ОГЛАВЛЕНИЕ

Участие граждан в отправлении правосудия
№ 2
02.03.1992
Ершов В.В.
Непереоценимую роль в достижении независимости судей играют формы непосредственного участия граждан в отправлении правосудия. И. Я. Фойницкий выделял следующие типы участия «народного элемента» в процессуальной деятельности суда: суд всего народа, судные мужи или шеффены старого германского права, сословные суды, присяжные заседатели и судебные заседатели или шеффены нового германского права.1 Суд всего народа был характерен для Афин. Причем в суде могло участвовать до 6000 граждан республики. В качестве судных мужей можно назвать княжеских или королевских приказчиков, специальных людей, осуществлявших правосудие на основе обычного права. Типичными сословными судами являлись церковные и военные суды.
То, чего не видит разум человека понимающего, разрешает в своем простодушии детское чутье, предполагал Шиллер. Эта поэтическая идея находит свое отражение в истории правовой мысли и практике отправления правосудия. Еще в Древней Греции из числа афинских граждан избирались коллегии гелиастов, выносившие решения на основе внутреннего убеждения; они рассматривались в литературе в качестве прообраза суда присяжных.2 Судебные органы скандинавских стран, норвежские, датские и исландские тинги, для которых были характерны элементы современного суда присяжных, в IX—X вв. были привнесены скандинавами в Нормандию, из которой через полтора столетия совершилось вторжение Вильгельма Завоевателя в Англию. «Побочным продуктом» вторжения и стало перенесение норманнами системы жюри в Англию.3 В конечном результате в Англии и родился современный суд присяжных. Возникнув па стыке интересов центральной и местной власти как обвинительно-полицейский орган, представляющий собой в то же время своего рода коллективное свидетельское показание общины, жюри, оставляя в прошлом свои функции выявления преступления, обвинения и свидетельствования, становится чисто судебным органом, оценивающим представленные ему доказательства для вынесения вердикта.4 В 1877 г. в Великобритании палатой лордов по делу Джексона был выработан прецедент, закрепивший разграничение компетенции коронных судей и присяжных заседателей: жюри решает вопросы факта, судьи — права. Вместе с тем уже закон 1879 г. ввел «альтернативную подсудность» — «суммарное (упрощенное) производство» (с согласия обвиняемого). Все последующее английское законодательство было направлено на расширение категорий уголовных дел, рассматриваемых в порядке суммарного производства, и снижение роли суда присяжных. Так, с 28 августа 1907 г. в Англии допущена апелляция по приговорам, вынесенным с участием присяжных заседателей. Можно привести и другие примеры: закон «Об отправлении правосудия» 1925 г., закон «О судах и магистратах» 1952 г., аналогичный закон от 1980 г., закон «О Верховном суде Англии и Уэльса» 1982 г. В этой связи советские и зарубежные исследователи отмечают уменьшение значения суда присяжных в Англии.5 Эти выводы подтверждаются судебной статистикой. Так, если в 1938 г. в Англии 50% гражданских дел рассматривались судом присяжных, то в 80-х годах — гражданских дел уже лишь 1%, а уголовных дел — 3%.6 Основным аргументом, направленным против суда присяжных, является их некомпетентность. Так, по английским данным, примерно в 9% случаев присяжные выносили незаконный вердикт.
Во Франции суд присяжных был введен в период Великой французской буржуазной революции. Впоследствии Наполеон способствовал введению его и в завоеванных им европейских странах, в частности в Бельгии, Голландии и Италии. Классический вариант суда присяжных действовал во Франции до 1945 г. В настоящее время УПК Франции фактически отказался от суда присяжных, предусматривая расширенный состав судей. Так, состав суда, рассматривающий дела о наиболее опасных преступлениях, состоит из трех профессиональных судей (асессоров) и жюри, принимающих по всем вопросам совместное решение.
В Германии классический суд присяжных был введен в 1848г., но уже в 1924г. заменен расширенной коллегией судей, состоящей из трех профессионалов и шести «присяжных», принимавших совместное решение по всем спорным вопросам, В 1975г. был заменен на трех судей и двух заседателей (шеффенов), составляющих единую коллегию. В Италии дела об опасных преступлениях рассматривают судебные коллегии, образованные из двух судей и шести непрофессионалов («народных судей»). Аналогичные изменения произошли и во многих странах Европы. Неудачно закончилась попытка образования суда присяжных в Японии, В этой стране уголовные дела об опасных преступлениях рассматривает судебная коллегия, состоящая из трех или пяти судей.
