ОГЛАВЛЕНИЕ

Основания возникновения вексельного обязательства
№ 3
02.08.1999
Крутицкий Н.А.
Вопрос об основании возникновения вексельного обязательства, будучи актуальным для теории ценных бумаг в целом, является одним из наиболее дискуссионных в теории вексельного права. Поскольку, как справедливо было отмечено П. Ю. Дробышевым, «каждая из представленных в цивилистике точек зрения на сделку, устанавливающую вексельное обязательство, привлекает для объяснения проблемы некоторые допущения»,1 дискуссия об основании возникновения вексельного обязательства не может считаться исчерпанной.
Многочисленные, главным образом немецкие, вексельные теории, преследующие цель установить основание возникновения вексельного обязательства, с некоторой степенью условности можно разделить на договорные и внедоговорные. Основное различие между указанными теориями состоит в том, что в то время как в соответствии с договорными теориями вексельное обязательство возникает вследствие заключаемого векселедателем и векселедержателем через выдачу и принятие векселя договора, авторы внедоговорных теорий исключают наличность какого-либо договора в качестве основания возникновения вексельного обязательства. В зависимости от того, какие юридические факты признаются основанием возникновения вексельного обязательства, по-разному решается и вопрос о моменте возникновения вексельного обязательства, которое признается различными теориями возникшими или с момента написания документа, или с момента его выдачи, или с момента его принятия.
Наиболее полно немецкие вексельные теории были исследованы В. Д. Катковым.2 В данной статье представляется целесообразным ограничиться рассмотрением лишь теорий, получивших наиболее широкое развитие в цивилистической науке и не утративших значения до настоящего времени.
Среди внедоговорных теорий прежде всего необходимо назвать креационную теорию (Kreationstheorie), родоначальником которой является Кунтце. В соответствии с креационной теорией вексельное обязательство возникает в силу одностороннего акта создания вексельного документа, причем моментом возникновения вексельного обязательства признается момент подписания векселя.3
Креационная теория, как совершенно справедливо отмечал Г. Ф. Шершеневич, прекрасно объясняет, почему векселедатель должен платить добросовестному векселедержателю по векселю, который вышел из его рук помимо его воли, даже вопреки ей, дает объяснение независимости прав последующих векселедержателей от прав их предшественников.4 В. А. Белов полагает, что креационная теория является единственной теорией, которая может объяснить правовую природу индоссамента.5
Тем не менее при признании моментом возникновения вексельного обязательства момент составления векселя следовало бы допустить возможность существования обязанности без корреспондирующего ей права. По этому поводу П. Ю. Дробышев указывает, что «в определенный промежуток времени (до вступления в обязательство кредитора) вексельное правоотношение существует в незаконченном виде, без второго своего участника, замыкаясь как бы на самое себя».6 Однако здесь же он вынужден признать, что, «собственно, это и не правоотношение вовсе, но чистое намерение векселедателя обязаться по векселю, ждущее появления добросовестного и надлежащим образом легитимированного вексельного кредитора».7 При этом возникающее с момента составления и до момента выдачи векселя обязательство характеризуется как «незаконченное, требующее своей перфектации путем выдачи векселя первому векселедержателю».8
На наш взгляд, указанные выводы сторонников креационной теории вызывают следующие возражения. Вряд ли возможно признать обязательство «незаконченным». Как было отмечено В. Д. Катковым, «или вексель действительно вызывает обязательство с момента его написания (Kreation) и тогда нельзя говорить о нем, как о чем-то неготовом и только делающемся, или обязательство возникает с момента взятия (Nehmung) написанного векселя первым приобретателем и тогда одно составление (Kreation) векселя еще не вызывает обязанности».9 Согласиться с возникновением вексельного обязательства с момента составления векселя нельзя, поскольку, как уже отмечалось выше, это потребовало бы признания недопустимой с точки зрения общей теории права возможности существования обязанности векселедателя с момента составления векселя и до момента его приобретения кем-либо без корреспондирующего указанной обязанности права требования. Трудно согласиться с точкой зрения В. А. Белова, считающего вопрос о том, кто является кредитором по уже составленному, но еще не выданному векселю, «более теоретическим, а потому вряд ли представляющим собой серьезный контрдовод против теории создания векселя».10 Кроме того, креационная теория, совершенно пренебрегающая интересами вексельного должника, не согласуется с действующим российским законодательством, допускающим возражения недобросовестному векселедержателю (ст. 17 Положения о переводном и простом векселе11).
