ОГЛАВЛЕНИЕ

О частноправовом характере института страхования
№ 4
01.12.1997
Суворова М.Д.
Канули в прошлое времена Фридриха Барбароссы, когда публично-правовая власть императора, или «господина мира», не только отождествлялась с публичным правом, но и поглощала частноправовые отношения.1  Однако до наших дней не найдены общепризнанные критерии разграничения частного и публичного права. Эта глобальная проблема рождает множество вопросов, один из которых — определение правовой природы страхования, необходимость выяснения, к какой сфере права — публичной или частной, оно относится.
При решении данного вопроса следует исходить из того, чьи интересы защищает страховое право, поскольку именно «интересы, которые людская жизнь рождает и вызывает бесчисленное множество» и для защиты которых существует «мировой порядок» или объективное право, служат критерием разграничения этого права.2  Различие здесь лежит в цели, которую преследуют отрасль, институт либо норма права. Если норма права охраняет интересы отдельных лиц при помощи защиты, им необходимой, то эта норма принадлежит частному праву. Но если норма главным образом защищает общественные интересы, то она является составной частью публичного права. Дигесты Юстиниана указывали, что публичное право относится к положению Римского государства, а частное — к пользе отдельных лиц.3  Существуют и иные концепции деления права на частное и публичное, но их мы не будем рассматривать в настоящем исследовании.4 
Анализируя мнения ученых о соотношении частного и публичного интереса в области страхования, условно разделим научные взгляды на три направления. Первое и второе направления расположены на диаметрально противоположных полюсах, а третье — с теми или иными оговорками — занимает промежуточное положение.
При анализе данной проблемы в основном приходится ссылаться на российскую дореволюционную или иностранную литературу, поскольку в СССР проблема частного и публичного права практически не рассматривалась в связи с глубоким проникновением публично-правовых элементов регулирования в сферу частного права и считалось закономерным, что «все в области хозяйства есть публично-правовое».5 
Сторонники первого направления относят страхование в целом либо только обязательное страхование к публичному праву.6  А.Я.Антонович, например, рассматривает страхование имуществ как часть системы полицейского, или публичного, права. При этом под полицейским правом он понимает деятельность, имеющую задачей «и источником не только право, но и благо, как совокупности материальных и духовных интересов народа».7  А.Я.Антонович четко разграничивает полицейскую и юридическую деятельность по источникам и задачам. Таковыми у общественно-хозяйственной, или полицейской, деятельности является, по его мнению, народное благо, а у юридической — право.8 
Но можно ли противопоставлять право народному благу, и наоборот? Разве в качестве конечной цели права нельзя рассматривать общественное благосостояние?
«Служение» права народному благу в какой-то мере вносит элемент публичности в частное право, но только в смысле совпадения частных и публичных интересов. Г.Ф. Шершеневич писал о том, что «за частным интересом в праве всегда скрывается общественный, а за общественным — частные». Он полагал, что «можно утверждать с одинаковым основанием, что право имеет в виду всегда только общее благо или, наоборот, только частные интересы».9 
Действительно, любая отрасль, подотрасль или институт права (в том числе и страхование) как часть права вообще служит общественному благосостоянию. В этом смысле каждое «частное» отношение носит в то же время общественный, публичный характер. В данном случае можно говорить об условном характере терминов «частное» и «публичное» право. Но вместе с тем частноправовые институты регулируют особые по своему характеру отношения, которые отличны по содержанию от отношений, регламентируемых публичным правом.
Встав на позицию А.Я. Антоновича и избрав в качестве критерия разграничения полицейской и юридической деятельности их источники и задачи, а именно народное благо и право, нам бы пришлось противопоставить их друг другу. Но такое противопоставление бесперспективно, поскольку влечет за собой вывод о том, что право антинародно. В то же время при использовании для характеристики права в целом категории «народное благосостояние» игнорируются конкретные цели отдельно взятой отрасли, подотрасли, института права, т. е. отпадает сама возможность деления права на части. «Народное благосостояние» служит скорее объединяющим началом для юридических норм, чем критерием их разграничения.
