ОГЛАВЛЕНИЕ

Причины и условия преступности военнослужащих (по материалам криминологического исследования)
№ 2
05.04.1999
Мацкевич И.М.
В свое время А.Ж. Кетле говорил: «Общество заключает в себе зародыши всех имеющих совершиться преступлений, потому что в нем заключаются условия, способствующие их развитию; они, так сказать, подготавливают преступление, а преступник есть только орудие. Всякое социальное состояние предполагает, следовательно, известное число и известный порядок проступков, которые являются как необходимое следствие его организации. Это наблюдение, которое может показаться безотрадным, напротив, очень утешительно, если ближе всмотреться в него. Оно указывает на возможность улучшения людей посредством изменений учреждений, привычек, состояния образованности и вообще всего, что имеет влияние на их быт».1
Это было сказано более 150 лет назад. С тех пор качество учреждений, состояние образованности людей возросло на несколько порядков. Однако преступность не только не снизилась, но, наоборот, неуклонно растет. За последние годы проблема преступности переросла из межнациональной в глобальную и стоит на втором месте после экологической, считаясь во многих странах (в том числе и в России) главной проблемой общества.
Почему же оптимистические прогнозы А.Ж. Кетле и других криминологов (в частности, отечественных)2 не сбываются?
Видимо, довольно сложно изменить негативные привычки людей, а ускоряющаяся динамика жизни привносит в повседневную деятельность новые проблемы, коррелирующие с преступностью. Так, Ч. Ломброзо утверждал, что «...каждый новый механизм, который входит в обиход человеческой жизни, увеличивает число преступлений и служит новой причиной преступности и сумасшествия».3 Кроме того, в высказываниях Э. Дюркгейма о том, что преступность есть фактор общественного здоровья и составная часть всякого здорового общества, имеется определенное «рациональное зерно». Тот факт, что общество реагирует на известные действия как на преступные свидетельствует о крепости национальной психологии. Более того, с ходом мирового прогресса виды поведения, ранее не вызывавшие общественной реакции, постепенно становятся уголовно наказуемыми. Таким образом, общество поднимается на более высокий уровень, где объективно (по мнению Э. Дюркгейма) возрастает преступность, так как преступления «полезны» сами по себе, поскольку служат провозвестниками нового строя и новой нравственности и разрушают части старого.4
Причины преступности военнослужащих тесным образом связаны с причинами преступности в стране (как часть и целое) и не могут рассматриваться в отрыве от них. В то же время Вооруженные Силы настолько своеобразный социальный институт, что некоторые причины, во-первых, гипертрофированно влияют именно на преступность военнослужащих, а, во-вторых, имеют место исключительно в среде военнослужащих.
Понятие причинной связи — одно из центральных звеньев в понятийном аппарате криминологии, а изучение причин и условий преступности является ведущей проблемой криминологии. Без уяснения механизма действия, причин и условий невозможно ни предложить криминологический прогноз, ни (самое главное) вести сколько-нибудь целенаправленную борьбу с преступностью.
Не вступая в полемику с нижеприведенными высказываниями, а только отмечая существование критического направления в криминологии, можно отметить, что некоторые «радикальные» криминологи вовсе отрицают проблему причинной связи в криминологии. Например, Ф. Зак утверждает, что преступность есть негативная сторона добра и до 90 % людей хотя бы раз совершали преступления. Д.А. Шестаков поддерживает эту позицию: «Преступность — это сама закономерность, в силу которой извечно совершается множество преступлений, а преступления — внешняя сторона ее проявления».5
Как представляется, сложность познания любого явления (в том числе и преступности) заключается в том, что на поверхности, как правило, видны следствие, результат, который не только не объясняет, почему данное явление произошло, но и, наоборот, запутывает, скрывает истинные причины. В научном познании исследователь должен идти в обратном порядке, от причины к следствию, учитывая при этом всю условность различных классификаций и определений, так как все предметы и явления находятся в бесчисленном взаимодействии и взаимосвязи между собой, которые носят всеобщий характер.