Статья третья конституции США, принятой 17 сентября 1787 г., предусматривала суд присяжных по всем делам о преступлениях, за исключением рассматриваемых в порядке импичмента. Шестая поправка к Конституции США уточнила право обвиняемого во всех случаях уголовного преследования требовать беспристрастного суда присяжных.7 Правила уголовного процесса для окружных судов, опубликованные в качестве приложения к разделу 18 Свода законов США, устанавливают: «Дела, требующие созыва жюри присяжных, должны рассматриваться с участием последних, если обвиняемый не отказывается от этого в письменном виде» (ст. 23). Стороны имеют право настаивать на суде присяжных и при рассмотрении гражданских дел с ценой иска, превышающей двадцать долларов.8 По американским данным, в США рассматривается судом присяжных 80% дел от всех дел в мире, разрешенных с такой формой народного участия. Тем не менее и в США судом присяжных разрешается лишь 2—3% всех уголовных дел (или до 8% дел о наиболее опасных преступлениях).9 Основные аргументы американских теоретиков и практиков против суда присяжных сводятся к юридической некомпетентности и необъективности жюри, а также чрезмерной продолжительности судебного процесса.10 В России суд присяжных был введен в ходе судебной реформы 1864 г. С теоретической точки зрения создание суда присяжных было обосновано главным идеологом судебной реформы С. И. За рудным: «Цель судоустройства в учреждении судебных мест на таком основании, чтобы судебные решения пользовались общим доверием. Доверие обеспечит спокойствие в государстве, обеспечит стабильность решений судов».11 Основные возражения противников введения суда присяжных в России сводились к неподготовленности к нему русского народа, необразованности масс и слабости репрессий. В ответ на такие рассуждения Д. А. Ровинский справедливо возражал: «Ни в одном государстве не могут еще похвастаться ни юридическим образованием... ни способностью к тонкому анализу... в большинстве случаев человек осторожен, когда за поступками его следит общество».12 Решение суда должно быть столь просто, дополнительно аргументировал С. И. Зарудный, чтобы оно было доступно благодаря состоянию образования, а твердость, строгость и непоколебимость общего направления судебных мест присяжные примиряют с необходимыми условиями обыденной жизни.13 Русская судебная статистика опровергала и довод противников суда присяжных о слабости репрессий. Так, в 1901 —1912 гг. в России присяжные заседатели признавали виновными 60—64% подсудимых (профессиональные судьи — до 75%).14 Характерно, что. как и во всем мире, в России после 1864 г. законодательство было направлено на сужение категорий дел, подсудных присяжным заседателям (например, закон от 9 мая 1878 г.).
Первая программа РСДРП, принятая в 1903 г., предполагала введение суда присяжных. Вместе с тем сразу после установления Советской власти Н. В. Крыленко декларирует: «Трудно допустить что-либо более противоречащее принципам строения Советского государства, чем та совокупность идей, которые лежат в обосновании разделения присяжных от судей и в основе всей практики и теории буржуазного суда присяжных».15 Далее он с предельной откровенностью поясняет свою позицию: «Явно нецелесообразно в классовом обществе... ставить разрешение вопросов охраны государственного порядка... в зависимость не от политики государственной власти и правящего класса, а в зависимость от случайного настроения и «совести»... присяжных».l6 В этом случае «проводить судебную политику, — развивал свою мысль Н. В. Крыленко,—вообще нельзя, ибо она отдается в руки случайным элементам».17 Таким образом, основной причиной отказа от введения института присяжных заседателей в Советской России было опасение власть предержащих не получить желательного для них судебного решения, не добиться стопроцентной гарантии необходимого результата. Б этой связи было весьма характерным предложение старого большевика Сольца о создании судебной коллегии из трех профессиональных судей и двух заседателей. Однако Н. В. Крыленко считал такое нововведение излишним, справедливо будучи уверенным в «классовом чутье заседателей».18
В современной юридической литературе позиции юристов по вопросу о введении суда присяжных прямо полярны. Некоторые из них, например Ю. Слободкин, высказываются категорически против его введения, ссылаясь на невозможность отмены решений суда, вынесенных на основании вердикта присяжных, судом второй инстанции, некомпетентность и громоздкость жюри.13 Другие исследователи, например А. Бойков и Г. Бушуев, занимают более взвешенную позицию, отмечая в введении института присяжных как объективные, так и субъективные трудности: ненадежность охраны прав граждан, отказ от принципа независимости судей, нарушение принципа равноправия судей и присяжных заседателей, необходимость отказа от кассации, введение судов суммарной юрисдикции и т. д.20 Наконец, третьи ученые и практики при всех возможных недостатках института присяжных заседателей безусловно поддерживают его введение.21
Верховный Совет СССР в ст. 11 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о судоустройстве высказался за рассмотрение отдельных категорий уголовных дел «судом присяжных (расширенной коллегией народных заседателей)».22 Вместе с тем суд присяжных в его классическом понимании характеризуется раздельным установлением жюри — фактических обстоятельств дела и вины, а судьей — меры наказания; в свою очередь, расширенная коллегия народных заседателей предполагает совместное принятие решения по всем спорным вопросам судьями и заседателями. Отсюда позиция союзного законодателя мало понятна.
