ОГЛАВЛЕНИЕ

К вопросу о бездействии в уголовном праве
№ 3
03.08.1998
Шарапов Р.Д.
Проведенная в России реформа уголовного законодательства не только разрешила давно назревшие вопросы науки уголовного права, но и поставила новые проблемы, что, однако, не означает отказа от дальнейшего изучения казалось бы уже достаточно разработанных положений уголовно-правовой теории. В том-то и дело, что некоторые вопросы уголовного права лишь кажутся достаточно разработанными. К таковым, например, относится характеристика бездействия как одна из форм преступного деяния. Исследователи, обращавшиеся к проблеме бездействия, подметили, что это — «одна из наиболее сложных и спорных проблем уголовного права».1 Заметим, что подход к данной проблеме несколько односторонен, а его суть сводится «к вопросу: можно ли путем бездействия причинить общественно опасные последствия»,2 решение которого во многом зависит от правильного понимания самого бездействия как вида преступного поведения.
Из 255 статей Особенной части УК РФ, содержащих санкции за преступления, в 17 предусматриваются преступления, совершаемые только в форме бездействия (ст. 124, 125, 156, 157, 177, 190, 192, 193, 194, 198, 199, 225, 270, 314, 328, 332, 339), а в 85 — преступления, совершаемые как действием, так и бездействием. Хотя распространенность преступлений, совершаемых путем бездействия, невелика, их общественная опасность может быть значительнее (прежде всего за счет последствий), по сравнению с посягательствами в форме действия. Из сказанного следует, что анализ преступного поведения в форме бездействия остается актуальным.
В собственном смысле слово «бездействие» означает «отсутствие деятельности, должной энергии»,3 т. е. оно прямо противоположно слову «действие», под которым понимается «проявление какой-нибудь энергии, деятельности, а также сама сила, деятельность, функционирование чего-нибудь».4 Применительно к человеческому поведению это выражается, например, в том, что, если человек совершает какие-либо телодвижения в пространстве и времени, значит, он действует; если тело человека неподвижно в смысле активной физической деятельности, то действия нет, а есть бездействие. По выражению Г.В.Тимейко, «при бездействии естественные силы, принадлежащие человеческому телу, находятся в состоянии физического покоя».5
Объектом правового регулирования является не любое поведение человека, а лишь то, которое имеет социальную значимость, составляет элемент общественных отношений. Пассивное поведение человека, проявленное вне общественных отношений, индифферентно с точки зрения права. Поэтому понятие бездействия в уголовном праве наполняется особым содержанием, не совпадающим с буквальным значением этого слова. Бездействие как форма преступного поведения возникает с момента включения человека в систему общественных отношений и наделения его в связи с этим обязанностью выполнять определенные действия. Включение человека в данную систему происходит путем занятия им той или иной социальной роли, предполагающей с его стороны активное поведение, отвечающее общественным интересам. Функции социальных ролей закрепляются с помощью различных общественных норм, поэтому обязанность к активному поведению всегда нормативна. Мы солидарны с мнением, что обязанность при уголовно-правовом бездействии всегда носит юридический характер, т.е. предусмотрена в нормативно-правовых актах, из числа которых не исключается и уголовный закон.6 Что касается обязательства совершения действий по гражданско-правовому договору, то это составляет «фактическое основание обязанности» при бездействии, которое в общем виде «может быть определено как объективная необходимость, обусловленная положением субъекта в системе общественных отношений».7 Собственно же юридическое выражение данной обязанности представлено в ст. 307 и 309 ГК РФ, где говорится, что в силу обязательства должник обязан совершить в пользу кредитора определенное действие надлежащим образом.
Таким образом, сущность уголовно-правового бездействия состоит в несовершении субъектом уголовного права обязательных для него действий. Другими словами, бездействие заключается в неисполнении виновным лицом правовой обязанности совершить активные действия, что и составляет его юридическую природу.