По Гегелю, причина, будучи активной субстанцией, воздействует на пассивную субстанцию и вызывает в ней определенные изменения, делающие ее следствием. Последняя, оказывая сопротивление, снимает действие активной субстанции и начинает выступать по отношению к первой, воздействующей на нее, субстанции как нечто первоначальное, то, что называется причиной.6
Существуют как минимум два подхода к определению понятий причин и условий преступности. Первый заключается в более-менее точном отделении причин от условий, когда причинами объявляются только те общественные процессы, которые порождают преступность, а условиями — те, которые сами не порождают, но способствуют, ускоряют, катализируют совершение преступлений.7 Второй подход более прагматичен, присущ главным образом американским криминологам и состоит в принципиальном отказе от разделения причин и условий, которые объявляются факторами преступности.8
Поскольку в реальной жизни причины и условия между собой настолько тесно переплетены, что разделить их бывает довольно сложно, можно согласиться с изучением причин и условий преступности военнослужащих, не проводя между ними существенных различий, тем более, что такой подход полностью соответствует позиции законодателя: в ст. 21 УПК РФ, устанавливающей обязанность органа дознания, следователя и т. д. выяснять причины и условия совершения конкретного преступления, принципиального различия между этими категориями не проводится.
Причины и условия преступности военнослужащих следует рассматривать в двух плоскостях: в обществе и в армии. Представляется, однако, что определяющие и главные причины преступности военнослужащих кроются в самих Вооруженных Силах. Связано это с тем, что: 1) Вооруженные Силы хотя и не изолированный социальный организм, но вместе с тем относительно самостоятельный, с присущими только ему особенностями взаимодействия людей между собой и с обществом; 2) причины преступности в стране, воздействуя на преступность военнослужащих, неизбежно изменяются в условиях армейской действительности (например, в условиях жесткой воинской дисциплины человек, склонный к мелким правонарушениям, может быть лишен самой возможности совершать противоправные действия); 3) внутри воинских коллективов действуют специфические криминогенные и антикриминогенные факторы, которые отсутствуют в обществе.
К числу антикриминогенных факторов В.В. Лунеев, например, относит: 1) систему воинского, правового и нравственного воспитания; 2) строгую организацию жизни и быта; 3) жесткий уставный контроль; 4) обеспеченность предметами первой необходимости.9
В то же время в условиях проводимых реформ, далеко не всегда понятных не только рядовым военнослужащим, но и офицерам высшего звена, упомянутые факторы могут оказать прямо противоположное воздействие на преступность. Например, воинское, правовое и нравственное воспитание военнослужащих в современных условиях практически полностью отсутствует. Более того, значительное число (около 35 %) офицеров по их собственному утверждению не готовы к работе с представителями неформальных молодежных движений. Правовое воспитание военнослужащих также не может быть в настоящее время на должном уровне, так как, с одной стороны, военнослужащие низшего звена, как правило, в правовом отношении абсолютно безграмотны, а с другой — офицеры также не всегда знают все необходимые для прохождения военной службы правовые акты и поэтому предпочитают выполнять распоряжения непосредственного начальника, что также не способствует установлению необходимого правового порядка (66 % опрошенных офицеров, например, утверждают, что регулярно получают от своих командиров противоречащие закону распоряжения). Кстати, согласно данным проведенного мною опроса, 78 % офицеров Северного флота считают, что проводимая военная реформа не соответствует интересам Вооруженных Сил и военнослужащих.
Строгая организация жизни и быта, жесткий уставный контроль при определенных условиях, когда проявляется так называемый эффект нарциссизма начальника, верящего в исключительную правильность принимаемых им решений, также могут быть причинами преступлений, совершаемых военнослужащими.
