ОГЛАВЛЕНИЕ

Сущность акции
№4
01.06.1992
Пенцов Д.А.
Акции существуют уже не одно столе те. Ряд авторитетных исследователей склонны считать датой образования первой акционерной компании 1602 г., когда голландское правительство основывает «Всеобщую нидерландскую соединенную Ост-индскую компанию».1 Однако точно указать время, когда акции были выпущены впервые, невозможно, как невозможно определить дату происхождения многих других институтов — биржи, банка, сформировавшихся вследствие настоятельной потребности экономического развития и лишь впоследствии санкционированных государственной властью. С достаточной степенью точности можно утверждать лишь то, что впервые акции появились в обращении в начале XVII века в Голландии.2 Закономерно, что их родиной стала именно та страна, где произошла первая буржуазная революция.

На протяжении почти трехвековой истории акции юридическая природа последней привлекала к себе пристальное внимание. На то, что акция среди прочих денных бумаг занимает особое место, обратили внимание многие ученые.3 Так, еще

Савиньи относил акцию к ценным бумагам со значительными оговорками: «...мы имеем дело с обязательствами и с предъявителями, считающимися кредиторами; акции же суть документы, свидетельствующие об участии в собственности па железную дорогу или другое какое-либо промышленное предприятие; владелец акции есть участник в общей собственности».4 Но это подсознательное чувство специфики акции относительно других ценных бумаг так и не переросло в стройную теорию — и до сегодняшнего дня сущность акции не получила удовлетворительного объяснения. Сделать это тем более необходимо, поскольку в ныне действующем законодательстве понятие акции определяется неоднозначно. Согласно Положению об акционерных обществах и обществах с ограниченной ответственностью, утвержденному постановлением Совета Министров СССР от 19 июня 1990 г. № 590 (далее — «союзное положение»), акцией является ценная бумага, подтверждающая право акционера участвовать в управлении обществом, в его прибылях и распределении остатков имущества при ликвидации общества.5

В п. 45 Положения об акционерных обществах, утвержденного постановлением Совета Министров РСФСР от 25 декабря 1990 г. №601 (далее — «российское положение») акция определяется как ценная бумага, выпускаемая акционерным обществом и удостоверяющая право собственности на долю в уставном капитале.6

Прежде всего следует обратить внимание на то, что эти определения разного порядка. Так, союзное положение определяет акцию, раскрывая набор правомочий ее владельца, а российское — через характер права, ею удостоверяемого, т. е. через один из ее признаков как ценной бумаги. Поэтому ни одно из приведенных определений акции не исключает другого. Более того, определение акции в п. 3 Положения о выпуске и обращении ценных бумаг и фондовых биржах в РСФСР, утвержденного постановлением Правительства РСФСР от 28 декабря 1991 г. № 78, соединяет в себе оба эти определения. Для описателъного подхода к понятию акции такое положение может считаться приемлемым. Однако такой подход явно недостаточен для решения вопроса о сущности акции — в чем ее специфика по сравнению с другими ценными бумагами. В самом деле, если попытаться, основываясь на этих определениях, утверждать, например, что акция является ценной бумагой, поскольку ее владелец обладает всеми указанными правомочиями или одним из них, то неизбежно возникает вопрос о критериях обоснованности подобных утверждений. Не выделив таких критериев, легко впасть в ошибку — когда признак исследуемого явления смешивается с фактором, который обусловливает данное явление, а сущность последнего так и остается непознанной.

Поэтому прежде всего необходимо определить сущностные признаки понятия «ценная бумага». Они могут быть выделены из сопоставления ценной бумаги с другими видами юридических документов, поскольку родовым для понятия «ценная бумага» служит понятие юридического документа. Такое сопоставление должно быть. проведено по двум направлениям — по характеру связи между документом и правом его владельца и по характеру самого этого права.

По характеру связи между документом и правом его владельца юридические документы принято подразделять на три группы.8

Так, документ может иметь значение средства доказывания, например письменный договор займа. Само правоотношение существует вне зависимости от документа, он лишь облегчает доказывание наличия правоотношения в случае судебного, разбирательства. Поэтому эти документы можно назвать процессуальными.

Далее, существуют документы, в зависимость от надлежащего оформления которых ставится само возникновение правоотношении. Наиболее характерный пример — нотариально удостоверенная сделка, в тех случаях когда нотариальное удостоверение обязательно (ст. 47 ГК РСФСР). Такие документы можно назвать конститутивными.

