ОГЛАВЛЕНИЕ

Государство: развитие теории и общественная практика
№ 3
02.08.1999
Тихомиров Ю.А.
Государство всегда находилось в центре общественной жизни. Таков опыт отечественной и мировой истории. Множество теорий и концепций государства отражали его возникновение, функционирование и деятельность. В реальной действительности не все из них оказались жизнеспособными, нередко государственные процессы развивались вне или даже вопреки их влиянию. И тем не менее только теории могут дать ответ на вопрос, каким может быть государство в новом столетии.
«Образы» государства через призму концепций. История человечества позволила создать «кладовую» концепций и представлений о государстве. В их основе часто лежат не только общие, но и национально-мировоззренческие взгляды, присущие народам, нациям и их идеологам. В сознании, например, древних китайцев государственность представлялась «поднебесной», верховной всеобщностью, а древние греки воспринимали государство как соединение многих людей, связанных между собой общностью интересов и согласием в вопросах права. Примечательно, что русский народ — народ негосударственный. Он отделил себя от государства, предоставив тем самым правительству неограниченную государственную власть, а взамен получил нравственную свободу, свободу жизни и духа. Это мнение К. Аксаков изложил в Записке Императору в 1859 г.
На базе общих этнокультурных, психологических и духовных основ происходит глубокое переформирование государств. Славянофилы признавали опорой государства нравственную связь людей. Видимо, их взгляды послужили основой для формирования концепции евразийского государства, или гарантийного государства, по Н. Н. Алексееву.  Западная индивидуалистическая трактовка права и правового государства с его «атомизмом» и формализмом, по мнению Н. Н. Алексеева, не соответствует российскому миру с его органическими социальными общностями, где целое предшествует частному. Обязанности каждого есть «доля участия» в общем, отсюда — «обязательное государство», «государство правды», связанное изнутри нравственными узами. Действительно, корни коллективистского сознания в России очень глубоки. И не случайно А. Д. Сахаров в начале 90-х годов выступал за евразийский союз республик.
Не рассматривая многообразной истории развития идей о государстве ввиду их детального освещения в научной литературе,  отметим лишь главные вехи. XVII в. принес идеи естественного права и договорного происхождения государства; XVIII в. — идеи либерального государства, призванного охранять индивида от произвола, идеи Руссо о народном представительстве и законодательстве, а также идеи Монтескье о разделении властей. Опираясь на воззрения на государство как на машину, как на «ночного сторожа» общества В. Гумбольдт создал работу «Опыт установления границ деятельности государства» (конец XVIII в.), в которой оценивается положение человека в государстве и общества. В первой трети XIX в. в Германии появилась теория правового государства Р. Моля, получившая признание в российской правовой мысли конца XIX — начала XX в. Но и эти века были насыщены войнами, государственными переворотами, жестокими правителями. Концепции оставались в книгах...
В отечественной литературе «досоветского периода» государство чаще всего рассматривалось в качестве союза людей, живущих на определенной территории и подчиненных одной власти.  Б. Н. Чичерин характеризовал государство как союз народа, связанного в юридическое целое, управляемое верховной властью для общего блага. Государство — это не учреждение, а союз народа, граждан, живущих под общим законом, который связывает народ в единое целое. Государственный союз управляется верховной властью для общего блага.  В теории Б. Н. Чичерина чувствуются отголоски концепций общественного договора и солидаризма.
Концепция основоположников марксизма о государстве оказалась весьма жизнеспособной в течение почти всего XX в. Пролетарское государство рассматривалось по-новому демократическим — для большинства и по-новому диктаторским — в отношении свергнутой буржуазии. Общенародное государство выступает как политическая организация всего народа. В научной литературе 50–80-х годов были основательно разработаны вопросы функций государства и его формы, государственной власти, статуса общественных организаций.  Стремясь комплексно исследовать государство как сложное и многогранное общественное явление, В. О. Тененбаум предложил систематику категорий: сущность, тип, содержание и форма. «Переход» их отражает последовательно новую грань явления.
