ОГЛАВЛЕНИЕ

Примат международного права над внутригосударственным: история и современность
№4
01.06.1992
Абдулаев М.И.




Аспирант кафедры теории и истории государства и права Абдулаев Магомед Имранович поступил в аспирантуру юридического факультета Санкт-Петербургского университета в 1989 году. Научные интересы М. И. Абдулаева— это проблемы прав и свобод человека, а также вопросы соотношения международного и внутригосударственного права. Статья, предлагаемая читателям, — первая публикация М. Абдулаева. Тема его кандидатской диссертации «Соотношение международного и внутригосударственного права (проблемы теории)».

Доктор юридических наук, профессор Л. С. Явич



Проблема примата международного права над национальным (внутригосударственным) уходит своими корнями в предшествующие столетия. Наиболее четко она назрела к XIX веку. Это объясняется тем, что утверждается, во-первых, принцип суверенного равенства государств, а во-вторых, размежевание между международным и национальным правом.

На заре цивилизации в обществе были созданы правовые нормы, закрепляющие примат институциональных (государственных) ценностей. Права и свободы индивида пока подчинены задачам сохранения и функционирования основ самого государства. Наиболее яркими примерами такой организации общества могут служить Римская империя, древнегреческие республики.

По мере развития мировой цивилизации приоритет от институциональных переходит к человеческим ценностям. Это находит свое выражение в теологической интерпретации феномена человека. Высшее проявление права есть божественное право. Бог выступает прежде всего как источник права. Бог иногда выступает и как субъект права, а также как сторона в споре (Книга Михея, гл. 6, стихи 2, 3). Но поскольку человек есть творение бога, то божественное право распространяется и на него. Бытие человека — проявление воли Бога. Следовательно, именно человек, а не государственное образование от имени Бога становится субъектом права. Бог един для всех. И в этом единстве людей перед Богом и в Боге начинает отчетливо формироваться общечеловеческий характер прав и свобод личности. Человек выступает высшей моральной ценностью и может быть высшей правовой ценностью. Следовательно, он становится главным субъектом права. Отсюда и естественный характер прав и свобод человека. Гуго Гроций, как и многие другие мыслители прошлого, считал, что даже Бог не может отменить нормы естественного права. Они вытекают из его природы. Бог как бы связан нормами естественного права.

В XVII—XVIII веках начали формироваться учения о праве на основе светского мировоззрения (Дж. Лильберн, Дж. Локк, Монтескье), которые противостояли теологическому мировоззрению средневековья. Мыслители XVIII в. стремятся критически преодолеть теологическое понимание сущности человека. Вера во всемогущество Бога сменялась верой в силу и могущество права, и его способность разрешить любые социальные конфликты.

Представители всех этих школ права подразделялись па естественников и позитивистов, причем главенствующую роль играли теории естественного права (Гуго Гроций, Дж. Лильберн, Дж. Локк, Т. Джеферсон, Спиноза, Ж-Ж. Руссо, Монтескье и др.). Пока господствует естественно-правовое течение, подразумевается примат международного права над национальным. Почему? Естественное право стоит над позитивным. А международное право есть часть естественного права, которое провозглашает, что естественные права и свободы принадлежат человеку по праву его существования, с момента рождения. Вступая в общество, люди обретают гражданские права. В то же время позитивистская теория (К. Бергбом, П. Лабанд, Г. Ф. Шершеневич и др.) закладывает основы приоритета внутригосударственного (национального) права над международным. Правом является только то, что принято правообразующими субъектами. Позитивисты отстаивают точку зрения, согласно которой право — это только положительное право, нормативное предписание законодателя, обеспеченное силой государственного принуждения. Отсюда и международное право есть согласование воль государств, т. е. оно отождествляется с текстом источников права (с формой права) и, соответственно, представляется беспробельной и логически законченной системой норм. Поэтому позитивисты под правом понимают объективное право, а субъективное право в отличие от представителей естественно- правовой теории, не включают в понятие права.