Итак, в отечественном уголовном праве устоялся взгляд на бездействие как на пассивную форму преступного деяния, состоящую в неисполнении субъектом возложенной на него правовой обязанности к активному поведению при наличии реальной возможности ее выполнить. Факт отсутствия активных действий, обязанность их совершить, а также реальная возможность совершения действий стали основным объектом внимания при рассмотрении бездействия в уголовно-правовой литературе, где высказано мнение, что бездействие «является в известной мере категорией нормативной».8
Не имея принципиальных возражений против этого вывода, все же заметим, что такое понимание является ограниченным. Акцент при определении бездействия лишь на несовершение нужных действий замыкается сугубо на юридической стороне явления (хотя это и характеризует правовую сущность бездействия). При этом упускается из вида фактическая сторона данной формы преступного поведения. Совершенно справедливо утверждение А.А.Тер-Акопова о том, что взаимосвязь фактического и правового особенно наглядно проявляется в бездействии, «и дело здесь не только в формальной наглядности, но и в сущности данного явления, для которого правовые признаки оказываются главными по сравнению с фактическими».9 Отсюда очевидна важность исследования понятия бездействия во взаимосвязи его фактической и правовой стороны.
Уголовное право рассматривает преступное деяние прежде всего как: «а) сознательное поведение человека, отдающего себе отчет в своих поступках и способного руководить ими; б) поведение внешнее, т.е. выраженное вовне и поэтому оказывающее то или иное воздействие на окружающие физические и социальные события, процессы и явления».10 Внешнее проявление поведения — необходимый признак деяния. В этом отношении показательно действие, выражающееся «в механических телодвижениях, подчиненных естественным законам механики и вызывающих изменения во внешнем мире».11 Телодвижения происходят в пространственно-временных границах и непосредственно воспринимаются в качестве поведения человека.
Сложнее становится этот вопрос, когда речь идет о бездействии. В.Н.Кудрявцев считает, что преступное бездействие невозможно охарактеризовать с «исполнительской», физической стороны. С его точки зрения, анализ объективного элемента бездействия с физической стороны «в значительной мере состоит в изучении обстановки совершения преступления, которая давала возможность обвиняемому действовать в соответствии с законом».12 Однако вряд ли это так. Во-первых, утверждение о невозможности охарактеризовать преступное бездействие с физической стороны не соответствует вышеуказанному положению о том, что в основе преступного деяния (независимо от его формы) всегда лежит выраженный вовне акт человеческого поведения. Во-вторых, обстановка при бездействии, свидетельствовавшая о наличии реальной возможности исполнить обязанность, характеризует только волевой признак поведения при бездействии и не может заменить его внешнего проявления в целом. Реальная возможность определенного поведения и само поведение не одно и тоже.
Г.В.Тимейко определяет бездействие как конкретно занятую виновным позицию к происходящим событиям, выраженную вовне в «воздержании от точно определенных, обязательных и необходимых телесных движений».13 В «воздержании от телодвижений», на наш взгляд, проглядывается субъективный оттенок. В этом смысле его можно истолковать как удержание себя от соответствующего поведения, т.е. сознательное приложение волевых усилий, направленных к несовершению требуемых действий. Поэтому «воздержание от действий» относится скорее к характеристике психической стороны бездействия, чем физической.
Ю.А.Красиков и А.М.Алакаев утверждают, что акт поведения при бездействии состоит в несовершении лицом того действия, которое оно должно было и могло выполнить.14 М.И.Ковалев считает, что «при бездействии субъект не проявляет себя вовне».15 Мнения этих авторов также не бесспорны. Несовершение требуемых действий, хотя и относится к объективно существующим фактам, все же не составляет внешне выраженного поведения при бездействии. Несовершение действий означает неисполнение юридической обязанности к активному поведению и, следовательно, составляет сущностную юридическую, а не физическую характеристику бездействия.