Обеспеченность предметами первой необходимости для Вооруженных Сил России актуальна только для новобранцев, прибывающих для службы из малообеспеченных семей. И несмотря на то что согласно нормам солдатский паек содержит 4 тыс. килокалорий (200 г мяса, 750 г хлеба, 120 г рыбы и т. д.), а отечественный чемоданчик «НЗ» лучше американского, не всегда и не во всех воинских формированиях военнослужащие не чувствуют себя голодными. В качестве доказательств можно вспомнить трагедию на острове Русском (когда от дистрофии погибли 4 матроса), а также постоянные перебои с едой у военнослужащих, принимавших участие в боевых действиях в Чечне.10
Говоря о причинах преступности военнослужащих, следует прежде всего сказать о положении дел с преступностью несовершеннолетних. Так, преступность среди лиц, не достигших 18 лет, в 1997 г. составила 11,8 % от общего числа лиц, совершивших преступление за указанный период времени. Согласно теории криминологии максимально допустимый уровень преступности несовершеннолетних не должен превышать 4—5 %, в противном случае обществу угрожает аномально высокий рост преступности. Кроме того, в ходе анализа прошедшей осенней призывной кампании 1997 г. установлено, что: а) 30—40 % призывников имели низкий уровень подготовки к службе в армии; б) около 70 % не справились с простейшими математическими задачами и психологическими тестами; в) 11 % имели дефицит массы тела (многие из них почти сразу после призыва в армию были направлены в госпиталь для лечения); г) 80 % — выходцы из беднейших слоев населения. Некоторые данные призывной кампании 1998 г. не позволяют говорить об улучшении ситуации.
Причины преступности в обществе по содержанию классифицируются на: 1) экономические; 2) идеологические; 3) социально-психологические; 4) культурно-воспитательные; 5) организационно-управленческие; 6) кроющиеся в межнациональных противоречиях и т. д. Разумеется, противоречия в сфере экономики, идеологии, социально-психологическом здоровье нации не могут не отразиться на положении дел в армии, а указанные противоречия, к сожалению, в обществе имеют чрезвычайную остроту.
В то же время сравнительный анализ уголовной статистики показывает, что далеко не всегда криминогенная обстановка в обществе адекватно коррелирует с криминогенной ситуацией в войсках.
Таким образом, причины преступности военнослужащих мною приводятся не в традиционном иерархическом построении. Сделано это умышленно по следующим обстоятельствам: 1) экономические, идеологические и другие причины преступности действуют в условиях Вооруженных Сил опосредованно; 2) представляется, что на преступность военнослужащих значительное влияние оказывают иные негативные факторы: организационно-управленческие, социальные, социально-психологические, информационные. При этом экономические, идеологические и другие причины преступности мною рассмотрены в классическом варианте.
Итак, если рассматривать причины преступности военнослужащих укрупненными блоками, то среди них целесообразно выделить следующие.
1. Организационно-управленческие. Согласно ответам респондентов (исследование проводил Г.И. Забрянский) поддержанию надлежащего порядка в армии способствует: а) качественное несение службы офицерами; б) качественное несение службы младшими командирами (кстати, еще в 1909 г. в России отмечалась назревшая потребность в улучшении унтер-офицерского состава армии, который, по справедливому утверждению прусского фельдмаршала Мольтке, является позвоночником армии11); в) оптимальная организация быта молодых солдат. Следует констатировать, что ни одно из трех вышеперечисленных положений в Вооруженных Силах не отвечает современным требованиям.
В Полевом уставе Вооруженных Сил США подчеркнуто: «Некомпетентность руководства недопустимо компенсировать героизмом солдат». Опыт боевых действий в Чечне и других «горячих точках» на территории бывшего СССР свидетельствует, что подобных положений в уставах отечественных Вооруженных Сил нет.
Кроме того, назначение на руководящие должности офицеров не всегда соответствует моральным качествам претендента и вызывает определенное раздражение среди других офицеров и младшего состава. Соответственно, исполнение приказов и распоряжений, исходящих от такого начальника, со стороны подчиненных не подкрепляется необходимой разумной инициативой, что пагубным образом может отразиться на межличностных отношениях в воинском коллективе.
2. Социальные. Вооруженные Силы не должны думать о прокормлении самих себя, однако в последние несколько лет вынуждены заниматься в основном именно этим.
В условиях постоянного сокращения финансирования проводится военная реформа, положительные результаты которой пока не видны. Наоборот, растет социальная напряженность, с одной стороны, внутри Вооруженных Сил (между офицерами, между офицерами и военнослужащими срочной службы, между военнослужащими срочной службы, между служащими Вооруженных Сил и военнослужащими и т. д.), а с другой — между Вооруженными Силами и обществом.
