ОГЛАВЛЕНИЕ

Мир политических ценностей
№ 4
01.12.1997
Демидов А.И.
Традиция реалистического видения политики, установившаяся со времен Н. Макиавелли, ее освобождение от морализаторских, телеологических или натуралистических интерпретаций в значительной степени связаны с утверждением понимания ведущей роли интересов в политической, властной деятельности (интерес государства, нации, класса и т. д.). Рассмотрение таких связанных с ними факторов, как потребности, позиции, требования, возможности, альтернативы, позволяет достаточно полно представить объективные основания политики, которые лежат в основе ее научного изучения.
Но в политике и политической мотивации существует постоянно себя проявляющая субъективная сторона, без учета которой трудно понять, почему люди в рамках сходных социально-экономических или исторических обстоятельств, принадлежа к одному слою или группе и исходя из общих интересов, ведут себя по-разному. Значение такой стороны политической мотивации емко выразил В.С. Соловьев: «Есть у народа интерес, есть у него и совесть»,1 без которой, действительно, невозможно установить пределы действия, реализации этого своего, столь важного для человека или социальной общности интереса. Если такие регуляторы отсутствуют, политика и властная сфера вообще становятся полем игры эгоистических инстинктов, что ведет общество к разрушению, а политика перестает быть силой социальной интеграции.
«Человеческое лицо» политики в значительной степени зависит от мира ценностей — субъективных предпочтений людей, их представлений о желательных или нежелательных событиях и предметах, которые выражают их значимость для человека. Именно ценности служат ядром важнейших направляющих компонентов политической деятельности:
идеологии — системы ценностей и групповых предпочтений и убеждений;2
политической культуры — модели ориентации и поведения в политике, включающей познания, эмоции, оценки и служащей критерием отбора политической информации;3
политической системы — ценностей и институтов, организующих использование политической власти;4
сама политика часто определяется как установление и распределение ценностей в обществе авторитарным способом.5
Такая роль ценностей определяется тем, что в мир политики люди постоянно переводят свои собственные представления о наиболее желаемом или, наоборот, нежелаемом (а ценности как раз и представляют собой «желаемые события, цели-события»).6 Ясно, что не все ценности являются политическими, а таковыми их делают три признака: возможность реализации ценностей только в результате совместных коллективных действий людей; активное влияние ценностей на все аспекты существования механизма государственной власти, та или иная форма связи ценностей с единым интересом социальной общности.
В ценностной системе координат люди формулируют наиболее значимые для себя каналы взаимодействия с политической средой:
интересы — это инструментальные ценности,7 способствующие достижению основных целей;
цели — модели представления о будущем формируются на основе ценностных представлений: нежелательное событие или состояние не может быть целью политических действий;
идеалы, или цели, обладающие высшей ценностной значимостью для человека;
приемлемые способы их достижения отбираются на основе не только прагматических, но и ценностных критериев;
результаты политических действий и процессов соотносятся с ценностями, это — необходимая процедура в их анализе;
при определении возможностей дальнейших действий достижение одних из них может блокироваться как несоответствующих избранным ценностям, других — наоборот, стимулироваться в результате благожелательного к ним отношения;
на ценностной основе решается дилемма вхождения в контакт или воздержания от контактов с политической средой.
Ценности в явной или скрытой форме присутствуют в политических декларациях, влияют на процессы принятия решений, составляют основу политического воспитания, воздействуют на выбор способов разрешения политических конфликтов и ведения политических диалогов. По способам воздействия на политическую деятельность их можно условно разделить на две группы: ценности-цели и ценности-средства.
К наиболее значимым ценностям первой группы следует отнести следующие.
Благосостояние — это критерий отношения индивида, группы к экономической системе общества, характеризующий степень удовлетворения системой их потребностей.8 Представления о благосостоянии определяются широтой и качеством потребностей людей, предельными значениями которых служат нищета и изобилие. Ценность политической системы зависит от ее способности обеспечить поступательное движение от первого ко второму.
Безопасность. Ее смыслом является прежде всего отсутствие угрозы жизни и основным атрибутам человеческого существования, к которым, несомненно, относятся семья, этнос, окружающая среда, собственность, культура. К. Дейч справедливо определяет безопасность как защищенность, обеспечение сохранности основных жизненных ценностей,9 это — условие их накопления, при его отсутствии или недостатке ценностная структура истощается и деформируется, сужаясь до простой самозащиты.