Верно замечает А.С.Горелик, что «неисполнение юридической обязанности является обязательным условием ответственности, но условием нормативным».16 Отсутствие со стороны лица нужных действий есть не поведение, а отсутствие требуемого поведения. В то же время при бездействии нет поведенческого вакуума. Человек не может себя никак не вести. Отсутствие признаков определенного поведения неизбежно означает, что человек ведет себя по-иному. Субъект продолжает пребывать в окружающем его мире, определенным образом проявляет себя. Такое проявление может выражаться не только в бездействии в собственном смысле слова (состояние физического покоя человеческого тела, характеризующееся отсутствием активных мускульных телодвижений), но и в том, что лицо может совершать и действия, направленные на достижение какой-нибудь значимой для него цели, однако не соответствующей возложенной на него обязанности.17 Например, злостно уклоняясь от уплаты средств на содержание детей, виновный меняет место работы, утаивает свой действительный заработок либо, скрываясь от розыска, меняет местожительство; или капитан судна, пренебрегая возложенной на него обязанностью оказать помощь людям, терпящим бедствие на море или ином водном пути, никак не реагирует на сигналы бедствия либо отдает распоряжения членам экипажа судна, свидетельствующие об отказе в такой помощи.
Следовательно, фактическое поведение субъекта при уголовно-правовом бездействии состоит в тех действиях или оставлении своего тела без активных движений, которые лицо предпринимает взамен исполнения возложенной на него обязанности. Такое поведение противоположно обязанности совершить нужные активные действия, так же как преступное действие противоположно обязанности избрать непреступный тип поведения. В этом состоит сходство юридической характеристики двух форм деяния. Различие же видится в том, что если при действии запрещен конкретно определенный вид активной деятельности, признаки которой описаны в законе, и предписывается избрание любого поведения, не содержащего признаков преступления, то при бездействии наблюдается обратное: предметом предписания являются четко определенные действия, а запрещается любое поведение, не соответствующее возложенной на лицо обязанности и предпринятое им вместо ее исполнения. Этому соответствует абстрактный способ описания бездействия в уголовном законе (уклонение, оставление и т.п.) через указание признаков должного поведения.
Нельзя согласиться с утверждением В.Н.Кудрявцева и Т.В.Церетели, что те действия, которые совершаются виновным в период его преступного бездействия, обычно не имеют юридического значения.18 Юридическое значение такого поведения состоит в том, что оно «оказывается своеобразной формой проявления бездействия, служит информацией о бездействии и воспринимается в качестве такового другими лицами».19 Установление действительного поведения человека в момент бездействия имеет важное доказательственное значение, например по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 124, 125, 157, 190 и др. УК РФ. На наш взгляд, в юридической литературе фактическое поведение при бездействии подменяется его социально-правовой характеристикой. Это создает определенные противоречия в науке уголовного права.
Сознательно-волевой контроль в поведении человека является одним из признаков деяния в уголовном праве, который в равной степени присущ как действию, так и бездействию. При этом следует особо подчеркнуть, что в качестве объекта психического отражения лица здесь берется не социально-правовое значение совершаемого деяния, а его фактическая сторона. Если признать в качестве таковой в бездействии несовершение требуемых действий, то неизбежно следует вывод, что случаи преступного бездействия ограничиваются лишь сознательным (намеренным) неисполнением обязанности. Получается, что для привлечения к уголовной ответственности за бездействие всегда необходимо не только знание субъектом своего обязанного положения, но и осознание им несоответствия поведения возложенной обязанности и желание ее неисполнения.
