, что сама концепция признания страхования ответственности в качестве самостоятельного вида договора страхования является теоретически несостоятельной. Целесообразнее было бы относить подобный договор к имущественному страхованию в соответствии с вышеизложенной трактовкой; понятия имущества. Тем не менее необходимость разграничения договоров страхования ответственности с различными видами договоров имущественного страхования является общепризнанной ввиду неодинаковой правовой природы последствий, ими порождаемых, учитывать которые приходится при заключении того или иного вида страхового договора.
Переходя к рассмотрению вопроса о юридико-технических средствах обеспечения страховой защиты имущественных интересов кредиторов в договорах банковской ссуды (в дальнейшем — кредитных договорах), следует отметить неоднозначность подходов к его разрешению в рамках действующего законодательства.
С одной стороны, наиболее оптимальным средством такого обеспечения обычай делового оборота признавал заключение договора страхования ответственности заемщика по кредитному договору за непогашение кредита, а также причитающихся кредитору процентов за пользование денежными средствами. Порядок заключения и условия таких договоров предусмотрены в Типовых правилах добровольного страхования ответственности заемщиков за непогашение кредита от 25 мая 1990г., действующих в части, не противоречащей позднее принятому законодательству. Так, одним из условий действительности заключаемых между банками и клиентами кредитных договоров является предъявление последними полностью оплаченных страховых свидетельств, а также договора страхования собственной ответственности за возврат ссуды и процентов по ней.
С другой стороны, страховая защита имущественных интересов кредиторов может быть обеспечена путем заключения ими договоров страхования самой ссуды, а точнее — риска неплатежа со стороны заемщиков.
Двойственность подхода законодателя к разрешению данной проблемы, воспринятая на практике в процессе применения тех или иных правовых норм, создает проблему правовой квалификации различных по своей природе договоров страхования. В целях разрешения данной проблемы необходимо рассмотреть существенные условия договора страхования, наличие которых позволяет выделить указанный договор в качестве самостоятельной гражданско-правовой сделки.
Прежде всего следует принять во внимание определение предмета данного договора, отнесение которого к одному из его существенных условий не вызывает сомнений. Для определения предмета договора страхования обратимся к легальному толкованию данного договора, приведенному в ст. 15 Закона РФ о страховании, которая относит к договору страхования «соглашение между страхователем и страховщиком, в силу которого страховщик обязуется при страховом случае произвести страховую выплату страхователю или иному лицу, в пользу которого заключен договор страхования, а страхователь обязуется уплатить страховые взносы в установленные сроки». Это определение позволяет выявить сущность обязательственного правоотношения, порождаемого заключением данного договора, которое устанавливает взаимные права и обязанности его участников: для страхователя — обязанность уплаты страхового взноса, для страховщика — обязанность осуществить выплату страхового возмещения (обеспечения) при страховом случае, указанном в договоре.
Конкретизация предмета договора страхования осуществляется в самом соглашении сторон, а также в нормах действующего законодательства. Следует отметить, что предмет договора подчеркивает юридическую сущность данного договора, его возмездный характер, срочность, зависимость прав и обязанностей сторон от наступления указанного в нем события, что тем не менее не позволяет рассматривать его в качестве сделки с отлагательным условием, так как условием в указанной сделке может быть лишь обстоятельство, не принадлежащее к ее юридической природе.
Очевидно, что к предмету договора страхования не может быть отнесен материальный объект, с которым в некоторых случаях связан страхуемый интерес. На момент заключения договора материальный объект страхования не всегда может быть выявлен. Особенно рельефно это проявляется в договорах страхования ответственности заемщика по кредитному договору или риска неплатежа при наступлении срока возврата ссуды. В соответствии со ст. 113 Основ гражданского законодательства кредитор передает заемщику определенную сумму денег в собственность, равное количество которых тот обязуется возвратить по истечении определенного срока.
Следовательно, в момент заключения договора имущественный интерес кредитора связан с данной денежной суммой не прямо, а опосредованно, так как он обладает обязательственным правом требовать возврата такой же суммы денег от должника, а потому его интерес направлен на обеспечение исполнения должником своих обязательств по истечении указанного в кредитном договоре срока, а не на предотвращение уменьшения их как материально осязаемого блага, обесценивания, уничтожения как объекта права собственности (такое право принадлежит заемщику).
