ОГЛАВЛЕНИЕ

Об ответственности за вред, причиненный правомерной деятельностью*
№ 5-6
05.12.1994
Черепахин Б.Б.
Ответственности за внедоговорное причинение вреда уделялось весьма незначительное внимание в литературе советского гражданского права. Между тем не только в отношениях граждан между собою и с субъектами, представляющими социалистическую собственность, но и во взаимоотношениях этих последних между собою внедоговорное причинение вреда имеет широкое распространение и требует регламентации в законе.
Причинение вреда за пределами договорных отношений между субъектами может явиться результатом правонарушительной деятельности, и в этом случае гражданско-правовая ответственность (в соответствующих случаях также уголовно-правовая) является одним из звеньев в цепи мероприятий, применяемых как следствие правонарушения. Значительно труднее обосновать гражданско-правовую ответственность за вред, причиненный правомерной деятельностью субъекта.
В науке гражданского права много спорили и спорят относительно целевой установки (целеустремленности) института внедоговоргной ответственности за вред и так называемое возмещение вреда.
Господствующая точка зрения противопоставляет задачи уголовного и гражданского права в институте ответственности за причинение вреда. Уголовное право системой карательных мероприятий имеет в виду воспрепятствовать дальнейшему правонарушению как со стороны данного правонарушителя, так и со стороны других эвентуальных (возможных) правонарушителей. Уголовное право обрушивается на правонарушителя, не уделяя специального внимания ликвидации конкретных последствий данного правонарушения. Задача уголовного права в данном случае — карательно-превентивная. Иную позицию в вопросе причинения вреда занимает гражданское право. В то время как уголовное право интересуется в первую очередь и почти исключительно правонарушителем, гражданское право сосредоточивает внимание на потерпевшем, стремится ликвидировать последствия причинений вреда, восстановить нарушенное положение в имуществе потерпевшего. Задача гражданского права в данном случае восстановительная.1
Другие2 смотрят на возмещение вреда, как на выполнение наказания, выдвигая превентивную (предупредительную) функцию гражданско-правовой ответственности за причинение вреда Так, например, Петрожицкий3 подчеркивает положительное значение института возмещения вреда «как превентивной меры, обеспечивающей максимальную ненарушимость частных прав». «Опасение перед необходимостью возместить причиненный вред убивает стимул к посягательству на чужие блага с корыстной целью и создает положительный мотив к бережному обращению с чужим имуществом», говорит Варшавский.4 Ту же мысль высказывал Стучка:5 «Не надо забывать, что я гражданский иск сводится к тому же наказанию». Из ранних защитников этой карательно-превентивной теории возмещения вреда следует назвать Mataja6 и Mayeczka.7 Однако несмотря на ряд крупных сторонников превентивной теории, по словам Варшавского, «и после появления работ Петражицкого идея эта (т. е. превентивная теория) не получила права гражданства в цивилистической литературе».
Сторонники превентивной теории возмещения вреда, таким образом, совершенно обезличивают институт гражданско-правовой ответственности за причинение вреда. Интересуясь мерами, направленными против правонарушительных действий, они забывают о потерпевшем, тогда как именно защита интересов этого последнего проходит красной нитью через весь институт гражданско-правового возмещения вреда. Карательная функция (следовательно, и устранение, а через это — превенция) является привходящим элементом этого института. Как правильно отмечает Покровский,8 «необходимость возместить вред будет всегда субъективно ощущаться правонарушителем как некоторая кара для него, но нельзя это субъективное ощущение смешивать с истинной, объективной задачей гражданского правового института возмещения вреда».
В иной постановке встречаем мы обобщение задач публичного уголовного права и частного деликтного права (частно-правовой ответственности за вред) у германского юриста Филиппа Гека.9 Автор отмечает, что частные деликты (Privatdelikte) имели в далеком прошлом исключительно большое жизненное значение: из них развились все обязательства частного права, а также уголовное наказание. Впрочем, жизненное значение частного деликтного права и в настоящее время весьма велико. Его задача в конечной цели та же, что и задача публичного уголовного права, именно — обеспечение общего жизненного порядка и разграниченных при его помощи интересов. Уголовное право и частное деликтное право имеют и в настоящее время, как и в их общем первоисточнике, в конечной цели совпадающую задачу.