Историческая судьба социалистического государства рисовалась как его отмирание в условиях построения бесклассового коммунистического общества и введения самоуправления. Но реальность оказалась более жесткой в отношении этой теории. Распад Союза ССР и социалистической системы резко уменьшил число ее сторонников. И в последние полтора десятилетия в развитии теории Российского государства наметились три направления.
Первое — происходит полный отказ от старых взглядов и переход к либерально-рыночной концепции государства, допускающего передел собственности и признание частной собственности как главных догматов западной цивилизации. Постплановое государство «выходит» из экономической игры.  Критика старого тоталитаризма сопровождается критикой нового отчуждения государства от народа и выделением трансформационных и классово-детерминируемых свойств государственности. Вульгарному гражданскому обществу плохо служит криминально-бюрократическое государство.
Второе направление отражает сохраняемый или модернизируемый взгляд на государство как проявление «нового социализма» с его базисной самоорганизацией, реальным народовластием и правовым государством, разделением властей, распределением по труду, сочетанием личной свободы и социального равенства.
Третье направление можно охарактеризовать как ортодоксальное и нормативно-функциональное. В его рамках развиваются те же элементы государства и выходят в свет десятки учебников по теории государства и права. Даются пояснения понятия «государственность» как более широкого, чем понятия «государство», «государственная власть» и т. п. Это скорее всего свойство, качественное состояние государственно организованного общества, отражающее комплекс элементов и институтов публичной власти и компоненты неполитического характера: экономический строй общества, социальная и духовная, культурная организация общества, правовая система, информационная система, наконец, человек.  Но вряд ли такой объем рассматриваемого понятия избавляет нас от ощущения «размытости» данного явления. К тому же неясно развитие государства в рамках общества.
Напомним, что еще в 70-е годы в научной литературе стали сильнее выявляться общие государственные дела наряду с классовыми.  В 80-х годах мы обращали внимание на своего рода «триаду» государственных дел — классовых, общих и всеобщих дел (в масштабе мирового сообщества).  Это позволило выйти за пределы традиционной трактовки государства как узкоклассовой политической организации. В некоторой степени к такой трактовке близка позиция М. Алиева, делающего акцент на социально-консенсуальной функции государства, выражающейся в том, что поиск согласия между публичной властью и гражданином, между социальными группами и классами, между центральными и региональными органами должен быть доминантой государства.
Основательная разработка В. Е. Чиркиным признаков современного государства позволила дать определение государства как универсальной политической организации в обществе, обусловленной его социальной асимметрией и необходимостью выполнения его «общих дел», и организации легализованного и легитимного принуждения, обладающей особой публичной (государственной) властью и специализированным аппаратом управления обществом, выражающей прежде всего экономические, политические и идеологические интересы доминирующего социального слоя и выполняющей в определенной степени функции арбитража между различными слоями общества.
В юридической и политологической литературе государство рассматривается как политическая организация общества, обеспечивающая его единство и целостность, осуществляющая посредством государственного механизма управление делами общества, суверенную публичную власть, придающая праву общеобязательное значение, гарантирующая права, свободы граждан, законность и правопорядок. Примечательно, что связь государства и права выделяется в качестве одного из его признаков. Одни исследователи считают, что государственная власть, функции, механизм, типы и формы государства выступают как «категории анализа»,  другие — как сущность, признаки, типология таких элементов, как государственный аппарат, форма, функции, государство в политической системе, государство, право и экономика, государство и личность.
Анализируя научные исследования, можно дать самое общее определение государства как политической организации, управляющей общественными делами и регулирующей поведение граждан с помощью права. Оно, естественно, обогащается, как бы «развертывается» применительно к разным видам государств. Этому способствует представление о внутреннем устройстве государства как сложной социальной системы.