Обязательным существенным условием договора страхования следует признать событие, которое угрожает имущественным интересам страхователей или лиц, в пользу которых заключен договор страхования. Данное событие принято называть «страховой риск», при этом оно в соответствии с п. 1 ст. 9 Закона РФ о страховании должно обладать признаками вероятности и случайности его наступления. «Существование риска, — писал дореволюционный исследователь в области страхового права г. Идельсон, — есть необходимое условие страхования; страхование есть прежде всего обеспечение, а не будь риска, не от чего было бы обеспечивать... Договор страхования есть договор передачи риска по интересу и, следовательно, ничтожен, если этого риска нет».3
Помимо общепризнанных необходимых признаков понятия «риск», таких, как реальность, возможность наступления угрожающего имущественным интересам застрахованного лица события, отсутствие неизбежности, относимость к будущему времени, представляет интерес оценка этого понятия с точки зрения соотношения с волей страхователя. В частности, распространенной является следующая концептуальная модель такого соотношения: риск должен быть независим от воли страхователя. При этом делается оговорка о том, что для воли страхователя характерны сознательность, умысел, а неосторожность, понимаемая как бессознательный акт его деятельности, под понятие волевого акта не подходит.
Представляется, что применительно к сложившемуся в законодательстве разделению трех видов страхования в зависимости от объекта страхового интереса данная концепция способна привести объяснение закономерности и обоснованности подобного разделения в теоретический тупик. Ведь страхование ответственности страхователя не всегда связано с неосторожным причинением вреда правоохраняемым благам третьих лиц. Вред может быть причинен и в результате осознанных, т. е. умышленных действий. Однако этот вопрос не находит своего законодательного закрепления. Что касается страхования ответственности заемщика за невозврат кредита, то такая ответственность может наступать в случае умышленного неисполнения заемщиком своих обязательств перед кредитором ввиду нерационального расходования средств, оказания финансовой помощи, уплаченных сумм штрафов за нарушение законодательства, договорной дисциплины и т. д.
Следовательно, для выявления юридической природы понятия «риск» недостаточно указания на независимость данного явления от воли страхователя. Требуется проводить разграничение воли как источника происхождения определенного события и воли как регулятора процесса течения события, причины которого могут лежать в сфере, не осознаваемой золей конкретного лица (страхователя). Применительно к страховому случаю решающее значение имеет его неподвластность воле страхователя с точки зрения характера порождаемых им последствий, предотвратить наступление которых страхователь не в состоянии, равно как и уменьшить степень опасности, угрожающей различным благам, в сохранении которых он заинтересован. Таким образом, страхователь в состоянии препятствовать наступлению страхового случая, но характер причиняемых им последствий, обнаруживаемый в процессе течения обусловленного им явления, остается вне его воли.
Интересен вопрос об оценке риска как одного из существенных условий договора страхования при заключении кредитором, предоставившим ссуду заемщику, договора страхования риска неплатежа со стороны последнего (невозврата в срок определенной в договоре денежной суммы). Упомянутый договор традиционно относят к разновидности договора страхования финансового риска, примыкающего к имущественному страхованию, при этом спорным остается вопрос — совпадают ли по объему понятие страхового риска как элемента любого договора страхования и понятие финансового риска, указывающее на некую имущественную соотносимость данного понятия с тем желаемым состоянием, на которое страхователь вправе рассчитывать.
Если исходить из того, что финансовый риск предполагает опасность для страхователя не получить прибыль, или, как иногда говорят, выгоду, то очевидно, что в самом понятии выгоды лежит уже признание существования ее в настоящем, если нормальное течение событий не нарушается. Таким образом, выгода уже существует в латентном состоянии, а потому может рассматриваться в качестве части имущества страхователя, что совсем не противоречит принципу «страхование интереса не есть способ обогащения». Данная концепция была сформулирована В. Р. Идельсоном, но и по сей день не потеряла своей актуальности.
Предоставляя кредит заемщику, кредитор требует от последнего уплаты процентов за пользование кредитом, т. е. рассчитывает получить прибыль за оказанную услугу. Заключая договор страхования риска неплатежа со стороны заемщика, он одновременно страхует и возврат причитающихся ему процентов, которые и составляют желаемую выгоду. Следовательно, при отсутствии в страховом договоре указания на то, что страховщик принимает на себя ответственность за уплату процентов за пользование кредитом, относить договор страхования риска неплатежа самой ссуды к разновидности договора страхования финансового риска весьма проблематично.
