ОГЛАВЛЕНИЕ

О предмете трудового права
№ 4
02.08.1993
Хохлов Е.Б.
По принятой до настоящего времени концепции предмет трудового права включает в себя две группы отношений: трудовые, т. е. отношения по применению труда в общественном производстве, и иные отношения, тесно связанные или производные от трудовых. Нет оснований менять эту трактовку предмета трудового права и применительно к условиям многоукладной экономики, однако очевидно, что сами эти условия вносят существенную специфику в содержание как трудовых, так и тесно с ними связанных отношений. Учитывая ограниченность объема статьи, остановимся на трудовых отношениях, составляющих предмет трудового права.
Как известно, в нашей стране экономическая модель реального социализма мыслилась и строилась в соответствии с идеей В. И. Ленина, согласно которой вся национальная экономика представляет собой «одну контору и одну фабрику», а члены общества «становятся служащими и рабочими единого всенародного государственного синдиката».1 Кстати, указанная идея, в общем, не выходила за рамки социалистической идеологии, поскольку одним из ее краеугольных камней являлось признание необходимости построения и общества в целом, и его экономики на рационалистических началах.
Будучи воплощенной на практике, модель «единого всенародного государственного синдиката» значительно упростила задачу определения предмета трудового права, ибо основной сферой приложения труда людей стала единая государственная собственность. Правда, поскольку в реальной действительности реализовать идею государственной собственности как единственной не удалось и такая задача ставилась лишь в перспективе, а в обществе сохранились и получили развитие такие специфические виды трудовой деятельности, как государственная (в том числе военная) служба, возникла проблема разграничения предмета трудового права, с одной стороны, и колхозного и административного права — с другой. И если труд военнослужащих, работников правоохранительных органов и т. п. признавался, пусть с некоторыми оговорками, предметом административного права, то определение отраслевой принадлежности трудовых отношений членов колхоза, как известно, вызвало дискуссию. Эта дискуссия, проходившая в 50—60-е годы в рамках общей (третьей по счету) дискуссии о системе советского права, разделила специалистов-трудовиков на сторонников «узкой» и «широкой» трактовки сферы действия трудового права. КЗоТ РСФСР, разработанный с учетом результатов дискуссии, воспринял тем не менее аргументацию сторонников «узкой» сферы действия трудового права, и его нормы соответственно были направлены на регулирование труда работников государственных предприятий, учреждений, организаций (хотя, разумеется, фактически действие Кодекса выходило за эти рамки, поскольку его нормы применялись при регулировании труда работников, занятых по трудовому договору в домашнем хозяйстве граждан, в общественных организациях, колхозах и межколхозных предприятиях).
В условиях перехода к многоукладной (плюралистической) экономике вновь возникает проблема определения отраслевой принадлежности трудовых отношений, возникающих на предприятиях различных организационно-правовых форм, а также форм собственности. Поэтому возврат к старой дискуссии об «узкой» и «широкой» сферах действия трудового права с тем, чтобы по возможности пересмотреть результаты этой дискуссии, кажется вполне оправданным.2 Однако сомнительно, что такого рода дискуссия в принципиально иных социально-экономических условиях может быть продуктивной: «узкая» или «широкая» концепция трудового права имела смысл в условиях сосуществования двух основных экономических укладов, благодаря чему результаты дискуссии могли иметь и реально приобрели вид совершенно четкой и однозначной альтернативы. Попытка же применить «узкий» и «широкий» подходы к определению предмета трудового права в условиях плюралистической экономики, когда существует возможность практически ничем не ограниченного комбинирования различных форм собственности (по крайней мере, в области товарного оборота), не может не привести /к маловразумительному «перечислительному» методу определения указанного предмета. Насколько можно судить, именно к этому методу и прибегает в настоящее время законодатель.
Необходим иной — универсальный — критерий определения предмета трудового права. И в качестве такового в свое время были предложены категории самостоятельного и несамостоятельного труда.3 Следует подчеркнуть, что этот критерий использовался в юридической науке до октября 1917 г.,4 на него опирались в период нэпа,5 однако в 30—40-е годы от пего отказались,6 и в настоящее время он оказался основательно забыт.