Элементы государства: от общего к частному. В природе государства чаще всего выделяют только публичную власть, причем, как и раньше, провозглашают: то «государство — это я», то «государство — это мы». В свое время Н. Бердяев упрекал Ленина и большевиков за стремление к власти как бесспорную доминанту их теории и практики. Однако и теперь в программах политиков, депутатов, кандидатов в президенты и губернаторы, в прессе акцент опять делается на то, кто и как удержит или захватит власть.
Но государство нельзя отождествлять с публичной властью, которая является одним из элементов государства. Есть и другие элементы — народ и граждане, территория и границы, общезначимые государственные дела, бюджет и налоги, правовой порядок, «официальное представительство» страны в мировом сообществе. Все элементы связаны между собой. Думаем, недооценкой системности государства и объясняются не только его мнимая сила и слабость, но и неуспехи реформ. Между тем предстоит освоить в полной мере конституционные характеристики государства, в которых и раскрываются его признаки и элементы.
Рассмотрим власть как элемент государства, и прежде всего вопрос, как устроена публичная власть и как функционирует государственная власть в качестве ее разновидности.  Выясняется, однако, что существуют неодинаковые подходы к государственным институтам как структурным способам осуществления функций власти.
Власть — не самоцель, а средство организации целенаправленной совместной деятельности. Часть ее функций осуществляет народ непосредственно, часть — через государственные органы и другие институты, которые служат выражением власти. Единство государственной власти, которое признавалось в прежние годы как аксиома, теперь вытесняется лозунгом разделения властей, хотя надо сделать акцент на укрепление единой государственной власти. Делится же не власть, а ее функции, осуществлением которых заняты органы законодательной, исполнительной и судебной властей. Пока же их в большей степени заботит объем собственных полномочий. На всех уровнях продолжается «перетягивание каната» — кто сильнее. Но частые противостояния лишь отвлекают власть от решения важных экономических и социальных дел. Не скрывается ли за борьбой властных амбиций неумение управлять и использовать властные полномочия?
Такое же впечатление оставляет и очевидная «неустроенность» власти. В стране долго принимались конституционные федеральные законы о Правительстве РФ, о судебной системе, а закона о федеральных органах исполнительной власти нет до сих пор. Действующие статутные законы реализуются не полностью, их плохо знают и подчас «перекрывают» тематическими законами и подзаконными актами. А ведь авторитет закона способствует росту авторитета институтов государства. В масштабе Федерации задержка с принятием федеральных законов о принципах построения органов исполнительной и законодательной власти субъектов Федерации, разнобой на местах осложняют отношения в рамках системы исполнительных и иных органов. Добавим к сказанному и недооценку роли государственного аппарата, который в последние годы подвергся резкой критике и разрушению. Сейчас же, после десятков перестроек, аппарат не стал лучше и меньше, он сложный и путаный. Продолжается специализация органов сверху — вниз. Чтобы изменить ситуацию нужно глубоко изучать систему государственных органов и строить ее более рационально.
Обратим внимание и на новизну подхода к организации власти на основе принципа субсидиарности, т. е. взаимодополняемости ее уровней, начиная с нижнего. Благодаря такому подходу достигается двойной эффект — согласованность и демократичность.
Любая власть хочет казаться людям как «своя», иметь поддержку и пользоваться доверием. Но не получается ли на деле, что народ в целом и каждый гражданин служат «помощниками» власти и от нее зависят: участвуют в управлении, когда привлекают к управлению, голосуют, когда назначены выборы? Да и отождествление власти как элемента государства с аппаратом имеет недемократический привкус. Наверное, по этой причине реформы проводятся в стране медленно и противоречиво. Ведь граждане далеко не всегда их понимают и поддерживают. Между тем народ, граждане как «животворящий» элемент государства должны стать реально таковым в России. Если народ — источник власти, то и права и свободы человека являются высшей ценностью. Их признание, соблюдение и защита — обязанность государства.
От государства зависит многое, и прежде всего ориентация деятельности всех органов и служб на удовлетворение нужд и запросов людей, реальная забота, открытость и стимулирование участия в управлении государственными делами. Увы, пока это не так.