Облик безопасности достаточно многообразен и включает в себя по крайней мере следующие аспекты, по которым и осуществляется ее оценка:
военный, предполагающий не только защиту членов сообщества от внешней угрозы, но и противодействие созданию ее самим государством;
правовой, включающий реальные гарантии личности от преступных посягательств и от насилия со стороны государства;
экологический, заключающийся в охране государством природной среды обитания человека;
технологический — государство обеспечивает отсутствие радикального отставания от других стран и народов;
информационный, предполагающий возможность получения адекватной и разносторонней информации всеми членами общества, их свободу от воздействия химерических идеологических систем;
экономический, требующий обеспечения со стороны государства условий для удовлетворения фундаментальных потребностей личности, применения ею своих трудовых навыков и способностей.
Антиценностью, противоположной безопасности, служит состояние социальной катастрофы, характеризующейся предельно низким уровнем обеспечения безопасности, наступающим вследствие полного разрушения властных механизмов, когда возможности реализации или защиты человеческих ценностей просто блокируются, разрушаются.
Порядок — это наиболее целесообразное функционирование всех звеньев политической системы общества, регулярные и гармоничные отношений между ними, предполагающие наличие эффективных средств и гарантий поддержания всех аспектов безопасности в обществе, обеспечение высокой степени его зависимости от разного рода случайных обстоятельств. Его важнейшими атрибутами служат законы, ограничения, постоянство, регулярность,10 которые в своем генезисе и функционировании выходят далеко за рамки собственно политической сферы, опираются на мощный моральный, культурный, религиозный фундамент в осуществлении упорядочивающей общественные отношения функции: «Правовой порядок существует лишь там, где признается, что общество независимо от государства располагает средствами и санкциями, необходимыми для того, чтобы привести индивида к признанию и соблюдению общекультурных по своему происхождению нравственных норм».11 В связи с этим важнейшим аспектом данной политической ценности служит то, что можно назвать порядочностью — соответствием организационных и политических структур человеческим интересам и потребностям, когда порядок существует и на улице, и в душе. Разрыв таких сторон социальной упорядоченности рано или поздно ведет общество к антиценности — хаосу, состоянию наивысшей степени неупорядоченности, который оборачивается тотальной угрозой человеческому существованию, рассогласованием различных аспектов властного механизма, когда нормы морали противоречат правовым, политическая власть бросает вызов нравственности, а симпатии членов общества оказываются на стороне преступников.
Развитие (прогресс) — это возможность изменения к лучшему состояния социальной системы, вера в совершенствование основных показателей социального существования. В реальной политике существует и приверженность противоположной развитию политической ценности — стабильности, которая также может считаться важнейшим условием социального процветания.
Справедливость — это очень емкая и распространенная ценность, без апелляции к которой не обходится ни один политический документ, политически значимый шаг. Ее назначение заключается во внесении моральной проблематики и наполненности в политические действия и отношения. Специфика этой ценности заключается в ее неоднозначной трактовке разными политическими силами и тем более в разные исторические эпохи. Среди ее смыслов можно выделить следующие:
справедливость как соответствие высшим этическим критериям;
пропорциональность воздаяния заслуг, благ и ответственности, наказаний по делам;
человеческое основание оправдания или неприятия тех или иных политических реалий.
На основе данной ценности формируется активное отношение человека к политике, выражающееся в его целенаправленных действиях. Поскольку основное назначение ценностной компоненты политического сознания состоит в переводе дескриптивной информации в прескриптивную, то именно данная ценность оказывается способной стимулировать осуществление такого процесса. В этой ценности политика подходит к глубине жизненных основ личности, которая в указанном случае просто не может оставаться безучастной и безразличной. Если справедливость рождает личную сопричастность, то несправедливость воспринимается как личное оскорбление.
Реальной мерой справедливости в отношениях между людьми служит использование критериев равенство и неравенство. Равенство — это ценность, активно используемая в политической лексике и программатике, во всем, что связано с апелляцией к массовому участнику политики, с поиском его поддержки. Равенство служит выражением степени доступности основных ценностей для живущих в обществе людей, поскольку основное назначение политической власти, по заключению многих авторитетных политологов,12 состоит в распределении ценностей и ресурсов. Степень прямого и косвенного воздействия данной ценности на политические процессы чрезвычайно высока. Правда, воздействие в значительной мере корректируется действующими в обществе традициями, принятыми идеологическими установками, конфессиональными принципами, повседневным опытом людей — непосредственных участников политических отношений. Смысловое наполнение этой ценности зависит и от степени широты искомой поддержки для реализации той или иной политической цели. Чем меньше политик нуждается в массовой поддержке, тем больше он ограничивает набор качеств, по которым люди, по его мнению, могут оказаться равными друг другу.