При определении содержания понятий самостоятельного и несамостоятельного труда следует выделять внешнюю (организационную) и внутреннюю (имущественную) стороны. С учетом этих двух моментов самостоятельный труд — это труд, организуемый самим субъектом трудовой деятельности, который сам решает, что ему производить, какое количество времени работать и отдыхать, как реализовывать результаты своего труда и использовать получаемый доход. При несамостоятельном труде все эти вопросы решаются другим субъектом, хотя, возможно, и при участии работника. Ясно, что экономической основой самостоятельного или несамостоятельного труда является отношение работника к средствам производства. Отношения собственности (аренды) обусловливают самостоятельный характер труда, отсутствие же этих отношений превращает труд работников в чисто наемный. Иначе говоря, наемный труд, рассматриваемый в имущественном плане, имеет место тогда, .когда он осуществляется в пользу другого лица, когда между трудом и приносимым им доходом стоит какой-либо субъект (хотя, разумеется, не всякий труд в пользу другого лица является наемным). Таким образом, уже из противопоставления экономически самостоятельного и несамостоятельного труда вырисовывается обширнейшая область общественно-трудовых отношений, составляющих предмет трудового права — отношения наемного труда. Они существуют во всех организационно-правовых хозяйственных формах, имеют единую экономическую и правовую природу и принадлежат к трудовому праву.
Однако очевидно, что существуют различные степени организационной самостоятельности самостоятельного в имущественном плане труда, как и различная степень организационной несамостоятельности наемного, т. е. несамостоятельного по своей экономической сути, труда. В последнем случае в виде полюсов можно выделить две разновидности наемного труда, составляющего предмет трудового права: во-первых, это труд менеджера на службе у юридического лица. Здесь труд изначально является наемным, поскольку менеджер — должностное лицо юридического лица и действует в его интересах. Однако в организационном плане труд менеджера носит настолько самостоятельный характер, что можно говорить о возможности сочетания в контракте менеджера норм трудового и гражданского права (например, в части взаимной имущественной ответственности сторон). Во-вторых, это труд государственного чиновника-функционера. Посредством его труда государство осуществляет свои функции, поэтому все элементы, составляющие организацию труда данного работника, определены заранее в императивном порядке (предмет трудовой деятельности, режим труда и отдыха, размеры заработной платы, результат труда и т. п.). Именно отсюда вытекают как принципиальная возможность сочетания норм трудового и административного (публичного) нрава в регулировании труда государственного чиновника, так и особенности оснований возникновения трудового отношения с ним.7
Признавая наемный труд в качестве предмета трудового права, нельзя обойти вниманием и трудовую деятельность тех лиц, которые владеют долей капитала в корпорации или участвуют в ее собственности. И в отечественной, и в иностранной литературе распространенным является определение правового положения указанных лиц как «работающих собственников». И для этого имеются основания. «Работник, владеющий существенной долей собственности фирмы, — уже не наемный работник, а компаньон, и собрание коллектива — это собрание акционеров, владеющих 10—20 или 30% капитала. Работники утрачивают интерес к забастовкам и к членству в профсоюзе. Отсюда понятно сопротивление профсоюзов моделям участия в производительной собственности. Сопротивляется им и часть предпринимателей, которые все еще являются собственниками средств производства. Реалистически же мыслящие менеджеры крупных фирм, напротив, давно перестали цепляться за идеологические категории капитализма и социализма».8 Вероятно, если рассматривать положение указанных лиц в психологическом плане, определение их в качестве работающих собственников не может вызывать возражений, тем более что основательность такого вывода доказывается эмпирически. Видимо, основываясь прежде всего на этом, российский Закон о предприятиях и предпринимательской деятельности полагает, что трудовые отношения, возникающие на основе договора о членстве в хозяйственном товариществе, регулируются гражданским законодательством и учредительными документами товарищества (ст. 26). Вместе с тем, если рассматривать данный вопрос не в психологическом, а в формально-юридическом аспекте, его решение будет не столь однозначным.