О.А. Ноткин, развивая идею А.Я. Антоновича, относит к сфере полицейского права не только обязательное, но и добровольное страхование, не признавая при этом, что в сфере добровольного страхования существуют «обыкновенные двусторонние обязательства», что, в свою очередь, не позволяет «отнести его к гражданскому праву».10  Он пишет: «... помещение этого договора в праве гражданском находит свое объяснение в том, что еще сравнительно в недавнее время на страховой договор смотрели как на обыкновенное обязательство, не заметив его истинного значения как хозяйственного явления».11 
Таким образом, отказ О.А. Ноткина признавать договор страхования гражданским правоотношением строится на противопоставлении двух понятий: страхования как «обыкновенного обязательства» и как «хозяйственного явления».
Но в данном случае происходит смешение двух совершенно различных по понятийному и смысловому значению явлений: страхования как гражданского правоотношения и как экономической категории. С точки зрения гражданского права страхование — это обязательство, которое обладает как общими признаками, которые присущи всем обязательственным правоотношениям, так и особенными, которые характеризуют исключительно страхование. Страхование же как экономическая категория — это необходимый элемент производственных отношений, или, по О.А. Ноткину, «хозяйственное явление».12  Данное понятие обладает своими собственными характеристиками, которые отличны от признаков страхового правоотношения.
Таким образом, ничто не мешает рассматривать страхование, с одной стороны, как экономическое явление, а с другой — как гражданско-правовое обязательство. Это — два понятия, обладающие различной сущностью и значением.
Страхование как хозяйственное явление имеет большое значение для благосостояния общества, и в этом О.А.Ноткин прав. Но данное обстоятельство нельзя считать критерием отнесения страхования к области полицейского права. Если рассматривать страхование как хозяйственное явление, то оно не может быть отнесено ни к публичному, ни к частному праву, поскольку они являются внутренними подразделениями права, а не хозяйственными явлениями.
Страхование же как правовое явление представляет собой обязательство, участники которого руководствуются прежде всего своими частными, а не публичными интересами. И поэтому страховое обязательство, как и другие обязательственные отношения, является частью гражданского права, образующего ядро частного права.
Е.М. Мен, критикуя «смешение» понятий в позиции О.А.Ноткина, также отмечает, что речь у того идет о неправильном отождествлении «страхования как хозяйственной операции, регламентируемой одновременно нормами публичного и частного права, со страховым договором как юридической формой тех исключительно частных правоотношений, которые возникают между сторонами по страховой сделке».13 
Иным образом трактует публично-правовой характер договора страхования В.И.Синайский. Он отмечает, что по первоначальной идее страхование имущества было рисковым договором и, возникая на основании договора, являлось исключительно частным отношением. В дальнейшем законодательство взяло на себя задачу регулирования страхования имуществ ввиду его несомненной важности для общества. «Но регулировка эта, недостаточная и доныне, в особенности у нас, все же правильно изменила взгляд на страхование, и страхование представляется уже не алеаторным, или рисковым, договором, а основанным на хозяйственном статистическом расчете, и притом договором, не лишенным публично-правового характера».14 
Но разве рисковый характер договора страхования противоречит применению методов статистического расчета и правовому регулированию этого договора? Хозяйственный статистический расчет не лишает договор имущественного страхования его алеаторного характера, а выявляет совершенно иные стороны страхования. Например, оценка финансового риска, принимаемого на себя компанией у клиента по договору страхования, осуществляется с помощью специальной математической теории — теории риска, которая основана на математической статистике и теории вероятности с учетом фактора случайности.15 
Однако данные методы решают проблему обеспечения финансовой устойчивости страховой компании, но отнюдь не лишают сам договор его рискового характера и уж тем более не превращают его в публично-правовой. Что касается ссылки на «регулирование законодательством» договора страхования в качестве подтверждения его публично-правового характера, то данный довод представляется недостаточно убедительным и требует конкретизации. Ведь если речь идет о договоре страхования, то это значит, что общественные отношения в области страхования уже урегулированы нормами права, но данное обстоятельство само по себе не может подтверждать либо опровергать публично- или частноправовой характер страхования. Например, договор купли-продажи появляется тогда, когда общественные отношения в сфере купли-продажи урегулированы нормами права. Но «регулирование» договора купли-продажи не лишает его частноправового характера.