Однако автор10 совершенно правильно указывает, что общность конечной цели не означает еще общности средств: уголовное право и частное деликтное право служат защите жизненного порядка различными средствами.
Средством уголовного права является превенция. Жизненный порядок должен быть защищен против наступления его нарушений. Уголовное право смотрит в будущее. Оно не стремится однажды совершенное нарушение сделать небывшим, но оно желает воспрепятствовать будущим нарушениям. Этим стремлением определяются уголовно-правовые средства (общее и специальное предупреждение, исправление, обезвреживание и т. д.), о которых здесь не место распространяться подробно.
Средством частного деликтного права является восстановление в прежнее состояние, возмещение ущерба (вреда). Частное деликтное право оглядывается на последствия содеянного и принимает меры к устранению этих неблагоприятных последствий и нарушений путем предоставления потерпевшему против нарушителя правопритязаний (Anspruchen) о возмещении ущерба (вреда).
Вместе с тем автор также признает отраженное превентивное действие возложения обязанности возмещения вреда, которое в некоторых случаях даже более действительно, чем уголовное наказание (например, в защите так называемых исключительных промышленных прав — права на изобретение и т. п.).11
Действительно, в совокупности мероприятий правового принуждения, направленных к защите и обеспечению личных и имущественных интересов отдельных субъектов права и гражданского общества, правопорядка— в целом, нет оснований противопоставлять конечную целевую установку уголовного наказания, применяемого к правонарушителю, и возложения на этого последнего обязанности возместить потерпевшему причиненный ему вред. Однако на пути к достижению этой конечной общей цели могут и должны быть поставлены ближайшие частные цели, сосредоточено непосредственное внимание на отдельных сторонах вопроса. Достижение этих ближайших, частных целей осуществляется различными юридико-техническими средствами. Этим отнюдь не отрицается косвенное отраженное действие различных этих средств. Кроме уже описанного косвенного, отраженного действия института гражданско-правового возмещения вреда, можно привести примеры восстановительного эффекта уголовного наказания. Например, в некоторых преступлениях против личности, связанных с длительным преступным воздействием на личность потерпевшего, изоляция преступника может восстановить нормальные условия существования потерпевшего. Например, УК. ч. 2 ст. 142.
Таково положение вопроса в случаях внедоговорного причинения вреда в результате правонарушительных действий. Каково же должно быть решение вопроса в случаях причинения вреда в результате правомерной деятельности?
Меры карательного порядка здесь, безусловно, неприменимы. Больше того — в подавляющем большинстве случаев, как правило, здесь не должны проводиться и закрепительные меры (запрещение деятельности, причинившей вред). Что же касается возмещения вреда, то оно здесь, как правило, тоже не должно возлагаться на причинившего вред. Однако в случаях повышенной ответственности причинившего вред, когда ответственность строится не на принципе вины, а на принципе причинения, когда ответственность ограничивается лишь случаями так называемой непреодолимой силы (а иногда идет и за ее пределы12) и умысла, и грубой небрежности самого потерпевшего,13 — при такой повышенной ответственности причинивший вред не может освободиться от обязанности этот вред возместить, доказав, что вред причинен в результате правомерной (непротивоправной) деятельности. В частности, не освобождает от этой ответственности наличие надлежащего разрешения государственных органов на деятельность, которая явилась в данном случае причиной вреда.
При выяснении непосредственной целевой установки института возмещения вреда мы в еще большей степени сосредоточиваем основное внимание на его восстановительной задаче. Вместе с тем не приходится отрицать, что возложение на причинившего вред обязанности этот вред возместить будет в известной степени приниматься причинившим вред субъективно, как направленная против него карательная мера (и притом без субъективных оснований для ее применения). Равным образом здесь не исключена и отраженная превентивная роль института возмещения вреда.