В. И. Никитинский и Т. Ю. Коршунова, анализируя проблему правового регулирования статуса работающих собственников, высказывают по существу очень верную мысль о том, что среди корпораций следует различать объединения труда и объединения капитала. В первых— условием членства является личный труд гражданина (кооперативы, арендные и народные предприятия). Во вторых—главным является денежное или иное участие в имуществе корпорации, личный же труд может отсутствовать вовсе (хозяйственные товарищества). В связи с этим, справедливо подчеркивают авторы, особенность правового регулирования труда в таких объединениях просматривается не слишком четко, а трудовые отношения работающих собственников во многом смыкаются с трудовыми отношениями наемных работников.9 Выделение в числе корпораций «объединений труда» имеет принципиальное значение и может быть принято с некоторыми уточнениями.
Во-первых, объединение труда имеет смысл выделять, лишь принимая во внимание формально-юридический аспект проблемы (т. е. то обстоятельство, что условием членства в этих объединениях является личный труд). В экономическом плане объединение труда есть нонсенс, по крайней мере, в области хозяйственного оборота: объединяться только ради совместного труда бессмысленно. Совместный труд имеет смысл лишь постольку, поскольку он дает доход, распределяемый между участниками этого совместного труда. В качестве такого дохода может выступать либо заработная плата, либо прибыль. В первом случае речь идет о работниках, занятых по найму у собственника или владельца капитала (юридического лица), во втором случае имеются в виду лица, владеющие долей в общей собственности либо получающие часть прибыли в виде дивиденда (назовем их условно «собственники»). Фактором, объединяющим людей в корпорацию— объединение труда, — является прежде всего общий имущественный интерес и во вторую очередь — совместный труд, поскольку он удовлетворяет этот общий интерес. В этом смысле указанный вид корпораций ничем не отличается от союзов, которые цитируемые авторы определяют в качестве объединений капиталов.
Во-вторых, если говорить об объединениях в целях совместного получения прибыли, то в литературе выделяются два типа хозяйственных объединений: объединения лиц и объединения капиталов. Такое разграничение имеет значение прежде всего в целях упорядочения имущественных взаимоотношений участников, но оно должно приниматься во внимание и при решении вопросов правового регулирования труда.
Вопрос о применении труда в товариществах, не являющихся юридическими лицами, т. е. объединениях лиц (прежде всего в полном товариществе), еще ждет своего разрешения. Здесь же обратим внимание на то, что характер труда физических лиц, являющихся участниками простого товарищества, был предметом дискуссии в период новой экономической политики.10 Дискуссия шла прежде всего о возможности рабочей силы выступать в качестве вклада в общее (складочное) имущество товарищества. Ряд специалистов полагали возможным допущение рабочей силы в качестве вклада. Однако, судя по всему, в тот период времени возобладала противоположная точка зрения, защищаемая Е. Даниловой, А. Гойхбаргом и др. В частности, А. Г. Гойхбарг указывал, что предметом вклада в имущество товарищества могут быть услуги. Однако «сюда, конечно, не подойдет обычная рабочая сила, так как допущение в качестве вклада обычной рабочей силы с применением к этому "вкладу" не постановлений Кодекса законов о труде, а постановлений Гражданского Кодекса о товариществах означало бы полную отмену в этом отношении Кодекса законов о труде, что совершенно недопустимо и противоречит ст. 3 ГК, по которой отношения, возникающие из найма рабочей силы, регулируются отнюдь не гражданским, а особым Кодексом (Кодексом законов о труде). Под эти услуги могут подойти только особые познания, предоставление кредитных или иных деловых связей» и т. п.11 Современное законодательство таким же образом трактует понятие услуг, предоставляемых в качестве вклада в общее имущество. В мировой хозяйственной практике такого рода вклад в уставный капитал принято определять как «неосязаемый капитал».