Идея прав и свобод личности неразрывно связана с формированием многими прогрессивными мыслителями новой концепции человека как закономерного этапа развития философской и общественно-политической мысли. Истоки данной концепции, следует искать в идеях и гениальных догадках мыслителей античности и Возрождения-Реформации.1

В рамках французского просвещения (Ж.-Ж. Руссо, Монтескье и др.) получают дальнейшее развитие представления о человеке как носителе общечеловеческих ценностей (прав и свобод).

Наиболее ярко эти положения отражены в лозунгах Великой французской революции и прежде всего в Декларации прав человека и гражданина 1789 г., теоретической основой которой является учение европейских просветителей о естественных, прирожденных правах человека. Декларация вобрала в себя не только общенациональный, но также всемирно-исторический опыт идейного обоснования и официального государственного закрепления основных прав и свобод личности, в частности, традицию выработки деклараций и биллей о правах и свободах индивида, сложившуюся в Англии и США.2 Впоследствии основные идеи этой Декларации легли в основу принципов международного права.

Динамика развития мировых процессов, охватывающих эпоху становления и развития капитализма, расширяет масштабы взаимодействия не только между государственными образованиями, но и непосредственно между индивидами, составляющими население этих государств, между предприятиями, общественными и политическими движениями.

В общественном сознании на протяжении указанного периода все более рельефно выделяется идея приоритета общечеловеческих ценностей над всеми другими.

Идея примата международного права над внутригосударственным (национальным) не сразу нашла отражение в юридической литературе, рассматривавшей проблему соотношения международного и внутригосударственного права. Теоретическое исследование этой проблемы стало возможным только на определенном этапе развития теории права. Акцентируя внимание на собственно международном праве, многие исследователи (И. Кант, Г. Гегель и др.) пренебрегали соотношением международного и внутригосударственного права, хотя в то же время придавали большое значение соотношению международного права и морали, где первое познается с помощью понятий и категорий, выработанных второй.

К середине XIX века в юридической литературе проблема примата международного или национального (внутригосударственного) права выделилась в одну из самостоятельных. На первых порах господствовала точка зрения примата национального права, которая фактически сводила международное право к отрасли внутригосударственного права. Это объясняется тем, что, во-первых, сначала в обществе оформляются правовые нормы, закрепляющие примат институциональных (государственных) ценностей; во-вторых, сильным влиянием учения Гегеля о государстве и праве; в-третьих, в середине XIX в. бурно развивался юридический позитивизм, который отождествляет право и закон; в-четвертых, расцвет национально-освободительного движения и формирование национальных государств, в особенности в Германии, были питательной почвой для тех теоретиков, которые соответственно рассматривали и проблемы соотношения международного и национального права.

Основы теории примата внутригосударственного права над международным сформулированы в учении Гегеля о государстве и праве. Государство определяется им не как средство, служащее интересам отдельных лиц (естественно-правовая теория), а как цель — цель в себе, высшая из всех целей. Государство по своей цели возникает раньше права, семьи и гражданского общества. Таким образом, существует какой-то высший принцип (в данном случае у Гегеля — государство), который определяет внутреннее государственное право и зависимость международного (внешнего государственного) права от внутреннего.

Юристы-международники (Мальберг, Эйхельман, Симеон, Цорн, Кауфман и др.), отстаивавшие теорию примата внутригосударственного права над международным, дают широкий формально-юридический анализ соотношения указанных правовых систем, исходя из этих же посылок и утверждая, что государство как коллективное объединение согласно логике и по времени появляется до права и независимо от него. Осуществляя свои задачи, государство создает правопорядок с тем, чтобы в дальнейшем подчинить себя ему, т. е. возложить на себя обязанности и предоставить права. Сторонники этой теории утверждают, что правовая сила международного права зависит от самого государства, участвующего в международном, общении. По их мнению, международное право становится частью государственного правопорядка, который регулирует отношения данного государства с другими. В частности, Симеон считал, что каждая часть права, действующего в государстве, содержит нормы, имеющие иностранный элемент, а все нормы такого рода можно выделить и объединить в одну систему, которая и составит международное право. Симеон пишет: «Так называемое международное право национально, как вообще всякое право. Мы должны национализировать международное право, чтобы получить совокупность действительно обязательных правовых норм особенного рода».3

По мнению сторонников примата внутригосударственного права, международное право рассматривается как часть внутригосударственного права, регулирующего отношения с другими государствами. В таком случае вообще нет оснований говорить, об отношениях между внутренним и международным правом, в лучшем случае речь должна идти лишь об отношениях между двумя различными категориями внутригосударственных норм.