Ответственность без вины, простирающаяся до пределов (а иногда и за пределы) так называемой непреодолимой силы, в частности — в виде различных стихийных бедствий, вовсе не предполагает наличия абсолютной непредотвратимости и непреодолимости. Грань между случаем и непреодолимой силой может считаться лишь относительной определенной. К тому же то, что при данных хозяйственно-технических условиях (средствах) является непредвидимым, непредотвратимым и непреодолимым, может оказаться предвидимым, предотвратимым или преодолимым при наличии иных хозяйственных условий, более совершенных технических средств.
Несомненно, в ряде таких случаев ответственность без вины, ответственность за вред от правомерной деятельности, ложащаяся тяжелым бременем в хозяйство ответчика, будет стимулировать его к изысканию путей к преодолению непреодолимости.
Ответственность промышленного предприятия за насыщение воздуха вредными газами и загрязнение водоемов
В связи с изложенными теоретическими рассуждениями представляет значительный интерес вопрос об ответственности предприятия за насыщение воздуха вредными газами и загрязнение водоемов. насыщение воздуха вредными газами и загрязнение водоемов.
1.14 «Невхимзавод, пущенный в эксплуатацию частью в декабре 1932 г., частью в июле 1935 г., до сих пор еще не имеет приспособлений для газоулавливания. Вследствие выбрасывания в воздух большого количества флористого водорода: в районе вокруг завода по радиусу в 2 километра погибло большое количество разных насаждений. Оценивая причиненный ущерб в 200000 руб. и указывая, что Госарбитраж уже однажды взыскал с завода 10000 руб., Отдел благоустройства Володарского райсовета просил обязать Невхимзавод уплатить ему эту сумму.
Невхимзавод претензии Отдела благоустройства не признал, заявив, что в проекте на строительство завода установка газоуловителей не была предусмотрена, что самый вопрос о возможности улавливания флористого водорода не является столь простым, что Наркомтяжпром проектирует установить газоуловители только в 1936 г. и что по этим основаниям завод не может быть признан виновным в причинении убытков Отделу благоустройства.
Госарбитраж нашел, что указание завода на то, что при проектировании завода устройство газоуловителей не было предусмотрено, подтверждается письмом архитектурно-планировочного отдела Ленсовета. Завод был принят правительственной комиссией и пуск его в эксплуатацию той же комиссией разрешен без оговорки о газоуловителях.
Вопрос о вреде, причиняемом эксплуатацией завода без уловителей, обсуждался президиумом Володарского райсовета. Президиум райсовета постановил «просить президиум Ленсовета поставить вопрос перед вышестоящими организациями об устройстве уловителей или же о выселении с данной территории». Такая постановка вопроса является единственно правильной и законной. Президиум райсовета, вынося это постановление, знал, что ни установка уловителей, ни тем более закрытие целого завода не зависит ни от директора завода, ни от райсовета, ни от Ленсовета. Еще менее это может зависеть от Госарбитража, призванного разрешать лишь имущественные споры между госорганами, а не планировать капиталовложения в государственные предприятия или ликвидацию этих предприятий.
Между тем обращение с иском в 200000 руб. в Госарбитраж и требование присуждения этой суммы с законно действующего завода только на том основании, что заводу разрешено действовать без газоуловителей, равносильно требованию о разрешении Госарбитражем вопроса, выходящего за пределы его прав.
Считая по этим соображениям требование Отдела благоустройства Володарского райсовета необоснованным, Госарбитраж вместе с тем находит необходимым особо отметить, что по материалам настоящего спора выявилось отсутствие необходимого контроля исполнения в Отделе благоустройства. (?!).
На основании всего этого Госарбитраж постановил в иске отказать».
2.15 «В 1931 году на прудах системы речки Уманка был организован рыбхоз "Осташевка", имеющий в одном из прудов рыбопитомник и зимовник. Водой этой речки и прудов пользовался для своего производства расположенный выше рыбхоза сахарный завод.
Рыбхоз пересадил в пруды на зиму посадочный маточный и ремонтный материал, но большая часть его погибла вследствие присутствия в воде ядовитых веществ из-за загрязнения воды сточными водами сахарного завода.