По мнению М.И. Туган-Барановского, взаимное страхование можно подразделить на частное взаимное страхование (когда страховое общество возникает путем частной инициативы) и публичное взаимное страхование (когда взаимная страховая организация создается на публично-правовых основаниях).16 
Подобный критерий (по характеру страховщика) мы встречаем у С.А. Рыбникова — «страхование в частных страховых обществах» и «страхование в публично-правовых учреждениях».17  Но ученый считает данный критерий несостоятельным, так как страхование в публично-правовых учреждениях еще не доказывает, что оно является принудительным, и наоборот, страхование в частном обществе может иметь принудительный характер.18 
Следует также учитывать, что публично-правовые учреждения являются носителями своих собственных прав и обязанностей (в том числе и при осуществлении страховой деятельности), которые отличны от правомочий государства.
П. Домбровский, рассматривая существовавшие в 20-е годы окладное (когда страховые суммы, подлежащие уплате, точно определены в самом законе) и неокладное (когда страховые суммы зависят от воли сторон, но должны быть не выше страхового интереса) страхование, отмечает только их публично-правовую, государственно-финансовую сторону, т. е. ограничивается признанием публично-правовой природы лишь у обязательного страхования. Он отмечает, что «вопрос о сохранении за неокладным страхованием природы частноправового соглашения — сделки, должен быть разрешен определенно в смысле отрицания за ним такой природы и в смысле отнесения его к сфере публично-правовых институтов».19 
Этой же позиции придерживается В.И. Серебровский, который считает, что при возникновении страхового отношения в силу веления закона оно в столь сильной степени проникается публично-правовыми свойствами, что говорить о принципиальном подчинении его нормам частного (гражданского) права уже не приходится.20 
В.Р. Идельсон также рассматривает страхование с точки зрения публичного и частного права.21  Он полагает, что в основе обязательного страхования лежит начало «обязательности», а оно «чуждо договорному праву и уничтожает само понятие страхового договора».22  Что же касается частного страхового права, то в нем страховой договор рассматривается с двух сторон: как известный особый род договора между частными лицами (т. е. с точки зрения гражданского права) и как торговая сделка ( т. е. с точки зрения торгового права).23 
С.А. Рыбников приходит практически к тем же выводам, что и В.Р. Идельсон, трактуя страхование как договор (свободное волеизъявление двух сторон о страховании) и как публично-правовую обязанность,24  или повинность,25  при страховании обязательном.
Итак, основной довод сторонников первого направления при трактовке страхования в целом либо его обязательной части как публично-правового института — наличие в нем принципа «обязательности» и как следствие — отсутствие свободы волеизъявления при установлении страхового правоотношения. По мнению С.А. Рыбникова, частное право обнимает собой только те отношения, в которых стороны являются равными; в противоположность этому государство в области публично-правовых отношений выступает всегда не как сторона равная, а как властвующий субъект.26 
Чтобы оценить эти аргументы, следует обратиться к позиции авторов второго направления, которые считают, что отношения по обязательному страхованию являются отношениями частного права и к ним надо применять общие нормы, касающиеся гражданско-правовых отношений вообще.27  Так, С.П. Красников называет обязательное страхование сделкой «имущественного частноправового характера»,28  П.Р. Вейс рассматривает неокладное страхование как институт всецело «частноправовой»,29  а, по мнению В.Н. Яковлева, при отнесении страховых правоотношений к гражданско-правовым следует исходить из их содержания.30  Немецкий ученый В.Левис указывал, что общественный интерес является сомнительным для страхования и противоречит его сути.31 
В обоснование своих позиций авторы приводят различные аргументы. Например, В.К.Райхер решающим доводом в пользу включения обязательного страхования в состав гражданского права считает однородность отношений по добровольному и обязательному страхованию с точки зрения предмета правового регулирования. «Ибо содержание этих отношений как имущественных отношений, возникающих между страховыми органами и страхователями в области страхового обеспечения от стихийных и тому подобных случайностей, в добровольном и обязательном страховании является одинаковым».32  К.А. Граве и Л.А. Лунц объясняют гражданско-правовой характер отношений между страховщиком и страхователем по обязательному страхованию возможностью возникновения гражданско-правовых отношений непосредственно из закона или административного акта.33 
Если возникновение гражданских правоотношений из административных актов общепризнанно, то их возникновение непосредственно из «закона» требует уточнения. Следует согласиться с М.Я. Шиминовой в том, что при «подобном подходе не учитывается, что закон (норма объективного права) — это общая и обязательная предпосылка возникновения всех правоотношений, в том числе и данного вида».34  По мнению О.А.Красавчикова, понятие «так называемых правоотношений из закона» должно быть изжито в науке гражданского права, поскольку закон не является непосредственным основанием движения конкретных правоотношений, а стоит над каждым правоотношением, признавая те или иные факты в качестве основания движения правоотношений.35  А в соответствии со ст. 8 ГК РФ гражданские права и обязанности могут возникать «из оснований, предусмотренных законом», которые и называются юридическими фактами.