За последнее время в зарубежной международно-правовой литературе нельзя, отметить какого-либо видного юриста, выступающего сторонником теории примата, внутригосударственного права.

В конце XIX в. в международно-правовой науке появляется другая теория, (В. П. Даневский, Г. Трипель, Д. Анцилотти), которая рассматривает вопросы соотношения международного и внутригосударственного права, основываясь на тезисе с самостоятельности каждой правовой системы и независимости их друг от друга.

Исследуя соотношение международного и внутригосударственного права, русский юрист-международник В. И. Даневский в работе «Пособие к изучению истории и системы международного права» (1892) исходит из идеи сочетания начала международно-правового общения и начала государственного суверенитета. По его мнению, сочетание этих начал обусловливает взаимодействие международного и внутригосударственного права. Речь идет именно о взаимодействии международного и внутригосударственного права: тем самым исключается примат как первого над вторым, так и второго над первым. Отметим, что Даневский идет намного впереди появившейся позднее на Западе теории самостоятельности и независимости международной и внутригосударственной правовых систем Трипели и Анцилотти, которые ограничивались констатацией самостоятельности этих систем и не ставили еще вопроса об их взаимодействии.

Рассматривая международное и внутригосударственное право как самостоятельные и независимые друг от друга правовые системы, представители этой теории различают их по регулируемым отношениям. Международное право регулирует отношения между государствами, а внутреннее — отношения, которые возникают внутри государства между ним и гражданами или между гражданами.

Нельзя согласиться с тем, что международное право рассматривается как межгосударственное право. В литературе до сих пор встречается такая точка зрения.4 Это чисто этатистский, государственно-централистский подход к международному праву. В таком случае теряется сама природа и сущность международного права как права человечества, предоставляющего защиту основным правам и свободам человека.

Представление о самостоятельности существования и параллельном развитии как международного, так и внутригосударственного права на современном этапе развития человечества — иллюзия. Взаимозависимость мира такова, что они неизбежно будут пересекаться. Обе системы и входящие в них страны будут тесно взаимодействовать в рамках общего мирового развития: в научно-технической, экономической, социальной областях, в области человеческих отношений, в решении глобальных проблем. Становление взаимозависимого, во многом целостного мира, где приоритет принадлежит общечеловеческим интересам, предполагает необходимость более полного учета фактора взаимозависимости государств в международно-правовом общении.

Проблема примата международного права над внутригосударственным начала остро дискутироваться в юридической литературе международного права с начала 20-х годов XX века. Идея примата международного права над внутригосударственным содержалась в работах русских юристов-международников, написанных в конце ХIХ и в начале XX веков (Коркунов, Казанский, Комаронский, Ященко). «Понятно,— пишет Казанский, — что постановления права международного и постановления права внутригосударственного должны находиться в согласии между собою. Внутригосударственное право не может противоречить международному. Если же подобные противоречия окажутся почему-либо, государство обязано не только нравственно, но и юридически согласовывать свои внутренние порядки с принятыми им на себя обязательствами. Международное право должно быть выполняемо. Находится или не находится с ним в согласии внутреннее право страны, это с международно-правовой точки зрения безразлично. Если не находится, оно должно быть изменено. Это юридически обязательно для государства, но фактически международное право влияет при этом не только на так называемое внешнее государственное право, но и вообще на внутренние порядки страны, заставляя государства принимать в свои законы новые начала, — например, относительно своих подданных, — подобные тем, которые они обязались признавать в международных отношениях».5 Казанский проводит правильную мысль о том, что нормы внутригосударственного права не могут нарушать нормы международного и что в случае их несоответствия первые надо изменить.

Наиболее полная разработка концепции примата международного права над внутригосударственным правом при рассмотрении вопросов соотношения этих правовых систем представлена в работах видного австрийского правоведа Ганса Кельзена «Чистая теория права» (1934) и «Принципы международного права» (1952). Исследование этих проблем Кельзен проводит с позиции понимания права только как системы норм, не учитывая природу и сущность как международного, так и внутригосударственного права.

