ОГЛАВЛЕНИЕ

Понятие и основные приоритеты российской правовой политики
№ 4
01.12.1997
Матузов Н.И.
Правовая политика — один из важнейших видов политики как родового интеграционного понятия. Поэтому нельзя уяснить суть правовой политики, не зная, что такое политика вообще. Иными словами, любое определение правовой политики не должно противоречить общему представлению о политике в ее традиционном смысле. Политика же в наиболее абстрактной форме представляет собой область взаимодействия между классами, партиями, нациями, народами, государствами, социальными группами, властью и населением, гражданами и их объединениями. Это — важнейший и сложнейший пласт общественной жизни.
Политика существует наряду с другими такими же широкими сферами отношений — идеологической, моральной, культурной, духовной, правовой, религиозной, тесно переплетается с ними. Однако особенность политических отношений состоит в том, что они в гораздо большей степени, чем другие, характеризуются организационно-регулятивными началами.
Аристотель определял политику как искусство управления государством. Демокрит считал такое искусство наивысшим из всех искусств. В ХIХ столетии идеи Аристотеля и Демокрита были развиты М. Вебером, В. Гумбольдтом, К. Марксом, Ф. Энгельсом и другими учеными. Современные политологи, опираясь на мыслителей прошлого, подчеркивают, что политика — это также искусство возможного, искусство компромиссов, согласования желаемого и объективно достижимого.
Эффективная, мудрая, реалистическая политика является залогом процветания и благосостояния нации, общества. Главное (сердцевина, ядро) в политике — государственная власть, ее завоевание, удержание и использование. Все основные общественные силы, партии, движения обычно стремятся к власти, борются за власть, считают ее главной «добычей» при своей победе. Поэтому теория политики — это в значительной мере теория государственности. Вокруг данного стержня вращается все остальное.
Политика — многоплановое и многоаспектное явление, емкая категория. Есть множество видов и разновидностей политики (внутренняя и внешняя, социальная, национальная, экономическая, научно-техническая, культурная, финансовая, военная, кадровая, экологическая и т. д.). В обиходе говорят о «большой» и «малой» политике. В содержательном плане она может быть прогрессивной и регрессивной, объективно обусловленной и волюнтаристской, отвечающей назревшим потребностям общественного развития и противоречащей им. История знает немало примеров глубоко ошибочной политики, произвольной, реакционной, авантюрной, антинародной, приводящей к человеческим жертвам и страданиям людей. Ошибка же в политике хуже преступления.
Политика имеет множество измерений и характеристик, свойств и проявлений. Богат ее субъектный состав. Она изменчива, динамична, всеохватна и вездесуща. Политическое пространство сегодня настолько расширилось, что стало фактически адекватным общечеловеческому пространству. Политика органически вплетена во всю общественную жизнь. Никто не может укрыться от политического воздействия, избежать влияния политических страстей, волны которых докатываются до самых отдаленных уголков страны и мира. Каждый является вольным или невольным субъектом политики, носителем политического сознания.1
Степень политизации общества зависит от многих обстоятельств, но наибольшего накала она достигает в переломные периоды, когда происходит ломка коренных устоев жизни — смена социального строя, типов власти, форм собственности, характера производственных отношений, когда трансформируется духовная сфера. Именно такой этап и переживает сейчас Россия. Все политические субъекты развили невиданную ранее активность, стремятся лично участвовать в решении своей судьбы и судьбы страны.
Сущность политики во многом характеризуют методы ее осуществления, арсенал и природа которых весьма разнообразны. Помимо общепринятых (нормальных, традиционных, свойственных «высокому искусству»), в ней издавна использовались и такие приемы, как хитрость, лесть, обман, вероломство, интриги, устранение соперников, применение силы — вплоть до развязывания войн. Давно сказано: «Война есть продолжение политики, только иными средствами». Широко известны циничные макиавеллинские постулаты: «для достижения целей все средства хороши»; «цель оправдывает средства»; «победителей не судят», «кто не с нами, тот против нас». В повседневном обиходе мы часто слышим: «политика — грязное дело», «политика безнравственна», «политика портит людей». К сожалению, все эти высказывания имеют под собой основания, о чем нередко говорят и сами политики. Это значит, что наряду с политикой существуют политиканство, цинизм, измена, «двойные стандарты». М.С. Горбачев как-то изрек: «Большая политика — большая грязь».
Крайне негативной чертой современной российской политики является война компроматов, принявшая в последнее время непристойный, безнравственный характер.2 Сведение счетов, дискредитация оппонентов, удаление их с политической арены, расчистка путей для нужных и угодных людей, «подножки», распространение слухов, фальшивок, борьба за рейтинги, имиджи, харизмы, очки — все это стало обычным явлением политической жизни наших дней. Компроматами торгуют на политическом рынке, они стали товаров, ими шантажируют противников, на них стремятся нажить капитал, дивиденды. В средства массовой информации сплошным потоком идут заказные статьи, организуется публичная «стирка грязного белья».
Немаловажную роль в политических отношениях (подчас зловещую и крайне отрицательную по своим последствиям) играют личные качества лидеров, «вождей», «первых лиц»: болезненное тщеславие, амбиции, властолюбие, упрямство, нетерпимость, карьеризм, стремление добиваться удовлетворения своих притязаний любой ценой. Ради этого пересматриваются карты мира, разваливаются империи, создаются карликовые государства, возникают конфликты, проливается кровь. Думается, именно указанные свойства («доблести») многих ныне здравствующих и хорошо всем известных политиков сыграли определяющую роль в распаде СССР, а также в других разрушительных процессах, которые произошли в последние годы. События носили не столько объективный, сколько субъективный, рукотворный характер.
Неутоленные амбиции, «самоопьяняющее стремление к бесконтрольной власти» (М. Вебер), жажда славы, лавров победителя, триумфатора, неуемное желание видеть соперника «коленопреклоненным» обладают коллосальной разрушительной силой. Свидетель тому — история. Широко известны слова Талейрана: «Целые народы пришли бы в ужас, узнав, какие мелкие люди управляют ими». И когда правитель, достигнув цели, осознает, что он на вершине, что над ним больше никого нет, в том числе закона, — жди беды. Говорят, что власть — это наркотик, а страсть к власти — самая сильная из страстей. Действительно, ограниченные, самовлюбленные властолюбцы причинили народам немало вреда.