На практике так происходит не всегда. Вполне возможны ситуации, когда лицо, фактически бездействуя, не осознает этого в силу небрежного отношения к своим обязанностям. Например, водитель автомобиля, не заметив по собственной невнимательности соответствующего дорожного знака, не выполнил нужных действий по снижению скорости транспортного средства, что привело к дорожно-транспортному происшествию с тяжкими последствиями; либо должностное лицо в силу своей забывчивости не предприняло должных мер по сохранности материальных ценностей, что послужило причиной их утраты.20
Г.В.Тимейко рассматривает подобные казусы как исключение из общего правила, коим является признание за бездействием волевого характера. Согласно его позиции, «нельзя признать волевым преступное бездействие, явившееся результатом забывчивости, рассеянности, неосмотрительности, когда виновный вообще не сознает своего общественно опасного поведения, хотя по обстоятельствам дела мог и должен был это сознавать».21 Очевидно, в его рассуждениях речь идет о субъективной стороне бездействия, а точнее, о неосторожной форме вины, а не о волевой характеристике поведения при бездействии. Подмена фактической стороны бездействия его юридической стороной22 приводит Г.В.Тимейко к выводу о существовании двух видов бездействия — «волевого» и «неволевого», каждое из которых является уголовно наказуемым.23
Такая терминология вряд ли приемлема, так как если предположить, что проводя данное деление, автор имел в виду субъективную сторону бездействия, то волевым и неволевым следовало бы назвать и действие. Однако в работе Г.В.Тимейко такое утверждение не встречается. К тому же на данный счет существуют вполне определенные термины: «умышленное» и «неосторожное» действие и бездействие. Если же он имел в виду психическую характеристику поведения при бездействии, то понятие «неволевое бездействие» в корне неверно. В этом смысле нельзя согласиться с тезисом Г.В.Тимейко, что «не всякое бездействие, влекущее уголовную ответственность, обязательно должно быть осознанным поведением»,24 потому что оно противоречит общим положениям теории уголовного права о сознательно-волевом деянии и принципу субъективного вменения.
Волевой характер бездействия выражается в задержке движения, в торможении общественно необходимой деятельности.25 В то же время волевые усилия, направленные на удержание себя от совершения положительных действий, не ограничиваются интеллектуально-волевой сферой человека, а неизбежно проявляются вовне. Уже говорилось, что существование человека — это его поведение в окружающем мире, и отсутствие со стороны человека признаков одного поведения есть присутствие признаков другого поведения. Волевой процесс «включен в действие и неразрывно связан с ним», и с психологической точки зрения «изучение волевого акта это и есть изучение действия».26 Поэтому направленность воли на воздержание от каких-либо действий обязательно выражается в ее направленности на совершение других действий или оставление своего тела без активного движения.Итак, те действия (или собственно бездействие), которые лицо предпринимает в момент необходимости исполнения возложенной на него обязанности и взамен обязательных действий, и составляют поведение субъекта — внешнее проявление уголовно-правового бездействия, его фактическую сторону. Факт несовершения лицом обязательных активных действий составляет юридическую сторону бездействия, характеризуя его социально-правовую сущность как общественно опасное и противоправное поведение.
Таким образом, объективными признаками бездействия как самостоятельной формы преступного деяния являются: 1) поведение лица, выражающееся в активных действиях или в состоянии физического покоя человеческого тела (бездействие в собственном смысле слова); 2) наличие у лица правовой обязанности совершить определенные действия; 3) отсутствие в поведении лица признаков исполнения возложенной на него обязанности.
Соответственно этим признакам строится и психическое отношение субъекта при бездействии.
Во-первых, необходимо осознание субъектом фактических признаков своего поведения и желание вести себя таким образом. Человек должен действовать или оставаться без активных движений по собственной воле, а не в силу непреодолимых внутренних или внешних препятствий. Поэтому нет волевого поведения у неисполнившего обязанность, если он, например, находился в состоянии сна, вызванного насильственным введением ему снотворного. Причем важно установить не просто волевой характер поведения субъекта, а наличие вариантов поведения с точки зрения реальной возможности исполнить обязанность, поскольку лицо может обладать избирательностью в своем фактическом поведении, но не иметь возможности совершить нужные действия. Например, врач, не имеющий возможности явиться к больному из-за непреодолимой силы, может остаться на работе, пойти домой или заняться каким-нибудь другим делом, и говорить о преступном бездействии здесь, конечно, нельзя.
Во-вторых, лицо должно знать о правовой обязанности активного поведения с его стороны. Это — необходимое условие ответственности за преступное бездействие.
И, наконец, в-третьих, психическое отношение лица к третьему объективному признаку бездействия составляет интеллектуальный момент соответствующей формы вины. Осознавало лицо факт своей пассивности или не осознавало, но могло это сделать, есть основание (при прочих условиях) для признания деяния умышленным или неосторожным.
* Адъюнкт Санкт-Петербургского университета МВД России.
© Р.Д.Шарапов, 1998.
1 Малинин В.Б. Обоснование уголовной ответственности за бездействие // Вестник ЛГУ. 1984. Сер. 6. №23. С.114.