Однако при всех очевидных недостатках института присяжных заседателей еще более яркие достоинства позволяют применить его при выполнении определенных условий. В самом деле, с медлительностью, громоздкостью и относительной дороговизной суда ради достижения подлинной независимости судей, видимо, нам придется смириться. Вместе с тем с другими перечисленными выше возражениями и опасениями авторов согласиться трудно. Стало уже трюизмом ссылаться на непрофессионализм присяжных заседателей. Но этот довод скорее можно направить против института народных заседателей, которые действительно должны знать материальное и процессуальное законодательство. Положение же присяжных заседателей значительно упрощается: их обязанность — установление только фактических обстоятельств дела и вины подсудимого. Мировая и русская статистика практически не подтверждает и довод о необъективности присяжных заседателей. Ошибки при вынесении решений допускают и профессиональные судьи. Кстати говоря, подавляющее большинство решений и приговоров судей-профессионалов отменяется именно в связи с ненадлежащим исследованием материалов дела, т. е. необъективностью, нарушением ст. 14 и 50 ГПК РСФСР, а также ст. 20 и 68 УПК РСФСР.
При введении института присяжных заседателей будет необходимо отказаться от многих привычных положений судопроизводства, например от кассации, и установить новые, в частности апелляцию и суммарную юрисдикцию. Однако эти новеллы нужно отнести не к «минусам», а к «плюсам» судебной реформы. Трудно согласиться и с утверждениями об отказе от принципа независимости судей и нарушения принципа равноправия судей и присяжных заседателей в случае законодательного закрепления спорного института. Действительно, если законом будет установлено лишь право судей определять меру наказания, то о каком же несоблюдении их «законных» прав и нарушении принципа равноправия судей и присяжных заседателей можно будет говорить? Их правовой статус станет совершенно другим. Приведенные выше откровенные высказывания Н. В. Крыленко и весь мировой опыт говорит о том, что должностные лица государства обеспокоены не тем, что присяжные заседатели признают виновными граждан, не совершавших преступления, а, совсем наоборот,— ненадежностью и недостаточностью репрессий и «низким» процентом осужденных. В случае примата интересов государства над потребностями граждан с таким подходом можно было соглашаться. В социальном правовом государстве, которое мы строим, такие рассуждения, мягко говоря, не соответствуют его цели, состоящей прежде всего в защите законных прав и интересов граждан. Поэтому возражение о «ненадежности охраны прав граждан» присяжными заседателями само по себе отпадает. Наконец, опасение некоторых авторов о невозможности отменить приговор суда, вынесенный на основе вердикта присяжных, сегодня также трудно признать состоятельным. Во-первых, в ряде стран, например в Англии, разработан юридический механизм отмены приговоров, вынесенных с участием присяжных заседателей, грубо нарушающих действующее законодательство. Во-вторых, по названным выше причинам у пас исторически сложилось мнение об оправдательном приговоре как об ошибке и «ЧП». Может быть, уже настало время занять другую позицию?
С другой стороны, институт присяжных заседателей имеет несомненные достоинства: дополнительно гарантирует независимость судей от различных органов и лиц, увеличивает доверие народа к суду, подчеркивает его беспристрастность (особенно по отношению к органам государственной власти), способствует более взвешенному, детальному исследованию обстоятельств дела, стимулирует состязательность судебного процесса, а значит, и вынесение более объективного судебного решения, отвечает «широкому» подходу к пониманию права, которое не обязательно совпадает с законами, соответствует общемировым и русским традициям, корреспондируется с кантовским «категорическим императивом»: «Поступай так, чтобы ты относился к человечеству и в своем лице и в лице любого другого как к цели, и никогда только как к средству».