Моральные аспекты политики приобретают в наше время первостепенное значение, активно обсуждаются в прессе, научной литературе.3 Все чаще встает вопрос: а совместимы ли вообще понятия нравственности и политики, не являются ли эти категории взаимоисключающими?4 В идеале они, конечно, не должны расходиться, но на практике мы наблюдаем иное. «Грязные методы» в политической деятельности стали обычным делом (избирательные кампании; борьба за власть, посты, должности, влияние; противоборство с противниками). Возникают острейшие коллизии между этикой и политикой. Это — теневая сторона политики, ее «изнанка». Политическая мораль некоторых кумиров не выдерживает никакой критики.
В наше время роль политики, как субъективного фактора в целом, резко возросла. Политика оказывает мощное воздействие на все стороны жизни общества, в том числе на экономику, воздействие, не всегда позитивное, нередко разрушительное и с далеко идущими последствиями. Примеры тому — новейшая отечественная история, практика других государств, где неудачно были определены стратегия и тактика реформ.
Современная политическая ситуация в России сложна, противоречива и труднопредсказуема. Основные ее черты — нестабильность, криминогенность, взрывоопасность. Общество расколото, оно стало многополюсным. Идут процессы «первоначального накопления капитала», расслоения людей на «очень бедных» и «очень богатых», становления новых классов. Эта поляризация сопровождается противостоянием и конфронтацией различных общественных сил, партий, движений. Меняются социальные ориентиры и идеалы, морально-психологический облик страны, ее идеолого-политический спектр, вес, статус, положение в мире. Такова реальность.
Исходя из всего сказанного, правовую политику можно определить как комплекс идей, мер, задач, целей, программ, принципов, установок, реализуемых в сфере действия права и посредством права; т. е. правовая политика — это область отношений, связей и интересов, охватываемых понятием «правовое пространство» и объективно нуждающихся в регулятивном опосредовании (упорядочении) со стороны публичной власти, дабы гарантировать их «от просто случая и просто произвола» (К. Маркс). Без правовой политики не могут быть успешно реализованы другие виды и разновидности политики.
Русские дореволюционные юристы (Б.А. Кистяковский, С.А. Муромцев, Н.М. Коркунов, Л.И. Петражицкий и др.) рассматривали правовую политику как прикладную науку, призванную оценивать действующее законодательство и способствовать выработке более совершенного права. Это, конечно, слишком узкое и утилитарное понимание явления. Современный смысл данной категории гораздо сложнее и шире. Правовая политика — особая форма выражения государственной политики, средство юридической легитимации, закрепления и осуществления политического курса страны, воли ее официальных лидеров и властных структур. Будучи осознанной, консолидированной, эта политика воплощается прежде всего в законах, конституциях, кодексах, других основополагающих нормативно-правовых актах, направлена на охрану и защиту данного социального строя, развитие общественных отношений в нужном направлении. Правовая политика является мощным средством преобразования общества.
Главная задача юридической политики — правовое обеспечение проводимых реформ. Сегодня с этой задачей она, к сожалению, в полной мере не справляется. Многие важные законодательные акты еще не приняты, хотя потребность в них ощущается весьма остро, а значит, соответствующие общественные отношения остаются неурегулированными, пущены на самотек и стихию. Там вольготно себя чувствуют мафиозные структуры, которые пытаются сами «регулировать» определенные сферы деятельности в своих интересах с помощью криминальных правил. Возникли такие явления, как «теневая политика», «теневая экономика», «теневая власть», «теневое регулирование», ведущие в конечном счете к «теневому государству». Правовая политика должна обладать способностью диагностировать болевые точки жизни общества и своевременно и эффективно профилактировать их.
В настоящее время пока не осознаны адекватно основные параметры, назначение и возможности юридической формы в новых условиях. Как известно, экономика, в том числе рыночная, есть определенная система производства, распределения и потребления материальных благ. И весь этот процесс так или иначе облачается в «правовые одежды», вводится в нужные, разумные рамки с целью придания ему устойчивого и беспрепятственного развития. Он не может успешно функционировать без «руля и ветрил». Рынком должна управлять не только невидимая рука экономических интересов, но и вполне осязаемые законодательные акты, устанавливающие общие правила игры. А это и есть правовая политика и от нее в немалой степени зависит, будет ли рынок «диким», криминальным, или нормальным, цивилизованным.
Важнейшее свойство правовой политики — ее государственно-волевой характер, властно-императивное содержание. Правовая политика потому и называется правовой, что она, во-первых, основывается на праве; во-вторых, осуществляется правовыми методами; в-третьих, охватывает главным образом правовую сферу деятельности; в-четвертых, подкрепляется, когда это нужно, силовым началом, принуждением; в-пятых, является публичной, официальной; в-шестых, отличается нормативно-организационными началами. Во всех случаях право выступает базовым и цементирующим элементом правовой политики. В правовом государстве призван править только закон, а не олигархические группы, или, как пишет И.Ю. Козлихин, должно быть «правление права».5
Российская правовая политика вырабатывается Президентом РФ, Государственной Думой, Советом Федерации, Правительством, Конституционным Судом, депутатским корпусом, парламентскими комитетами, научными учреждениями, законодательными (представительными) и исполнительными органами субъектов Федерации, всеми, кто обладает правом законодательной инициативы. В формировании этой политики принимают участие политические партии, общественные организации, движения, объединения, а также граждане, но не непосредственно, а через официальные каналы и прессу. Большую роль в данном процессе играют судебные, прокурорские, следственные и иные юрисдикционные органы с их богатой правоохранительной, правоприменительной и правоисполнительной практикой. Они нередко существенно корректируют реализуемую ими правовую политику, как бы проверяют ее на жизненность и эффективность, выявляют в ней слабые и сильные стороны, вносят необходимые предложения, рекомендации по ее совершенствованию.
Все перечисленные субъекты формирования правовой политики выступают также и субъектами ее осуществления. Иначе и быть не может. Но прежде всего правовую политику реализует само государство со всеми его органами и должностными лицами, управленческим аппаратом. В этой связи нам представляется нормальным явно приниженное положение в Российской Федерации Министерства юстиции, которое существует лишь формально, находится где-то на втором или на третьем плане, лишено властных функций и т. д. Между тем, по идее, именно эта структура призвана быть основным генератором и координатором правовой политики государства, ее катализатором. Так оно и есть во всех демократических обществах. У нас же только сейчас начинается реформирование этого органа, расширение его полномочий и сферы деятельности. Надо полагать, новое (преобразованное) Министерство юстиции сможет четко сформулировать свое видение проблем, накопившихся в данной области.