Рыбхоз в свое время предупреждал завод о недопустимости спуска отходных вод в Уманку и пруды, предназначенные для зимования рыбы. Киевский Облисполком в своем постановлении «О состоянии и перспективах развития местного рыбного хозяйства» категорически запретил сахарным, пивоваренным и кожевенным заводам... выпускать сточные воды в реки и рыбные пруды и предложил организовать для сточных вод поля орошения и отстойники.
Облрыбтрест, считая, что материальную ответственность за часть рыбы должен нести сахарный завод, обратился к нему с иском о возмещении убытков. Иск был удовлетворен арбитром Киевского Облснаба в сумме 68000 рублей.
По жалобе Киевского Сахтреста дело было переслано на рассмотрение Госарбитража при СНК УССР.
Киевский Сахтрест, признавая факт загрязнения Уманки и прудов, указывал, что это загрязнение является результатом того, что воды из заводского водохранилища систематически во время прохождения весенних вод попадают в Уманку. Таким образом, система прудов реки Уманки, по мнению завода, вообще непригодна для рыбного хозяйства, а Рыбтрест организовал свое хозяйство без предварительного обследования.
Госарбитраж признал необходимым произвести через научно-исследовательский институт рыбного хозяйства экспертизу для выяснения причин гибели рыбы и условий, необходимых для упорядочения рыбного хозяйства в системе Уманки.
Ознакомившись с заключением эксперта, госарбитр установил, что рыба гибла из-за отравления речки и прудов вредными веществами — отходами сахарного производства, что загрязнение и отравление речки и прудов сточными водами сахарных заводов угрожает культурному рыбному хозяйству. Сахарный завод обязан был принять соответствующие меры, в частности наблюдать за правильным функционированием своих отстойников. Утверждение его, что данная система прудов вообще непригодна для рыбоводства, — неосновательно.
Арбитр счел ответственность сахарного завода доказанной. В соответствии с заключением экспертизы он обратил внимание сторон на необходимость в дальнейшем поддерживать в надлежащем состоянии очистительные сооружения сахарного завода и в случае осложнений во время производственного процесса совместно проводить предупредительные мероприятия.
Госарбитр постановил — обязать сахарный завод уплатить Киевскому Облрыбтресту 68000 рублей, обязав рыбхоз и завод не позднее 1 марта 1935 года заключить соглашение, предусматривающее совместный надзор за очистительными сооружениями завода, осмотр их перед посадкой рыбы, а также план упорядочения водного хозяйства на Уманке.
Киевский Облрыбтрест и Сахтрест должны заключить такое же соглашение для производства и финансирования необходимых работ».
Подобные случаи причинения вреда интересовали еще римских юристов в плоскости урегулирования интересов смежных собственников недвижимости, то есть так называемого соседского права. Ими разработано учение об «иммиссионес» (immissiones),16 перешедшее через пандектное право в современное буржуазное гражданское право.
По общему правилу, говорит Дернбург,17 собственник поземельного участка управомочен в пределах своего участка распоряжаться им по своему усмотрению, не обращая внимания на интересы соседей. Однако это правило смягчается множеством юридических норм, направленных на устранение возможности злоупотреблять правами собственности к чрезмерному ущербу соседей или даже ко вреду целой местности. 8 частности, не допускаются вредные, заносимые на соседние участки воздухом или водою так называемые immissiones, поскольку они выходят за пределы обыкновенного. Сюда можно отнести: дым и пар с фабрик, угольную пыль с угольных складов, искры от паровозов, сырость от бань, вредные вещества, образующиеся при изготовлении газа, стоки, портящие источники и реки и т. п., если дело идет о продолжительных или периодически повторяющихся чрезвычайных стеснениях.
Соседу предоставлялась защита посредством запретительного иска (actio negatoria), так как подобные иммиссионес рассматривались как противозаконное вторжение в сферу его права собственности.