На основании креационной теории появилась эмиссионная теория, согласно которой вексельное обязательство возникает из одностороннего действия принимающего обязанность лица. Однако в отличие от креационной теории эмиссионная теория рассматривает в качестве такого одностороннего действия не только составление векселя, но намеренную выдачу надлежащим образом составленного векселя принимающим на себя вексельное обязательство лицом. При этом эмиссионная теория не требует принятия векселя лицом, способным стать кредитором по векселю; вексельное обязательство возникает в силу только лишь выдачи, эмиссии векселя и именно в момент выдачи векселя.
Как отмечено выше, представляется очевидным, что обязанность не может возникнуть и существовать сама по себе, без корреспондирующего ей права. Принимая во внимание это обстоятельство, нельзя согласиться с выводами эмиссионной теории, не придающей значения факту приобретения кем-либо векселя для возникновения вексельного обязательства, с момента которого только и допустимо говорить о возникновении обязательств по векселю. Самого факта эмиссии еще недостаточно для возникновения обязанности, нужно, чтобы к эмиссии присоединился еще один факт — приобретение векселя. Таким образом, следует согласиться с В. Д. Катковым, указывающим, что «если всмотреться в эмиссионную теорию, окажется, что не эмиссия обосновывает обязательства».12
Поскольку, как было отмечено Г. Ф. Шершеневичем, «выпуск векселя производится не на ветер, а в руки определенного лица, в которые вексель попадает не иначе, как по его воле»,13 следует согласиться с автором, что с учетом указанной необходимости волеизъявления векселеприобретателя для возникновения вексельного обязательства «эмиссионная теория начинает подходить помимо своего желания к договорной теории»,14 предполагающей наличие совпадающего волеизъявления векселедателя и векселеприобретателя для возникновения вексельного обязательства.
Кроме того, эмиссионная теория, не допускающая ни при каких обстоятельствах возникновения вексельного обязательства помимо воли векселедателя, выраженной в акте эмиссии векселя, расходится в анализируемой части с действующим законодательством (ст. 16, 17 Положения о переводном и простом векселе).
В отличие от эмиссионной теории, не придающей значения воле векселеприобретателя для возникновения вексельного обязательства, но предполагающей наличие воли векселедателя, в соответствии с которой происходит выдача векселя, разработанная Грюнгутом теория честности (Grьnhut’s Redlichkeitstheorie), напротив, считая в качестве единственного необходимого условия для возникновения вексельного обязательства добросовестное приобретение векселя кем-либо, отрицает необходимость наличия направленной на выдачу векселя воли векселедателя. Таким образом, в соответствии с теорией Грюнгута, добросовестное приобретение надлежащим образом составленного векселя может повлечь возникновение вексельного обязательства даже тогда, когда вексель был утерян векселедателем, украден у него или каким-либо иным образом вышел из его рук без его воли.