А пока выделим следующие основные принципы правовой политики, на основе которых она должна разрабатываться и осуществляться: 1) социальная обусловленность; 2) научная обоснованность; 3) устойчивость и предсказуемость; 4) легитимность, демократический характер; 5) гуманность и нравственные начала; 6) справедливость; 7) гласность; 8) сочетание интересов личности и государства; 9) приоритетность прав человека; 10) соответствие международным стандартам.
Методами проведения правовой политики являются убеждение и принуждение в различных их формах, проявлениях и сочетаниях. Оба метода охватывают широкий арсенал средств воздействия на сознание и поведение людей (воспитание, наказание, ответственность (позитивная и негативная), санкции (поощрительные и отрицательные), превенция, юридическое просвещение, внедрение правовой культуры, повышение правосознания и т. д.). Правовая политика всегда обслуживала и обслуживает прежде всего интересы государства, а через государство — интересы всего общества, его граждан. И укрепление государственности, о чем сегодня много говорят и пишут, предполагает, в первую очередь, упрочение ее правовых основ. В противном случае она обречена на слабость, рыхлость и недееспособность. Попытки проводить ту или иную политику без правового обеспечения, как правило, терпят провал, и в том числе из-за недостатка нормативно-правовой базы.
Вместе с тем правовая политика может быть эффективной лишь в том случае, если она опирается на твердую, легитимную, авторитетную власть. Собственно, власть и право всегда шли рядом, поддерживая друг друга в достижении общих целей, тесно взаимодействуя между собой. Это характерно и для современной ситуации в России, хотя должной гармонии здесь пока нет.6 Известно, что власть, не ограниченная правом, опасна; право, не обеспеченное властью, бессильно.
Правовой политики не существует и не может реально существовать в сугубо рафинированном, дистиллированном виде, без всяких «посторонних примесей», поскольку она служит, как уже отмечено, способом аккумуляции и проводником самых разнообразных взглядов, потребностей, интересов (экономических, социальных, культурных) и, следовательно, несет на себе их печать. Правовая политика является средоточием различных сфер человеческой деятельности, синтезирует их в нормах и институтах, оказывая, в свою очередь, на них стабилизирующее влияние.
Отсюда вытекают такие словосочетания, как «экономические законы», «социальное законодательство», «налоговое право», т. е. правовая политика тесно взаимосвязана со всеми иными видами политики. Тем не менее перед нами все же самостоятельное явление, имеющее свою специфику, цели, задачи, отличительные черты. Понятие правовой политики богато и многомерно, в известной мере конгломеративно, хотя и вполне автономно.
Раньше такой вид политики практически не выделялся, и само это понятие в нашей юридической науке является относительно новым, а стало быть, и малоизученным, нуждающимся в серьезной теоретической разработке. В литературе справедливо отмечается, что «по своим признакам правовая политика явно входит в круг явлений, подлежащих исследованию в общей теории государства и права, однако анализ источников показывает, что на общетеоретическом уровне данный феномен почти не рассматривается».7 В этой связи следует с удовлетворением отметить, что журнал «Правоведение» счел необходимым организовать «круглый стол» по данной проблематике.
Содержание правовой политики обширно и включает в себя множество компонентов: стратегию законодательства, принципы правового регулирования, конституционное строительство, судебно-правовую реформу, защиту прав человека, совершенствование избирательного права, основ федерализма, государственности, упрочение законности, правопорядка, дисциплины и многое другое. Можно говорить о некоторых разновидностях (или направлениях) правовой политики, например уголовной, исправительной (исполнительной), надзорной, законотворческой и т. д.
Четких и неизменных границ правовой политики не существует. При общей относительной стабильности она все же меняется, в ней могут появляться новые направления, акценты, происходить «переоценка ценностей». Так, после вступления России в Совет Европы отношение к смертной казни, пенитенциарной системе и некоторым другим вопросам в стране изменилось. Кроме того, отменен известный Указ Президента РФ от 14 июня 1994 г. о борьбе с бандитизмом, находившийся в противоречии с рядом статей Конституции РФ и УПК РФ.
Надо заметить, что в принципе любая разумная политика должна быть правовой, т. е. она призвана соответствовать законам, юридическим нормам, находиться в правовом поле, отвечать международным критериям, правам человека. В противном случае политика рано или поздно превращается в произвол, насилие, антигуманные акции. Однако реальная жизнь потребовала обоснования правовой деятельности как обособленной, специфической политики государства, особой ее ветви и особой сферы, а также определения основных приоритетов этой политики, в число которых насилие, безусловно, не входит. В.С. Соловьев предупреждал: «Если Россия не откажется от права силы и не поверит в силу права, если она не возжелает искренне и крепко духовной свободы и истины, она никогда не сможет иметь прочного успеха ни в каких делах, ни внешних, ни внутренних».8
Сегодня, похоже, эта мысль постепенно начинает овладевать умами российских лидеров, она сформулирована в одном из президентских документов в качестве руководящего ориентира: «Россия знает, что такое право силы. Что такое сила права, еще предстоит познать ...Важно понять, что уважение к праву в обществе укоренится только тогда, когда право будет уважаться властью. Нет важнее задачи, чем утверждение в стране авторитета права. Десятилетиями, даже столетиями, в России существовало неуважение к закону не только со стороны граждан, но и власти. И сейчас ее представители нередко переступают через закон. Именно поэтому необходимо начать всемерное укрепление механизма властвования в рамках права ...Переступить грань, за которой произвол становится системой, — значит открыть прямую дорогу к установлению в России полицейского режима».9
Таким образом, правовая политика, с одной стороны, — это политика, основанная на праве. С другой стороны, само право во все времена использовалось в качестве важного инструмента политики, средства властвования, управления. При этом им нередко и злоупотребляли, ставили на службу эгоистическим интересам. И.А. Ильин писал: «По своему объективному назначению право есть орудие порядка, мира и братства; в осуществлении же оно слишком часто прикрывало собой ложь и насилие, тягание и раздор, бунт и войну».10 Р. Иеринг также подчеркивал: «Ужасное беззаконие может вершиться под видом права над самим правом».11 Известна кантовская мысль о том, что «право может служить как средством ограничения произвола, так и средством попрания свободы человека».12
Итак, идеи права и законности при определенных обстоятельствах могут быть использованы властью отнюдь не для благих целей. Факты последних лет подтверждают это (кровавые события осени 1993 г. во имя торжества «неписаного права», понимаемого как некий свод общих (абстрактных) принципов справедливости в трактовке самих инициаторов этих действий; жестокая война в Чечне ради «восстановления конституционного порядка»).