Основаниями возникновения обязательного страхования являются две категории юридических фактов: договорные и внедоговорные. В первом случае основанием возникновения правоотношения будет выступать договор обязательного имущественного страхования, например, культурных ценностей при их временном вывозе государственными хранилищами (музеями, архивами и т. п.).36  Что касается внедоговорного обязательного страхования, то основанием его возникновения является не договор, а наступление определенных фактов, предусмотренных в законе. Например, основанием возникновения обязательств по обязательному страхованию имущества, принадлежащего гражданам (жилых домов, садовых домиков, хозяйственных построек, дач и животных), будут выступать правомерные действия по приобретению в собственность гражданином соответствующих строений или животных. 37 
При решении вопроса о природе обязательного страхования следует исходить из того, в чьих интересах вводится законом данный вид страхования и из содержания самой сделки. Что касается принципа «обязательности» страхования, то недостаточно использовать его как критерий отнесения обязательного страхования к публичному праву. Так, ст. 445 ГК РФ предусматривает заключение договора в обязательном порядке. Но это не лишает соответствующие договоры гражданско-правового характера.
К представителям третьего направления, занимающего промежуточное положение между признанием публично-правового характера страхования либо полностью, либо в части обязательного страхования и отрицанием такового, можно отнести Е.М. Мена. Он, с одной стороны, прямо указывает на частноправовой характер обязательного страхования: «...правоотношения, возникающие между страховщиком и страхователем по обязательному страхованию, по существу входящих в его состав элементов, ничем не отличаются от таких же правоотношений, возникающих по добровольному страхованию...».38  И с этим выводом следует согласиться. Но, с другой стороны, нельзя забывать, что Е.М.Мен трактует правовой институт страхования как совокупность норм полицейского, государственного, финансового, уголовного, гражданского и частного международного права,39  и как следствие данного положения его вывод о том, что страхование — это «институт совершенно своеобразный, не укладывающийся целиком ни в одной из областей ни публичной, ни частноправовой сферы, страхование — институт столь же в хозяйственном или юридическом смысле многогранный, сколь многообразны правовые нормы, его регулирующие».40 
Но можно ли каким-то образом определить многообразие «института страхования в хозяйственном смысле» через многообразие норм, его регулирующих? Скорее, наоборот, характер норм института страхования определяется содержанием общественных отношений, которые он регулирует. Исходя из понимания системы права как объективного явления, основополагающим критерием деления права на отрасли и институты является предмет правового регулирования. Именно благодаря предмету правового регулирования и производному от него методу можно говорить о «самостоятельности» страхового права как одной из составных частей гражданско-правовой отрасли, а не в силу его «многогранности, не позволяющей уложить его целиком в какую-либо одну из прочих существующих юридических наук»,41  как пишет Е.М. Мен. Если под «предметом правового регулирования» страхового права понимать однородные общественные отношения, то ясно, что под «институтом» страхового права следует понимать не все нормы публичного и частного права, регулирующие сферу страхования, а только ту их часть, которую Е.М. Мен называет «страховым договором», устанавливающим «частноправовые отношения между страховщиком и страхователем».42 
Следует отметить, что отождествление понятий «институт страхового права» и «страховой договор» не вполне корректно, так как в предмет института страхования, помимо отношений между страховщиком и страхователем, входят также отношения, связанные с деятельностью страховых агентов и брокеров, деятельность по ликвидации убытков и т. д.