Недостатком теории Грюнгута следует признать то, что из всей совокупности юридических фактов, имеющих место при возникновении вексельного обязательства, данная теория искусственно выделяет только два: составление векселя и его добросовестное приобретение. Игнорируя иные, имеющие место при возникновении вексельного обязательства, юридические факты, теория Грюнгута не объясняет юридической природы возникновения вексельного обязательства. Составление векселя и его добросовестное приобретение всегда имеют место при возникновении вексельного обязательства, но лишь в исключительных случаях вексельное обязательство возникает в силу только этих двух юридических фактов вопреки воле векселедателя. Причем возникновение вексельного обязательства в силу лишь двух указанных юридических фактов возможно только в отношении последующих приобретателей, поскольку нельзя говорить о добросовестном приобретении векселя первым приобретателем, если вексель не был ему сознательно выдан векселедателем.15 В большинстве же случаев возникновения вексельного обязательства и во всех случаях возникновения такого обязательства по отношению к первому векселеприобретателю значение имеет еще и игнорируемая теорией Грюнгута воля векселедателя, направленная на выдачу векселя, признание наличия которой наряду с волей векселеприобретателя позволяет говорить о совпадающем волеизъявлении двух лиц, т. е. о договоре.
Иначе объясняется возникновение вексельного обязательства договорными теориями, предполагающими необходимость согласованного волеизъявления векселедателя и векселеприобретателя для возникновения вексельного обязательства. Среди договорных теорий прежде всего должна быть названа теория Теля (Vertragstheorie), по мнению которого вексельное обязательство представляет собой обещание денежной суммы, независимое от основания и устанавливаемое выдачей и принятием векселя, посредством которых и происходит заключение договора о принятии векселедателем на себя вексельного обязательства. Факт заключения договора, обосновывающий вексельное обязательство, лежит, таким образом, вне векселя, что само по себе подтверждает неверность взгляда, согласно которому факты, лежащие вне бумаги, не оказывают влияния на права и обязанности по векселю.
Договорная теория Теля отрицает возможность возникновения вексельного обязательства как помимо воли векселедателя, так и помимо воли векселедержателя. Следовательно, вексельное обязательство всегда либо является основанным на договоре, либо не существует. При этом в вексельном отношении Тель видит три договора: 1) векселедателя с векселедержателем, 2) надписателя с векселедержателем, 3) акцептанта с предъявителем. Сразу отметим, что нельзя признать соответствующим действительности утверждение, согласно которому вексельное обязательство акцептанта основано на договоре с предъявителем векселя, но в остальном следует согласиться с В. Д. Катковым, характеризующим теорию Теля как хотя и не заключающую всей истины, но довольно близко к ней подходящую.16
Тем не менее договорная теория в том виде, как она представлена Телем, имеет ряд очевидных недостатков. Объясняя юридическую природу векселя, пока в отношении участвуют только векселедатель, векселеприобретатель и акцептант, договорная теория в ее чистом виде сталкивается с непреодолимыми трудностями при вхождении в вексельное отношение надписателей. Признавая невозможность возникновения вексельного обязательства помимо заключенного векселедателем и первым векселедержателем через выдачу и принятие векселя договора, договорная теория расходится в указанной части с действующим законодательством, предусматривающим обязанность векселедателя оплатить предъявленный добросовестным векселедержателем вексель вне зависимости от того, как попал вексель в оборот. Кроме того, договорная теория не может объяснить независимость прав последующих векселедержателей от прав их предшественников. По этому поводу Г. Ф. Шершеневич отмечал, что «трудности, встречаемые договорной теорией, вытекают не из самого векселя, юридическая природа которого должна выступать в наиболее простом случае, а из индоссамента, который является осложнением, присущим не всякому вексельному обязательству. Поэтому объяснение ответственности векселедателя перед добросовестным векселедержателем, а не первым приобретателем, относится к вопросу о юридической природе не векселя, а индоссамента».17 Однако, учитывая неразрывную связь векселя с индоссаментом, вряд ли можно согласиться с приведенным утверждением Г. Ф. Шершеневича и признать методологически правильным раздельное рассмотрение юридической природы векселя и индоссамента.
