ОГЛАВЛЕНИЕ

Понятие и основные элементы подлога документов
№ 1
05.01.1998
Щиголев Ю.В.
Подлог документов представляет собой распространенное общественно опасное деяние, имеющее характерные индивидуальные особенности, отличающееся от иных преступных посягательств. Понятие подлога документов по своему содержанию охватывает преступления, сущность которых заключается в фальсификации официальных документов или иных предметных носителей информации. Подлог документов также структурно входит в ряд законодательно определенных деяний, выступая в качестве способа совершения преступления, конститутивного признака преступных действий.
В новом УК РФ прямо предусматривается наказуемость следующих подлогов документов: фальсификация избирательных документов, документов референдума или неправильный подсчет голосов (ст. 142); изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг (ст. 186); изготовление или сбыт поддельных кредитных либо расчетных карт или иных платежных документов (ст. 187); подделка рецептов или иных документов, дающих право на получение наркотических средств или психотропных веществ (ст.233); служебный подлог (ст. 292); фальсификация доказательств (ст. 303); подделка, изготовление или сбыт поддельных документов (ст. 327). Более 20 общеуголовных составов преступлений содержат прямое или косвенное указание на подлог документов в числе действий (признаков) объективной стороны, конструктивного способа совершения преступления или квалифицирующего обстоятельства.
Так, ст. 195 (неправомерные действия при банкротстве) среди неправомерных действий при банкротстве называет фальсификацию бухгалтерских и иных учетных документов, отражающих экономическую деятельность; ст. 198 (уклонение гражданина от уплаты налога) одним из способов уклонения от уплаты налога предусматривает включение в декларацию заведомо искаженных данных о доходах или расходах; ст. 306 (заведомо ложный донос) к квалифицирующим признакам состава преступления относит искусственное создание доказательств обвинения и т. д.
Таким образом, понятие подлога документов объединяет целый класс различных преступных посягательств. В связи с этим подлог документов как научная категория имеет определенное теоретическое и практическое значение. В одних случаях данное понятие выполняет роль подхода, ориентира, концептуального положения, в других — подлог документов используется как унифицированный термин, применяемый в числе иных признаков конкретного деяния.
Указанные обстоятельства требуют уяснения понятия подлога документов, применяемого в науке уголовного права, его содержания, объема, характеризующих признаков, места и значения в понятийно-категориальном аппарате.
В юридической литературе анализ понятия подлога документов обычно осуществляется в контексте уголовно-правового анализа состава преступления, устанавливающего ответственность за определенный (как правило, общий) вид подлога.1 Данный подход нельзя признать безусловно верным. «Рассматривая отдельный состав преступления как юридическое понятие о конкретном преступлении, мы не должны в то же время отождествлять конкретный состав преступления и понятие об этом преступлении, с одной стороны, и конкретный состав преступления (состав преступления кражи) с содержанием понятия, отражающего это преступление (содержание понятия «кража»), — с другой», — справедливо указывает В.Е. Жеребкин.2 Напротив, исследование подлога документов как уголовно-правового понятия, общего для некоторой группы преступлений, не получило широкого распространения. Несмотря на это, на наш взгляд, разработку понятия подлога документов необходимо осуществлять с учетом всех представленных в юридической литературе подходов, что позволит определить наиболее верные признаки рассматриваемого понятия.
Одним из подходов к раскрытию понятия «подлог документов» является отнесение подлога к разновидности противоправного обмана.