Но из частноправовой сферы «страхового договора» Е.М. Мен делает исключение для страхования от краж со взломом, так как данный вид страхования «требует юридического обоснования не в одной только частноправовой сфере, ибо, поскольку речь идет об одном из элементов страхового договора от краж со взломом — о так называемом страховом случае, мы и в теории и на практике должны базироваться на выводах науки уголовного права и положениях действующего уголовного законодательства».43  Е.М. Мен отмечает также, что указанная исключительность страхования от краж со взломом объясняется тем, что если при всех прочих видах страхования страховые случаи являются действительно «случайными» явлениями, то страховой случай при страховании от краж со взломом всегда является результатом злой воли человека.44 
Данная точка зрения представляется малоубедительной. В соответствии с действующим законодательством страховым случаем является совершившееся событие, предусмотренное договором страхования или законом, с наступлением которого возникает обязанность страховщика произвести страховую выплату страхователю, застрахованному лицу, выгодоприобретателю или иным третьим лицам.45  До того момента, когда это событие совершилось или наступило, оно будет «предполагаемым» событием и называться страховым риском. Ну а событие, рассматриваемое в качестве страхового риска, должно обладать двумя признаками: вероятностью и случайностью наступления.46  Но «случайность» наступившего события, рассматриваемого в качестве страхового риска, носит, на наш взгляд, вполне конкретный характер и является «случайным» исключительно для страхователя, выгодоприобретателя, застрахованного лица и страховщика. Поскольку умысел страхователя, выгодоприобретателя или застрахованного лица лишает страховой случай его «случайного» характера, постольку страховщик освобождается от выплаты страхового возмещения в соответствии с п. 1 ст. 963 ГК РФ.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что «злая воля человека»47  при совершении кражи со взломом не лишает признака «случайности» данное событие, рассматриваемое в качестве страхового риска по страхованию от краж со взломом, и тем более не придает публичный характер страховому праву. Использование «кражи со взломом» в качестве страхового случая в договоре страхования и факт регулирования возникающих в связи с этим общественных отношений нормами уголовного права также не придают институту страхования публичный характер.
В любой сфере деятельности (в том числе и страховой) наблюдается переплетение и взаимосвязь самых различных общественных отношений. Но в предмет правового регулирования страхования как института гражданского права входят только качественно однородные общественные отношения, «обладающие предметным признаком гражданского права».48  Общественные отношения, возникающие между государством и лицом, совершившим кражу со взломом, этими качествами не обладают и поэтому регулируются нормами уголовного права. Использование же отдельных понятий и определений уголовного права в гражданско-правовой отрасли, а также в частноправовом институте страхования не может доказывать, что эти подразделения права носят публичный характер. Например, в п. 1 ст. 243 ГК РФ говорится о безвозмездном изъятии имущества у собственника по решению суда в виде санкции за совершение преступления. Использование понятия «преступление» не доказывает публично-правовой характер вышеназванной нормы гражданского права. И наоборот, использование понятия «гражданское дело» в п. 1 ст. 303 УК РФ в связи с фальсификацией доказательств по гражданскому делу лицом, участвующим в деле, или его представителем не придает гражданско-правовой характер нормам уголовного права.
Следовательно, выводы Е.М.Мена о публично-правовой природе страхования в данном случае основаны на недоразумении.
Немецкий ученый В.Эренберг также выделяет публичное страховое право, но рассматривает его не обособленно, а в рамках системы, основанной на частноправовых принципах.49  При этом к публичному страховому праву (в пределах системы частного права) он относит те правовые институты и нормы, которые охватывают страховое принуждение, чистое государственное страхование, государственные гарантии частного страхования, государственный надзор и защиту и т.д., кроме государственного социального страхования.50  Логика рассуждений В.Эренберга такова. Совокупность правовых норм, касающихся страхования, образует страховое право. Это право является частично частным, частично публичным. В той мере, в какой страховое право служит целям частных лиц, оно принадлежит частному праву, а в остальном оно относится к публичному праву.51 
Основная цель страхования — устранение экономической опасности, которая может иметь неопределенный характер, через приготовление нужных денежных средств. Для достижения этой цели, по мнению В.Эренберга, можно избрать два пути.52 
В соответствии с первым страхование основывается на взаимопомощи частных лиц (через коллективный сбор денежных средств) для компенсации убытков отдельного лица. Реализация этого страхования происходит посредством сделок, а поэтому называется частным страхованием, основанным исключительно на «эгоистичной основе», поскольку вклад вносит только тот, кто рассчитывает на страховое обеспечение.