В пандектном праве этот иск в отношении к фабрикам, учрежденным с разрешения органов государственной власти, был направлен не на приостановку производства, а лишь на устройство приспособлений, устраняющих вред, или, если это невыполнимо, — на возмещение убытков.18
Германское гражданское уложение 1896 г., § 906 воспроизводит в основном положения, разработанные в отношении иммиссионес пандектным правом. Германский Промышленный устав (Gewerbeordnung) в § 26 также повторяет приведенное положение, что к промышленным заведениям, разрешенным государственной властью, не может быть предъявлено требование о приостановлении производства, но лишь об устройстве предохранительных приспособлений и возмещении ущерба.19
Равным образом в разрезе отношений соседства решается данный вопрос и в Швейцарском Гражданском уложении, ст. 684, 2-ой абзац: «Запрещены, в частности, впускания дыма или сажи, беспокоящие испарения, шумы, дрожания, причиняющие вред и выходящие за пределы терпимого во взаимоотношениях между соседями, принимая во внимание местные обыкновения, расположение и природу недвижимости».20
В советском гражданском праве эти случаи причинения вреда подпадают под действие лишь общих норм, устанавливающих гражданско-правовую ответственность за внедоговорное причинение вреда (ст. 403 и сл. Гражданского кодекса РСФСР и соответствующие статьи ГК других союзных республик). При этом случай Невхимзавода подпадает под действие ст. 404 ГК, так как в данном случае имеет место причинение вреда предприятием, создающим повышенную опасность для окружающих, и притом причинение вреда источником повышенной опасности (выделение ядовитых газов, отравляющих воздух в окрестностях завода). Что же касается случая отравления водоемов сахарным заводом, то его следует свести под действие ст. 403 ГК, так как в данном случае не приходится говорить о причинении вреда источником повышенной опасности (спуск сточных вод не может считаться специфическим проявлением повышенной опасности сахарного завода).
Решением по иску Володарского райсовета к Невхимзаводу Госарбитраж нарушил ст. 404 ГК, которая устанавливает более строгую ответственность лиц и предприятий, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих, поскольку вред причинен данным источником повышенной опасности.
В примерном перечне таких предприятий фигурируют, в частности: железные дороги, трамваи, фабрично-заводские предприятия, предприятия, торгующие горючими (следовательно, также — взрывчатыми) материалами, и пр.
Такого рода предприятия несут ответственность за причинение вреда, то есть обязаны этот вред возместить, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы либо умысла, или грубой небрежности самого потерпевшего.
Сопоставление этой статьи ГК со ст. 403, включающей в число обстоятельств, освобождающих от ответственности, также «управомоченность на причинение вреда», точнее — на совершение тех действий, которые в конкретном случае причинили вред, приводит к выводу, что ст. 404, не упоминающая об этом обстоятельстве, освобождающем от ответственности, не допускает в подобных случаях освобождения от ответственности предприятия с повышенной опасностью для окружающих.
Именно в этом заключается повышенная ответственность лиц и предприятий с повышенной опасностью, установленная ст. 404 ГК, что ни непредотвратимость вреда, ни управомоченность на причинение вреда не являются основанием к освобождению от ответственности. Пусть хозяйственная деятельность, создающая повышенную опасность для окружающих, сама по себе является правомерной, но если все технически и экономически возможные и доступные меры не устраняют специфических опасностей данного предприятия, то риск могущего произойти имущественного ущерба третьих лиц падает на ответственное предприятие. Эта ответственность распространяется также и на тот вред, причиной которого является не самое действие лица или предприятия, а технические свойства данной деятельности (например, выбрасывание искр паровозом).21
Таким образом, наличие разрешения на пуск в эксплуатацию Невхимзавода не снимает с последнего ответственности за вред, причиненный его деятельностью другим организациям и лицам. Это разрешение, пока оно не отменено в установленном порядке, дает право на продолжение деятельности (производства), хотя бы и без установки газоуловителей. Оно (это разрешение) снимает ответственность с руководства завода, но для вопроса об ответственности за причиненный ущерб оно не имеет сколько-нибудь существенного значения.