Наконец, есть документы, имеющие существенное значение как для возникновения, так и для осуществления данного права — так что без документа нет и права. Право как бы воплощено в документе, вне документа оно как бы не существует. Документы, предъявление которых необходимо для осуществления выраженных в них прав, имеют материально-правовое значение и носят название ценных бумаг. «Ценная бумага имеется только там,—отмечал Г. Ф. Шершеневич,— где есть связь между бумагой и правом, кто обладает документом, тот имеет и право и может его осуществить; кто имеет право, тому принадлежит и документ».9

По характеру права, связанного с документом, юридические документы можно подразделить на имущественные, неимущественные и смешанные (как имущественные, так и неимущественные). «Документы, имеющие огромную ценность для человека, но неимущественного характера. — указывал Г. Ф. Шершеневич, — как, например, метрическое свидетельство, к ценным бумагам не относятся».10 Ценная бумага должна воплощать в себе право, по содержанию составляющее имущественную ценность, т. е. она является либо имущественным, либо смешанным документом.

Итак, в качестве сущностного для понятия акции как ценной бумаги следует выделить такое имущественное право, приобретение которого вытекает непосредственно из владения акцией и осуществление которого возможно только при предъявлении акции. Подтверждением этого вывода может служить, в частности, ст. 31 Основ: «Ценной бумагой признается документ, удостоверяющий имущественное право, которое может быть осуществлено только при предъявлении подлинника документа». Поэтому совершенно прав проф. В. А. Рясенцев, когда он утверждает, что акция — ценная бумага потому, что закрепляет определенное имущественное право, не ограниченное сроком и осуществляемое на условиях и в порядке, которые предусмотрены законом и уставом акционерного общества,11

Таким образом, для объяснения сущности акции остается ответить на вопрос, каково же именно то имущественное право, которое является конститутивным для понятия акции как ценной бумаги.

Имущественные права акционера, связанные с владением акцией, могут быть. подразделены на право в отношении его имущественного вклада в уставный капитал акционерного общества и право на участие в прибылях общества пропорционально числу имеющихся у него акций. Право преимущественной покупки вновь выпускаемых акций не носит общего для всех акционерных обществ характера, а сохраняет свое значение в настоящее время лишь в акционерных обществах закрытого» типа.13

Остановимся сначала на праве акционера в отношении его имущественного вклада в уставный капитал акционерного общества. Вопрос о природе этого права остается дискуссионным уже более ста лет. «Спорный вопрос: к какому разряду от носятся права, из коих слагается участие в акционерном предприятии? — писал еще б 1876 г. П. Писемский. — Мнения ученых-юристов разделяются: одни видят в акции право собственности, другие — обязательство, третьи — смешение того и другого».13 Наиболее правильное решение этого вопроса в свое время было предложено Савиньи: «. ..можно смотреть (и это мои взгляд) на акционеров как на общих собственников учреждения; тогда корпоративное устройство явится простым средством для достижения удобства и полноты действий вовне. В пользу такого взгляда говорит обстоятельство, что первоначально, конечно, существовало чистое товарищество (т. е. общая собственность отдельных лиц) и что позднейшее приобретение км корпоративных прав, разумеется, не имело целью существенно изменить внутренние юридические отношения».14 Действительно, если, основываясь на теории фикции Савиньи, отрицать самостоятельное значение права собственности акционерного общества как юридического лица, то логичным выводом из этого будет фактическое отождествление акционерного общества с обычными товариществами, в основе которых лежит институт общей собственности. Для начального периода истории акционерных обществ такое утверждение будет правомерным. В то время право собственности акционерного общества как юридического лица действительно еще не приобрело самостоятельного значения. Подтверждением этому может служить то, что принцип ограниченной ответственности, свидетельствующий, об обособлении имущества акционеров от имущества компании, в своем законченном виде появляется гораздо позднее.15

Поскольку у Савиньи речь шла о современном ему периоде развития акционерных обществ, следует признать, что на тот момент природа права акционера в отношении его вклада в уставный капитал как права участника общей собственности была определена им правильно. Хотя со временем право собственности акционерного общества как юридического лица стало ярко выраженным, такая «собственническая» трактовка оставалась правильной вплоть до второй половины XIX века. До этого времени акционерные компании по числу участников были сравнительно небольшими и по своему экономическому положению действительно напоминали простые товарищеские объединения капиталистов. Однако для последующего времени такой взгляд не может быть признан правильным.