Когда каждый научится управлять собой и общими делами, когда ответственность избранных органов и чиновников станет эффективной, тогда и дела пойдут лучше, а для этого надо: а) внимательно изучать интересы различных слоев населения и согласовывать их между собой; не оставлять без внимания интересы меньшинства и отдельного человека; б) развивать формы участия граждан в государственных делах — съезды, обсуждения, инициативы, сменяемость, отчетность и т. д.; в) организовать политическое и правовое обучение граждан, причем не только участию в выборах; школа, институт, производство, гражданские обязанности служат ступенями гражданского роста; г) сменить ориентацию и создавать в обществе институты и атмосферу самоуправления.
В парламенте, в регионах, в прессе, в деловых кругах идут споры о том, чем и как заниматься государству: одни считают, что сфера государственного воздействия резко сужается; другие признают необходимость его видоизменения и перехода к ограниченному регулированию в экономике; третьи настаивают на сохранении прежних государственных рычагов, централизации. Разброс мнений понятен, сложнее объяснить шатания в государственной деятельности и ее «приливы» и «отливы».
Предстоит прежде всего глубоко освоить новую роль государства по отношению к обществу. Если первое выступает как «слуга» по отношению ко второму как «господину», то следует определить круг его дел. Это — дела, имеющие бесспорный публичный характер, дела общественного значения, регулирования, дела социальные. Иными словами, государство призвано выполнять необходимые и полезные для общества следующие функции: обеспечение политической стабильности, регулирование экономики и поддержка предпринимательства, содействие развитию образования, науки и культуры, охрана природы, обеспечение безопасности, международное сотрудничество и др. Выполнение функций должно сопровождаться изменением методов государственной деятельности — тут и определение целей, и правовое регулирование, и жесткие запреты и санкции, и стимулирование, и оказание содействия, и прогнозирование, и информационное и материальное обеспечение, и организационная и методическая работа.
К сожалению, пока уровень управления государственными делами невысок как в собственно государственном секторе, так и в других секторах общества. Власти действуют, скорее, по «отклонениям», чем на основе научного предвидения. В экономике допускается распад базовых отраслей, а стремительная приватизация не дала эффекта в производстве.
И здесь уместно коснуться бюджетно-налогового обеспечения государства. Раньше налоги и сборы считались одним из элементов государства. Но они — не самоцель, иначе все сведется к самообеспечению власти. Налоги, сборы и бюджет служат базой для выполнения функций государства. Но доходная и расходная структуры бюджета не сбалансированы. Продолжается спор по поводу объемов бюджетов Российской Федерации и ее субъектов, и надежды на бюджетный федерализм еще не сбылись. Одна из причин такого положения заключается в незавершенном и неудачном распределении объектов государственной и муниципальной собственности. Налоговая система усложнена и не стимулирует производственную и коммерческую деятельность. Государство пока не научилось с помощью налогов гибко и эффективно влиять на производство и торговлю, на удовлетворение общественного спроса.
Сейчас почти не встретишь людей, которые не говорят и не спорят по поводу права и законодательства. На деле же — традиционное бездействие закона и правовой нигилизм. И государство пока не смогло изменить обстановку в стране. А ведь без правового порядка трудно представить жизнеспособное государство. Без правовых актов нельзя воздействовать на ход экономических и иных процессов, регулировать деятельность людей, предприятий и организаций, обеспечивать стабильность в обществе.  Да и мировое сообщество «диктует». Не случайно Россия в связи с вступлением в Совет Европы дала «Пояснения к состоянию и планам совершенствования правового порядка в Российской Федерации».
Но было бы неверным целиком связывать право с государством. Правосознание и юридические нормы имеют глубокие корни в обществе, в его традициях и культуре. Правовые потребности зарождаются в глубинах общественной жизни. К тому же феномен правопреемственности означает, что у права и законов радиус действия нередко длиннее, чем у принявших их государств и государственных органов.