«Суд присяжных заседателей,—справедливо замечает М. Бобров,—лишь частный случай состязательного процесса».23 Вместе с тем ст. 20 УПК РСФСР и 14 ГПК РСФСР, аналогичные статьи кодексов других республик прямо обязывают суд принимать активное участие в сборе доказательств, искажают его действительную роль арбитра, призванного оценивать доказательства, добытые участниками процесса; одновременно ставят его как в положение прокурора, так и адвоката; ярко обнажают следственный характер нашего уголовного и гражданского процесса, способствующий увеличению зависимостей судей от кассационных и надзорных судебных инстанций, истцов и ответчиков, подсудимых и потерпевших. Замена следственного процесса процессом состязательным может послужить еще одной правовой гарантией независимости судей.
Предложение о суде шеффенов, соединении в одной судебной коллегии судей-профессионалов и граждан для совместного решения всех вопросов, в 1790 г. высказал Сиэйсом во Французском национальном собрании, отвергшем его под влиянием идей Монтескье о разделении властей. 5 марта 1897 г. в Болгарии был принят закон, воспринявший предложение Сиэйсома о «судебнити заседатели». Впоследствии суд шеффенов был введен в Сербии, Боснии и Герцеговине. С целью торжества «государственной линии» во всех странах была создана апелляционная коллегия из коронных судей. Таким образом, «неправильное решение народных заседателей всегда можно было исправить с помощью коронных судей, мыслящих по государственному». Тем самым при внешнем демократическом фасаде государство в конце концов получало гарантированный желательный результат, избегало непредсказуемых решений суда присяжных.
В. И. Ленин считал необходимым поголовное участие граждан в суде и управлении страны, потому что государство становится после совершения пролетарской революции уже полугосударством.24 В научных трудах введение института народных заседателей основывалось на принципе Советского государства «строить свои учреждения так, чтобы в работе этих учреждений принимало участие само трудящееся население».25 Характерно, что, как и в других странах, принцип участия народных заседателей в кассационных и надзорных судебных инстанциях в Советской России не был выдержан. Поэтому, отмечал Н. В. Крыленко, «наши противники» писали: «Ваш суд известно что такое».28 На этот упрек Н. В. Крыленко возражал: «Мы принципиально не можем отказаться от народных заседателей»; «независимой судебной практики у нас нет и не может быть».27 В современный период в литературе активно обсуждается идея о расширенной коллегии,28 состоящей, например, из двух профессиональных судей и от 5 до 7 народных заседателей,29 На мой взгляд, от увеличения количества народных заседателей на любое число сущность этого института нисколько не изменится, а в условиях рыночной экономики такое предложение является также и несостоятельным как с экономической, так и организационной сторон. Даже сегодня, когда мы избираем около 850 тысяч народных заседателей в районные суды и примерно 50 тысяч — в областные и Верховные, многие суды, особенно Москвы и Санкт-Петербурга, в связи с недостатком народных заседателей не могут полноценно выполнять свои функции. Поэтому с экономической точки зрения необходимо не увеличение, а уменьшение народных заседателей.
С теоретических позиций решением этого вопроса могло бы стать введение института народных судей, рассматривающих менее сложные дела единолично. «Суд, состоящий из одного судьи,— обоснованно утверждал Бентам, — соответствует всем необходимым для него качествам, устройство же суда из нескольких судей тем неудобнее, чем их больше».30 Институт мировых (единоличных) судей имеет давнюю историческую традицию. В Англии Эдуард III в 1328 г. постановил ввести в каждом графстве для поддержания мирз «conservatores pads» из лиц почетных и уважающих законы. С XIV века они получили судебные полномочия и стали называться «judices pads». Назначал мировых судей на должность король. Причем, на мой взгляд, введение как института мировых судей, так и института присяжных заседателей явилось результатом достижения одной цели: охраны общественного порядка самим обществом в соответствии с неписаными социальными нормами справедливости и писаными нормативными актами. Характерно, что эти институты в Англии, вводились примерно в одно и то же время. Такая топкая королевская политика позволяла не только предоставлять пароду реальные права в осуществлении государственной власти, но и делала его ответственным за последствия своих действий. В 1790 г. институт мировых судей был введен во Франции. Первоначально мировые судьи, избиравшиеся народом на 2 года, могли рассматривать только гражданские дела. Впоследствии их роль в отправлении правосудия была расширена. Однако в результате происходящих в мире процессов усиления исполнительной власти и централизации судебных органов и середине XX в. во Франции и Англии мировые суды были упразднены, а в США их функции стали выполнять магистраты. Тем самым роль «народного элемента» в отправлении правосудия в целом стала серьезно уменьшаться. Об этом же свидетельствует и тенденция сокращения количества дел, рассматриваемых с участием присяжных заседателей.