С середины XIX века начинается период, впоследствии получивший название эпохи массового акционерного учредительства или эпохи грюндерства.16 Именно в это время в Англии, Франции, Германии и ряде других стран принимаются законы, закрепившие порядок учреждения акционерных обществ без предварительного разрешения правительства—уровень развития производительных сил того времени потребовал создания огромного количества акционерных обществ, все более значительных по числу участников.17 Мощным фактором, стимулирующим развитие этого процесса, явилась имущественная дифференциация населения, достигшая к тому времени значительных размеров. Люди в большинстве своем обладают незначительным денежным капиталом, т. е. являются мелкими денежными капиталистами. Этот капитал не может найти самостоятельного производительного применения, поскольку недостаточен для организации собственного предприятия. Поэтому они предпочитают путем приобретения ценных бумаг продавать свои капиталы деловым людям — промышленным капиталистам. Акции приобретают те, кто намерен рискнуть, — в надежде получить по ним более высокий дивиденд (чем, скажем, процент по облигациям). Так образуется рынок свободных капиталов.
С другой стороны, появляются предприимчивые люди, обладающие, по выражению Гобсона, «доходной идеей», но не обладающие собственными средствами для ее реализации. Эта идея, как указывал Гобсон, «может заключаться в патенте на новые производственные процессы, в утилизации новых рынков или, наконец, в новой форме организации предприятий, которая, объединяя или сливая воедино, дает экономию издержек производства или власть над рынком».18 Поэтому для практического осуществления своей идеи, за неимением собственных средств, они вынуждены, выступая в качестве учредителей акционерного общества, обращаться к денежным капиталистам с предложением купить их акции. Л. И. Петражицкий писал по этому поводу, что «люди, не обладающие достаточными средствами, чтобы иметь возможность руководить собственным крупным делом, но обладающие выдающимися личными достоинствами, часто выбиваются и утилизируют свои таланты в акционерном деле, открывающем широкое поприще для крупной, видной и плодотворной деятельности».19

Таким образом, путем покупки акций публика доставляет учредителям капитал на задуманное ими производительное дело, что с внешней стороны сходно с отношением заемщика и кредиторов. Поэтому, если в начальном периоде истории акционерных обществ акционера можно было рассматривать как промышленного капиталиста, участвующего своей собственностью в производстве с приложением личного участия в управлении, то теперь, по мере создания акционерных обществ со все большим числом участников, он все более превращается в денежного капиталиста, продающего свои капиталы. «Если мы обратимся к разным акционерам с вопросом, что они вложили, чем они рискуют, на что распространяется их „страх", то прежде всего обыкновенно получим ответ, что они в акционерную компанию никакого вклада не делали, а купили акции в банке, на бирже и т. п.»,— отмечал Л. И. Петражицкий.20 Роль общих собраний акционеров из-за невозможности оказать реальное воздействие на процесс управления акционерным обществом заметно падает. Так в государстве образуется прослойка рантье, не принимающих личного участия в управлении предприятием и живущая за счет «стрижки купонов» с акций. Акции, начиная с этого времени, перестают даже приносить среднюю прибыль, характерную для предпринимателей, и начинают приносить средний процент, характерный для лиц, дающих деньги взаймы.21

Итак, правомерен вывод о существовании процесса трансформации положения акционера—он начинает превращаться в кредитора акционерного общества, ссужающего ему свои деньги, например, покупкой облигаций. Наиболее характерный признак этого процесса — стирание различий между акцией и облигацией. Со временем широкое распространение получают так называемые конвертируемые облигации, держатели которых вправе обменять их на акции, или же, оставаясь облигационерами, требовать предоставления им акций в соотношении, установленном в условиях выпуска облигационного займа. Родиной конвертируемых облигаций явились США; в западноевропейских странах этот институт получил фактическое распространение после первой мировой войны, а позднее был санкционирован в законодательном порядке.22 Появляются так называемые «привилегированные акции» — гибридные ценные бумаги, сочетающие в себе черты как акции, так и облигации. С одной стороны, они, подобно акциям, свидетельствуют о внесении доли в уставный капитал акционерного общества, с другой — как и облигации, они не дают права голоса, и дивиденды по ним выплачиваются в размере заранее установленного твердого процента к их номинальной стоимости и независимо от суммы получаемой акционерным обществом прибыли. «Тенденция сближения акций и облигаций в настоящее время зашла настолько далеко, — пишет об акционерном праве США Р. Л. Нарышкина, — что законы многих штатов практически ставят в равное положение акционеров и облигационеров, предоставляя последним право участвовать в общих собраниях, избирать членов правления, директоров и наравне с акционерами требовать предоставления им любой информации относительно состояния дел корпорации».23