Так, количество «бесквартирных» военнослужащих, по данным Министерства обороны, в 1997 г. составило 90 тыс. семей. Количество уволенных с военной службы военнослужащих и стоящих в очереди на получение жилья составляет, по данным Госкомстата России, на тот же период времени 163,6 тыс. семей. Общая сумма задолженности по социальным пособиям и компенсациям военнослужащим составляет на 1997 г. — 5,6 млрд неденоминированных рублей.
В 1998 г. в условиях дальнейшего сокращения финансирования Министерство обороны вынуждено отказаться от приобретения парадного обмундирования (в том числе и для офицеров), закупать только жидкое котельное топливо для обогрева казарменных помещений зимой, минимизировать проведение боевых учений. В 1998 г. запланировано выделение 56,8 % от плановой потребности средств на выплату денежных компенсаций (без учета 5,6 млрд неденоминированного долга).
При этом продолжает возрастать опасность втягивания армии в разрешение политических конфликтов и повторения событий, подобных октябрю 1993 г.
Также к социальным причинам преступности военнослужащих следует отнести распространение среди них пьянства, а в последние годы наркотизма. Причем, пьянство характерно в основном для офицеров и является своего рода негативной традицией. Так, офицеры из 3-го дома Министерства обороны (где располагаются Главные автобронетанковое и ракетно-артиллерийское управления) едва ли не каждый вечер «разгоняют усталость» в многочисленных кафе. Летом 1998 г. милиционеры задерживали до 10 пьяных офицеров ежедневно. Наркотизм под влиянием внеармейских условий присущ значительной части военнослужащих срочной службы, так как в Вооруженные Силы призываются юноши, уже познавшие наркотики. Впрочем, согласно некоторым данным, из 15—18 % военнослужащих срочной службы, употребляющих наркотики в армейских условиях, значительная часть приобщилась к ним именно в армии.12
3. Социально-психологические. Армия России постепенно становится прибежищем для лиц с «клеймом» социального аутсайдерства. Главным образом это относится к военнослужащим срочной службы, поскольку среди призывников преобладают юноши, не попавшие в институты или не сумевшие найти работу, дающую право на отсрочку. Сюда же следует отнести призывников, родители которых не смогли найти иных (часто противоправных) способов уклонения от воинской службы.
Вряд ли в каком-либо ином государственном институте так резко проявляются возрастные различия, как в армии, причем эти различия характерны в первую очередь для военнослужащих срочной службы, что является одной из причин «дедовщины» («в среде несовершеннолетних и молодых правонарушителей возрастное различие в 1—3 года весьма существенно»13), но они актуальны также и для офицеров. Например, известны случаи, когда более возрастные офицеры подавали рапорта об увольнении или переводе на другое место службы из-за того, что их непосредственными начальниками становились более молодые коллеги. Связано это с тем, что: а) возрастные различия культивируются в нашем обществе со школы и даже с дошкольных детских учреждений; б) Вооруженные Силы в современном их состоянии наносят юношам (не только военнослужащим срочной службы, но и курсантам воинских учебных заведений) сильный психотравмирующий удар; в) психологии юношей свойственно деление людей по возрастному признаку, что актуально для воинских коллективов вообще.
Несомненно, что на преступность военнослужащих существенное влияние оказывает гомогенность групп. Человечество двуполо, и всякое искусственное ограничение контакта человека с лицом противоположного пола связано с нарушениями социально-психологических свойств. В случае, когда однополые социальные группы состоят из значительного числа людей и вынуждены длительное время находиться в изоляции от противоположного пола, негативные противоречия неизбежно накапливаются. Кстати, в 1862 г. во время похода по Атлантическому и Тихому океанам корветов «Новик» и «Богатырь» каждая третья болезнь среди матросов была венерической.14
Кроме того, как справедливо отмечает Ю.М. Антонян, у человека, длительное время находящегося в окружении других людей, при невозможности уединиться, уйти в себя наступает известный феномен одиночества в толпе. В этих условиях снижается самооценка, происходит огрубление личности, стирается понятие стыдливости. Изолированные социальные гомогенные группы (к числу которых относятся и воинские коллективы) приводят к возвращению их членов к первобытнообщинному образу жизни, где главное не качество жизни, а выживаемость.15
Также традиционно и справедливо считается, что в Вооруженных Силах сосредоточены лица наиболее активного криминального возраста (18—30 лет). Кроме того, необходимо отметить, что у мужчин (военнослужащие — в основном мужчины, хотя в последнее время есть и женщины) «пораженность» преступностью в 6—8 раз выше, чем у женщин.