В зависимости от типологии и состояния политических систем значимость данной ценности может как возвышаться, так и падать (или вообще обращаться в свою противоположность, когда ценностное значение приобретает именно неравенство), но она всегда есть там, где существует заинтересованность в массовом участии в политике.
Легитимность — это выражение момента долженствования в политических отношениях, способности и готовности их участников следовать определенным правилам и принятым обязательствам, принятие политической власти теми людьми, на которых она распространяется. К. Дейч справедливо обратил внимание именно на ценностную природу легитимности, как раз вырастающей из различных форм сочетания ценностей: «...во-первых, совместимости политических действий с господствующей в данном сообществе системой ценностей и, во-вторых, совместимости общих целей и практики с частными целями и особенностями индивидов».13 Следствием признания политического порядка легитимным становятся добровольное подчинение граждан законам и установлениям власти, их оценка как справедливых, морально оправданных и приемлемых.
Содержание представлений о легитимности в ходе эволюции политики претерпело значительные изменения, а его необходимыми составляющими в условиях современного общества являются такие политические качества, как:
разделение властей, означающее, что ни одна из действующих властей в обществе не может использоваться другой властью как средство;
народный суверенитет (носителем которого в принципе может быть и монарх), смысл которого заключается в признании, что вся полнота власти не может принадлежать ни какому-либо члену или группе членов общества, ни какому-либо органу государственной или иной власти, а только всем людям, живущим в данном обществе;
выборное представительство, определяющее возможность народа — носителя властного суверенитета — влиять на процессы формирования и функционирования органов политической системы;
сменяемость носителей власти, наличие которой дает в принципе каждому члену общества вероятность самому стать ее носителем и уравнивает возможности людей для участия в ней;
необходимость отражения в политической системе и ее конституционном механизме специфики интересов разных социальных групп, что может быть только результатом консенсуса, согласования интересов и мнений этих групп и ни в коем случае — продуктом давления или обмана;
плюрализм, обусловленный признанием существующего в любом обществе социального, культурного, экономического и политического многообразия и предполагающий в сфере реальной политики не только наличие множественности интересов и ориентации в деятельности, но и их совместимость.
Законность (легальность) — это способность и желание всех участников политических отношений действовать в рамках устанавливаемых государством пределов, готовность взять на себя определенные обязательства и не нарушать их. Отказ носителей политической власти от данного принципа ломает элементарную упорядоченность социальных отношений, предопределяет неэффективность и неприемлемость такой власти для общества, усиливает ее деструктивный потенциал. Власть, не ограниченная законом, оказывается неэффективной и нежелательной, лишенной ценностного смысла и просто опасной для людей. Эта ценность отражает важную черту политики — обязательную встроенность в нее правовых отношений, взаимообращенность политики и права, что позволило В.С. Соловьеву назвать власть «дееспособной законностью»,14 а законность — «основным естественным принципом политического общества».15
Право как «должное в человеческих отношениях»16 служит, по сути дела, нормативным выражением ценностной стороны культуры общества, это — «образец жизненного уклада».17 Такая роль права не может быть реализована за счет действия его собственно нормативной, кодифицированной структуры; она опирается также на более широкие, в том числе моральные и ценностные, основания, традиции, стереотипы поведения.
Свобода — это весьма высокочтимая в политике и человеческом существовании ценность, ее реализация как цели находится в основе формирования многих политических движений, а определение отношения к ней служит необходимым компонентом практически любой политической программатики. Если сфера политики задает ряд внешних условий человеческого существования, то она, естественно, не может обойти вниманием проблему собственного определения в отношении саморазвития и самодеятельности человека, его способности действовать в соответствии с собственным выбором, интересами и потребностями. Свобода в политике отождествляется с возможностью разнообразия и роста, оказывается ключевым фактором в реализации и самой трактовке многих других ценностей, влияет на их содержательное наполнение, смысловую нагрузку. Но понимание свободы в значительной степени зависит (а иногда полностью меняет смысл на противоположный) от типа, природы политического движения; различной оказывается и степень значимости этой ценности — от доминирующей до вспомогательной.