Однако можно говорить лишь о тенденции превращения акционера в кредитора акционерного общества, полное их отождествление неправомерно. Облигационер имеет право требовать у акционерного общества возврата суммы, внесенной им по договору займа. Возможность осуществления этого права связана с наступлением определенного срока — когда облигация выходит в тираж погашения. Невозврат в срок внесенной суммы означает нарушение акционерным обществом своих обязательств, и облигационер имеет право требовать объявления общества неплатежеспособным и открытия конкурсного производства. Напротив, акционер в период существования акционерного общества не может потребовать возврата капитала, вложенного в предприятие. Он может только продать акцию на рынке ценных бумаг, получив при этом за нее не номинальную, а курсовую стоимость. Лишь при ликвидации акционерного общества после расчета со всеми его кредиторами он может требовать выплаты причитающейся ему в соответствии с количеством имеющихся у него акций доли из оставшегося имущества. У акционерного общества при внесения акционером доли в уставный капитал не существует перед ним обязательства вернуть эту долю. Потеря внесенной суммы является проявлением предпринимательского риска, который несет акционер. «Если облигационер ничего не получает по облигации, — писал А. И. Каминка,1—то это означает несостоятельность компании, невыполнение ею принятых на себя по отношению к облигационеру обязательств. Если же акционер ничего не получает, то ни того, ни другого нет налицо».24 Таким образом, неправомерно (во всяком случае на данном этапе развития акционерных обществ) признавать за акционером обязательственное право в отношении его имущественного вклада в уставный капитал (как это пытается сделать Н. А. Суханов).25

Прослеженный выше процесс трансформации отношений между акционером и акционерным обществом по поводу его доли в уставном капитале показывает, что было бы крайне упрощенно прямо признавать за акционером право собственности на долю в уставном капитале (как это сделано, например, в п. 45 российского Положении). Так же упрощенно представлять акционера как кредитора акционерного общества. В период существования акционерного общества право собственности акционера на его долю подчиняется корпоративному устройству общества. «В течение всего времени существования компании право собственности акционеров выражается лишь в праве на доходы с ее имущества; право распоряжения отходит от них и переходит на компанию, но по прекращении ее вклада IPSO jure возвращается акционерам»,— правильно отмечал П. Писемский.1б Подчиненность права собственности отдельных акционеров корпоративному устройству компании приводит к невозможности осуществления этого права в период существования компании в плане распоряжения своей долей. Акционер не может потребовать свой вклад обратно, не может требовать он и прекращения акционерного общества. Осуществление этого права, таким образом, не вытекает непосредственно из владения акцией — для этого необходимо прекращение акционерного общества, т. е. наступление определенного юридического факта. «Права акционеров с переходом имущества в собственность компании не прекращаются, но покоятся. После того, как юридическое Отношение, обусловливающее это состояние, прекратилось, право не возникает вновь, ни пробуждается к существованию», — писал по этому поводу П. Писемский. Таким образом, поскольку возможность осуществления права акционера в отношении его доли в уставном капитале связана с наступлением определеного юридического факта, но не связана непосредственно с приобретением акции, данное право нельзя признать конститутивным для понятия акции как ценной бумаги.

Теперь рассмотрим вопрос о праве акционера на участие в прибылях акционерного общества — о праве на дивиденд.

С чисто технической стороны традиционно предлагаются два способа решения вопроса о способе распределения прибыли.

1. В уставе акционерного общества определяется доля чистой прибыли, подлежащей распределению в определенные сроки. Для определения количества прибыли, подлежащей распределению в дивиденд, не требуется каждый раз постановления общего собрания, а достаточно составления годового баланса.

2. Доля прибыли для распределения в дивиденд каждый раз определяется общим собранием акционеров.

Природа права акционера на получение дивиденда как права обязательственного практически ни у кого из исследователей сомнения не вызывает. Бесспорно, что объявленный дивиденд является долгом акционерного общества, акционер обладает обязательственным правом требования. Однако остается спорным вопрос о моменте возникновения у акционера права требовать выплаты дивиденда. По данному вопросу в литературе можно выделить две позиции.