В России еще в XVI в. московское правительство приняло решение о предоставлении судебных функций общественности, сохранив, конечно, за ней контроль. В ходе судебной реформы 1864 г. в России был утвержден мировой суд, предназначенный для рассмотрения дел сравнительно меньшей важности.31 Мировые судьи избирались пародом на три годы и утверждались правительством. Второй судебной инстанцией для мировых судей были съезды мировых судей, решавшие дела окончательно (ст. 51 Учреждения судебных установлений). Последнее обстоятельство в литературе подвергалось справедливой критике, поскольку в этом случае существенно возрастала возможность вынесения окончательного незаконного судебного решения мировыми судьями-непрофессионалами. Значение мировых судей, как и присяжных заседателей, в России постепенно искусственно уменьшалось. И это соответствовало общемировым тенденциям снижения роли народных представителей при отправлении правосудия с целью обеспечения получения «необходимого» судебного решения властвующими лицами, группами, партиями и классами. Не сняло проблему действительного народного участия в отправлении правосудия и введение института народных заседателей, отстраненных от вынесения окончательных судебных решений в кассационных и надзорных судебных инстанциях.
Приведенные исторические, теоретические, политические, экономические и иные аргументы относительно народного участия в отправлении правосудия позволяют сделать несколько выводов. Во-первых, реальное участие парода в отправлении правосудия достигается только в случае введения суда присяжных, которые в принципе должны играть решающую роль в рассмотрении всех уголовных и гражданских дел с целью привлечения граждан к действительному участию в жизни государства. Вместе с тем в силу экономических, организационных и юридических причин такое положение в настоящее время реализовать вряд ли возможно.
В самом деле, бесспорные с юридической точки зрения уголовные и гражданские дела, не требующие сбора большого количества доказательств, не только возможно, но и необходимо рассматривать единолично. Среди таких дел можно, например, назвать иски о разводе, взыскании долга, ущерба и т. д. В свою очередь, суд присяжных заседателей мог бы рассматривать уголовные дела о наиболее опасных преступлениях, предусматривающих наказание в виде лишения свободы на срок свыше десяти лет или смертной казни. Другие уголовные, а также гражданские дела могли бы рассматриваться судом присяжных по письменному заявлению участников процесса, оплативших все судебные расходы. Малоимущих граждан суд вправе освободить от уплаты судебных расходов мотивированным определением. Во-вторых, учитывая теоретическую, экономическую и организационную необоснованность, необходимо ликвидировать институт народных заседателей, продемонстрировавший свою несостоятельность как за рубежом, так и в нашей стране. В-третьих, предлагается ввести институт единоличного рассмотрения сравнительно несложных с юридической и фактической точек зрения уголовных и гражданских дел,32 назвав таких судей, например, «народными судьями», поскольку их целесообразно выбирать непосредственно гражданами участка (микрорайона) посредством прямых, равных, всеобщих и тайных выборов на 4—5 лет. В этой связи мы избежали бы и очевидных недостатков института мировых судей; непрофессионализма, замкнутости системы мировой юстиции, вынесения незаконных и необъективных судебных решений, невозможности их отмены и повторного судебного рассмотрения. Наконец, для рассмотрения юридически сложных уголовных и гражданских дел в областных (окружных) и Верховных судах с согласия участников процесса можно ввести расширенную судебную коллегию, например, из трех судей-профессионалов.
На основании изложенных аргументов предлагаю следующую схему единой республиканской судебной системы: «народный суд — окружной суд—Верховный суд республики». Причем окружной суд, организованный независимо от областного деления, может быть как апелляционной инстанцией для народного суда, так и судом первой инстанции, рассматривающим более сложные уголовные и гражданские дела расширенной судебной коллегией судей-профессионалов либо с участием присяжных заседателей. Работа Верховного суда республики может быть организована аналогичным образом по отношению к окружным судам.