При конкретном анализе организационно-правовых форм юридических лиц—объединений капиталов можно заметить закономерность, сводящуюся к тому, что чем большее количество работников охватывает данное предприятие (хотя бы потенциально), тем более явно прослеживается трудоправовая природа отношений, в рамках которых осуществляется труд участников хозяйственного товарищества. В этом плане весьма показательно акционерное общество.
В акционерном обществе сосуществуют два вида субъектов — физических лиц: это, во-первых, акционеры — собственники акций и, во-вторых, наемные работники. Вместе с тем возможен вариант, когда наемные работники становятся владельцами акций общества (например, в порядке опциона). Спрашивается, вносит ли этот факт нечто новое в трудовое отношение работника? Без сомнения (и это доказывает мировой опыт), наделение акциями способно породить то пресловутое «чувство хозяина», которое декларировал Закон СССР о госпредприятии (объединении) и которого мы безуспешно пытались достичь на путях социалистической производственной демократии. Но в содержание отношения по использованию труда работника факт его превращения в акционера не вносит решительно ничего нового. Работник продолжает трудиться на том же месте, в той же должности и с теми же условиями оплаты его труда, которые были оговорены в контракте (трудовом договоре); изменение этих условий возможно только по согласованию сторон договоров, т. е. работника и акционерного общества. Заработная плата этому работнику выплачивается, как и прежде, за счет соответствующих фондов, и затраты на заработную плату общество по-прежнему относит к своим издержкам производства. Что же изменилось с приобретением работником акции? Приобретая акцию, данное лицо получает прежде всего право на дивиденд, т. е. на ту долю прибыли, которая осталась после погашения затрат на производство, уплаты налогов, приобретения новых средств производства. Далее, это лицо получает право голосовать, с числом голосов, пропорциональным количеству имеющихся у него акций (разумеется, если только эти акции дают такое право), а. следовательно, этот акционер входит в состав собрания акционеров и, возможно, в состав совета директоров общества. Указанный субъект получает и некоторые другие права, обусловленные наличием у него акций общества. Однако все эти права никоим образом не связаны с его правами и обязанностями как работника, выполняющего в силу договора определенную трудовую функцию. Точно на таких же основаниях работник, может приобрести права акционера, если купит акции общества на фондовой бирже как обычное физическое лицо. С другой стороны, ровно никаких последствий для трудового отношения не наступает, если работник в силу тех или иных причин утратил право на акцию.
Сложнее решается вопрос о природе отношений в связи с реализацией способности к труду лицом, выполняющим функции руководителя общества. Сложность заключается прежде всего в том, что здесь процедура юридического опосредования труда руководителя (исполнительного, генерального директора, президента) зачастую прямо противоположна описанной выше. Как правило, учредители общества, утверждая устав и заключая учредительный договор, прежде всего договариваются о размерах уставного капитала и количестве акций, приходящихся каждому учредителю. Вторым вопросом, который ставится в повестку дня, является вопрос о руководящих органах общества, в частности исполнительном директоре (президенте), которым обычно становится один из учредителей или его представитель. Более того, этот порядок закреплен нормативно, поскольку в силу Положения об акционерных обществах исполнительным директором (президентом) может быть только лицо, входящее в состав директоров, т. е. являющееся акционером, избранным в состав Совета директоров. Иначе говоря, это лицо может стать индивидуальным исполнительным органом только при том условии, что оно является акционером.
Однако данное обстоятельство отнюдь не влияет на окончательный вывод. (Который был нами сделан применительно к работникам акционерного общества. Назначение руководителя осуществляется посредством его избрания учредителями или собранием акционеров.12 Руководитель общества имеет четко определенную трудовую функцию, которая установлена уставом, регламентом и другими локальными нормативными актами, а также контрактом. Оплата труда руководителя осуществляется на общих основаниях за счет средств, предназначенных на эти цели. Одновременно в силу решения собрания акционеров, устава или контракта руководитель может получать за свою деятельность определенную долю чистой прибыли (тантьемы), помимо тех дивидендов, которые он получает на имеющиеся у пего акции.