Так, A.B. Кузнецов считает подлог документов одним из видов уголовно наказуемого обмана. По его мнению, обман при подлоге овеществляется в определенных материальных предметах — документах и может относиться либо к содержанию документа, либо времени или месту его составления и т. п. Подлог документов A.B. Кузнецов в конечном счете определяет как общественно опасное, умышленно совершенное действие, заключающееся в искажении истины в документе и причиняющее ущерб деятельности государственного аппарата, а также иным государственным, общественным или личным интересам или благам.3 Указанный подход развивается Б.И. Пинхасовым, который подробно анализирует подлог документов как разновидность общественно опасного обмана. Основным критерием для отнесения того или иного вида письменного обмана к уголовно наказуемому деянию он считает общественную опасность и уголовную противоправность обмана.4
B.C. Постников аргументирует вывод о том, что подлог документов — это особый, овеществленный (материальный) обман, воплощенный в фальшивом документе. По его мнению, подлог — это «форма преступного обмана, заключающегося в искажении информации и осуществляемого путем противоправного создания официальных документов определенного вида (изготовление, изменение) или посредством противоправного обращения с документами, содержащими ложную информацию (выдача, сбыт, использование)».5 Определение подлога документов как формы обмана встречается в работах М.А. Алиевой, A.A. Жижиленко, П.С. Матышевского и других авторов.6
Полагаем, что с такой трактовкой понятия подлога документов следует согласиться лишь с некоторыми оговорками. Действительно, обман — это сообщение заведомо ложных сведений или заведомое сокрытие обстоятельств, сообщение которых обязательно, с целью введения в заблуждение другого лица.7 Между тем только искажение подлинности документа или непосредственно создание ложного документа нельзя считать совершившимся или совершающимся обманом. Субъект, только фальсифицируя документ, не вводит никого в заблуждение. Обманом, в том числе «овеществленным», следует считать использование подложного документа, введение его в обращение.8
Кроме того, не всякое обманное использование (а равно и подделка) документов является подлогом в уголовно-правовом значении. Подлог частных документов по общему правилу не считается преступлением и при определенных обстоятельствах образует обман как способ совершения иного преступления. Не является подлогом документов подделка официальных бумаг или бланков, не обладающих правовой силой применительно к субъекту их использования. Проиллюстрируем это на следующем примере.
Октябрьским районным народным судом Ленинграда Рогинский был признан виновным в том, что систематически совершал подделки выдаваемых государственными учреждениями документов и использовал заведомо подложные документы для доступа к архивным материалам и публикациям. Президиум Санкт-Петербургского городского суда приговор в отношении Рогинского отменил и дело прекратил ввиду отсутствия в его действиях состава преступления, указав следующее. Согласно ст. 196 УК РСФСР уголовная ответственность за подделку и использование поддельных бланков наступает только в том случае, если указанные в документах (бланках) обстоятельства устанавливают какие-либо юридические факты, т. е. предоставляют права или освобождают от обязанностей. Как видно из материалов дела, ученым-историком Рогинским составлялись на бланках учреждений заявки, ходатайства, по сути, просьбы о допуске в архивы для работы. Эти ходатайства нельзя отнести к подделке, использованию документов и бланков, предусмотренных в ст. 196 У К РСФСР, поскольку никаких юридических фактов они не устанавливали.9
Из философии известно, что понятие есть мысль прежде всего о существенных признаках предмета.10 Отнесение подлога документов к более общему понятию обмана хотя и углубляет представление о данном явлении, однако в конечном счете не конкретизирует его. Обманные действия присущи многим видам противоправного поведения. Указание на признак обмана при определении подлога документов позволяет лишь причислить его к определенному виду аморальных, злоумышленных действий, среди которых подлог занимает не единственное место. Следует также подчеркнуть, что отождествление обмана и подлога документов не способствует правильной квалификации некоторых преступлений, включающих обман в качестве признака состава (в частности, ст. 141, 159, 165, 182, 200 УК РФ и др.), создает излишние трудности при разграничении данных преступлений и т. п.