И тем не менее только через «правовой срез» можно обнаружить реальный ход государственных дел. Правовое государство, поднятое словесно «на щит», служит важнейшей характеристикой государства. Ведь право в формально-обязательном смысле создается государством.
Но пока в правотворчестве — хаос. Быстрое и даже поспешное обновление законодательства в России не привело к повышению его качества. Остаются пробелы и пока отсутствуют базовые законы. Нет научно обоснованных программ законотворчества. Сохраняются острые противоречия между законами и иными актами. Государственные органы и должностные лица, как и прежде, плохо знают закон и не чувствуют себя им «связанными». Правовая квалификация не стала частью профессиональных и гражданских требований, и это очень путает. Безответственность чиновников снижает эффект закона.
Что же нужно? Во-первых, планомерно развивать законодательство. Во-вторых, сделать закон реальным, а не фиктивным регулятором. В-третьих, защищать свое право в законном порядке, и прежде всего через суды.
Каждое государство действует на своей территории.  Его суверенитет распространяется на всех людей, на все природные и иные объекты в пределах государственных границ. И тут должна быть стабильность и признание правовых актов мирового сообщества.
Статья 67 Конституции РФ определяет состав государственной территории страны, включающей в себя территории ее субъектов. Границы между субъектами могут быть изменены с их взаимного согласия. У нас же много произвольных «переделов» и даже захватов, а Чечня дала горький урок пренебрежения конституционным статусом своей территории. Следует упорядочить режим административных границ в нашей стране, а также порядок преобразования административно-территориальных единиц.
Раньше граница воспринималась как стена между Востоком и Западом. Теперь это — нередко объект споров и конфликтов; притязания на территорию обострились. В России действует Закон «О государственной границе». В международном плане вопрос о государственных границах очень важен, поэтому мировое сообщество в своих документах признает их незыблемость.
Каждое государство является «официальным представителем» общества — внутри и вовне. Ведение международных дел всегда являлось его прерогативой, и поэтому кроме географической есть и политическая карта мира. В последние годы положение нашей страны в мировом сообществе заметно изменилось.
Сейчас предстоит четко определить генеральную внешнюю стратегию нашего государства. Это — курс на взаимовыгодное экономическое сотрудничество, на активное участие в стабилизации обстановки в разных регионах мира через международные организации, на укрепление оборонного могущества и военную реформу. Это — политические диалоги на различных уровнях, обеспечение более тесной связи между внутренними и внешними делами, когда бы соблюдение прав человека рассматривалось как их единый критерий.
Любое государство ныне прочно «связано» нормами международного права и межгосударственных объединений — ООН, Европейского Союза, Совета Европы, СНГ и др. Многослойность регулирования сближает международное и национальное право по объектам воздействия и характеру норм. Участие России в СНГ, в качестве участника Договора о Союзе России и Белоруссии, а скоро в едином союзном государстве, Договора «пяти стран» ведет к необходимости учета модельных законодательных актов трех видов, последовательного реагирования на унифицированные нормы и стандарты, на ратифицированные международные договоры. Нормы международного права и межгосударственных объединений не всегда легко входят в российский правовой массив. Поэтому важно усовершенствовать процесс перевода международных норм во внутринациональные и ввести процедуры установления их противоречий, добиться прямого действия международных норм как части правовой системы России.
Таковы выделяемые нами элементы государства, которые выступают отнюдь не как его «схоластические слагаемые». Их органическое развитие и взаимосвязи отражают реальное бытие государства. Плодотворны в связи с этим попытки ввести единицы измерения элементов государства, так как с помощью набора показателей можно было бы оценить состояние и динамику каждого элемента. Например, для публичной власти такими показателями могут быть виды и количество государственных органов, состав государственных служащих, расходы на государственный аппарат, динамика правовых актов, конфликтов ветвей власти и т. п. Заметим, что в зарубежной литературе даются разработки «коэффициентов демократии» десятков государств. Наличие признанных мировым сообществом базовых показателей развития человеческого потенциала (продолжительность жизни, личная безопасность и т. п.), экономики дает возможность их сопоставления. Когда в России будут применяться эти показатели, тогда можно с успехом использовать понятия «государственное состояние» и «государственные режимы» для анализа динамики государственного развития.