Как следует из определения страхового договора, обязанностью страхователя является уплата страховых взносов в установленные сроки. Срок уплаты взносов может служить для определения момента, с которого договор страхования вступает в силу, что зафиксировано в п. 2 ст. 16 Закона РФ о страховании в качестве общего правила. Вместе с тем он не позволяет судить о том, на какой срок был заключен сам страховой договор. Более того, сроков, охватывающих определенный страховой период, в течение которых производится уплата страховых взносов, может быть несколько; при этом отношения сторон не подлежат пересмотру до истечения срока, на который заключен сам страховой договор.
Способами установления срока действия страхового договора являются: указание на календарную дату, период времени, продолжительность которого определяется в единицах летоисчисления, определенное событие, наступление которого отразится на правовом положении сторон. Если наступает страховой случай, страховщик обязуется нести риск ответственности перед кредитором Страхователя в пределах установленной в договоре страховой суммы. Исполнив данное обязательство, страховщик считается полностью освобожденным от принятого на себя риска ответственности, рассматриваемого в качестве условия, необходимого для понуждения лица произвести страховую выплату в случае наступления страхового случая. Ненаступление страхового случая прекращает действие страхового договора, так как риск ответственности за причинение вреда правоохраняемым благам третьих лиц отныне несет сам страхователь.
Сложнее обстоит дело с применяемыми на практике договорами страхования ответственности заемщика за непогашение кредита, заключенными в пользу кредитора. Отношения сторон, вытекающие из подобных договоров, носят более содержательный характер, и, следовательно, не всегда удается с достаточной ясностью определить, с какого момента стороны считаются полностью исполнившими соответствующие обязательства. Одним из вариантов решения этой проблемы может быть следующий.
Срок действия договора оценивается с точки зрения возможности порождать определенные правоотношения, содержание которых предопределяется содержанием взаимных прав и обязанностей участников договора. Речь может идти лишь о той группе правоотношений, которые выражают саму природу страхового договора, позволяют оттенить его характерные особенности. Другое дело, что правовые последствия договора страхования могут обнаруживаться в различных правоотношениях, непосредственно не связанных с реализацией обеспечения страховой защиты определенных имущественных интересов, осуществляемой в пределах срока, установленного в самом договоре.
Кроме вышеизложенных существенных условий договора страхования, к их числу относится страховая сумма, представляющая собой денежную сумму, исходя из которой устанавливаются размеры страхового взноса и страховой выплаты. Фактически страховая сумма позволяет произвести страховую оценку имущественного интереса, устанавливающую верхний предел ответственности страховщика при наступлении страхового случая. Страховой взнос подчеркивает возмездный характер страхового договора и представляет собой плату за передачу риска по интересу, размер которой определяется степенью опасности, угрожающей имущественным интересам страхователя и величиной страховой суммы.
Как отмечалось ранее, договоры страхования ответственности заемщиков за непогашение кредитов применяются на практике наряду с договорами страхования деликтной ответственности страхователей. Объектом страхования в указанных договорах являются различные имущественные интересы: в первом случае — связанные с обеспечением исполнения страхователем обязательства имущественного характера, во втором — с возмещением вреда, причиненного интересам третьих лиц.
В результате толкования ст. 4 Закона РФ о страховании, а также соответствующих статей Основ гражданского законодательства Высший арбитражный суд РФ в Информационной справке № СЗ-9/ОП-575 от 17 августа 1994 г. сделал вывод, что «под страхованием ответственности понимается страхование ответственности за причинение вреда, то есть внедоговорной ответственности». Правовая квалификация ответственности за неисполнение договорных обязательств не позволяет рассматривать имущественные интересы должников в данных обязательствах в качестве объекта страхования вообще в силу зависимости событий, представляющих угрозу данным имущественным интересам от воли страхователя.
Позиция Высшего арбитражного суда РФ является далеко не бесспорной, что признают и сами авторы данного разъяснения, предлагая в определенных случаях рассматривать договоры страхования ответственности заемщиков за непогашение кредита в качестве сделки, не обозначенной в законодательстве специально. Указанное разъяснение будет способствовать прояснению сложившейся практики и теории страхового договора, а регламентация отношений участников подобных договоров, основанная на общих положениях о сделках, что предлагает Высший арбитражный суд РФ, не сможет упорядочить практику применения различных правовых норм законодательства о страховании.