Более того, подлогом документов считается подделка в официальном документе сведений, истинных по своей природе.11 Такую форму подлога можно считать обманом лишь при большой доле условности. «Составление подложных документов не может быть признано обманом в строгом смысле этого слова, так как ложные сведения от таких действий еще не становятся достоянием обманываемого, ложная информация ему не поступает, истина в его представлении не искажается».12
В юридических справочных изданиях подлог документов (англ. forgery) определяется как «преступление, заключающееся в подделке подлинных или в составлении фальшивых документов».13 Обозначение подлога документов через преступление нам представляется не совсем точным. Подлог документов становится преступным только при наличии определенной совокупности необходимых признаков, различных для каждого отдельного состава. Поскольку подлог документов нередко выступает лишь способом совершения других преступлений, однозначно относить его к преступлениям также нельзя. В связи с этим анализируемое определение, строго говоря, применимо только к специальным видам подлогов, оно не может рассматриваться как обобщенное теоретическое понятие подлога документов.
На наш взгляд, подлог документов — это прежде всего действия, акт сознательного человеческого поведения, деятельности. Сущность подлога заключается в совершении действий определенного характера, определенной направленности. Именно через действия целесообразно определение подлога документов. Эту позицию разделяет большинство исследователей.14 Однако есть и другие мнения.
В частности, Б.И. Пинхасов считает, что подлог возможен в результате бездействия. В подтверждение данного тезиса он приводит пример исключения при составлении документа сведений, имеющих правовое значение. Предполагается, что противоправность в данном случае возникает не в момент включения в документ требуемых сведений, а при окончании процесса написания документа. До этого действия субъекта вполне правомерны, а решимость совершить подлог (поскольку она не материализована) — не наказуема.15
Обоснование Б.И. Пинхасова построено, по нашему мнению, по законам формальной, а не диалектической логики. В приведенном случае налицо бездействие, сопряженное с активными действиями (составление документа). Изготовление фиктивного документа путем полного бездействия невозможно, поскольку документ — материальный продукт. Следуя логике, если преступный умысел материализовался после составления документа, то совершенные действия будут являться преступными. Если же фиктивный документ был создан непредумышленно, а после его создания у лица возникло намерение использовать его, то наказуемыми будут исключительно действия по использованию (введению в обращение) подложного документа. Однако если в последнем случае лицо было лишь пассивным субъектом, то его действия либо непреступные, либо подпадают под признаки другого преступления, например халатности. Иными словами, при подлоге документов бездействие невозможно.
Содержание действий при подлоге документов сводится к изготовлению фиктивного документа (полностью или путем частичного изменения) и (или) его использованию. Подлог включает в себя либо изготовление подложного документа, либо его использование, либо обе формы практически одновременно.16 «Понятием подлога в широком смысле слова охватываются, во-первых, подделка документов изготовление фальшивого документа целиком или внесение в подлинный документ исправлений или дополнений, содержащих ложные сведения), во-вторых, использование подделанных документов (их предъявление или представление)».17
Действия по подделке или использованию подложного документа весьма разнообразны (исправление или уничтожение части текста, внесение дополнительных данных, проставление чужой подписи, нанесение поддельной печати или штампа, предъявление или представление фальсифицированных документов и т. п.). Здесь важно подчеркнуть, что данные действия являются юридически равнозначными, каждое из них образует подлог документов.
Такой подход к понятию подлога документов прослеживается и в законодательстве. Должностной (служебный) подлог в соответствии с прежним законодательством (УК РСФСР 1922 г., УК РСФСР 1960 г.), в частности, заключался в составлении и выдаче подложных документов, т. е. охватывал и конструктивную часть подлога — последующее использование фиктивного продукта.18
В ст. 282 УК РФ (1996 г.), устанавливающей ответственность за служебный подлог, действия по использованию подложных документов не предусмотрены. Между тем подобные действия органически входят в состав других специальных подлогов, регламентированных, к примеру, ст. 142, 185, 303 УК РФ. В самом деле, фальсификация избирательных документов (ст. 142 УК РФ) означает не только их заведомое искажение, но и представление этих документов в соответствующие инстанции, введение содержащихся показателей в сводные данные, иное их обращение. Внесение в проспект эмиссии ценных бумаг заведомо недостоверной информации и иные злоупотребления при выпуске ценных бумаг при условии причинения крупного ущерба (ст. 185 УК РФ) однозначно предполагают подложность таких действий, как регистрация выпуска эмиссионных ценных бумаг, изготовление сертификатов ценных бумаг, размещение эмиссионных ценных бумаг и т. п.