Второй путь страхования применяется в том случае, когда имущественное состояние лиц, которым угрожает опасность, слишком ограничено, по сравнению с грозящими им экономическими убытками, либо эти убытки слишком часто встречаются. В таком случае «не остается ничего иного, как привлекать к покрытию этих убытков лиц, которым не угрожает страховой случай, и если это не осуществляется по доброй воле, то может произойти путем правового обязывания: здесь страхование осуществляется не через самопомощь, а через чужую помощь, оно основывается не на сделке, а на норме права, выступает как альтруистическое страхование, в отличие от эгоистического».53  Таким образом, в область частных субъектов глубоко вмешиваются нормы публичного права, происходит реализация чужой помощи средствами частного права. «На место договорной свободы почти всегда приходит принуждение, а на место соглашения — урегулированное законом содержание страхового права».54 
Но можно ли считать частью публичного права совокупность правовых норм, которая хотя и возникает на основе обязательности, но основана, по мнению В. Эренберга, на частноправовых принципах, а упомянутая «обязательность» страховых норм вводится, исходя из интересов частных лиц?
Обязательное страхование относится всецело к области частного права, так как если какой-либо правовой институт основан на принципах частного права и входит в его систему, то он не может одновременно относиться к публично-правовой сфере. Что касается принципа «обязательности» страхования, то он не оказывает влияния на характер правового регулирования частных отношений по страхованию и не изменяет их содержания. Цель обязательного страхования — защита частных интересов, исходя из конкретной экономической или политической обстановки. И в этом случае наблюдается «совпадение» частных и публичных интересов под влиянием экономических причин и других факторов объективного характера.
Нельзя согласиться с К.Кавелиным в том, что между частным и публичным правом границу провести невозможно, так как они переходят одно в другое.55  Такую границу проводить необходимо, хотя «граница между публичным и частным правом, основанная на различии охраняемых интересов, не может быть безусловно точной».56  Всегда останется полоса отношений в сфере применения гражданского права, где «принципы частного права переплетаются с элементами публично-правового регулирования. Здесь всегда присутствует частный интерес, но в экономике не обойтись и без публичного интереса. Оптимальное соотношение того и другого и должно обеспечиваться правом»57  (но речь идет не о «смешении» частных и публичных интересов, а о совпадении, которое не приводит к прекращению их раздельного существования). Данным выводом и объясняется «обязательность» части института страхования, всецело относящегося к сфере частного права, но несущего на себе груз «совпадения» или «соотношения» частных и публичных интересов.
Частноправовая форма построения обязательного страхования может обосновываться и положением о единстве института страхования. Вывод о юридической однотипности страхования в целом общеизвестен.58  Если иметь в виду, что институт страхования (в том числе его обязательное и добровольное начало) по существу является единым, то мы логически должны признать, что одна его часть (обязательное страхование) не может входить в публично-правовую сферу, а другая (добровольная) — являться областью частного права. И добровольное, и обязательное страхование, будучи единым правовым институтом, может входить только в одну область права, а именно — в частноправовую.
* Cтарший преподаватель Санкт-Петербургского государственного университета экономики и финансов.
 1 Завадский С.В. Гражданская хроника // Вестник гражданского права. 1914. № 6. С.99—100.
 2 Гарейс К. Германское торговое право. Вып. 1. М., 1893. С. 2.
 3 Дигесты Юстиниана. М., 1984. С. 23.
 4 Агарков М.М. Ценность частного права. 1920; Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. Пг., 1917; Попондопуло В.Ф. О частном и публичном праве // Правоведение. 1994. № 5—6; Черепахин Б.Б. К вопросу о частном и публичном праве. Иркутск, 1926; Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. М., 1912, и др.
 5 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.44. С. 398.
 6 Антонович А.Я. Курс государственного благоустройства (полицейского права). Киев, 1890. С. 25; Ноткин О.А. Страхование имуществ по русскому законодательству. Киев, 1888. С. 10—11, и др.
 7 Антонович А.Я. Курс государственного благоустройства (полицейского права). С. 12.
 8 Там же.
 9 Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. С. 524.
 10 Ноткин О.А. Страхование имуществ по русскому законодательству. С. 11.
 11 Там же.
 12 Там же. С. 10.
 13 Мен Е.М. Юридическая природа страхового договора по законодательству РСФСР // Вестник государственного страхования. 1923. № 7-8. С. 8.
 14 Синайский В.И. Русское гражданское право. Киев, 1918. С. 131.