4. Информационные. У Вооруженных Сил практически нет рекламы. Агитационная телевизионная пропаганда, призывавшая юношей на службу, была обречена на неудачу, так как негативный материал об армии имел значительно б€ольшую аудиторию и более весомый общественный резонанс. Например, согласно проведенному мною исследованию, в 1997 г. в «Аргументах и фактах» было 11 публикаций об армии, в «Комсомольской правде» — 15, в «Известиях» — 13, в «Московском комсомольце» — 42, в «Красной звезде» — 25. При этом в 99 % случаев материал об армии публиковался негативный: в итоге 43 % граждан считают, что армия не способна обеспечить безопасность страны; 50 % полагают, что в армии «процветает дедовщина»; 48 % уверены, что солдат плохо кормят; 29 % говорят, что армия погрязла в коррупции и воровстве; 27 % обеспокоены плохим материальным положением офицеров, а 6 % — их низким уровнем подготовки; 25 % утверждают, что в армии отсутствует дисциплина; 8 % основную проблему видят в неукомплектованности воинских частей.
В то же время лишь 27 % опрошенных обывателей доверяют публикациям об армии; 35 % — не доверяют; 40 % — затруднились ответить. Более 50 % доверяют военным СМИ; 73 % — доверяют информации об армии, полученной на занятиях по общественной или государственной военно-патриотической подготовке.16
5. Идеологические. Ни восхваления, ни огульная критика не идут на пользу Вооруженным Силам. Изменение идеологических ориентиров привело к дезориентации военнослужащих. Отвергнув марксистко-ленинскую идеологию (которая, к слову сказать, была в условиях армии довольно эффективна благодаря в том числе и институту замполитов), руководство Вооруженных Сил не предложило взамен иной. Командиры воинских частей вынуждены в таких условиях искать «идеологию полка», т. е. в каждой части появляются свои традиции, своя идеология. Однако принятие новой присяги в Вооруженных Силах России, особенно среди офицеров, негативным образом отразилось на их отношении к выполнению своих функциональных обязанностей, в том числе и одной из главных — воспитанию молодых солдат и поддержанию воинских частей на должном боеспособном уровне (поскольку традиционно считалось, что офицер принимает одну присягу, которой верен до конца). Например, в присяге 1651 г., которую офицер подтверждал «крестным целованием», были следующие слова: «Царю прямити и добра хотети во всем правду, никакого лиха ему, Государю, не мыслить, с немецкими и иными людьми биться, не щадя головы своей до смерти, из полков и изы посылок без указу не отъезжать и воевод не оставлять, по свойству и дружбе ни по ком не покрывать».17
Агрессия, насилие, культ сверхчеловека, насаждаемый средствами массовой информации, также коррелирует с преступностью военнослужащих. Характерно, что традиции русской армии, солдаты которой отличались «рыцарским» отношением к врагу и к мирным жителям, находящимся на захваченных территориях (об этом свидетельствуют, например, памятники, посвященные суворовскому походу в Альпах, и истории о среднеазиатских походах Скобелева), в настоящее время забыты. Причем многие офицеры открыто говорили об этом в Афганистане, называя десантников, которые захватывали кишлаки и аулы, «рэмбовиками».
Кроме того, патриотическое воспитание молодежи практически сведено на нет, хотя необходимо оговориться, что военнослужащие отличаются от других категорий граждан именно патриотизмом и в этом видится определенный положительный симптом того, что не все еще потеряно. Представляется, что патриотизм может стать стержнем будущей идеологии Вооруженных Сил России.
6. Культурные. Бедность культурной жизни нашего общества известна. Если в центральных городах и областных центрах есть культурные учреждения, то в «глубинке» в подавляющем большинстве случаев нет ни музеев, ни театров. Однако именно военнослужащими, призванными из «глубинки», в последние несколько лет пополняются ряды военнослужащих. Кстати, более трети призывников не читают книг, 45 % не читают ни книг, ни газет.