В политике наряду с ценностями-целями большое значение имеют и ценности-средства, использование которых служит условием реализации тех или иных фундаментальных ценностей, оказывает регулирующее воздействие на течение политических процессов. К разряду таких ценностей относится власть. Сущностными ее чертами являются способность достижения других ценностей (К. Дейч), возможность реализации собственной воли (М. Вебер) и распределения социальных ценностей (Д. Истон), дееспособная законность (В. Соловьев).
Очевидно, что феномен власти связан с реализацией объективно необходимой функции упорядочения, структурирования социальных отношений. В обществе она берет на себя функцию, которую выполняет естественный отбор в живой природе. Без этого атрибута социум гибнет, разрушается под действием внутренних противоречий. Оформляя, структурируя отношения интересов в обществе, власть участвует в выборе различных возможностей, тенденций бытия социальной системы. При отсутствии или параличе власти увеличивается возможность нарушения социальной упорядоченности из-за воздействия чисто случайных факторов и мотивов поведения, снижается уровень безопасности, растет неуверенность, беспокойство, напряженность в обществе. И в данном случае воочию проявляется неразрывность управленческой и ценностной сторон власти; обладая выраженными объективными показателями управленческой эффективности, власть рождает целую гамму субъективных отношений и смыслов. При этом естественным, нормальным служит отношение к власти как к средству решения других социальных проблем, инструменту реализации других целей. Превращение же власти в самодостаточную ценность, цель, подчиняющую себе все другие интересы и устремления человека, формирует специфический тип «авторитарной личности», характерные черты которой выявлены и прекрасно описаны в работах Т. Адорно, Э. Фромма, Г. Маркузе. Приведем некоторые из этих черт:
отсутствие самокритики в отношении собственных действий, перенос ответственности и враждебности вовне;
мышление упрощенными категориями, черно-белое, оппозиционное;
желание власти, понимание счастья как «чувства растущей власти»;18
оправдание своего поведения поведением других людей;
авторитарная агрессивность — яростное отвержение тех лиц, которые не следуют твоим собственным убеждениям;
вера в наличие дьявольских сил, восприятие собственных действий как необходимого противостояния им.
Подобная ценностная ориентация личности формирует в человеке качества, опасные и нежелательные как для других людей, так и для него самого. Личность оказывается ущербной и саморазрушительной. Все перепитии воспринимаются таким человеком на пределе их жизненного смысла; «для “человека власти” политическая смерть и смерть физическая сливаются воедино».19 И это действительно так, ибо такой человек не мыслит иных модусов существования, кроме политического, а иных радостей, кроме наслаждения властью, для него просто не существует.
Высочайшей политической ценностью является мир — состояние отсутствия внешней угрозы, неиспользования вооруженных сил для решения тех или иных политических проблем. Значимость мира как политической ценности определяется тем, что он служит условием реализации всех целей политики, предпосылкой сохранения всех других ценностей, в том числе и самой значимой среди них — человека. Состояние мира открывает возможность для совершенствования всех форм политической деятельности и политической регуляции общественных отношений.
Противоположность состоянию мира и стремлению к нему — война. Она означает отказ от решения социальных проблем политическими средствами, тотальный переход к использованию иных, неполитических, вооруженных средств борьбы. Политика возникает как некая противоположность военных действий, форма решения социальных проблем невооруженным путем, и она исчезает как форма отношений между людьми, когда они прибегают к войне. Когда же начинаются поиски путей выхода из бездны военных действий, люди снова вспоминают о политических путях, снова принимают во внимание не аргументы силы, а соображения целесообразности, безопасности, выгоды, начинают оценивать последствия собственных действий и сопротивления им, соизмерять цели со средствами.
Война связана с уничтожением, подавлением сопротивления противника, что может открыть возможность овладения материальными ценностями (вернее, тем, что от них останется после окончания военных действий). Она может способствовать увеличению престижа, влияния, территории, но ее эффективность уменьшается по мере роста поражающей силы используемого в ходе военных действий оружия.