Игнорирование рассматриваемых форм подлога документов, в свою очередь, приводит к ошибочным выводам при квалификации преступлений. Ошибка при этом обычно заключается в том, что использование подложных документов, являющееся конструктивным способом совершения конкретного преступления, отождествляется с собственно подделкой (подлогом) документа. Отсюда делается неправильный вывод о том, что подлог документа является органичным признаком состава иного преступления и не требует самостоятельной квалификации.19 Справедливо в этом отношении высказывание Б.И. Пинхасова о том, что «указание закона на подлог документов, как на один из способов совершения рассматриваемых преступлений, трактуется не как учинение подлога, а как использование подложных документов».20
Полагаем, что не нуждается в дополнительном обосновании также положение о том, что подлог документов может быть совершен только в форме прямого умысла. Данное положение не является спорным в науке уголовного права и достаточно основательно аргументировано многими учеными.21 Умышленность действий, реализующих подлог документов, — одно из существенных, дополнительно характеризующих признаков данного понятия.
Одним из дискуссионных, трудноразрешимых в отечественном уголовном праве вопросов подлога документов является вопрос об объекте данного преступного посягательства.
Анализ работ по рассматриваемой проблематике позволяет проследить эволюцию взглядов на объект подлога. Прояснение представлений на объект подлога б значительной степени было связано как с углублением исследований подлога документов, так и с теоретической разработкой общих вопросов об объектах уголовно- правовой охраны. В этой связи следует сказать, что в разное время объектами подлога считались: неприкосновенность документов или удостоверительных знаков,22 документы,23 чужое имущество,24 подлинность и истинность исходящих от государственных или общественных предприятий, учреждений документов.25 Вместе с тем и сегодня в отношении как непосредственного, так и родового объектов подлогов документов ученые не пришли к общему мнению. Поиск ответа на вопрос, имеют ли рассматриваемые преступления свой особый, единый для них объект, не получил должного разрешения.
Отвечая на данный вопрос, заметим, что до недавнего времени общепринятой считалась трехуровневая классификация объектов преступления (общий, родовой, непосредственный).26 После принятия нового УК РФ, структурировавшего преступления в разделы и главы, стала очевидной необходимость выделения дополнительного — видового объекта. При этом общим объектом преступлений, предусмотренных УК РФ, является совокупность всех охраняемых законом общественных отношений, касающихся прав и свобод граждан, правопорядка, государственной безопасности (ч. 1 ст. 2 УК РФ). Под родовым объектом понимается группа однородных и взаимосвязанных между собой общественных отношений, защищаемых уголовным законодательством. Видовой объект образует группа отношений, которым причиняется вред или создается угроза вреда преступлениями конкретного вида. Непосредственный объект — конкретное общественное отношение, на которое посягает данное преступление.27
В некоторых работах была высказана точка зрения о том, что каждый специальный вид подлога документов имеет свой родовой объект. Содержание данного объекта составляют общественные отношения, на которые посягают преступления, входящие в ту же главу уголовного кодекса, где находится конкретный состав подлога документов.28 «Поэтому едва ли следует признать теоретически и практически оправданными попытки конструирования специального объекта для различных видов подлога», — пишет Б.И. Пинхасов.29
Эта точка зрения нам представляется спорной. Обосновывая свои выводы, Б.И. Пинхасов излишне категорично считает, что непосредственный объект преступления должен соотноситься с родовым, как часть — с целым. Отсюда все остальные общественные отношения, лежащие за рамками непосредственного объекта, он рассматривает как второстепенные.