В первом случае законы были отодвинуты в сторону, а на их место поставлены аморфные, не наполненные конкретным содержанием и воспринимаемые различными политическими субъектами по-разному идеи новой демократии. Накануне этих событий в прессе всячески развенчивалась «формальная конституционная законность» (неправильная, плохая, чужая и не обязательная для соблюдения). Она тогда кое-кому сильно мешала. А после падения парламента обществу представили объяснения. «Да, были нарушены некоторые статьи Конституции, но тем не менее нельзя говорить о выходе власти из правового пространства, о правонарушении, ибо действовавшая Конституция не соответствовала элементарным демократическим нормам».13 Такая логика рассуждений сильно напоминает историю с разгоном большевиками Учредительного Собрания в 1917 г. И вряд ли случившееся можно признать «приоритетным направлением» в российской правовой политике. Скорее, наоборот, — наблюдалось движение вспять. Главный аргумент — несовпадение права и закона, старой и новой воли. Рассуждали о «демократическом насилии», «демократуре».
Правда, когда «пыль улеглась» и у нас, и за рубежом, появилось немало прямо противоположных оценок. В.Н. Кудрявцев писал: «Деятельность Съезда народных депутатов и Верховного Совета была прекращена вопреки тексту Конституции. И здесь сразу возник острый политический вопрос о расхождении закона и права. Можно ли юридически оправдать действия Президента и Правительства? Новая теория быстро нашла выход: Конституция — это “плохой закон” и есть некое хорошее, подлинное право, которое стоит выше всяких законов. Понятно, что политическая ситуация в сентябре—октябре 1993 года была экстремальной, обе стороны прибегли к силе... Но вопрос не в этом, а в том, допустимо ли в такой ситуации ссылаться на “интуитивное”, “высшее”, “справедливое” право, которое не выражено и не закреплено нигде, и к тому же противопоставлять его имевшимся законам. Думается, что такие ссылки недопустимы ...Если сегодня можно отложить в сторону Конституцию, то завтра — Уголовный кодекс».14
Аналогичное мнение высказал Ю.А. Тихомиров: «В период пика конституционного кризиса оправданием указа о поэтапной конституционной реформе стали аргументы типа — “ответ на юридический произвол”. Появились утверждения, что идея правового государства становится опасной, когда соблюдается только его формальная сторона. Народ — высший источник права, и законы не должны ему противоречить. Но тогда как определить меру соответствия? Не путем же “исторического сокрушения”! Есть юридические инструменты признания актов и действий незаконными, есть процедуры разрешения коллизий. Указ от 21 сентября 1993 г. еще раз продемонстрировал, какова реальная точка отсчета предпринимаемых действий — конституционная законность или целесообразность ...Оценка законов, всех юридических актов, становится произвольно-субъективным делом. Законодательству наносится тяжелый удар, разрушается единая база общеобязательности. Всем дается легальный повод игнорировать законы, у граждан вновь формируются мотивы правового нигилизма».15
Известна позиция Конституционного Суда РФ в его прежнем составе — он признал Указ Президента № 1400 от 21сентября 1993 г. неконституционным. Опасность противопоставления права и закона в том и состоит, что с помощью данной концепции можно оправдать любые противозаконные действия, объявив закон «неправовым». А потом («после драки») несогласные с этим могут сколько угодно доказывать, что это не так. В абстрактно-академическом плане различение права и закона безобидно, тем более, что данные понятия действительно не совпадают. Но на практике их излишнее отдаление друг от друга, разрыв, возвеличивание одного и умаление другого неизбежно порождают негативные последствия. «Все рассуждения, — пишет С.В. Поленина, — связанные с противопоставлением закона, “писаного права” естественному, свободе, справедливости, ведут лишь к дестабилизации обстановки».16
Это подтвердили события в Чечне, где пришлось с помощью силы (пример заразителен) восстанавливать ту самую «формальную конституционную законность», которая еще недавно отрицалась, а теперь срочно понадобилась. Как говорится, аукнулось. Теперь не соблюдались уже и новые законы, новая Конституция. Но «джинн беспредела» неосторожно был выпущен из бутылки и загнать его обратно сейчас весьма трудно, если вообще возможно. В Указе № 1400 говорилось: «...существует более высокая ценность, нежели формальное следование противоречивым нормам, изданным законодательной властью». Это и стало причиной выпуска «джинна».
Как видим, искушение пойти против закона стоит очень дорого. Сегодня для всех очевидно, что коллизию надо было разрешать в рамках права, через право, посредством права, не противополагаемому закону, гуманизму, нравственности, справедливости, Конституции, а также через искусство компромисса, диалога, взаимоуступок, учета интересов страны, поиск общего знаменателя. Пути и механизмы снятия любых конфликтов, даже самых острых, должны быть правовыми, а не силовыми. И это — единственно возможная и продуктивная в наше время правовая политика. «Россия должна развиваться по праву, то есть в рамках “флажков”, за которыми следит судья. Иначе с каждым приходом нового правителя — “флажки” прочь, игра смазывается, устанавливаются свои правила по принципу “я так хочу”. Разве общество пойдет за своими вождями, тем более трудной дорогой, если вожди создают для себя иные правила, чем для остальных?»17
Кстати, Б.Н. Ельцин в своей книге «Записки президента» пишет о том, что Указ № 1400 о поэтапной конституционной реформе он издал «вопреки уговорам многих». Значит, были все-таки в окружении Президента люди, которые понимали опасность и неправомерность замышляемой акции. Автор записок откровенно признается, что еще в июне во время конституционного совещания «у меня возникло непреодолимое желание разогнать всю эту компанию». Как видим, столь ответственное и рискованное решение принималось в значительной мере под влиянием эмоций, стремления «проучить» оппонентов, преподать им урок. Однако ломка «через колено» — не всегда самый верный способ улаживания конфликтов.