Несколько лучше обстоит дело с офицерским корпусом, что объясняется в том числе и традициями (офицерами русской армии были знаменитые путешественники — Ф.Ф. Беллинсгаузен, М.П. Лазарев, С.И. Челюскин, В.К. Арсеньев; ученые — П.А. Кропоткин, В.И. Исаев; историки, филологи, представители естественных наук — А.П. Павлов, А.А. Обручев). Однако уровень культуры офицеров низшего и среднего звена остается низким. Многие из них не готовы к работе с молодежью, допускают грубость в отношении подчиненных (в том числе и офицеров).
7. Политические. Продолжается борьба между различными партиями и движениями за влияние на Вооруженные Силы. Иногда эта борьба выходит за рамки установленных законом правил (например, некоторые политические деятели призывали военнослужащих к фактическому неповиновению). К сожалению, это приводит к: а) дезориентации военнослужащих; б) отрицательному влиянию на психику молодых военнослужащих (в том числе и офицеров); в) росту конфликтов между военнослужащими на политической почве.
Между тем по законам Российской империи военнослужащие были лишены избирательных прав. В современных армиях Германии и Франции военнослужащие также (кроме генералов) лишены избирательных прав.18
8. Национальные. Вооруженные Силы России по-прежнему комплектуются военнослужащими разной национальности. При условии дальнейшего нарастания межнациональных противоречий и конфликтов, для разрешения которых не принимается адекватных мер, национальные причины противоправного поведения военнослужащих будут усугубляться. Следует отметить, что провозглашенное в Вооруженных Силах СССР интернациональное воспитание было не более чем фикцией и преступлений и правонарушений именно по межнациональным мотивам в тот период совершалось немало (впрочем, в статистике это не было отражено).
9. Экономические. В ряду иных причин преступности экономические традиционно выдвигаются на первый план, что вполне обосновано. Однако для Вооруженных Сил (поскольку военнослужащие сами денег не зарабатывают) экономические причины проявляются несколько своеобразно: а) военнослужащие, не получающие месяцами денежного довольствия, совершают корыстные преступления (например, кражи) для прокормления себя и семьи; б) распределяемые финансовые ресурсы в условиях проводимой реформы расхищаются вышестоящими офицерами; в) предоставление каких-либо льгот военнослужащим или фондам, создаваемым для военнослужащих, неминуемо приводит к совершению преступлений экономической направленности; г) к имуществу Вооруженных Сил проявляют активный интерес представители криминальных гражданских группировок.
10. Правовые. После известных событий 1991 г. одним из самых главных пострадавших в системе правоохранительных органов оказалась военная прокуратура: общественное мнение считало, что за гибель военнослужащих в армии однозначно должен отвечать данный институт. Без преувеличения можно сказать, что именно в этот момент из военной прокуратуры ушли многие опытные кадры. После распада Советского Союза процесс «бегства» военных юристов принял, казалось, необратимый характер. Из России к себе на родину (теперь в независимые государства) уехали около 400 офицеров — военных юристов. Дело дошло до того, что в некоторых отдаленных восточных гарнизонах служили один-два офицера. При общей численности 3100 офицеров, некомплект в системе военной прокуратуры доходил до 800 человек. В этих условиях использовались любые средства, чтобы работа не была остановлена: среди следователей появились студенты 1—2 курсов юридических вузов. Разумеется, такое положение дел отрицательно сказалось на качественной стороне предварительного следствия. Более того, в прокуратуру проникли случайные люди, которые беспокоились прежде всего о собственном материальном благополучии. Причины преступлений военнослужащих не выявлялись, профилактика отсутствовала. Характерно, что в результате поспешного принятия в 1992 г. Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» (с последующими изменениями и дополнениями от 18 октября 1995 г.) прокуратура лишилась права законодательной инициативы, а деятельность военной прокуратуры стала регламентироваться 5 статьями вместо 33, предусмотренных бывшим союзным Положением о военной прокуратуре.