Нельзя, однако, отрицать большой вклад, который внес Кельзен в развитие теории права, в частности в вопрос о соотношении международного и внутригосударственного права. Разработанная им концепция примата международного права над внутригосударственным явилась большим достижением в развитии правовой науки. Многие положения разработанной им концепции успешно применяются в юридической практике и международной жизни.

Впоследствии теория примата международного права получила широкое распространение в западной науке международного права. Наиболее известными последователями этой теории являются Ле Фюр, Ш. Руссо (Франция), Гугенгейм (Швейцария) Фердросс и Брандвейнер (Австрия), Д. Гунст и Е. Зауэр (Германия). Однако наибольшее распространение рассматриваемая теория получила в Англии и США. В Англии видными представителями теории примата международного права являются, в частности, Лаутерпахт и Шварценбергер. В США почти все юристы-международники выступают сторонниками теории примата международного права.

В области международных отношений примат должен иметь ценностный подход, а не критерии силового характера. Право само содержит социальные ценности, которые дополнительно поддерживаются силой. А в международном праве этот ценностный характер права выражен еще сильнее.

Основными факторами, определяющими приоритет международного права над внутригосударственным, являются: во-первых, ценностный фактор, т. е. приоритет общечеловеческих ценностей над всеми другими ценностями; во-вторых, фактор экономического характера — интернационализация производства, международное разделение труда, образование мирового рынка; в-третьих, фактор политического характера — наличие средств массового уничтожения, которые представляют опасность для всего человечества.

В советской юридической науке и особенно в правовой практике до последнего времени не признавали приоритет общечеловеческих ценностей и соответственно примат международного права над внутригосударственным. Правда, в последнее время появилось несколько работ, где говорится о примате международного права.6 В таком понимании ощущается ограниченность исследований проблемы примата международного права над внутригосударственным. Необходимо подойти к исследованию проблемы с позиции примата международно-правовой системы над внутригосударственной. В этом случае под правовой системой понимаются правоотношения, правосознание и правовые нормы. Отсюда первый момент— примат международных правовых отношений, второй — примат международного правосознания, третий — примат международно-правовых норм.

Приоритет международных правоотношений над внутригосударственными вытекает из того, что в современном мире, во-первых, происходит процесс интернационализации материального производства; во-вторых, углубляется международное общественное разделение труда, что вызывает необходимость активизации обмена продукцией; в-третьих, на этой основе происходит установление фактических экономических, торговых отношений. Именно необходимость сложившегося экономического обмена вызывает юридическую необходимость в его правовом оформлении.

В современном мире происходит глобальная научно-техническая революция (НТР), распространяющаяся в разной степени на сферу материального производства, его инфраструктуру. Тем самым углубляется процесс интеграции, развиваются средства информации и связи, укрепляются международные финансово-кредитные отношения. «В условиях НТР возрастают процессы мировой интеграции материального производства, культуры и образованности людей, взаимной информированности регионов, обмена социальными достижениями, возрастает роль общечеловеческих нравственных ориентиров». Эти обстоятельства вызывают к жизни возникновение фактических юридических отношений, независимо от того, признаны они государством или нет. Вот в чем заключается глубинный исток роста значимости международно-правовой системы в целом. Именно эта экономическая сфера вызывает к жизни фактические правовые отношения, которые требуют признания со стороны государства и заключения им определенных международных соглашений.

Поэтому в современном взаимосвязанном и взаимозависимом мире было бы неправильным считать, что международные производственные отношения имеют «вторичный» характер по отношению к национальным производственным отношениям, как это утверждал Р. Л. Бобров, ссылаясь на К. Маркса.8 Если это и было правильно для XIX в., то в настоящее время международные производственные отношения первичны по отношению к внутригосударственным производственным отношениям. Соответственно обусловливаемые этими факторами международные правоотношении приоритетны перед внутригосударственными.

Ни у одной страны нет иного выбора, иной альтернативы, кроме как участвовать в сохранении человечества, в решении глобальных проблем, в демократическом переустройстве внутригосударственного, национального и мирового общественного и правового порядков, в укреплении гарантий прав и свобод личности, в активном предупреждении тоталитаризма и милитаризма.