Попытки утвердить демократию вне права, законности и нормативного порядка недопустимы и порочны в своей основе. Между тем правовая политика нынешних российских властей оказалась во многом преемницей старых большевистских методов — упование на силу, секретность актов, прямо затрагивающих интересы и права граждан; кулуарное решение судьбоносных проблем, отсутствие контроля за госаппаратом, номенклатурой, возврат к привилегиям, коррупция, нарушение прав человека и т. д.
Слово «законность» почти исчезло из лексикона работников органов внутренних дел, силовых структур, спецназа, ОМОНа, оно вызывает у них лишь усмешку. Руководители указанных органов признают, что в их рядах, мягко говоря, не все благополучно. Превышение власти, применение недозволенных методов допросов и обращения с гражданами, избиение задержанных; сращивание с преступным миром, взятки, поборы, вымогательство — таков далеко не полный букет прегрешений. Не от хорошей жизни в системе МВД РФ и Прокуратуры РФ созданы структуры по собственной безопасности.
К сожалению, сегодня установка на то, что «ради дела», «здравого смысла», сиюминутной выгоды или, того хуже, — удовлетворения личных амбиций, тщеславия, самоутверждения («врезать», «дать сдачи») можно поступиться законом, владеет умами многих чиновников высокого ранга, хотя историей доказано, что конфронтация по принципу «око за око», «зуб за зуб» ни к чему хорошему не приводит.
Не вызывают положительных эмоций бросаемые на ходу первым должностным лицом государства фразы: «Как я сказал, так и будет»; «Я не судья, я выше, чем судья»; «Мне в этой стране судить, что конституционно, а что нет»; «Государственная Дума — ноль»; «Рохлиных мы сметем»; «Я — боец» и др. Право тут отступает на задний план, и невольно вспоминаются слова Н.А. Некрасова:
«Закон — мое желание,
Кулак — моя политика,
Кого хочу — помилую,
Кого хочу — казню».
Несомненно, что в последнее время в России господствуют силовые приемы, целесообразность, авторитарная воля, угрозы, компроматы, «подковерная борьба», «игры без правил», экспромты с отставками и назначениями, публичные проработки ответственных лиц и другие аномалии. Генеральный Прокурор РФ констатирует: «По ряду позиций в России политика идет впереди права. Иными словами, политическая целесообразность подменяет законность».18
К сожалению, явление, о котором идет речь, не обошло стороной даже Конституционный Суд, что особенно проявилось в «чеченском деле». По мнению, например, Ю.Х. Калмыкова, бывшего министра юстиции, депутата Государственной Думы, выступавшего в процессе в качестве представителя парламентской стороны, «суд при рассмотрении данного дела решал не столько вопросы права, сколько политической целесообразности ...С самого начала был виден односторонний подход ...Надо было спасать Президента. Выработанная в течение многих десятилетий в условиях партийной диктатуры психология непогрешимости первого лица оказалась очень живучей».19
Конечно, право не может быть абсолютно свободным от политики, поскольку между ними, как отмечалось выше, существуют генетические взаимосвязи. Многие законодательные акты имеют не только юридическое, но и очевидное политическое содержание, а Конституция, например, прямо закрепляет основы государственной политики. Да и все правовые нормы, исходящие от государства или им санкционируемые, являются в конечном счете проводниками его воли. Поэтому было бы неправильно в угоду новомодным веяниям «отлучать» право от политики. Это — другая крайность, в которую не следует впадать, преодолевая старые грехи этатизма. В конечном счете, «аполитичность» права — миф. Жизнь на каждом шагу подтверждает, что закон есть мера политическая.
Другое дело, что право, правосудие, законность не должны приноситься в жертву политике, становиться ее «заложниками». Участие данных институтов в политических разборках, что сейчас нередко происходит, основательно подрывает их престиж и гуманистическое предназначение. Они не могут служить своекорыстным интересам и амбициям очередных лидеров, партий, групп, выполнять их социальные заказы. Непоправимой бедой был бы возврат к тому, от чего общество настойчиво стремится уйти — к политическому и идеологическому ангажированию идей права.
Необходимо отрешиться от неправового мышления, научиться уважать право, закон, порядок. Никакие лукавые аргументы в пользу обратного не должны вводить общество в заблуждение.20 Причем требования соблюдать «правила игры» распространяются и на оппозицию, ибо план по баррикадам и революциям Россия давно перевыполнила. Борьба и столкновение интересов — не обязательно перевороты и кровь. Есть общий долг и общие цели, которые все разделяют.21
Древние называли право искусством добра и справедливости. Это действительно так. И важно умело использовать те возможности и нравственный потенциал, которые заложены в данном институте. Цель права — «установить совместную жизнь людей таким образом, чтобы на столкновение, взаимную борьбу, ожесточенные споры тратилось как можно меньше душевных сил».22 Представитель русской юридической мысли — В.С. Соловьев определял право как «принудительное требование осуществления добра или порядка, не допускающего известного проявления зла».23 Иными словами, право — это мощная преграда на пути зла и в то же время — проводник и заступник всего лучшего в человеке.
Приоритетов в современной российской правовой политике много. Под приоритетами в данном случае понимаются первоочередные задачи, проблемы, вопросы, которые необходимо решать сейчас и в ближайшей перспективе. К наиболее общим из них относятся такие, как формирование правового государства, гражданского общества, совершенствование законодательства и практики его применения, создание надежной правовой базы проводимых реформ, борьба с преступностью, выработка эффективных антикоррупционных мер, наведение порядка во власти, усиление защиты и гарантий прав человека, преодоление правового нигилизма и др. Свои, более конкретные приоритеты, имеются в рамках отраслевых юридических наук.
Остановимся кратко на некоторых из указанных ориентиров, имеющих как теоретическое, так и «прикладное» значение.
1. Реализация идеи правовой государственности предполагает выяснение сложной диалектики соотношения права и государства или государства и права, поиск оптимальных вариантов их взаимодействия в современных условиях. В литературе24 отмечаются три возможные модели «субординации» между названными феноменами — тоталитарно-этатистская, либерально-демократическая и прагматическая.
Согласно первой из них государство выше права и им не связано. Эта модель для новой России не подходит, ибо является моделью вчерашнего дня. Страна все это уже испытала, результаты известны.
Вторая модель исходит из того, что право выше государства, господствует над ним. Эта модель выражает лишь идеал, который в настоящее время недостижим. К нему общество должно стремиться как к конечной цели. Попытки же форсировать процесс, «пришпоривать» общественный прогресс могут лишь скомпрометировать саму идею. Это — забегание вперед. А политика есть искусство возможного.