Совершенно такое же положение имеется в ответственности железных дорог за вред, причиненный искрами, вылетающими из трубы паровоза. Вполне правомерная деятельность предприятия приводит к ответственности за причинение вреда, поскольку вред причинен источником повышенной опасности. Что же касается повышенной опасности, создаваемой для окружающих Невхимзаводом, то она доказана по данному делу и двум другим предшествующим делам того же Госарбитража, что называется, in concrete. Так что даже если бы мы имели дело с предприятием, прямо не предусмотренным перечнем ст. 404 ГК, то и тогда мы не имели бы оснований сомневаться в применимости последней к данному делу.
Таким образом, в данном случае Невхимзавод не может снять с себя ответственности, и отказ в иске, исходя из приведенных в решении обстоятельств, следует признать неправильным.
* Статья была подготовлена к опубликованию приблизительно в 1937—1938 гг. и до настоящего времени хранилась в архиве кафедры гражданского права юридического факультета С.-Петербургского государственного университета. Статья интересна тем, что представляет собой, по существу, одно из первых в России исследований по экологическому праву, хотя и с цивилистических позиций. — Прим. ред.
1 Эта точка зрения четко изложена в книге И. А. Покровского «Основные проблемы гражданского права» (Пг., 1917. С. 271 и сл.).
2 См., напр.: Варшавский К. М. Обязательства, возникшие вследствие причинения другому вреда. М., 1929. С. 228 (и цит. у него литература).
3 Иски о незаконном обогащении в 1 ч. X т. // Вестник Права. 1900. № 3. С. 19 и сл.
4 Цит. соч. С. 7—9.
5 Обязанность загладить вред // ЕСЮ. 1926. № 29. С. 890.
6 Mataja. Das Recht des schadensersatzes vom stangpunkt der Mationalokonomie. 1888. S. 19.
7 Manezka. Der Rechtsgrund des schadensersatzes ansserhalb bestehender schuldverhaltnisse. 1904. S. 124.
8 Цит. соч. С. 271.
9 Heck Philipp. Grungriss des scluildrechls. Tubingen; Mohr, 1929 S. 437 (§ 145).
10 Цит. соч. С. 435.
11 Во многом тождественно решает вопрос К. Адлер (Ответственность без вины в гражданском и уголовном праве: Акад. речь / Перевод с нем. Ю. В. СПб., 1913. С. 10, 23, 26).
12 Напр.: Воздушный кодекс СССР. Ст. 78 (СЗ, 35. № 43. Ст. 359 б).
13 ГК. Ст. 404.
14 Арбитраж. 1936 г. № 1. С. 27 (решение Ленинградского Госарбитража по делу №3308012 (зам. гл. арбитра Шахназаров)).
15 Бюллетень Госарбитража. 1935. № 5. С. 22 и гл. (решение Госарбитража при СНК УССР, дело № 1—698).
16 Дословно — впускания.
17 Дернбург Г. Пандекты. 1, 2 ч. С. 83—85.
18 Там же.
19Zoening О., Вasch J. u. Strassmanri E. Burgerliches Gesetzbuch. Berlin: Otto Ziebmann, 1931. S. 696—700. — Cp. Crome Carl. System des Dentschen Burgerlichen Rechts. 3 Bd. Tubingen, 1905. S. 282 (Note 33 автор говорит: «Hier uberwiegt das offentliche Interesse an der Existenz derartiger Gewerbezweige»). Интересно отметить, что Кромэ (Crome. S. 282 n. Nate 35) считает, что в случаях неупотребительности или несовместимости предохранительных приспособлений с надлежащим ведением предприятия остается лишь требование о возмещении ущерба. В частности, говорит автор, «ядовитые испарения, уничтожающие окрестные древонасаждения, часто не могут быть избегнуты».
20 Rossel et Mentha. Mannel du droit civil snisse. T. II. P. 63.
21 А. Е. Семенова. Обязательства, возникающие вследствие неосновательного обогащения, и обязательства, возникающие из причинения вреда (в ГК РСФСР. Научный комментарий под ред. С. М. Прушидкого и С. И. Раевича. Вып. XX. М, 1928. С. 25 и в ГК Сов. республик. Комментарий под ред. Малицкого. 3-е изд. 1927. С. 578).



ОГЛАВЛЕНИЕ