Отсюда в нынешнем мире особое значение имеют экономические санкции по отношению к тем государствам, в которых диктаторские режимы отгораживаются железным занавесом от международного сообщества. Приоритет международно-правовой системы над внутригосударственными в современном мире определяется, во-первых, наличием общесоциальных ценностей, их преимуществом перед классовыми, национальными интересами. Решающей общесоциальной ценностью является человеческая личность, ее нрава и свободы. Положения о естественных и неотъемлемых правах человека становятся общепризнанными, легализуются, находят свое отражение и признание в актах ООН и б международно-правовых соглашениях. Произошло это в значительной степени не только в силу идейно-нравственных обстоятельств, но и на базе интеграции мировой экономики. Из наличия прав и свобод человека вытекают фактические правоотношения, вне зависимости от того, признаются эти права и свободы государством или нет. И в конечном счете любое государство вынуждено будет признать эти нрава и свободы личности. Во-вторых, фактором экономическим (тут имеется в виду интернационализация производства, науки, технологии, информатики, связи, финансово-кредитных отношений). Эта сфера порождает международно-правовые отношении фактического характера, которые рано или поздно должны быть признаны государствами.

Второй момент — примат международного правосознания. Речь идет о массовом правосознании, о правосознании общественности, передовых слоев общества. Новое правопонимание даст возможность по-новому оценить, переосмыслить старые подходы и принципы рассмотрения и исследования проблем приоритета общечеловеческих ценностей и, соответственно, примата международного права над внутригосударственным. Новое правопонимание включает также идеи примата права над государством, идеи естественных прав и свобод человека, идею суверенитетов больших и малых пародов.

Примат международного права предполагает свободу выбора народами путей своего социально-экономического и политического развития. Ст. 3 Декларации прав человека и гражданина, принятая 26 августа 1789 г. Учредительным собранием Франции, гласит: «Источник суверенной власти зиждется исключительно в нации. Никакие учреждения, ни один индивид не могут обладать властью, которая не исходит явно от нации». Даже родоначальник концепции государственного суверенитета Боден, определяя суверенитет как высшую власть над подданными, ограничивал этy власть божественным и естественным правом. Государственный суверенитет есть ограниченная правом власть как внутри страны, так и в международных отношениях.

Но в международных отношениях государственный суверенитет оказался абсолютизированным. В последние десятилетия не обращалось внимания на то, что внутри государства возникает противоречие между суверенитетом народа и государственным суверенитетом, что государство, т.е. власть, не обращает внимания на суверенитет народа. Государство, пользуясь своим суверенитетом, делало со своим народом все, что хочет, а международное право как будто к этому не имело кого отношения.

В настоящее время все больше признается, что международное право, международное сообщество и международные организации могут и должны вмешиваться do внутригосударственные дела, если власть грубо нарушает права и свободы человека, малых народов и национальных меньшинств. И это теперь зафиксировано в целом ряде межгосударственных соглашений, например в Парижской хартии для новой Европы и ряде других.

Важным обстоятельством является возросшая роль и значение охраны прав и свобод человека в мировом масштабе. Здесь необходимо иметь в виду опасность истребления человечества в результате ядерных войн и появления диктаторских режимов не только в крупных, но и в сравнительно небольших странах. В тоталитарных государствах действует принцип примата государства над правом, фактически не признаются фундаментальные гражданские и политические права личности, а также основные права и свободы малых народов и национальных меньшинств. Право понимается как возведенная в закон воля господствующего класса и служит интересам государства (тем, кто находится у власти). Государственные интересы ставятся выше, чем интересы отдельного индивида, малых народов и национальных меньшинств. Государство рассматривается как высшая субстанция, которая стоит над всеми другими социальными образованиями, выступает в роли «дарителя» прав и свобод как гражданам, так и другим субъектам права. От таких тоталитарных режимов можно ожидать агрессивной внешней политики по отношению к другим государствам, нациям и народностям.

В странах, где существует демократия, соблюдаются права человека, господствует и принцип примата права над государством. В условиях демократического режима затруднена агрессивная внешняя политика. Она находится под контролем. Демократические правовые государства в принципе не представляют опасности в разжигании войн, но такую опасность представляют любые тоталитарные государства, подавляющие личность и демократические свободы, осуществляющие агрессивную внешнюю политику. Если ядерным оружием обладает подобное государство, даже небольшое, то это представляет опасность для всего человечества.