Третья концепция более реалистична: государство создает право, но считает себя связанным им, подчиняется ему, т. е. самоограничивается во имя общего блага. Вот этой модели, по-видимому, и следует придерживаться как более предпочтительной, по сравнению с другими, и практически осуществимой на данном этапе развития общества. Задача заключается в том, чтобы заставить, принудить власть уважать и соблюдать собственные законы, которые в свою очередь, должны быть социально и научно обоснованными, адекватно отражающими насущные потребности жизни. Именно в этом направлении надо постепенно продвигаться все дальше и дальше по пути к подлинно правовому государству, к «правлению права».25
2. За годы проведения «шоковых реформ», вопреки благим намерениям и оптимистическим прогнозам их зачинателей, образовался чудовищный разрыв между теорией и практикой прав человека. Устранение этого разрыва — важнейшее и приоритетное направление российской правовой политики сегодня. Страна столкнулась с вопиющими массовыми нарушениями элементарных прав личности, прежде всего таких, как право на жизнь, здоровье, безопасность, оплату труда, социальную защиту, медицинскую помощь, отдых, лечение и др.
По данному поводу горько иронизирует пресса. В связи с тем, что 1998 год объявлен годом прав человека, «Известия», например, пишут о «поистине всенародном нарушении прав человека и абсолютной слепоглухоте властей к этим нарушениям», шутят, что «хорошо бы перенести для России год прав человека и заняться инвентаризацией тех конституционных норм (ст. 2, 7, 17, 18, 20, 21, 29, 37, 38, 41, 42, 45 и т. д.), систематическое несоблюдение которых превратило Конституцию РФ в одну из самых бездействующих в мире».26 Воистину так.
Происходит, по сути дела дискредитация прав человека. По данному критерию, как и по многим другим, мы находимся сейчас гораздо дальше от правового государства, чем 10 лет назад. Смертность населения превысила рождаемость. Всего за пять лет число умерших в России составило 3,5 млн человек. Ежегодно 672 тыс. человек уходят из жизни в трудоспособном возрасте, из них 550 тыс. — мужчины, продолжительность жизни которых упала до 58 лет. Растет количество самоубийств. Только в 1996 г. покончили с собой свыше 500 офицеров российской армии, но счеты с жизнью сводят не только военнослужащие.27 Дошло до того, что некоторые граждане от нужды, голода и отчаяния добровольно просятся в тюрьму.28
Мало провозгласить определенные права и свободы, главное — материализовать их, претворить в жизнь. А это — более сложная задача. В условиях возникшего в России глубокого социально-экономического, политического и духовного кризиса сам институт права подвергается серьезным испытаниям. С одной стороны, общество осознало необходимость и безусловную ценность естественных и неотъемлемых прав человека, а с другой — оно пока не в состоянии обеспечить их полное и гарантированное осуществление.
Данное противоречие становится все более острым и болезненным, выступает одним из сильнейших социальных раздражителей, источником недовольства и протестов людей. Сплошь и рядом возникают ситуации, когда право есть, а блага нет, закон действует, а цели его не достигаются. Гражданин спрашивает чиновника: «Я имею право? — Имеете. — А я могу? — Нет, не можете». Этот журналистский каламбур имеет под собой реальную основу. Острят также и по поводу высоких принципов, прав и свобод человека, отраженных в Конституции РФ и Российской Декларации: если все так хорошо, то почему все так плохо?
Сегодня главным приоритетом в рассматриваемой проблеме является не теоретическая разработка прав человека (хотя такая необходимость, конечно, не снимается), а создание надлежащих условий, гарантий и механизмов для их реализации. На наш взгляд, научную мысль в этой гуманитарной области надо повернуть в несколько иное русло — не бесконечные словопрения и фанфары, не восторги и ликования по поводу самого факта признания, закрепления, провозглашения прав и свобод человека, не любование их широтой, значимостью, неотчуждаемостью, а трезвая оценка результатов так долго ожидавшегося поворота, анализ причин кризиса. Необходимо сместить акценты в трактовке «модной» ныне темы в практическую плоскость — в плоскость достижения конечных целей, фокусируемых на личность: ведь все процессы реакционны, если забывается человек.
3. Еще один приоритет — наведение порядка во власти. Об этом весьма откровенно и убедительно говорится в последнем президентском Послании Федеральному Собранию, которое само по себе свидетельствует о глубине и масштабах охватившего страну кризиса. Президент РФ неожиданно обнаружил, что власть в стране плохая — обросла жиром, зазналась, погрязла в коррупции, непрофессиональна, бессильна, не может собрать налоги, организовать производство, выплачивать зарплату, кормить армию, стариков, оградить своих граждан от преступных посягательств, запуталась в «реформах», не пользуется доверием и авторитетом у народа. Фактически власть расписалась в собственной несостоятельности и беспомощности, в том, что она больна, нуждается в «лечении», переустройстве.
Действительно, оздоровление государственного организма — магистральное направление правовой политики России на нынешнем этапе. Но дело в том, что порядок во власти зависит прежде всего от самой этой власти. Поэтому ее «жалобы» на саму себя выглядят несколько странно. Власть как бы встала в оппозицию по отношению к самой себе. Но раз она апеллирует к народу, то надо ей помочь исправиться, для чего необходимо усилить контроль снизу, ответственность сверху, «почистить» кадры, избавиться от коррупционеров, строго соблюдать законы, принципы демократии, права человека, покончить с противостоянием и конфронтацией в этой среде, выработать четкую программу выхода общества из кризиса, повысить жизненный уровень населения, выполнять обещания, вовремя выплачивать зарплату, пенсии, пособия и тем самым укрепить свой престиж в глазах народа, завоевать его доверие. Думается, у правительства не «семь главных дел», о которых было объявлено недавно, а гораздо больше.
В упомянутом Послании Президента РФ говорится: «Сегодня именно управленческую сферу я объявляю “зоной повышенного внимания”, приоритетом номер один среди всех направлений текущей политики. У этого приоритета есть простое короткое имя — Правовой Порядок». Глава государства издал специальный указ (от 3 апреля 1997 г.) о реализации своего Послания. Однако политологи отмечают: «Есть основания полагать, что последние усилия президентского окружения “навести порядок” не имеют никакой иной реальной цели, кроме создания системы гарантий для уже находящихся на вершине властного Олимпа олигархических групп».29 (Заметим, кстати, что над Посланием трудилось около 100 человек, все они были поощрены Президентом за «проделанную большую работу».) В прессе все громче раздаются голоса против привилегий и спецкормушек новой («старой»?) бюрократии.30 Это значит, что антиноменклатурная революция не одержала полной победы. Более того, в некотором смысле она пошла вспять.