Мы полагаем, что более правильной основой классификации объектов уголовно-правовой охраны «по вертикали» (общий — родовой (видовой) — непосредственный) следует считать соотношение философских категорий «общее — особенное — отдельное».30 При этом нужно учитывать положение о том, что общее — это сторона, признак, часть отдельного. Вместе с тем отдельное включает в себя элементы, не являющиеся общими, оно всегда богаче, конкретнее общего.31 В связи с этим для установления специального (общего) для различных подлогов документов объекта посягательства необходимо определить однородные, одинаковые социальные отношения, которым причиняется ущерб каждым подлогом.32
Заметим, что отнесение конкретного состава преступления в ту или иную главу (раздел) уголовного кодекса — практически всегда спорный и трудноразрешимый вопрос. Редкий исследователь конкретного преступления или вида преступлений, а равно объектно-предметных отношений в науке уголовного права не высказывает предложений об изменении законодательного месторасположения состава, о перестройке сложившейся структуры глав уголовного кодекса, добавлении или выделении отдельной главы.33 По-разному эти вопросы решаются в уголовном законодательстве зарубежных государств. В уголовных кодексах многих стран (Болгария, Йемен, Польша, ФРГ и др.) имеются специальные главы (разделы), где сконцентрированы все предусматриваемые законом виды подделки документов или преступлений против документов.34
При определении общего для различных видов подлогов документов объекта уголовно-правовой охраны необходимо, по нашему мнению, исходить из деления непосредственного объекта преступления на основной и дополнительный. Под дополнительным объектом следует понимать такое общественное отношение, которое, заслуживая самостоятельной уголовно-правовой охраны, дополняет основной объект и защищается уголовным законом наряду с ним, так как неизбежно ставится в опасность причинения вреда при совершении посягательства на основной объект.35
Представляется, что непосредственные объекты различных видов подлогов документов относятся к категории сложных (комплексных). Данные объекты характеризуются тем, что общественные отношения, их характеризующие, находятся в отношении подчинения. При этом одно из общественных отношений, подпадающее под признаки дополнительного или факультативного обстоятельства, является составной частью другого отношения, которое выступает в качестве основного непосредственного объекта.36 Поэтому есть все основания утверждать о наличии некоторого общего (группового) объекта для различных видов подлога документов, который, в свою очередь, есть объект подлога документов как общего юридического понятия. Данный объект в определенном смысле является видовым объектом различных подлогов документов, поскольку объединяет их по признаку общности общественных отношений, которым этими преступлениями причиняется вред.
Вместе с тем рассматриваемый объект наиболее близко примыкает к основному непосредственному объекту общего подлога документов, т. е. преступления, предусмотренного ст. 327 УК РФ. Это связано с тем, что данным составом преступления охватываются любые случаи подделки документов, если они не подпадают под признаки других видов подлогов, предусмотренных отдельными нормами УК РФ.
Сопоставление различных видов подлога документов позволяет заключить, что общим (групповым) объектом преступлений данной группы следует считать совокупность общественных отношений, через которые реализуется информационно- удостоверительная функция государственных, муниципальных или иных официальных органов, предприятий, учреждений, организаций. Другими словами, подлог документов всегда нарушает отношения, обеспечивающие нормальную деятельность государственных (негосударственных) или общественных структур в части создания документов определенного вида, их обращения или использования, официального удостоверения фактов, имеющих юридическое значение, и т. п.