Попытка разрешить указанные противоречия договорной теории была предпринята итальянским ученым Виванте (Vivante), теория которого, посвященная не только векселям, но и институту ценных бумаг в целом, детально рассмотрена М. М. Агарковым.18 Виванте исходит из того, что в то время, как отношения между векселедателем и первым векселедержателем определяются заключенным между ними договором, отношения должника к последующим приобретателям определяются односторонним волеизъявлением векселедателя, представляющим собой самостоятельный правопроизводящий факт и получившим выражение в содержании бумаги.19 При этом основывать свои права на таком одностороннем волеизъявлении может лишь держатель, который приобрел вексель присущим ему способом. Впрочем, правильнее в данном случае, как отмечает М. М. Агарков, было бы говорить о держателе, легитимированном специфически присущим векселю способом.20 Следует отметить, что еще до Виванте конструкция раздвоенного волеизъявления векселедателя была использована Гольдшмидтом в его теории собственности, обусловливавшим, правда, действительность указанного одностороннего волеизъявления наличием договора с первым приобретателем.
Недостаток теории Виванте, как отмечает М. М. Агарков, заключается в том, что она искусственно выделяет один из элементов, характеризующих ценные бумаги (публичную достоверность), и, следует добавить, исключительно объяснению этого свойства ценных бумаг и посвящена, не учитывая в достаточной степени все разнообразие правоотношений, которые могут возникнуть вокруг данного института.21 Кроме того, против теории Виванте, обосновывающей права последующих векселедержателей односторонним волеизъявлением векселедателя, получившим выражение в содержании бумаги, могут быть приведены все возражения, имеющиеся по отношению к рассмотренной выше креационной теории.
Также представляет значительный интерес с точки зрения установления основания возникновения вексельного обязательства теория Якоби (Rechtsscheintheorie Jacobi), подвергающаяся, как и теория Виванте, критическому рассмотрению М. М. Агарковым.22 С точки зрения Якоби, правопорядок, регулируя правоотношения, возникающие при выпуске и обращении ценных бумаг, приравнивает в отношении добросовестных третьих лиц внешнюю видимость права (Rechtsschein) к осуществлению действительно существующего права. При этом ответственность составителя ценной бумаги, сделавшего возможным существование внешней видимости права, которому доверилось добросовестное третье лицо, основывается на начале причинения. Однако указанная ответственность заключается не в возмещении убытков, а в возложении на составителя ответственности по бумаге такой же, как в том случае, если бумага нормально вошла в оборот.
Разумеется, теория Якоби не может не вызывать справедливой критики, так как основывает свои выводы на хотя и довольно многочисленных случаях защиты интересов добросовестных третьих лиц, но которые все же нельзя признать общим началом, заложенным в основу правопорядка. Следует согласиться с утверждением М. М. Агаркова, что «правопорядок существует для того, чтобы регулировать отношения лиц, порожденные фактами, действительно имевшими место и признанными в качестве основания возникновения, прекращения и изменения правоотношений. Мир призраков несовместим с хозяйственным оборотом, с потребностями деловой практики и реальной жизни».23 Тем не менее для объяснения того, на каком основании должен отвечать векселедатель перед добросовестным векселедержателем, приобретшим вексель не от векселедателя, в том случае, когда вексель выбыл из рук векселедателя помимо его воли, выводы теории Якоби могут иметь значение в части, в которой Якоби, обосновывая ответственность векселедателя составлением векселя, рассматривает указанное составление не как одностороннюю сделку, а как действие, не содержащее в себе волеизъявления составителя обязаться по векселю, а следовательно, не подпадающее под понятие сделки, но тем не менее влекущее при определенных условиях возникновение вексельного обязательства.
Подводя итоги рассмотрению вопроса об основании возникновения вексельного обязательства, представляется, что вексельное обязательство может возникнуть в силу двух различных оснований.