Принятие данного предложения позволит решить целый ряд теоретических, политических, экономических и организационных вопросов. Во-первых, поможет гражданам разделить реальную власть и ответственность с органами государства в соответствии с принципом действительного и непосредственного народовластия, свойственным социальному правовому государству. Во-вторых, сделает возможным достижение подлинного согласия граждан с юридической политикой, проводимой органами государственной власти. В-третьих, создаст юридическую базу для восприятия передового мирового и отечественного опыта. В-четвертых, даст возможность создать относительно недорогую судебную систему. В-пятых, поможет примерно одному миллиону народных заседателей вернуться к выполнению своих трудовых обязанностей. В-шестых, позволит создать организационно простую и попятную гражданам судебную систему, обеспеченную судьями-профессионалами и народными представителями в лице присяжных заседателей. Введение суда присяжных заседателей и народных судей (суммарной юрисдикции) влечет за собой и необходимость замены кассации апелляцией.33
* Декан Российской правовой академии Министерства юстиции РСФСР, кандидат юридических наук.
1 Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., 1912. С. 129.
2 Bloomstain M. J. Verdict the juri system. New York, 1968. P. 3.
3 Утин Б. Очерк исторического образования суда присяжных в Англии. СПб., 1860. С. 27.
4 Кондратчик А. Л. Английский суд присяжных. Исторические корни и эволюция//Советское государство и право. 1991. № 6. С. 138.
5 Боботов С. В. Буржуазная юстиция. Состояние и перспективы развития. М., 1989. С. 44; Уолкер Р. Английская судебная система. М., 1980. С. 274.
6 Уолкер Р. Указ. соч. С. 275—276.
7 Конституции буржуазных государств. М., 1982, С. 33.
8 Там же. С. 33.
9 Гуценко К. Суд присяжных. Панацея или иллюзия?//Вестник Верховного Суда СССР. 1991. № 3. С. 31—32.
10 Sperlien P. W. The Case for presenting Triel by Jury in complex civil Litigation//Judicature Chicago. 1982. Vol. 65. N 8—9; Фокс В. Введение в криминологию. М., 1985. С. 288.
11 Зарудный С. И. Общие соображения о составе уголовного суда. С. I. Материалы. Т. 17.
12 Ровинский Д. А. Устройство уголовного суда. С. 18. Материалы. Т. 17.
13 Зарудный С. И. Судебная реформа. М., 1889. С. 128—129.
14 Судебные уставы 20 ноября 1864 г. за пятьдесят лет. Т. II. Пг., 1914. С. 150.
15 Крыленко Н. В. Суд и право в СССР. М., 1927. С. 55.
16 Крыленко Н. В. Судоустройство РСФСР. М., 1924. С. 55.
17 Там же. С. 56.
18 Там же. С. 57.
19 Слободкин Ю. О суде присяжных без прикрас//Советская юстиция. 1990. № 9. С. 8—9.
20 Бойков А. Суд народный//Вестник Верховного Суда СССР. 1991. № 1. С. 32—34; Бойков А. Д. Проблемы судебной реформы//Советское государство и право. 1991. № 4. С. 19—20; Бушуев Г. Суд присяжных//Советская юстиция. 1990. № 6. С. 11—12; Гуценко К. Указ. соч. С. 31—34.
21 Бобров М. Становление судебной власти//Вестник Верховного Суда СССР. 1991. № 7. С. 20; Петрухин И. Л. Правовое государство и правосудие// Советское государство и право. 1991. № 3. С. 20; Смоленцев Е. А. Проблемы становления судебной власти//Вестник Верховного Суда СССР. 1991. № 6. С. 30; Топорнин Б. Суд и разделение властей//Там же. С. 27.
22 Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. 1989. № 23. Ст. 441.
23 Бобров М. Становление судебной власти//Вестник Верховного Суда СССР. 1991. № 7. С. 20.
24 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 22. С. 354. 25 Крыленко Н. В. Указ. соч. С, 128.
26 Там же. С. 173.
27 Там же. С. 180—182. 28 Гуценко К. Указ. соч.
29 Слободкин Ю. Указ. соч.
30 Бентам. О судоустройстве. СПб., 1860. С. 34.
31 Российское законодательство X—XX веков. Т. 8. С. 33—40.
32 Такие предложения в литературе уже имеются (см.: Смоленцев Е. А. Ответы председателя Верховного Суда СССР Е. А. Смоленцева на вопросы журнала «Советское государство и право» // Советское государство и право. 1991. № 3. С. 66).
33 Бойков А. Д. Указ. соч.; Бобров М. Указ. соч.



ОГЛАВЛЕНИЕ