Вооруженное сопротивление оказывается оправданным только при наличии реальной угрозы уничтожения социальной общности. Все иные «мотивы» оправдания использования военных действий грешат иррационализмом. К ним можно отнести следующие аргументы:
— инициатор военных действий имеет дело с неподобными себе, «недочеловеками», критерий определения состава которых оказывается весьма произвольным и включает представителей иных рас, культур, религий, видов деятельности, политических ориентаций;
— выживание одной расы (нации, общности) требует обязательного ущемления прав или (что еще «лучше, эффективнее») уничтожения другой;
— «смертельную опасность» (например, в силу культурных, идеологических предпочтений, экспансионистских и других враждебных замыслов), исходящую от иной политической общности, которую только война и остановит.
В литературе существует давняя традиция — сопоставление ценности революции и реформ как средств достижения социальных перемен. Среди достоинств революции отмечают решительность, полноту, всесторонность наступающих в ходе нее преобразований, ее необходимость, обусловленность нарастающим социальным кризисом, наличием в обществе непреодоленных социальных антагонизмов. Но революции сопряжены с гигантским напряжением общественных сил; их напрасной растратой, непредсказуемостью наступающих последствий, которые могут быть весьма неожиданными и трагичными для инициаторов революционных перемен; с острой борьбой как вне, так и внутри революционного лагеря. Очевидным является то, что общество, возникающее в ходе революционных изменений, сильно отличается от его первоначального проекта. Реформа характеризуется постепенностью намечаемых преобразований, акцентом не столько на полноте и радикальности намечаемых изменений, сколько на доведении до конца последовательной трансформации отдельных сторон общественной жизни, которым придается решающее значение. Считается, что такие изменения «вытягивают» за собой цепочку всех остальных. При этом весьма существенной оказывается зависимость хода реформ от социального согласия, поддержки, при отсутствии которых всегда существует возможность блокирования хода реформ, ухода их от решения назревших проблем.
С учетом всех обстоятельств и должен решаться вопрос о целесообразности, необходимости выбора того или иного пути. Решение вопроса зависит от понимания ситуации, в которой выбор осуществляется, и очень часто бывает так, что выбора-то и нет...
Но кроме вопроса о целесообразности или необходимости выбора пути есть другой не менее важный вопрос: о желательности того, а не другого пути развития событий. Людей на революционеров и реформаторов разделяют не прагматические, а именно ценностные соображения, в силу которых первые считают революции «локомотивами истории», вторые упорно доказывают, что «революция сама по себе так же мало исправляет или направляет общественный порядок, как взрыв парового котла может быть починкой его неисправности».20 Ценностное отношение к революции и реформе, делающее людей их страстными приверженцами или столь же рьяными противниками, на наш взгляд, определяется следующими факторами:
степенью подавления базовых инстинктов,21 если она велика и деградация социальной среды угрожает самому существованию человека, то значимость революции как единственного возможного пути решения назревших проблем замещает идею значимости реформ;
чувством привязанности к собственному достоянию — его минимум или отсутствие подвигают человека на гигантские исторические прыжки; наличие — заставляет думать о последствиях. Речь идет именно о чувстве — оно может и не соответствовать реальному состоянию человека: быть непомерно большим при мизерном состоянии и крайне малым — при большом;
уверенностью в возможности полного социального познания и последовательного, детального проектирования на его основе или же доказательством обратного: бесконечной сложности социальных систем, невозможности их детального познания и проектирования: «сложная цивилизация предполагает, что индивид должен приспосабливаться к переменам, причина и природа которых ему неизвестны».22
Исторический опыт показывает, что политика зависит от широкого круга взаимодействующих ценностных доминант. Их своеобразие заключается в том, что, оказывая мощное воздействие на политическую жизнь, собственно, подчиняя ее себе, они, как правило, имеют неполитическое происхождение, продуцируются в более фундаментальных для человеческого существования сферах бытия: морали, религии, экономике. Политика служит средством реализации этих ценностей, и под их воздействием находятся:
структура собственно политических ценностей, соотношение и содержание которых может существенно изменяться под воздействием такого давления;
осуществление отбора политических приоритетов;
определение характера политической аргументации;
формирование инструментария политических действий;
программатика политической деятельности, представления о границах и возможностях ее влияния на общественную жизнь.
Среди такого рода ценностных доминант можно выделить следующие.
Сакрализация политики, т. е. формирование представлений о политической реальности в контексте ее рассмотрения как сугубо богоугодного или богопротивного дела, средства реализации предопределяемых свыше предначертаний или греховного противодействия им. Влияние данной ценностной доминанты чрезвычайно поляризирует политическую жизнь, снимает естественное для политики многообразие позиций жесткой дихотомией божественного и дьявольского, предопределяющей крайнюю остроту форм политической борьбы, однозначное и радикальное толкование других политических ценностей: если мир — то только на твоих условиях, если война — то до победного конца, если власть — то только от бога, если безопасность — то только при условии исключения из ее круга всякого рода неверных, и т. д.