Между тем идея создания контролирующего органа для охраны прав военнослужащих, поддержания надлежащего правопорядка в армии принадлежит еще Петру I. Так, в Воинском уставе было определено: «...держать при войсках генерал-, обер- и полковых аудиторов, от которых весьма требуется доброе искусство в правах, разуметь правду, быть добрым юристом».19
В последнее время ситуация в органах военной юстиции имеет положительную динамику. Некомплект составляет не более 300 офицеров, требования к качеству расследования уголовных преступлений подняты на прежнюю должную высоту. Однако и сегодня органы военной юстиции не всегда справляются с поставленными перед ними задачами и не выявляют всех военнослужащих, причастных к преступлению, не устраняют все причины и условия, способствовавшие противоправному поведению, что в свою очередь является причиной криминологического рецидива со стороны военнослужащих, а также не препятствует вовлечению в преступную деятельность новых лиц.
Таким образом, рассмотрены основные, но далеко не все причины, оказывающие влияние на преступность военнослужащих. Главное, в чем видится особенность причин преступности военнослужащих, это то, что основные из них проявляются именно в условиях Вооруженных Сил. Данный тезис подтверждается в том числе и статистикой, которая, как правило, не совпадает со статистикой общеуголовной преступности. Причем указанная особенность позволяет по-иному взглянуть на профилактику преступности военнослужащих. Представляется, что можно обосновать тезис о построении «автономной» профилактики преступности военнослужащих. Более того, именно реальная профилактика преступности военнослужащих может показать возможность и положительные ближайшие перспективы для позитивного воздействия на преступность в целом.
* Кандидат юридических наук, доцент Московской государственной юридической академии.
1 Цит. по: Миндагулов А.Х., Рябыкин Ф.К., Сердюк Л.В. Причины преступности. Хабаровск, 1988. С. 8—9.
2 См., напр.: Криминология / Под ред. Б.В. Коробейникова, Н.Ф. Кузнецовой, Г.М. Миньковского. М., 1988. С. 122—123.
3 Энциклопедический словарь / Под ред. Ю.С. Гамбарова, В.Я. Железнова, М.М. Ковалевского, С.А. Муромцева, К.А. Тимирязева. Т. 33. М., 1913. С. 373.
4 Там же. С. 372—373.
5 Шестаков Д.А. Понятие преступности в российской и германской критической криминологии // Правоведение. 1997. № 3. С. 106—108.
6 Шептулин А.П. Системы категорий диалектики. М., 1983. С. 224.
7 Курс советской криминологии / Под ред. В.Н. Кудрявцева, И.И. Карпеца, Б.В. Коробейникова. М., 1985. С. 201.
8 Фокс В. Введение в криминологию. М., 1985. С. 105.
9 Лунеев В.В. Преступность XX века. М., 1997. С. 383.
10 Следствие продолжается со всем тщанием // Коммерсант. 1993. 31 марта. С. 14; Солдаты русской армии по-прежнему мечтают о еде // Комсомольская правда. 1996. 7 февр.
11 Подпрапорщик. К унтер-офицерскому вопросу // Разведчик. 1909. № 956. С. 114.
12 Пьяная вечеря // Московский комсомолец. 1998. 18 авг. С. 1, 7; Харабет К.В. Причины и предупреждение наркотизма в Вооруженных Силах Российской Федерации: Автореф. канд. дисс. М., 1997. С. 11.
13 Пирожков В.Ф. Законы преступного мира молодежи (криминальная субкультура). Тверь, 1990. С. 28.
14 Стариков В. Флоту нужен крейсер «Секс» // Аргументы и факты. 1997. № 32. С. 7.
15 Антонян Ю.М. Тени прошлого. М., 1996. С. 307—308.
16 Певень Л.В. Готовность к военной службе: проблемы формирования оборонного сознания российской молодежи // Социологические исследования. 1997. № 5. С. 25.
17 Мышлаевский М.З. Офицерский вопрос в XVII веке. СПб., 1899. С. 12.
18 Мигачев Ю.И. Правовой статус военнослужащих, гарантии его реализации и защиты в Российской Федерации // Государство и право. 1997. № 10. С. 75.
19 Звягинцев А.Г., Орлов Ю.Г. Око государево. Российские прокуроры. XVIII век. М., 1994.



ОГЛАВЛЕНИЕ