Квалификация страхового договора требует исследования вопроса о возможной замене лиц в порождаемом им правоотношении. Необходимость детального урегулирования правовых последствий, связанных с изменением субъектного состава страхового правоотношения, вызвана потребностью выявления различий в содержании прав и обязанностей участников страхового договора, позволяющих более рельефно отразить юридическую природу существующих видов страхования.
Выше упоминалось, что договор страхования является двусторонним, т. е. порождающим права и обязанности как для страховщика, так и для страхователя. В силу этого замена лица в указанном договоре возможна лишь с согласия контрагента, за исключением случаев, когда такая замена осуществима на основании норм законодательства. Так, ст. 19 Закона РФ о страховании, предусматривающая замену страхователя в договоре страхования, устанавливает возможность передачи прав и обязанностей страхователя по имущественному страхованию к его правопреемнику в результате вступления последнего в права наследования в отношении соответствующей части имущества страхователя, необходимость в сохранении которого и привела к заключению договора страхования. В этом случае согласия страховщика на замену своего контрагента по договору не требуется. Закон не упоминает случаев возможной замены страховщика в договоре страхования, но, по-видимому, такая замена осуществима лишь с согласия страхователя.
Вместе с тем, анализируя содержание договора страхования и характеризуя права и обязанности его субъектов, целесообразно рассмотреть их реализацию на разных стадиях действия договора, проследить трансформацию юридической природы договора под воздействием изменения в характере прав и обязанностей его участников. Так, одним из исследователей данного вопроса — В. П. Крюковым было отмечено, что с момента возникновения права на получение страхового вознаграждения страховой договор из двустороннего превращается в односторонний: одна сторона имеет только обязанности, другая — только право требовать выплаты страхового вознаграждения. В результате управомоченная сторона — страхователь — получает возможность уступить право на получение страхового вознаграждения в пользу третьего лица, не испросив при этом согласия должника—страховщика. Реализация данной возможности стала допустимой ввиду того, что после гибели имущества, в результате наступления страхового случая, страховой договор утрачивает свой по преимуществу личный характер, основанный на существовании определенного рода связи между имуществом страхователя и им самим., конкретизирующей правоотношение, возникшее между последним и страховщиком по поводу этого имущества, и направленность правового интереса его субъектов.
В некоторых случаях изменение состава участников страхового договора вызвано трансформацией правоотношения, порождаемого указанным договором, в правоотношение со множественностью лиц. При этом страховой договор не перестает быть двусторонним, но на стороне одного из его участников выступает несколько субъектов. Страховой случай служит юридическим фактом, влекущим вступление в правоотношение нового лица. Данная ситуация объясняет юридическую природу регрессных требований со стороны страховщика в связи с исполнением обязанности, возложенной одновременно и на адресата регрессного требования, о чем будет сказано подробнее.
Ситуации, при которых на стороне одного из участников страхового договора выступает несколько лиц, вызваны появлением на стороне страхователя третьего лица (выгодоприобретателя), в пользу которого заключен договор, обладающего правом требовать исполнения обязанностей, возложенных на другого участника договора, либо причинением вреда имуществу застрахованного, в связи с чем он вправе обратиться с требованием возмещения понесенного ущерба как к причинителю вреда, так и к страховщику, либо причинением вреда одновременно нескольким субъектам, интересы которых выступают в качестве объекта страхования. В части, не покрытой страховым возмещением, ответственность за причиненный ущерб будет возложена непосредственно на виновного лица.
Анализируя вышеуказанные ситуации, можно сделать следующие выводы: 1) множественность лиц — участников страхового правоотношения, как правило, влечет за собой возникновение солидарной обязанности либо солидарного требования, размер которых в сумме составляет величину убытков, причиненных имущественным интересам страхователя; 2) вопросы гражданско-правовой ответственности причинителя вреда перед страховщиком разрешаются не на основе правил, регламентирующих договор страхования, а применительно к нормам, рассчитанным на то правоотношение, в котором страховщик заменил собою страхователя (или лицо, в пользу которого заключен договор страхования). Второй вывод требует пояснения.