4. Важнейший и неотложный приоритет — преодоление правового нигилизма и правового идеализма, представляющие собой в конечном итоге «две стороны одной медали», а именно острого дефицита юридической культуры. В первом случае законы откровенно игнорируются, не исполняются, их не ценят, не соблюдают, не уважают; во втором, напротив, им придается значение некой чудодейственной силы, способной одним махом разрешить все наболевшие проблемы. Массовое сознание требует принятия все новых и новых законов чуть ли не по каждому вопросу. Эти крайности — следствие многих причин, без устранения которых идея правового государства неосуществима.
Многие изъяны российской правовой политики, прошедшей в послеоктябрьский период весьма извилистый и тернистый путь, объясняются именно указанным ключевым недостатком. Искаженное правосознание общества не раз заводило эту политику в тупики беспределов, порождало разного рода уклоны и перегибы, что относится не только к сталинским временам репрессий (борьба с «врагами народа», «кулаками», «контрреволюционерами»), но и к последним десятилетиям, когда торжествовала «социалистическая законность» (разоблачение «антисоветчиков», «диссидентов», «идеологических диверсантов»).
В 60—70-е годы в результате осуществления очередной линии на усиление борьбы с «расхитителями госсобственности» пострадали тысячи хозяйственников, пытавшихся вырваться из тисков сплошного запретительства. В начале «перестройки» (середина 80-х годов) проявлением явной правовой «маниловщины» было принятие так называемых антиалкогольных законов, с помощью которых руководители КПСС и СССР сходу попытались разрешить сложнейшую социальную проблему — покончить с пьянством в России. Однако сугубо волюнтаристские правовые меры не только не достигли желаемой цели, но причинили огромный и непоправимый ущерб экономике страны и здоровью людей.
Печальным итогом неумной, мягко говоря, правовой политики с трагическими последствиями явилась чеченская война, заложниками которой оказались все: и сами политики, и военные, и мирные граждане — чеченские и российские. Примерами такой же непродуманной и поспешной юридической политики могут служить приватизация госсобственности, «ваучеризация». Во время слушания данного вопроса в Государственной Думе были, в частности, приведены следующие данные: от продажи 54 % государственных предприятий в российскую казну поступило всего лишь 5 млрд долларов, в то время, как, к примеру, в Англии от приватизации только 3 % предприятий в бюджет поступило 65 млрд долларов.31 Эти цифры говорят, во-первых, о непрофессиональной правовой политике тех, кто планировал и проводил такую «приватизацию», а во-вторых, о больших масштабах криминала. Не случайно российскую приватизацию называют преступлением века.
Конечно, перечисленные деформации (а их гораздо больше) являются прежде всего следствием политических решений и политических ошибок, но поскольку все это облекается в правовую форму (принимаются соответствующие законы, указы, постановления), то, следовательно, можно говорить именно о правовой политике, осуществляемой к тому же правовыми методами, и в сфере, регулируемой правом. Перед нами, несомненно, особый род деятельности.
Современная российская правовая политика призвана (просто обязана) всемерно противодействовать «бандитскому капитализму», «халявной приватизации» (Б. Немцов), направлять реформы в более гуманное, социально ориентированное, человеческое русло. Общими лозунгами должны быть: «Реформы с “человеческим лицом”!» «Реформы для народа!». Только в таком случае они обретут всеобщую и мощную поддержку. Правовая политика — это перевод на юридический язык объективных потребностей развития общества, прежде всего экономических.
История показывает, что право в его «писаном» и «неписаном» виде использовалось в разное время для разных целей — в зависимости от ситуации. Когда надо было, — призывали к «строжайшему соблюдению норм права и законности», когда не надо — объявляли все это «юридической формалистикой и казуистикой» или устаревшим, отсталым, не соответствующим новым условиям. Словом — нигилизм и идеализм во всех ракурсах.
Вообще право — своего рода «палка о двух концах», дубинка, с помощью которой, как известно, можно и нападать, и защищаться. В этой связи, думается, следует с некоторым сомнением относиться к лозунгу «Диктатура закона»: во-первых, всякая диктатура, пусть даже и закона, настораживает; во-вторых, смотря, какого закона; в-третьих, многое зависит от того, кто, как и в каких целях его использует, — Закон можно употребить и во зло.
5. Наконец, укажем на такой основополагающий приоритет, как дальнейшее углубление конституционной реформы, совершенствование Основного Закона страны. Вопрос этот активно обсуждается в средствах массовой информации, в парламентских и политических кругах.32 Действительно, «Конституция — не икона» (Е. Строев), не «священная корова». Этот акт не должен быть застывшим и неприкасаемым документом. Напротив, над ним можно и нужно работать. Стабильность хороша до известных пределов. Тем более, что ныне действующая Конституция была создана и вынесена на суд народа в пожарном порядке, в экстремальной ситуации, по указу Президента, а не по закону, она не прошла полноценного обсуждения, подгонялась под конкретного человека, для этого человека и писалась под его непосредственном руководством. Ее легитимность, социальная база оставляют желать лучшего. К тому же до сих пор не развеяны сомнения относительно самого факта ее одобрения положенным числом голосов и явочным кворумом. Социологи и эксперты приводили на сей счет весьма убедительные цифры и факты. А главное, сама жизнь требует внесения в Конституцию РФ определенных поправок и коррективов. Представляется, что для данной цели можно было бы создать компетентную комиссию (разумеется, на паритетных началах от всех ветвей власти), которая спокойно разработает назревшие рекомендации.