Более завуалированной является природа отношений по применению труда членов товарищества с ограниченной ответственностью. Как правило, товарищества этого вида являются по количеству членов весьма малочисленными и могут состоять исключительно из участников, которые и обеспечивают своим трудом его функционирование. Однако все те соображения, которые мы привели выше в отношении руководителей акционерного общества, применимы и здесь. Как показало исследование автором настоящей статьи деятельности товариществ с ограниченной ответственностью, все они, в том числе состоящие исключительно из участников, имеют фонд заработной платы, за счет которого оплачивают труд тех из участников, которые осуществляют трудовую деятельность в интересах товарищества. Разумеется, по этому поводу можно возразить, заметив, что создание фонда оплаты труда в такого рода товариществах продиктовано чисто прагматическими соображениями: как известно, оплата труда относится на издержки производства и поэтому, в отличие от прибыли, не облагается налогом. Однако в указанном случае имеют значение не только эти соображения. Дело заключается в том, что труд директора, главного бухгалтера и т. п., вне зависимости от места приложения, количественно и качественно определен, благодаря ему осуществляются функции данного юридического лица, и соответственно все указанные субъекты являются его служащими. Следовательно, в рамках трудового правоотношения юридическое лицо и его служащие определяют взаимные права и обязанности, в то время как в отношениях членства участники определяют свои права и обязанности прежде всего по отношению друг к другу (заключая учредительный договор, устанавливая размер дивиденда и т. п.).
Итак, несомненно, что лица, осуществляющие трудовую деятельность в интересах корпорации — объединения капиталов, будучи при этом акционерами или собственниками, состоят в двух различных отношениях: во-первых, в качестве владельца акции или доли (вклада) эти лица участвуют в имущественных отношениях по поводу реализации прав, вытекающих из факта владения, во-вторых, реализуя свою способность к труду, указанные субъекты вступают в трудовые отношения с данной корпорацией как юридическим лицом. Эти два вида отношений в общем не пересекаются, и факт прекращения или возобновления одного из них вовсе не обязательно влечет за собой прекращение или возникновение второго. Правовое положение акционера как наемного работника ничем не отличается от правового положения наемного работника, не имеющего акций.13 Исключение здесь составляет лишь исполнительный директор акционерного общества, который в силу Положения об акционерных обществах обязательно должен быть акционером. Соответственно факт утраты им статуса акционера по логике должен влечь за собой и прекращение его пребывания на должности, однако такой подход представляется сомнительным, ибо решать вопросы о том, кто будет находиться на должности исполнительного директора, обязано ли данное лицо обладать акциями и каково количество этих акций, должно собрание акционеров.