В большинстве случаев и всегда по отношению к первому приобретателю вексельное обязательство возникает на основании договора между векселедателем и первым векселедержателем, заключаемого через выдачу и принятие векселя. Волеизъявление векселедателя, проявляющееся в акте выдачи векселя, встречается с волеизъявлением векселедержателя, проявляющемся в акте принятия векселя. В результате этого возникает совпадающее волеизъявление двух лиц, векселедателя и векселедержателя, что и позволяет говорить о наличии договора как основания возникновения вексельного обязательства, который, поскольку для его заключения необходимо совершение определенных действий, должен быть отнесен к категории реальных договоров. Права последующих векселедержателей основываются на договоре с их предшественниками, заключаемом через передачу векселя присущими ему способами. При этом независимость прав последующих векселедержателей от прав их предшественников должна объясняться императивно закрепленным в действующем законодательстве свойством публичной достоверности векселя.
Тем не менее в исключительных случаях и только по отношению к последующим добросовестным векселедержателям (поскольку, как уже указывалось, не представляется возможным говорить о добросовестности первого векселедержателя, если находящийся у него вексель не был сознательно выдан ему векселедателем) допускается возникновение вексельного обязательства и помимо воли векселедателя. Применительно к таким случаям возникновения вексельного обязательства Г. Ф. Шершеневич указывал, что лежащая в основе законодательства договорная теория «уступает место креационной теории, насколько затрагивает интерес добросовестного векселедержателя и стоящего за ним оборота».24 Однако учитывая, что даже в этих исключительных случаях вексельное обязательство возникает не только в силу составления векселя, как следует из креационной теории, но в силу добросовестного приобретения надлежащим образом составленного векселя и не в момент составления, а в момент добросовестного приобретения, с которого лишь и появляется кредитор по векселю, представляется более правильным говорить о соответствии законодательства в указанных случаях не креационной теории, а теории Грюнгута. При этом составление векселя должно рассматриваться не как односторонняя сделка, а как иное действие, не содержащее в себе волеизъявления составителя обязаться по векселю, подобно тому как рассматривается составление векселя в теории Якоби. Составление векселя и его добросовестное приобретение, таким образом, представляют собой необходимую и достаточную совокупность юридических фактов, с которыми действующее законодательство связывает возникновение вексельного обязательства векселедателя в отношении последующих векселедержателей. Поскольку в указанных случаях законодательством предусмотрена защита интересов добросовестных третьих лиц в ущерб интересам векселедателя, возложение вексельной обязанности нельзя объяснить иначе, чем интересами оборота. Предусмотренную в ст. 16, 17 Положения о переводном и простом векселе возможность возникновения вексельного обязательства помимо воли векселедателя М. М. Агарков предлагает рассматривать, на наш взгляд совершенно обоснованно, как закрепленный в законодательстве «компромисс между прочностью оборота и прочностью права».25
Представляется, что такому дуалистическому пониманию оснований вексельного обязательства можно противопоставить разделяемое Е. А. Крашенинниковым26 мнение Карлина, высказанное последним применительно к возникновению прав и обязанностей по бумагам на предъявителя, согласно которому, в то время как право из бумаги обусловливается фактом добросовестного приобретения кем-либо права распоряжения правильно составленной бумагой, договор является лишь юридико-фактической предпосылкой возникновения вещного права на бумагу и не входит в фактический состав, порождающий право и обязанность по бумаге.27