Так, одни авторы полагают, что обязанность произвести выплату дивиденда возникает у акционерного общества после фактического распределения прибыли и объявления дивиденда. При этом акционер не может требовать выплаты дивиденда, если он еще не начислен. Вопрос о наличии и природе права акционера на еще т начисленный, а возможный будущий дивиденд ими не рассматривается.27

Наиболее ярким представителем другой позиции был М. Мыш. Так, он полагал, что обязательство по выплате дивиденда между акционерным обществом и акционером возникает с момента покупки последним акции. Это обязательство, по его мнению, носит рисковый характер — оно имеет заранее не определенный предмет исполнения. Определение происходит в момент фактического распределения прибыли, для дивиденда заключение общего собрания не есть causa efficiens, а только causa

effectus; оно—источник, который должен устранить неопределенность объекта удовлетворения, на который направлено право акционера. Заключение это выполняет ту же функцию, что и заявление третьего лица в отношении неопределённого предмета обязательства: прекратить эту неопределенность и сделать предмет определенным.28

Вторая позиция не может быть признана правильной. В самом деле, в случае отсутствия приращений к акционерному капиталу из-за убыточной деятельности предприятия или же в силу иных причин признание за акционером обязательственного права требовать выплаты дивиденда с момента приобретения акции привело бы к тому, что он мог бы получать проценты из уставного капитала. Тем самым нарушался бы один из основных принципов организации акционерного общества — неприкосновенность уставного капитала. Также это противоречило бы цели, для которой этот капитал предназначен, «Цель же эта, очевидно, не может заключаться в выдаче процентов из капитала», — отмечал в связи с этим И. Т. Тарасов.29 Это обстоятельство, впрочем, вынужден признать и сам М. Мыш, говоря о том, что «прибыль не может быть взята из самих вкладов. Если бы последнее было дозволено, то под обманчивое название дивидендов заносились бы самые вклады, и общество по необходимости погибло бы скоро».30

Но особенно наглядно отсутствие у акционера обязательственного права на будущий дивиденд с момента покупки акции проявляется при сопоставлении его положения с положением владельца облигации. У владельца облигации возможность осуществления принадлежащего ему права требовать выплаты процентов связана с наступлением определенного срока. Поэтому, если в какой-то год доходы акционерного общества оказались недостаточными для уплаты процентов по облигациям и возврата сумм по облигациям, срок погашения которых наступил, и недостающая сумма не может быть покрыта из имеющегося запасного капитала или из иных источников, это означает нарушение обязательств перед облигационерами со стороны акционерного общества. Соответственно это будет являться основанием для возбуждения облигационерами ходатайства о реализации их требований помимо тиража, путем объявления общества несостоятельным и учреждения конкурса.31

Напротив, у владельца акций право требования выплаты дивиденда возникает с наступлением не только срока, но и условия — начисления дивиденда при фактическом распределении прибыли. Условие это ввиду предпринимательского риска, который несет на себе акционер, может наступить, а может и не наступить. Поэтому неначисление по тем или иным причинам дивиденда — нормальное явление. Нарушения обязательства здесь нет, так как само обязательство еще не возникло. Соответственно невыплата дивидендов по акциям даже на протяжении ряда лет не является основанием для объявления акционерного общества несостоятельным.

Таким образом, возможность осуществления права акционера на получение дивиденда не вытекает непосредственно из приобретения акции, а связана с наступлением определенного юридического факта — начисления дивиденда при фактическом распределении прибыли. Поэтому данное право также нельзя признать конститутивным для понятия акции как ценной бумаги.

Итак, для осуществления имущественных прав акционера одного лишь владения акцией, в отличие от других ценных бумаг, еще недостаточно. Необходимо наступление определенных юридических фактов. Подобное, казалось бы, несоответствие понятию ценной бумаги может быть объяснено, если учесть, что акция, в отличие от остальных ценных бумаг, опосредует не только обязательственные правоотношения, но и вещные (отношения собственности), т. е. является «сложной» ценной бумагой. Однако вещный и обязательственный элементы в акции имеют неодинаковое значение для ее сущности как ценной бумаги. С момента покупки акции и до наступления указанных выше юридических фактов (начисления дивиденда, ликвидации компании) обязательственный элемент в акции отсутствует, имеется в наличии только вещный элемент. Отсутствие возможности осуществления права, связанного с вещным элементом, позволяет сделать вывод, что на данной стадии акция по вышеуказанной классификации юридических документов является не ценной бумогой, а процессуальным документом, лишь подтверждающим внесение доли в уставный капитал. С наступлением одного из указанных юридических фактов в акции появляется обязательственный элемент, и становится возможным осуществление связанного с ней права. Акция в этот момент превращается в документ, имеющий материально-правовое значение, т. е. становится ценной бумагой.</PЮ< P>
Таким образом, поскольку акция, в отличие от остальных ценных бумаг, имеет сложный состав, возможность осуществления прав, связанных с ней, вытекает не из одного юридического факта — приобретения пенной бумаги, а из сложного фактического состава — приобретения акции и начисления дивиденда или приобретения акции и ликвидации акционерного общества.