Модификации государств. Примечательна закономерность увеличения числа государств на земном шаре: в 1800 г. насчитывалось 137 независимых государств, в 1900 г. их было 57, в 1997 г. — 170. Сокращение и увеличение количества государств объясняются тем, что наряду с обретением суверенитета многие страны объединяются в единое государство, например, 10 образований вошли в объединенную Италию, 25 — в объединенную Германию в середине XIX в. Отмечены «импульсы суверенизации»: первая мировая война — 30 новых государственных образований; вторая мировая война — 25; деколонизация 60—70-х годов — 90 государственных образований.
И все же «национальная суверенизация» далеко не всегда оправданна и к тому же не беспредельна. Очаги сепаратизма тлеют более чем в 30 странах. Реализация формулы «государство — нация» может привести к беспрерывному дроблению политической карты мира и его неустойчивости. Различные государственные объединения могут облегчить консолидацию в обществе. Труден путь к ней в Квебеке, Абхазии, Чечне, Косово и других регионах. Автономия и федерация или их элементы пробивают дорогу в Бельгии, Англии, Италии, Испании, Турции. В то же время находить решение с помощью международных структур надо без ослабления государственного суверенитета. К сожалению, война НАТО в Югославии пробила «брешь» в международном праве.
Зарубежные теоретики государства отдают предпочтение концепциям солидарности и всеобщего благоденствия. XX век особенно богат их разновидностями и примерами осуществления в общественной практике. Канада, Швеция и Германия иллюстрируют увеличение объема социальных дел, выполняемых государством. В общесоциальном как бы переплавляются элементы национального, что позволяет уменьшать самоидентификацию граждан с национальным государством и укреплять роль социальных договоров.
Другая линия развития государств связывается с политическим участием, обучением граждан демократии и открытыми политическими режимами. И в то же время противоречие между свободой и порядком, между управляемостью и представительством, между жесткими экономическими мерами и демократическими институтами сохранят остроту и в ближайшем будущем.
Третий путь означает реализацию такой глобальной идеи, как «революция человеческого сознания» и формирование нового планетарного гуманизма. Участники «Римского клуба» обосновывали перспективу исчезновения принципа территориального суверенитета и расширение сфер саморегулирования в новом мировом сообществе.  Медленными шагами на этом пути ялвяются меры по сближению государств в рамках Европейского Союза, Совета Европы и т. п., идеи «Европы граждан», «Европы регионов» и даже европейской федерации.  Естественно, социально-экономическая интеграция способствует данному курсу, хотя ему оказывается противодействие в Англии и Бельгии.
Весьма позитивно расширение «пространства государства», когда его стали рассматривать не само по себе, а в контексте политической системы. Действительно, плюрализация общественно-политической жизни привела к появлению и устойчивому развитию таких институтов, как партии, общественные организации и движения, средства массовой информации. «Приращение» системных свойств государства отмечается политической наукой.
Разнообразие государств в историческом аспекте и современном мире ранее объяснялось их типологией, основанной на понятии общественной формации, на природе власти и собственности. Рабовладельческие, феодальные, капиталистические и социалистические государства служили как бы «родовым делением», а «видовое различение» проводилось по набору или развитости тех или иных элементов государства. Отсюда вытекает происхождение понятий «государство социалистической ориентации», «государство переходного периода» и т. п., а также президентские, парламентские и монархические, федеративные и унитарные, тоталитарные и либеральные государства.
Приходится признать: в настоящее время наблюдается затухание интереса к формационной классификации государств как в России, так и за рубежом. Видовые классификации по отдельным элементам государства кажутся более доступными и удобными. По нашему мнению, проблема остается актуальной и для России, и для других постсоциалистических стран, и для всех государств. «Перемешивание» разных элементов, заимствование и копирование, приспособление к ценностям и институтам межгосударственных объединений и нарастающие интеграционные процессы порождают как реальное, так и мнимое сходство государств. Больший вклад в исследование этих процессов могут внести сравнительно государствоведение и правоведение.