Политика и все ее элементы, несомненно, находятся под мощным воздействием этнического фактора, фокусирующегося в целом ряде ценностей, наиболее значимым из которых является Родина. «Этничность — это наиболее доступная и понимаемая гражданами основа для массовой мобилизации и коллективного действия».23 Поскольку политическая реальность имеет вполне очевидные цивилизационные предпосылки, а «цивилизация есть основной способ исторического бытия этнокультурной общности, она есть обнаружение ее реальности, специфики и многообразия форм исторической активности»,24 то основные политические ценности не могут существовать и быть понятыми вне их национального, этнического контекста и имеют национально-государственное наполнение и соотношение. Например, лозунг благосостояния не привлечет людей, если станет распространяться только на часть нации и примет облик далекой от реальности мечты или если будет рассчитан на все человечество; безопасность своим важнейшим аспектом имеет установление добрососедских отношений с другими народами и окажется подорванной, если исключит из своего круга какой-либо из них.
Ценности национального приоритета всегда присутствуют в политике, а в определенные моменты становятся доминантными, например во время отражения внешней агрессии или национально-культурного ренессанса. Но их длительное и абсолютное господство в качестве политических приоритетов, превращение в единственную доминанту политики ведет политику к деформации, существенно искажая ее природу, когда из объективного средства снятия, регулирования социальных противоречий, решения социальных проблем она превращается в фактор продуцирования мнимых и действительных врагов, когда мир политики замыкается на ложно понятых национальных приоритетах.
Такой же способностью к деформации мира политики при своей абсолютизации обладает ценность, которую можно было бы назвать стремлением к раю на земле. Она означает вполне естественную для политики направленность на совершенствование общественных отношений, неудовлетворенность их актуальным состоянием. Специфика данной ценности заключается в том, что при ее формировании и функционировании в политической практике весьма значительным оказывается влияние манихейской расколотости сакрального сознания. Представление о желаемом будущем формируется как отрицание основных (рассматриваемых в этом случае как наиболее неприемлемых) черт любого реального состояния общественных отношений:
социальное неравенство, существующее и проявляющееся в самых разнообразных формах — от экономических до интеллектуальных различий, неодинаковости потенциалов, одаренности, заменяется равенством, степень охвата черт социального существования которого может быть самой доскональной вплоть до выравнивания внешнего вида и достижения одинаковости предметов личной гигиены;
любая форма использования чужого труда заменяется на запрет таковой; поскольку речь идет о трудовой деятельности, то многие люди используют подобные запреты как простой отказ от нее;
скудность замещается грядущим и полным изобилием. Неизбежность определенных ресурсных ограничений просто исключается из сферы внимания как крайне незначительное обстоятельство;
классовая борьба доходит до своего апогея и переходит (скачкообразно) в отсутствие таковой и самих классов;
на смену войне приходит вечный мир;
классы, нации, профессии, даже расы постепенно сходят на нет в будущем обществе, не признающем социальных различий. Равенство мужчин и женщин (в допустимых и потребных для общества пределах, например в трудовой деятельности) наступает еще раньше.
Воздействие этого идеала на политику в некоторой степени облагораживает ее, отбрасывает политические феномены, представляющие собой прямой вызов, радикальную оппозицию. Но прямое, неукоснительное следование идеалу ведет к отрыву политики от реальности, деформации ее средств, принесению всех других политических ценностей в жертву строительству этого рая, когда политический идеал превращается в конкретную политическую цель, рассматривается как конкретная задача текущей политики.
Значительное преобразование механизма политической власти, формирование новых критериев оценки ее эффективности осуществляются под воздействием идеи защиты и реализации прав человека — одной из важнейших ценностных доминант современной общественной жизни. Под воздействием этой идеи усиливается личностное измерение всех основных социально-политических реалий, способов решения социальных проблем, достижения политических целей. Оно выражается в активном действии в современной политике принципа правового государства, означающего способность власти изначально ориентировать себя на действие в законом обусловленной среде, принятие ею приоритета прав человека как комплекса нерасторжимых с его существованием характеристик жизни: права на жизнь, на собственность, на защиту со стороны государственной власти, на участие в ее делах.