 15 Фомин Г.И. Математический анализ рисков в страховании. М., 1994. С. 7.
 16 Туган-Барановский М.И. Основы политической экономии. Пг., 1915. С. 320.
 17 Рыбников С.А. Очерк современного положения в России страхования от огня // Известия общества страховых знаний. Вып.VII. СПб., 1912. С. 1.
 18 Там же. С. 4.
 19 Домбровский П. Вопросы права в неокладном страховании // Вестник государственного страхования. 1923. № 1-2. С. 16.
 20 Серебровский В.И. Очерки советского страхового права. М., 1926. С. 89.
 21 Идельсон В.Р. Страховое право (Лекции). СПб., 1907. С. 16.
 22 Там же. С. 17.
 23 Там же. С. 16.
 24 Рыбников С.А. Очерк современного положения в России страхования от огня.
 25 Рыбников С.А. Страховое дело. М., 1929. С. 6.
 26 Рыбников С.А. Юридическая природа взаимоотношений в обязательном страховании // Вестник государственного страхования. 1923. № 11-12. С. 28.
 27 Граве К.А., Лунц Л.А. Страхование. М., 1960. С. 31; Яковлев В.Н. Страховые правоотношения в сельском хозяйстве. Кишинев, 1973. С. 154; Красников С.П. Юридическая природа государственного обязательного страхования // Вестник финансов. 1922. № 25.С. 29, и др.
 28 Красников С.П. Юридическая природа государственного обязательного страхования.
 29 Вейс П.Р. О юридической природе государственного обязательного страхования // Вестник государственного страхования. 1924. № 5-6. С. 30.
 30 Яковлев В.Н. Страховые правоотношения в сельском хозяйстве. С. 156.
 31 Lewis V. Lehrbuch des Versicherungsrechts. Stuttgart, 1889. C. 139.
 32 Райхер В.К. Общественно-исторические типы страхования. М.; Л., 1947. С. 191.
 33 Граве К.А., Лунц Л.А. Страхование. С. 25.
 34 Шиминова М.Я. Компенсация вреда гражданам. Гражданско-правовое регулирование. М., 1979. С. 96.
 35 Красавчиков О.А. Юридические факты в советском гражданском праве. М., 1958. С. 181—182.
 36 Закон РФ от 15 апреля 1993 г. «О вывозе и ввозе культурных ценностей». Ст. 30 // Ведомости съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1993. № 20. Ст. 718.
 37 Постановление Совета Министров СССР от 2 октября 1981 г. «О государственном обязательном страховании имущества, принадлежащего гражданам» // СП СССР. 1981. № 28. Ст. 165.
 38 Мен Е.М. Юридическая природа страхового договора по законодательству РСФСР. С. 16.
 39 Там же. С. 9.
 40 Там же.
 41 Там же. С. 8.
 42 Там же. С.10.
 43 Мен Е.М. Правовые основы страхования от краж со взломом // Вестник государственного страхования. М., 1923. № 11-12. С. 35.
 44 Там же.
 45 Закон РФ от 27 ноября 1992 г. «О страховании» // Ведомости Верховного Совета народных депутатов РФ. 1993. № 2. П. 2 ст. 9.
 46 Там же. П. 1 ст. 9.
 47 Мен Е.М. Правовые основы страхования от краж со взломом.
 48 Егоров Н.Д. Гражданско-правовое регулирование общественных отношений: Единство и дифференциация. Л., 1988. С. 24.
 49 Ehrenberg V. Versicherungsrecht. B. 1. Leipzig, 1893. S. 19.
 50 Ibid.
 51 Ibid.
 52 Ehrenberg V. Versicherungsrecht // Die kultur der gegenwart. В. 2, Abtielung VIII. Berlin; Leipzig, 1906. S. 118.
 53 Ibid. S. 119.
 54 Ehrenberg V. Versicherungsrecht. B. 1. S. 19.
 55 Кавелин К. Права и обязанности по имуществам и обязательствам. СПб., 1879. С. 2.
 56 Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. С. 536.
 57 Яковлев В.Ф. О некоторых вопросах применения части первой Гражданского кодекса арбитражными судами // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1995. № 5. С. 93.
 58 Иоффе О.С. Обязательственное право. М., 1975. С. 730.



ОГЛАВЛЕНИЕ