Студент С.-Петербургского государственного университета.

1 Курс советского хозяйственного права / Под ред. Л. Гинзбурга и Е. Пашуканиса: в 2 т. Т. I. M., 1935. С. 244.

2 Гейлер И. К. Сборник сведений о процентных бумагах России. СПб., 1871. С. XVI.

3 См. напр.: Малышев К. Гражданские законы Калифорнии. Т. III. СПб., 1906. С. 455; Агарков М. М. 1) Ценные бумаги на предъявителя // Очерки кредитного права. М., 1926. С. 56; 2) Учение о ценных бумагах. М., 1927. С. 11; Флейшиц Е. А. Буржуазное гражданское право на службе монополистического капитала. М., 1948. С. 16.

4 Савиньи Ф. К. Обязательственное право. М., 1876. С. 433.

5 СП СССР. Отдел первый. 1990. № 15. Ст. 82. — Аналогичное определение акции было дано в ст. 36 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик (далее — Основы) (Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. 1991. № 26. Ст. 733).

6 СП РСФСР. 1991. № 6. Ст. 92.

7 Экономика и жизнь. 1992. № 5.

8 См. напр.: Агарков М. М. Ценные бумаги на предъявителя .// Очерки кредитного права. С. 43; Гарейс К. Германское торговое право: Краткий учебник. М., 1903. С. 504; Нерсесов Н. О. О бумагах на предъявителя с точки зрения гражданского права. М., 1889. С. 5.

9 Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 1908. Т. II. С, 63.

10 Там же, С. 64.

11 Рясенцев В. Акции и фондовые биржи // Социалистическая законность. 1991. № 6. С. 37.

12 Мозолин В. П. Корпорации, монополии и право США. М., 1966. С. 230.

13 Писемский П. Акционерные компании с точки зрения гражданского права. М., 1876. С. 59.

14 Савиньи Ф. К. Обязательственное право. С. 433.

15 Каминка А.И. Акционерные компании. СПб., 1902. Т. I. С. 460.

16 Вирт М. История торговых кризисов в Европе и Америке. СПб., 18761 С. 345—358.

17 Гуссаковскии П.Н. Вопросы акционерного права. Пг., 1915. С. 9.

18 Гобсон Дж. А. Развитие современного капитализма. М.; Л., 1926. С. 212.

19 Петражицкий Л. И. Акционерная компания. СПб., 1898. С. 201.

20 Петражицкии Л. И. Акции, биржевая игра и теория экономических кризисов. СПб., 1911. Т. 1. С. 36.

21 См., напр.: Гильфердинг Р. Финансовый капитал. М.; Пг., 1923. С. 109; Ландкоф С. Н. Проблема развития современного акционерного права. Харьков, 1927. С. 33.

22 Зайцева В. В. Акционерное общество в праве капиталистических государств. М., 1979. С. 16—17.

23 Нарышкина Р.Л. Акционерное право США. М., 1978. С. 61.

24 Каминка А.И. Основы предпринимательского права. Пг.. 1917. С. 86.

25 Суханов Е. А. Лекции о праве собственности. М., 1991. С. 98.

26 Писемский П. Акционерные компании с точки зрения гражданского права. М., 1876. С. 59.

27 См., напр.: Мозолин В. П. Корпорации, монополии и право США. С. 197.

28 Мыш М. Право на дивиденд и дивидендный купон//Судебный журнал. 1575. Ноябрь — декабрь. С. 6.
29 Тарасов И. Т. Учение об акционерных компаниях. Киев, 1878. С. 467.

30 Мыш М. Право на дивиденд и дивидендный купон. С. 7.

31 Максимов В. Законы о товариществах с разъяснениями Правительствующего Сената. СПб.. 1909. С. 46; Носенко Д. А. Устав торговый с разъяснениями. СПб., 1909. С. 69—70.



ОГЛАВЛЕНИЕ