Прежде чем перейти к формулировке определения подлога документов, скажем несколько слов о его названии. Как известно, для обозначения рассматриваемого явления помимо термина «подлог» в уголовном праве используются такие слова и словосочетания, как «подделка», «фальсификация», «фабрикация», «изготовление поддельных документов» и др. Например, М.А. Алиева объединяет рассматриваемые преступления термином «подделка документов»,37 в новом УК РФ прежний состав «подлога» избирательных документов трансформировался в «фальсификацию» избирательных документов38 и т. п. Как справедливо отмечает С.В. Гринев, наличие нескольких синонимичных терминов всегда вызывает у исследователей стремление (объяснимое привычкой к тому, что разные слова имеют разное значение) находить между ними разницу (часто несущественную), что приводит к искажению их содержания.39 Поэтому в любой теории всегда важно свести до минимума (в идеале — до одного) синонимичные понятия.
Вопросы соотношения терминов «подделка», «подлог» уже являются предметом обсуждения, разграничения, конкретизации значения и т. п.40 Между тем, с нашей точки зрения, на сегодняшний день это совершенно равные по смыслу понятия, являющиеся, по существу, лексическими дуплетами (стилистическими синонимами).41 Как равнозначные, одинаковые по смыслу данные термины употребляются, пожалуй, во всех работах по рассматриваемой проблематике. Использование законодателем различных терминов при описании однородных составов преступлений можно объяснить лишь стремлением найти наиболее выгодную форму изложения уголовно-правовой нормы. При этом словосочетание «подлог документов» нам представляется наиболее предпочтительным для обозначения преступных посягательств по фальсификации либо использованию фиктивных документов.
Вышеизложенное позволяет сформулировать дефиницию подлога документов как уголовно-правового понятия. Не претендуя на бесспорность, полагаем, что подлог документов — это противоправные умышленные действия по изготовлению или использованию поддельных документов, нарушающие информационно-удостоверительную деятельность органов государственной власти и управления, предприятий, учреждений, организаций. Надеемся, что данное понятие подлога документов более точно отражает соответствующую область действительности, открывает дополнительные возможности для углубленной разработки уголовно-правовых проблем фальсификации документов.
* Член Московской областной коллегии адвокатов.
1 См., напр.: Алиева М.А. Уголовно-правовая борьба с подделкой документов: Автореф. канд. дис. Баку, 1973. С. 5—13; Мельникова В.Е. Ответственность за должностной подлог по социалистическому уголовному нраву: Автореф. канд. дис. М., 1975. С. 4—12; Сергеева Т.П. Борьба с подлогами документов по советскому уголовному праву. М., 1949. С.26—37.
2 Жеребкин В.Е. Логический анализ понятий права. Киев, 1976. С. 63.
3 Кузнецов A.B. Понятие подлога документов // Советское государство и право. 1957. №10. С, 116—120.
4 Пинхасов Б.И. Защита документов по советскому праву. Ташкент, 1976. С. 5—13.
5 Постников B.C. Уголовная ответственность за подделку, изготовление, сбыт и использование подложных документов, штампов, печатей, бланков: Автореф. канд. дис. М., 1990. С. 10—11.
6 Алиева М.А. Уголовно-правовая борьба с подделкой документов. С. 10; Жижиленко A.A. Подлог документов. СПб., 1900. С. 9; Матышевскии П.С. Уголовно-правовая охрана социалистической собственности в Украинской ССР. Киев, 1972. С. 76.
7 См. об этом, напр.: Панов Н.И. Уголовная ответственность за причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием. Харьков, 1973. С. 10—11.
8 Крайнюю позицию в этом отношении занимает P.A. Сабитов, полагающий, что «предмет материального мира не может обманывать» (Сабитов P.A. Обман как средство совершения преступления. Омск, 1980. С. 54). Разумеется, документ, материализующий человеческую мысль, удостоверяющий те или иные факты, является лишь составным средством обманных действий.
9 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1993. № 5. С. 14.
10 Спиркин А.Г. Основы философии. М., 1988. С. 289.
11 Такие примеры приводят, в частности А. Бриллиантов, Г.Ф. Поленов (см.: Бриллиантов А. Ответственность за подделку, изготовление или сбыт поддельных документов, штампов, печатей, бланков // Советская юстиция. 1982. № 8. С. 24; Поленов Г.Ф. Ответственность за похищение, подделку документов и их использование. М., 1980. С. 22).