Заместитель начальника Правового управления аппарата Совета Федерации Б.В. Мирошин уже внес проект трех возможных новых глав Конституции РФ: о Президенте, Федеральном Собрании и Правительстве. Он следующим образом обосновывает предлагаемые изменения. «Несмотря на высочайший запрет: “Конституцию не трогать!”, считаю, что без серьезных корректировок Конституции нам не выбраться из тупика. Главный недостаток действующей Конституции, как мне кажется, заключается в том, что, провозглашая разделение властей, на деле она закрепила чрезвычайно несправедливое распределение властных полномочий между президентскими структурами, правительством и парламентом. Созданная конструкция очень неуравновешенна, неустойчива и будет постоянно держать общество в состоянии отчуждения от власти. В таком состоянии нечего и рассчитывать на поддержку реформ. А значит: либо безразличие, либо бунт. Не исключаю, что следующее президентское Послание будет посвящено конституционным проблемам».33
Правовая политика России, будучи составной частью ее общегосударственной политики, обусловлена объективными закономерностями современного общественного развития, теми потребностями, которые лежат в основе всех проводимых в стране преобразований. Она направлена на дальнейшее углубление демократических реформ, подъем экономики, становление рыночных отношений, оздоровление социальной сферы, последовательную защиту национальных интересов, прав и свобод человека.
Правовая политика есть политика, проводимая с помощью правовых средств. Поэтому крайне важно всячески совершенствовать правовые средства, повышать их эффективность, надежность, четкость и безотказность функционирования. Это касается прежде всего законов, указов и правительственных постановлений, других нормативных актов, механизма правового регулирования, правоприменительной деятельности, судебной, прокурорской и следственной практики, прав и обязанностей граждан, юридической ответственности, правовой культуры — всех элементов, составных частей и институтов, образующих российскую правовую систему.
Необходимо, как советовал еще И.А. Ильин, сделать все, «чтобы приблизить право к народу, чтобы укрепить массовое правосознание, чтобы народ понимал, знал и ценил свои законы, чтобы он добровольно соблюдал свои обязанности и запретности, лояльно пользовался своими полномочиями. Право должно стать фактором жизни, мерою реального поведения, силою народной души ...Нелеп и опасен такой порядок, при котором народу недоступно право ...Человеку, как существу духовному, невозможно жить на земле вне права».34
Таковы основные приоритеты, состояние, тенденции и перспективы российской правовой политики. Следует, однако, иметь в виду, что самые совершенные юридические законы, самые дальновидные правовые меры и начинания могут оказаться малоэффективными в условиях политической нестабильности, кризисной экономики, социальной напряженности, криминогенной опасности, моральной деградации, потери ценностных ориентиров, конфронтации и непримиримости различных слоев общества. Поэтому все рассмотренные проблемы должны решаться вместе.
1 См. подробнее: Рыбаков О.Ю. Человек в политике. Саратов, 1995.
2 Компромат — оружие новых русских политиков // Известия. 1996. 9 окт.; Война компроматов — кому это выгодно? // Российская газета. 1996. 10 дек.; Интриги на фоне крови // Известия. 1996. 4 окт.
3 Ключников Ю.А. Мораль, право, политика как этическая сфера // Полис. 1992. № 1.
4 Возможна ли нравственная политика в современной России // Независимая газета. 1997. 13 марта.
5 Козлихин И.Ю. Право и политика. СПб., 1996. С. 135—180.
6 Краснов М. Закон силен, когда сильна власть // Российская газета. 1997. 18 марта; Скуратов Ю. И прокурор бессилен, если слаб закон // Там же. 1996. 27 ноября.
7 Коробова А.П. К вопросу о понятии правовой политики // Атриум. Вестник Международной Академии бизнеса и банковского дела. Сер. «Юриспруденция». Тольятти, 1995. № 5. С. 10.
8 Соловьев В.О. Оправдание добра. Нравственная философия. Соч.: В 2 т. Т. 2. М., 1989. С. 24.
9 Президентское послание Федеральному Собранию 1995 г. // Российская газета. 1995. 17 февр.
10 Ильин И.А. О сущности правосознания. М., 1993. С. 225.
11 Иеринг Р. Борьба за право. М., 1991. С. 225.
12 Кант И. Соч. Т. 4. Ч. 2. М., 1965. С. 140.
13 Феофанов Ю. 1) Опять фикции принимаем за истины // Известия. 1993. 20 марта; 2) Не государственный переворот, а выход из конституционного тупика // Известия. 1993. 1 окт. — См. также: Васильев Б. Большая игра в коридорах власти и на конституционном поле // Известия. 1993. 7 апр.
14 Кудрявцев В.Н. О правопонимании и законности // Государство и право. 1994. № 3. С. 4—5.
15 Тихомиров Ю.А. Юридическая коллизия: Власть и правопорядок // Государство и право. 1994. № 1. С. 3—6.
16 Поленина С.В. Законотворчество в Российской Федерации. М., 1996. С. 10.
17 Зорькин В.Д. Жить по праву // Советская Россия. 1996. 15 окт.
18 Российская газета. 1997. 19 окт.
19 Калмыков Ю.Х. Повороты судьбы. Воспоминания. М., 1996. С. 106, 152, 153.
20 Гусейнов А.А. Моральная демагогия как форма апологии насилия // Вопросы философии. 1995. № 5.
21 Зорькин В.Д. Отстаивание права — долг всех ответственных политических сил // Независимая газета. 1994. 8 июля.
22 Ильин И.А. Порядок или беспорядок? М., 1917. С. 24.
24 Бердяев Н.А. Государство //Власть и право. Из истории русской правовой мысли. Л., 1990. С. 289—290; Кудрявцев В.Н. О правопонимании и законности. С. 7.
25 Козлихин И.Ю. Право и политика. С. 10—35.
26 Известия. 1997. 30 апр.
27 Эпидемия самоубийств в Кузбассе // Независимая газета. 1997. 17 мая.
28 Постоять за себя или посидеть? Жители села Косино Кировской области просятся в тюрьму // Известия. 1997. 21 мая.
29 Ихлов В., Коротич А. Указ № 278: осторожно, двери закрываются! // Независимая газета. 1997. 12 мая.
30 Хайтун С. Спецкорни российской коррупции // Известия. 1997. 13 мая.
31 Независимая газета. 1997. 7 июня.
32 Конституционные институты в России: Эволюция или новая революция. Может ли ельцинская конституция быть гарантом гражданского мира? «Круглый стол» Независимой газеты // Независимая газета. — Сценарии. 1997. 13 марта; Шейнис В. На пути к реформе основного Закона. Нужен закон от экспансии авторитаризма // Независимая газета. 1997. 14 авг.
33 Мирошин Б.В. Конституционная организация государства неэффективна. Основной закон закрепил несправедливое распределение властных полномочий // Независимая газета. — Сценарии. 1997. 10 июля.
34 Ильин И.А. О сущности правосознания. М., 1993. С. 23—24, 31.



ОГЛАВЛЕНИЕ