Получив компенсационную выплату от страховщика в размере понесенного ущерба, страхователь как бы возвращается в первоначальное состояние, предшествовавшее наступлению страхового случая; в результате того, что вредные последствия, происшедшие в его имущественной сфере, устранены, он выбывает из правоотношения, происхождение которого обусловлено причинением вреда его имущественным интересам. Однако участником данного правоотношения становится страховщик, имевший до вступления в указанное правоотношение соответствующую правовую связь со страходателем, которая в результате исполнения страховщиком обязанностей по договору страхования прекратилась. Можно предположить, что страховое правоотношение по механизму реализации производно от правоотношения, связанного с устранением вредных последствий в имущественной сфере страхователя, деликтным правоотношением. Таким образом, объектом самого страхового правоотношения является вступление страховщика при наступлении определенных событий, рассматриваемых в качестве страхового случая, в указанное правоотношение с целью возмещения вреда, понесенного страхователем. Следовательно, на момент осуществления выплаты страхового возмещения страховщик уже на самом деле является субъектом иного правоотношения, происхождение которого обусловлено прекращением страхового правоотношения ввиду гибели объекта страхового интереса. Очевидно, что и ответственность самого причинителя вреда перед страховщиком будет регулироваться нормами, рассчитанными на то правоотношение, участником которого отныне также является страховщик, исполнивший солидарную с причинителем вреда обязанность перед страхователем.
Важно подчеркнуть, что один и тот же юридический факт (наступление вредных последствий в имущественной сфере страхователя) не порождает возникновения одновременно двух различных по содержанию правоотношений — страхового и деликтного. Существование первого исключает возможность возникновения другого, хотя и служит юридическим фактом, влекущим порождаемые деликтным правоотношением последствия.4
Сделанные выводы позволяют рассмотреть вопрос о взаимоотношениях сторон — участников договора страхования ответственности, с точки зрения уяснения его юридической природы. Как отмечалось выше, данный договор призван обеспечить защиту имущественных интересов, связанных с возмещением вреда, причиненного страхователем интересам третьих лиц. Как правило, заранее трудно очертить круг возможных потерпевших — лиц, интересы которых поставлены под угрозу нарушения в результате противоправной (за редким исключением) деятельности страхователя. Поэтому для обязательственного правоотношения, порождаемого указанным договором, не характерна множественность лиц на стороне одного из его участников, обусловленная вступлением в правоотношение лица, интересам которого причинен вред. Соответственно самостоятельным правом требовать от страховщика исполнения возложенных на него обязанностей по договору страхования ответственности данное лицо не обладает. Поскольку право на получение страхового возмещения принадлежит непосредственно страхователю, последний продолжает нести индивидуальную ответственность перед пострадавшим за вред, причиненный его законным интересам. При указанных обстоятельствах отсутствуют основания для предъявления каких-либо регрессных требований со стороны участников страхового договора.
Неопределенность в исследовании юридической природы договора страхования исходит от имеющегося в действующем законодательстве несоответствия формулировок, указывающих на правовые основания реализации регрессных прав страховщиков. Прежде всего это касается содержания вышеупомянутой ст. 22 Закона о страховании, которое не совпадает с содержанием аналогичной нормы Основ ГЗ. Существует ли обоснованное предположение законодателя о необходимости установления разграничения понятий имущественного страхования и страхования имущества — остается неясным. Если понятие страхования имущества и не совпадает по объему с имущественным страхованием, то почему в этом случае Закон о страховании не выделяет страхование имущества в самостоятельный вид страхования и при этом не определяет, какие же имущественные интересы обеспечиваются данным видом страхования?
Вместе с тем данную норму можно расценивать как попытку обособления среди прочих видов страхования такого комплекса правовых отношений, который непосредственно связан с имущественным элементом, проявляющимся в направленности правового интереса страхователя, выражающегося в стремлении сохранить определенные имущественные блага, различные виды материальных ценностей. Таким образом, данный вид страхования включал бы в себя помимо имущественного страхования некоторые виды страхования ответственности, объектом которых выступают имущественные интересы, связанные с возмещением страхователем вреда, причиненного имуществу граждан и юридических лиц. Эти интересы, будучи нарушенными, могут быть восстановлены в своем имущественно-стоимостном выражении в пределах страховой суммы.
* Студент V курса С.-Петербургского государственного университета.
1 Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета РФ. 1993. № 2.
2 Шершеневич Г Ф. Курс торгового права. Страхование имущества. Т. 2. СПб., 1908. С. 368.
3 Идельсон В. Р. Страховое право. СПб., 1907.
4 Красавчиков О. Юридические факты в советском гражданском праве.



ОГЛАВЛЕНИЕ