12 Панов H.H. Квалификация преступлений, совершенных путем обмана. Харьков, 1980. С.52.
13 Тихомиров М.Ю. Юридическая энциклопедия. М., 1995. С. 211; Юридический энциклопедический словарь. М., 1984. С. 255; Юридический справочник для населения. М., 1968. С. 315.
14 Кузнецов A.B. Понятие подлога документов. С. 29; Поленов Г.Ф. Ответственность за похищение, подделку документов и их использование. С. 34; Сергеева Т.П. Борьба с подлогами документов по советскому уголовному праву. С. 41.
15 Пинхасов Б.И. Подлог документов. Ташкент, 1969. С. 52—53.
16 Интересно отметить, что значение слова «подлог» (существительное —действие) примыкает к одному из значений слова «подложить»: «3. ...Положить скрытно, с каким-н. умыслом» (см.: Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1995. С. 527).
17 Борзенков Г. Мошенничество и подлог// Советская юстиция. 1964. № 15. С. 19.
18 Здесь же уместно добавить, что в соответствии с Циркуляром Верховного Трибунала СССР от 2 ноября 1922 г. №170 пользование заведомо подложными документами наказывалось по аналогии с наказанием за подделку этих документов (см.: Уголовный кодекс: Текст с постатейно-систематизированным материалом законодательного и ведомственного характера. М., 1924. С. 266).
19 Жордания И.Ш. Структура и правовое значение способа совершения преступления. Тбилиси, 1977. С. 146; Кригер Г.А. Квалификация хищений социалистического имущества. М., 1974. С. 92—93; Кудрявцев В.Н. Теоретические основы квалификации преступлений. М., 1963. С. 96; Курс советского уголовного права. Т. 4. М., 1970. С. 382; Матышевский П.С. Ответственность за преступления против социалистической собственности. Киев, 1983. С. 59; Поленов Г. Ф. Ответственность за преступления против порядка управления. М., 1966. С. 88.
20 Пинхасов Б.И. Защита документов по советскому праву. С. 91.
21 Алиева М.А. Уголовно-правовая борьба с подделкой документов. С. 12; Жижиленко A.A. Должностные (служебные) преступления. М., 1927. С. 90; Здравомыслов Б.В. Должностные преступления. М., 1975. С. 164; Советское уголовное право. Особенная часть. М., 1933. С. 474—475; Вопросы уголовного права и процесса в практике Верховных Судов СССР и РСФСР (1928—1978 гг.). М., 1980. С. 230, п. 1720.
22 Жижиленко A.A. Подлог документов. СПб., 1900. С. 15, 523; Пусторослев П.П. Из лекции по Особенной части русского уголовного права. Вып. 1. Юрьев, 1908. С. 118.
23 Уголовное право. Особенная часть. М., 1938. С. 338; Уголовный кодекс РСФСР: Комментарий. М., 1941.
24 Пионтковский A.A. Советское уголовное право. Т. 2. М., 1928. С. 233.
25 Уголовное право. Особенная часть. М., 1943. С. 298.
26 См., напр.: Советское уголовное право. Часть общая. М., 1962. С. 101—104; Таций В.Я. Объект и предмет преступления в советском уголовном праве. Харьков, 1988. С. 79—103; Уголовное право. М., 1992. С. 107—112.
27 Уголовное право России. Общая часть. М., 1996. С. 116. — Справедливости ради следует отметить, что предложения о более дробной классификации объектов преступления высказывались в литературе и ранее (см.: Коржанский H.H. Объект и предмет уголовно-правовой охраны в СССР: Автореф. докт. дис. М., 1981. С. 17; Фролов Е.А. Спорные вопросы общего учения об объекте преступления // Сборник ученых трудов Свердловского юридического института. Свердловск, 1969. С. 203—204).