рассмотрим еще один аспект этой же проблемы. Когда в федеративных государствах (СССР, Югославия) грубо нарушаются права национальных меньшинств, возникают военные конфликты, которые могут превратиться в гражданскую войну. Но если страна обладает ядерным оружием, то при распаде федерации эти внутригосударственные войны представляют опасность для всего человечества. Опыт Югославии показывает, что для международного сообщества важно, чтобы соблюдались не только права отдельного индивида, но также права и свободы национальных меньшинств. Возникает вопрос о целесообразности, обоснованности, справедливости и необходимости вмешательства международных организаций и международного сообщества во внутренние дела таких государств.

Распад федеративного государства приводит к образованию новых самостоятельных государств, что произошло, например, в СССР и Югославии. История знает и много других примеров распада империй и федеративных государств. Право каждой нации реализовать свое право на самоопределение, т. е. выйти из состава данного государства и образовать свое собственное государство — это ее суверенное право. Но проблема заключается в том, что при этом остаются реальные правовые отношения фактического порядка (право собственности, семейно-брачные отношения и др.), которые ранее были внутренними, а теперь приобретают международный характер. Это отношения нового порядка. Они нуждаются в правовом регулировании. И здесь особая роль принадлежит международному праву, международному сообществу с тем, чтобы не допустить ущемления прав и свобод личности, малых народов и национальных меньшинств. Поэтому-то международное право — право всего человечества, которое призвано охранять интересы личности и человечества в целом.

Третий момент — примат международно-правовых норм. Несомненно, эти нормы пользуются приоритетом по отношению к внутригосударственным. В международно-правовых нормах закреплены общечеловеческие ценности. Отсюда следует, что принцип примата международного права должен быть закреплен в Основном законе (Конституции) государства. А при противоречии национального закона нормам международного права первый должен быть приведен в соответствие со вторыми.

В демократическом правовом государстве, когда действует принцип разделения властей, судебная власть имеет право и должна руководствоваться международно-правовыми нормами.

Наша юридическая практика уже пыталась воплотить идею примата международного права над внутригосударственным, о чем свидетельствует деятельность по защите прав и свобод человека Комитета конституционного надзора СССР.9

Аспирант С.-Петербургского государственного университета.

1Серебрякова М. Ю. Политико-правовое учение Дж. Лильберна: Автореф. канд. дис. Л., 1990. С. 11.

2 В 1688 г. английским парламентом была провозглашена первая в истории Декларация прав, преобразованная через год в известный Билль о правах 1689 г. Из других правовых актов, которые предшествовали и в определенной мере предвосхищали те или иные идеи и положения французской Декларации 1789 г., следует назвать английскую Петицию о праве (1628 г.), а также документы американской революции, такие как Декларация прав Виргинии (12 июня 1776 г.), Декларация независимости США (4 июля 1776 г.), Конституция США (1787 г.).

3 Цит. по: Левин Д. Б. Наука международного права в России в конце XIX и начале XX в. М., 1982. С. 68.

4 Курс международного права / Под ред. Ю. Я. Баскина, Н. Б Крылова, Д. Б. Левина и др. М., 1989. Т. I. С. 9.

5 Казанский П. Е. Введение в курс международного права. Одесса, 1901. С. 264.

6Верещетин В. С., Мюллерсон Р. А. Примат международного права в мировой политике//Советское государство и право. 1989. № 7; Блищенко И. П., Солнцева М. М. Мировая политика и международное право. М., 1991, и др.— В основном в этих работах речь идет о примате международно-правовых договоров по отношению к внутригосударственным законам.

7 Явич Л.С. Социализм: право и общественный прогресс. М., 1990. С. 110. 8 Бобров Р.Л. Основные проблемы теории международного права. М., 1968. С. 18.

9 См.: Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СCCP. 1990. № 27. Ст. 524; № 39. Ст. 773, 775; № 47. Ст. 1004; № 50. Ст. 1080.



ОГЛАВЛЕНИЕ