Несмотря на то, что такое объяснение возникновения прав и обязанностей по ценной бумаге позволило бы избежать признания возможности возникновения вексельного обязательства в силу различных оснований, как было предложено выше, позицию Карлина все же вряд ли можно признать достаточно обоснованной. Как правильно отмечено В. Д. Катковым, вексель не только представляет собой одновременно и вещь, и обязательство, но и есть «не столько вещь, сколько обязательство».28 Право на бумагу и право из бумаги неразрывно связаны, соответственно переход первого из них не может рассматриваться отдельно от перехода или возникновения второго. При этом переход вещного права на бумагу и приобретение права из бумаги происходят одновременно. Более того, как было показано выше, первоначально вексельное обязательство только и возникает в момент перехода права собственности на бумагу. Однако само вексельное обязательство возникает все же не столько в силу договора, опосредующего переход вещного права на бумагу, который может быть и консенсуальным, и, соответственно, не только лишь в силу добросовестного приобретения векселя, сколько в силу заключаемого через выдачу и принятие векселя реального договора об установлении вексельного обязательства или уступке прав по векселю, который и позволяет охарактеризовать основание возникновения вексельного обязательства в качестве договора. Следует отметить, что постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ № 305/96 от 2 апреля 1996 г. позволяет сделать вывод о том, что и Высший Арбитражный Суд РФ, характеризующий отношения, складывающиеся при выдаче векселя, в качестве договорных, разделяет, таким образом, точку зрения, полагающую в качестве основания возникновения вексельного обязательства именно договор.29
Предложенная дуалистическая конструкция оснований возникновения вексельного обязательства, в соответствии с которой вексельное обязательство векселедателя в отношении последующих векселедержателей, как правило, и всегда в отношении первого векселедержателя возникает на основании заключаемого векселедателем и первым векселедержателем через выдачу и принятие векселя договора об установлении вексельного обязательства, но в исключительных случаях и только в отношении последующих векселедержателей может возникнуть и помимо воли векселедателя, соответственно, помимо указанного договора в силу только лишь добросовестного приобретения надлежащим образом составленного векселя, представляется, таким образом, предпочтительнее.
* Аспирант Санкт-Петербургского государственного университета.
1 Дробышев П. Ю. Вексель в коммерческом обороте: Дисс. на соиск. учен. степени канд. юрид. наук. СПб., 1996. С. 81.
2 Катков В. Д. Общее учение о векселе: Юридическое исследование. Харьков, 1904.
3 Основные положения креационной, эмиссионной и договорной теорий, теорий Грюнгута и Гольдшмидта приводятся по кн.: Катков В. Д. Общее учение о векселе... С. 9–119; Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. Т. 3. СПб., 1909. С. 29–35.
4 Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. С. 32.
5 Белов В. А. Вексельное законодательство России. М., 1996. С. 39.
6 Дробышев П. Ю. Вексель в коммерческом обороте... С. 81–82.
7 Там же.
8 Там же. С. 62.
9 Катков В. Д. Общее учение о векселе... С. 55.
10 Белов В. А. Вексельное законодательство России. С. 39.
11 Постановление ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1937 г. // СЗ СССР. 1937. № 52. Ст. 221.
12 Катков В. Д. Общее учение о векселе... С. 65.
13 Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. С. 33.
14 Там же.
15 Применительно к таким исключительным случаям возникновения вексельного обязательства вопреки воле векселедателя, которые будут рассмотрены ниже, со сделанными Грюнгутом выводами следует согласиться.
16 Катков В. Д. Общее учение о векселе... С. 89.
17 Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. С. 35.
18 Агарков М. М. Основы банковского права. Учение о ценных бумагах. М., 1994. С. 213–217.
19 Основные положения теорий Виванте и Якоби приводятся по кн.: Агарков М. М. Основы банковского права... С. 213–222.
20 Там же. С. 248.
21 Там же. С. 250.
22 Там же. С. 217–222.
23 Там же. С. 220.
24 Шершеневич Г. Ф. Учебник торгового права. М., 1994. С. 264.
25 Агарков М. М. Основы банковского права... С. 220.
26 Крашенинников Е. А. Ценные бумаги на предъявителя. Ярославль, 1995. С. 64.
27 Основные положения теории Карлина приводятся по указанной книге Е. А. Крашенинникова (С. 64).
28 Катков В. Д. Общее учение о векселе... С. 5.
29 Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1996. № 7. С.  62–65.



ОГЛАВЛЕНИЕ