Все более действенной в современной политике и вообще в человеческой культуре становится экологическая доминанта, которая влияет на программатику и цели традиционных политических партий и движений, ведет к возникновению экологического движения как самостоятельной части современного спектра политических сил. В свете этой доминанты меняется содержание традиционных политических ценностей: так, в оценке благосостояния значительнее становится критерий гармонического взаимоотношения общества с природной средой, в свободе действий — четкость ее пределов, недопустимость шагов, способных иметь разрушительные последствия по отношению к среде обитания человечества; в ценности безопасности возрастает экологический аспект — понимание значения равновесного состояния с окружающей средой, устойчивости экосоциальных систем.
Оборотная сторона усиления этой ценностной ориентации — возможность технологической стагнации, неизбежность отказа от многих привычных потребностей и средств их удовлетворения. Этого в принципе можно избежать, если человечеству удастся перейти к использованию в производстве принципиально новых технологий, ориентированных не на покорение, а на сохранение природной среды.
Экологическая и гуманистическая ценностные доминанты обладают наименьшим негативным эффектом использования и являются весьма перспективными: на их основе могут быть выработаны гарантии выживания человечества, они не находятся в состоянии жесткой конфронтации с интересами какой-либо социальной группы или политической общности, их последовательная реализация будет способствовать гармонизации общественных отношений и интересов, откроет широкий спектр возможностей для совершенствования политической системы и факторов регуляции политической жизни. Не случайно все больше современных политических движений попадают под их воздействие.
* Доктор философских наук, профессор, проректор Саратовской государственной академии права.
1 Соловьев В.С. Соч.: В 2 т. Т.1. М., 1989. С. 63.
2 Duverger V. Sociologie de la politigue. Paris, 1973. P. 21; Brown L. Ideology. London, 1973. P. 15; Буева Л.П. Человек, деятельность, общение. М., 1979. С. 88; Connoly W. Political Science and Ideology. New York, 1967. P. 2; Freund J.L. Essence du politigue. Paris, 1965. P. 422; Toch H. The social psychology of social movements. Jndianapolis. Paris, 1965. 21; Яковлев М.В. Идеология. М., 1978. С. 21.
3 Political Culture and Political Development. Princeton. 1965. P. 550; Rosenbaum W. Political Culture. New York, 1975. P. 4, 58; Political Culture and Political Change in Communist States. New York, 1977. P.  123
4 Polin R. L’obligation politique. Paris, 1971. P. 61.
5 Deutsch K. Politics and Government. How People decide Their Fate. 1976. P. 13.
6 Цит. по: Bachrach P., Baratz M. Power and Poverty. Theory and Practice. Oxford, 1970. P. 24.
7 Easton D. Systems Analysis of Political Life. New York, 1967. P. 45.
8 Здравомыслов А.Г. Потребности. Интересы. Ценности. М., 1986. С. 59.
9 Deutsch K. Politics and Government. How People Decide Their Fate. Boston, 1976. P. 45.
10 Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. М., 1986. С. 28.
11 Право, свобода, демократия // Вопросы философии. 1990. № 6. С. 5.
12 Easton D. Systems Analysis of Political Life. 1967. P. 21.
13 Deutsch K. Politics and Government. How People decide their Fate. P. 18.
14 Соловьев В.С. Соч.: В 2 т. Т. 1. М., 1989. С. 460.
15 Там же. Т. 2. М., 1990. С. 147.
16 Франк С.Л. Духовные основы общественной жизни // Русское зарубежье. Л., 1991. С. 334.
17 Синюков В.Н. Российская правовая система. Саратов, 1994. С. 205.
18 Ницше Ф. Соч. Т. 2. М., 1990. С. 633.
19 Щербинин А.И. Драматургия власти // Полис. 1993. № 6. С. 108.
20 Франк С.Л. Духовные основы общества: Введение в социальную философию // Русское зарубежье. Л., 1991. С. 390.
21 Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992. С. 273.
22 Хайек Ф.А. Дорога к рабству // Вопросы философии. 1990. № 12. С. 130.
23 Тишков В.А. Что есть Россия: Перспективы нациестроительства // Вопросы философии. 1995. № 2. С. 8.
24 Козин Н.Г. Бегство от России. Саратов, 1996. С. 12.



ОГЛАВЛЕНИЕ