Прежде всего, следует обратить внимание на ряд общих закономерностей развития государств: во-первых, увеличение объема общесоциальных дел, выполняемых государством; во-вторых, большая включенность в международные организации и межгосударственные объединения и большая «связанность» государства принципами и нормами международного права;  в-третьих, усиление ориентации на обеспечение прав личности; в-четвертых, новое соотношение с правом, которое выходит из оболочки сугубо «государственного явления»; в-пятых, более гибкие модификации и сочетания государственных институтов. Конечно, отмеченные закономерности по-разному проявляются в тех или иных регионах, в государствах мусульманского мира, в странах ЕС. Более того, им свойственны подчас «обратные тенденции», например, отказ от светских и введение шариатских форм правления, установление военных диктатур, устойчивое развитие американских, европейских (Швейцария и др.) и азиатских (Ливия и др.) институтов самоуправления, видеоизменяющих традиционные государственные структуры. Эти и другие особенности должны тщательно анализироваться и объективно оцениваться.
А каково будущее государства? По данному поводу существует несколько теорий. Напомним о взглядах утопистов на будущее безгосударственное сообщество людей. Марксизм-ленинизм исходил из перспектив постепенного преобразования социалистического государства в коммунистическое общественное самоуправление. Бакунин, Кропоткин и другие вожди анархизма ратовали за быстрое «прощание с государством» и введение безвластного порядка. «Римский клуб» выступает за постепенное стирание государственных границ, институтов и правил. Наконец, и в прошлом и сейчас есть концепции духовно-нравственного «вселенского сообщества». Не будем жестки в оценке таких теорий — их сторонники ищут сближения людей, народов и наций нашей планеты.
И все же реализм заставляет нас видеть в качестве перспектив первых десятилетий нового тысячелетия прежде всего тенденции к упорядочению самоорганизации и стабильности внутри государств путем или демократических режимов, или тоталитарных методов. Укрепление сотрудничества и взаимодействия государств означает, что управление общими делами будет еще теснее сочетаться с регулированием всеобщих дел. Гуманизация — императив государственного развития. А в отдаленной перспективе существование демократически организованных государств будет прочнее поддерживаться их союзами и объединениями с надгосударственными структурами регулирования и управления.
Не хотелось бы предрекать государству судьбу «строительного материала» для международного союза, постепенно превращающегося в мировое супергосударство со своими структурами, нормами и механизмом воздействия. Вряд ли национальное или гражданское сознание будет поглощено вселенским сознанием, ибо нравственная, духовная и культурная жизнь народов сохранятся и приумножатся как мировое достояние. Суверенные государства и будут их носителями и выразителями.
Отношение к учебной дисциплине «теория государства и права». Видимо, в настоящее время нет достаточных оснований для сохранения прежней научной дисциплины «теория государства и права». Выявились более отчетливо глубокие корни этих явлений и грани соприкосновения. Их комплексная природа не позволяет сводить жизнь государства и права только к «брачному союзу». Не случайно ряд учебников посвящается теперь только теории права или теории права и государства — с очевидным смещением акцентов. К тому же государство полнее изучается в рамках экономической теории (а именно его экономическая роль), а также в рамках социологии. Интенсивное развитие политологии в последние годы позволило сконцентрировать внимание на политических свойствах государства, и особенно государства как политической властеутверждающей организации общества, на анализе устройства государственной власти.
Показательно, что в иностранной юридической литературе почти не выделяется такое научное направление или дисциплина, как теория государства и права. Ее либо заменяет философия или общая теория права, либо рассмотрение государства через призму отраслей права. Иными словами, «правовые роли государства» служат предметом анализа и регулирования в отраслевых науках.