2 Тимейко Г. В. Общее учение об объективной стороне преступления. Ростов-н/Д., 1977. С.53.
3 Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. 3-е изд. М., 1996. С.37.
4 Там же. С.153.
5 Тимейко Г. В. Общее учение об объективной стороне преступления. С.53.
6 Спиридонов Ю.С. Обоснование уголовной ответственности за бездействие // Тр. Омской ВШМ МВД СССР. 1975. Вып.18. С.45—46; Тер-Акопов А.А. Бездействие как форма преступного поведения. М., 1980. С.65, и др.
7 См. подробнее: Курс советского уголовного права. Т.1. Часть Общая / Под ред. Н.А. Беляева, М.Д. Шаргородского. Л., 1968. С.326—327.
8 Тер-Акопов А.А. Бездействие как форма преступного поведения. С.10.
9 Там же. С.4.
10 Кудрявцев В.Н. Право и поведение. М., 1978. С.11.
11 Тимейко Г.В. Общее учение об объективной стороне преступления. С.38.
12 Кудрявцев В.Н. Объективная сторона преступления. М., 1960. С.87.
13 Тимейко Г.В. Общее учение об объективной стороне преступления. С.54.
14 Красиков Ю.А., Алакаев А.М. Понятие преступления. Множественность преступлений. Лекции 2—3. М., 1996. С.23.
15 Ковалев М.И. Проблемы учения об объективной стороне состава преступления. Красноярск, 1991. С.38.
16 Горелик А.С. Объективные основания и пределы уголовной ответственности за последствия при бездействии // Правоведение. 1963. №2. С.104.
17 В этой связи следует согласиться с замечанием А.В.Наумова, что «пассивная форма поведения», употребляемая в литературе по отношению к бездействию, является не физической его характеристикой, а социальной. «В физическом смысле лицо может вести себя очень активно, но если оно при этом не выполнило определенной обязанности, нарушив уголовно-правовой запрет, налицо уголовно-правовое бездействие» (Наумов В.А. Российское уголовное право. Общая часть: Курс лекций. М., 1996. С.161).
18 Кудрявцев В.Н. Объективная сторона преступления. С.86; Церетели Т.В. Причинная связь в уголовном праве. М., 1963. С.20.
19 Тер-Акопов А.А. Бездействие как форма преступного поведения. С.39.
20 Куринов Б.А. Автотранспортные преступления. Квалификация и ответственность. М., 1976. С.96; Курс советского уголовного права. Т.6. Часть Особенная. М., 1971. С.53.
21 Тимейко Г.В. Общее учение об объективной стороне преступления. С.32. — Такого же мнения придерживалась Т.В.Церетели, утверждая при этом вопреки своим же высказываниям о необходимости волевого поведения, что «говорить в таких случаях о наличии волевого поступка было бы натяжкой» (Церетели Т.В. Причинная связь в уголовном праве. С.20, 25—27).
22 Хотя Г.В.Тимейко разделяет физическую и юридическую стороны бездействия, однако дает им по сути одинаковые определения. С физической стороны он рассматривает бездействие как воздержание от обязательных действий, а с юридической — как несовершение юридически обязательных и реально возможных действий (Тимейко Г.В. Общее учение об объективной стороне преступления. С.62). Полагаем, что выражения «воздержание от обязательных действий» и «несовершение обязательных действий» означают одно и то же — факт отсутствия нужного поведения со стороны субъекта. Кроме того, как уже говорилось, в «воздержании» прослеживается субъективный момент.
23 Там же. С.34. — Аналогичный вывод делает А.А.Тер-Акопов, говоря, правда, о «неосознанном бездействии», объясняя его причинами, характерными для преступной небрежности (Тер-Акопов А.А. Бездействие как форма преступного поведения. С.30—31).
24 Тимейко Г.В. Общее учение об объективной стороне преступления. С.34.
25 Там же. С. 32; Тер-Акопов А.А. Бездействие как форма преступного поведения. С.29.
26 Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии: В 2 т. Т. II. М., 1989. С.182.



ОГЛАВЛЕНИЕ