Следовательно, применительно к «работающим собственникам» корпораций — объединений капиталов мы поддерживаем точку зрения Р. 3. Лившица, защищающего понимание трудового отношения как отношения наемного труда, точку зрения, которую критикуют В. И. Никитинский и Т. Ю. Коршунова. В таких корпорациях имеет место в чистом виде труд по найму, вне зависимости от наличия или отсутствия у работников имущественных прав на собственность корпорации.14
Куда более сложным является вопрос о правовой природе отношений по использованию труда лиц — участников объединений труда. Сложность здесь обусловлена главным образом отсутствием достаточной логики в построении этой формы.15 Поскольку в таких корпорациях распределение осуществляется не по доле в общей собственности или по акциям — в силу отсутствия самой доли, а по некоему «трудовому вкладу», вычленить в данном случае самостоятельное трудовое отношение из единого отношения или комплекса отношений по управлению общим капиталом попросту невозможно. Поэтому в данном случае вполне применима концепция, в свое время обоснованная специалистами в области колхозного права, предлагавшими идею единого внутриколхозного правоотношения, включающего в себя в качестве элемента трудовое отношение.16 Однако возможно ли распространение действия трудового права па эти трудовые отношения? Если принять во внимание трансформацию содержания самого понятия трудового права, на этот вопрос можно дать положительный ответ. Речь может идти не о том, действует ли трудовое право в отношении труда членов корпораций — объединений труда или объединений капитала, а о соотношении доли государственно-нормативного и договорного (прежде всего индивидуально-договорного) регулирования трудовых отношений работников этих двух видов корпораций. Вмешательство государства в самоуправление корпорации — объединения труда может быть оправдано двумя факторами: соображениями обеспечения общественной безопасности и обязанностью защиты личности отдельного человека (коль скоро государство исповедует идеи естественного права, провозгласив их в Декларации прав и свобод). Руководствуясь этими двумя мотивами, государство вправе регламентировать прежде всего применение отдельных видов труда, а также обеспечить охрану труда вне зависимости от того, где, кем и в какой форме такой труд применяется. Например, нет каких-либо оснований, по которым следует отказать, скажем, женщине — члену кооператива в иске о защите ее права на отпуск по беременности или по уходу за ребенком, тем более что в праве на иск к корпорации ее участника о защите своих имущественных (т. е. регулируемых гражданским правом) интересов, кажется, не сомневается никто.
Итак, попытаемся изложить нашу позицию в обобщенном виде.
С точки зрения критерия самостоятельности-несамостоятельности труда наивысшей степенью самостоятельности обладает индивидуальный работник-собственник (его труд самостоятелен как с организационной, так и с экономической точек зрения). Здесь налицо, во-первых, совпадение субъекта и объекта управления и, во-вторых, неотделимость управления трудовой деятельностью от управления капиталом.
В случае объединения собственников в целях совместной хозяйственной деятельности (в частности, в простое или полное товарищество) возможны несколько вариантов совместной деятельности: либо все участники — физические лица осуществляют предпринимательскую деятельность, т. е. затрачивают живой труд, либо один из них или несколько осуществляют предпринимательство, а остальные ограничиваются вложением капитала и управлением, по мере необходимости, общей собственностью. Вывод очевиден: во-первых, уже в простом или полном товариществе наблюдается тенденция к разделению функций по управлению трудом и управлению капиталом, которые персонифицируются в различных участниках товарищества, и, во-вторых, самостоятельность каждого из участников совместной деятельности как в области организации труда, так и в области управления капиталом ограничивается властью их общей организации (хотя, разумеется, здесь нет еще предмета трудового права).
В случае, когда создается юридическое лицо (хозяйственное товарищество—объединение капиталов), происходит полное разделение функций по управлению капиталом и по управлению трудом; лицо, осуществляющее управление капиталом, отнюдь не вправе в силу этого принимать участие в управлении трудом, точно так же, как лицо, осуществляющее трудовую деятельность, может как входить, так и не входить в число собственников. Кроме этого, работнику, осуществляющему трудовую деятельность, противостоит юридическое лицо как субъект права, и поскольку посредством трудовой деятельности работника реализуются функции (уставные задачи) юридического лица, последнее осуществляет управление трудом этого работника. Таким образом, в юридическом лице — объединении капиталов субъект трудовой деятельности может состоять одновременно в двух отношениях: как собственник доли (или акции)—в отношениях по управлению имуществом, и как работник — в отношении найма у этого юридического лица. В формально-юридическом смысле эти отношения существуют совершенно независимо друг от друга, и возникновение или прекращение одного из них вовсе не обязательно влечет аналогичные последствия для другого.
Особая ситуация складывается в так называемых «объединениях труда» (в коллективных предприятиях), в которых личный труд является условием членства, а трудовые отношения — элементом более общего отношения по участию в управлении общей собственностью. Однако нельзя не отметить общего в труде члена коллективного предприятия и «работающего собственника» корпорации — объединения капиталов: в обоих случаях труд их не носит самостоятельного в экономическом и организационном отношениях характера, ибо он осуществляется в пользу не самого субъекта, а в пользу юридического лица, которое и является собственником капитала и которое своим доходом опосредует удовлетворение имущественных интересов субъектов трудовой деятельности. А отсюда вытекает принципиальная возможность трактовки труда указанных субъектов в качестве предмета трудового права.