С учетом указанных обстоятельств целесообразно исследование и преподавание вести в рамках дисциплины «теория права и правового государства», т. е. более основательно разрабатывать именно эту грань связи права и государства. Речь в этой дисциплине будет идти о государственном правообразующем процессе, о правовом статусе государственных институтов, о правозащитном режиме, о законности и ответственности юридических лиц и граждан, о сочетании национального и международного права как основы участия государства в международных структурах. В целом же внимание к развитию теории государства и объективному анализу опыта государственного строительства остается фундаментальной проблемой юридической науки.
* Доктор юридических наук, профессор, первый заместитель директора Института законодательства и сравнительного правоведения, заслуженный деятель науки Российской Федерации.
© Ю. А. Тихомиров, 1999.
1 Подробнее см.: Алексеев Н. Русский народ и государство. М., 1998. С. 372–386, 602–624.
2 См., напр.: Политико-правовые идеи и институты в их историческом развитии. М., 1980.
3 Шершеневич Г. Ф. Общее учение о праве и государстве. М., 1911. С. 18.
4 История русской правовой мысли. М., 1998. С. 26–35.
5 См., напр.: Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Социалистическое государство. М., 1972.
6 Тененбаум В. О. Государство: система категорий. Саратов, 1971.
7 Гайдар Е. Государство и эволюция. М., 1995; Явлинский Г. Экономика России: наследство и возможности. М., 1995.
8 Гулиев В. Е., Колесников А. В. Отчужденное государство. М., 1998. С. 89–133.
9 Курашвили Б. Куда идет Россия? М., 1994.
10 Морозова Л. А. Проблемы современной российской государственности: Учеб. пос. М., 1998. С. 8–19.
11 Мамут Л. С.   К. Маркс как теоретик государства. М., 1979.
12 Тихомиров Ю. А. Функционирование государства: диалектика классовых и общественных дел // Маркс и современная политическая теория. М., 1985.
13 Алиев М. Государство как институт согласия // Федерализм. 1998. № 4.
14 Чиркин В. Е. Основы сравнительного государствоведения. М., 1997. С. 15–33.
15 Теория государства и права: Учебник для вузов. М., 1997. С. 111–118.
16 Общая теория государства и права: Академический курс: В 2 т. Т. 1. Теория государства. М., 1998. С. 86–276.
17 Подробнее см.: Тихомиров Ю. А. Публичное право. М., 1995. С. 82–210.
18 Тихомиров Ю. А., Котелевская И. В. Правовые акты. М., 1999.
19 Бабурин С. Н. Территория государства. М., 1997.
20 Алаев Э. Страны, народы и государства // Федерализм. 1997. № 2.
21 Розанваллон П. Новый социальный вопрос. М., 1997.
22 Арон Р. Демократия и тоталитаризм. М., 1993; Бешлер Ж. Демократия: Аналитический очерк. М., 1994; Ковлер А. И. Кризис демократии? М., 1997.
23 Будущее в настоящем. М., 1984. С. 26–47.
24 Фадеева Т. Европейский Союз: многонациональное государство или Европа регионов? // Федерализм. 1996. № 2.
25 Подробнее см.: Проблемы политических наук. М., 1980. С. 82–88; Государство и общество. М., 1985. С. 15–81; Основы теории политической системы. М., 1985. С. 49–58.
26 См., напр.: Российская правовая система и международное право: современные проблемы взаимодействия // Государство и право. 1996. № 3—4.
27 Политология: Курс лекций / Под ред. М. Н. Марчени. М., 1997; Демидов А. И., Малько А. В. Политология в вопросах и ответах. М., 1998. С. 47–47, 76–91; Халипов В. Введение в науку о власти. М., 1996. С. 237–257.
28 Cairns W., Mc. Keon R. Introduction to French Law. London, 1995. P. 101–145; Alder Y. Constitutional and Administrative Law. London, 1994. P. 12–16, 38–60; Dessemontet F., Ansoy T. Introduction to Swiss Law. Netherlands, 1995. P. 15–46.



ОГЛАВЛЕНИЕ