28 Пинхасов Б.И. Защита документов по советскому праву. С. 13—15; Тихенко С.И. Борьба с хищениями социалистической собственности, связанными с подлогом документов. Киев, 1959. С. 139.
29 Пинхасов Б.И. Подлог документов. С. 34. — Аналогичную точку зрения высказывает М. Козырь, указывая на нецелесообразность создания «сверхспециального объекта» (см.: Козырь М. — Рец. на Сергеева Т.Л. Борьба с подлогами документов по советскому уголовному праву // Советское государство и право. 1950. № 6. С. 95).
30 В данном случае мы разделяем точку зрения Н.И.Коржанского, В.Я. Тация и других ученых (см.: КоржанскийН.И. Объект и предмет уголовно-правовой охраны в СССР. М., 1980. С. 68—70; Таций В.Я. Объект и предмет преступления в советском уголовном праве. С. 79—80.
31 Материалистическая диалектика. М., 1985. С. 89—93; Шептулин А.П. Диалектика единичного, особенного и общего. М., 1973. С. 131—132.
32 Сходным образом понимается общий объект подлога в работах A.B. Кузнецова, Т.Д. Сергеевой. Следует только заметить, что Т.Л. Сергеева при этом допускает терминологическую неточность, называя данный объект непосредственным (см.: Кузнецов A.B. Понятие подлога документов. С. 30—33; Сергеева Т.Л. Борьба с подлогами документов по советскому уголовному праву. С. 32—33).
33 См., напр.: Велиев И.В. Уголовно-правовая оценка объекта посягательства при квалификации преступлений. Баку, 1992. С. 17—19, Коржанский Н.И. Объект и предмет уголовно-правовой охраны в СССР. С. 17—18; Пакутин В.Д. Уголовно-правовая охрана внешней природной среды: Объект и система преступлений. Уфа, 1976. С. 70.
34 Народная Демократическая республика Йемен: Конституция и законодательные акты. М., 1985. С. 434—435; Ответственность за должностные преступления в зарубежных странах. М., 1994. С. 46; Уголовный кодекс Народной Республики Болгарии. М., 1970. С. 105— 107; Уголовный, Уголовно-процессуальный и Уголовно-исполнительный кодексы Польской Народной Республики. М., 1973. С. 71—72.
35 Малыхин В.И. Квалификация преступлений. Куйбышев, 1987. С. 29—30; Панов Н.И. Способ совершения преступления и уголовная ответственность. Харьков, 1982. С. 108; Советское уголовное право. Общая часть. М., 1977. С. 118; Таций В.Я. Объект и предмет преступления в советском уголовном праве. С. 95.
36 См. об этом: Замосковцев П.В. О многообъектности преступных посягательств // Проблемы борьбы с преступностью. Омск, 1978. С. 8.
37 Алиева М.А. Уголовно-правовая борьба с подделкой документов. С. 10.
38 См. также: Жгенти А. Ответственность за фальсификацию // Социалистическая законность. 1972. № 2. С. 62.
39 Гринев С.В. Введение в терминоведение. М., 1993. С. 107.
40 См., напр.: Борзенков Г.Н. Ответственность за мошенничество. М., 1971. С. 163; Пинпасов Б.И. Уголовно-правовая характеристика отдельных видов подлогов документов // Проблемы судебной экспертизы, уголовного права и процесса. Ташкент, 1968. Вып. 7. С. 16; Постников В. С. Уголовная ответственность за подделку, изготовление, сбыт и использование подложных документов, штампов, печатей, бланков. С. 23—27.
41 В словаре синонимов приводится следующий ряд наиболее близких по значению слов: «Подделка: 1. Имитация (со злым умыслом); подлог; фальсификация» (Александрова З.Е. Словарь синонимов русского языка / Под ред. Л.А. Чешко. М., 1975. С. 367).



ОГЛАВЛЕНИЕ