* Доктор юридических наук, доцент кафедры трудового права С.-Петербургского государственного университета.
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 33. C. 101.
2 См., напр.: Никитинский В. И., Коршунова Т. Ю. Правовое регулирование трудовых отношений работающих собственников // Государство и право. 1992. № 6. С. 52—53, и др.
3 Хохлов Е. Б. I) Реализация способности людей к труду: экономическое содержание и правовые формы//Правоведение, 1991. № 6. С. 83; 2) Экономические методы управления и трудовое право. Л., 1991. С. 123—124.
4 Таль Л.С. Трудовой договор. Цивилистическое исследование. Ярославль, 1913. Ч. 1. С. 348 и посл.; 1918. Ч. 2. С. 1 и посл.
5 Войтинский И. Трудовое право СССР. М.; Л., 1925. С. 10—11.
6 Например, Н. Г. Александров указывал, что признак самостоятельности труда не имеет никакого значения, поскольку «при социализме все формы труда основываются на самостоятельном труде» (см.: Александров Н. Г. Трудовое правоотношение. М., 1948. С. 160).
7 На это обстоятельство уже обращалось внимание (см., напр.: Хохлов Е. Б. Экономические методы управления и трудовое право. С. 124). Однако очевидно, что данный вопрос требует подробного специального рассмотрения.
8 Ehmann H. Wandlungen des Arbeitsrechs in der Dammerung des Sozialismus: Uberholte sozialpolischc Strategien//Sozialismns. Ende einer Illusion: Zerfallser-scheinungcn im Lichte der Wiss /Hrsg. von Giger H., Under W. Zurich: Neue Zurcher Zeitung, 1988. S. 607.
9 Никитинский В. И., Коршунова Т. Ю. Указ. соч. С. 49 (прим.).— К сожалению, эта мысль, данная авторами в сноске, не получила какого-либо развития.
10 Напомним, что в период нэпа полное товарищество, будучи объединением лиц, в то же время признавалось юридическим лицом.
11 Гойхбарг А. Г. Очерки советского хозяйственного права. М., 1927. С. 10.
12 Кстати, отметим, что банки не открывают расчетные счета учрежденным юридическим лицам, если они не представит документа о назначении на должность руководителя предприятия и главного бухгалтеру.
13 И в этом наша точка зрения существенно расходится с мнением В. И. Никитинского и Т. Ю. Коршуновой, полагающих, что «трудовые отношения работающих собственников по многом смыкаются с трудовыми отношениями наемных работников».
14 Никитинский В. И. Коршунова Т. Ю. Указ. соч. С. 52—53.
15 Ссылка многих авторов на зарубежный опыт функционирования коллективных предприятий в общем мало что доказывает, поскольку, как выясняется, значительная часть, если не все эти предприятия, существует в организационно-правовой Форме с долевой или акционерной (в частности, по типу американской системы ESOP) собственностью и следовательно, к работникам этих предприятий вполне применима концепция «узкой» сферы трудового права—в той части, в какой эти лица являются наемными работниками.
16 См., напр.: Дембо Л. И. Колхозное правоотношение и система советского права.// Советское государство и право. 1950. № 7. С. 47—48; Павлов И. В. Понятие и сущность колхозных правоотношений и роль органов государства в формировании и развитии этих отношений//вопросы колхозного и земельного права. М., 1951. С. 86—88: Колхозное право /Под ред. Н. Д. Казанцева, И. В. Павлова, А. А. Рускола. М., 1955. С. 18; Пашеретник А. Е. С сфере действиями принципах советского трудового права//Советское государство и право. 1957. № 10. С. 94; Турубинер А. М. Вопросы теории колхозного права. М., 1961. С. 59; и др.



ОГЛАВЛЕНИЕ