ОГЛАВЛЕНИЕ

В.А.НОМОКОНОВ, доктор првдячвсках наук, профессор
О ПРАВОВОЙ БАЗЕ БОРЬБЫ С ОРГАНИЗОВАННОЙ ПРЕСТУПНОСТЬЮ.
Российские криминологи уже не первый год констатируют, что должного правового обеспечения борьбы с организованной преступностью, к сожалению, до сих пор нет. Современное законодательство пока никак не отражает тот факт, что организованная преступность в России - качественно новая криминальная реальность, требующая, соответственно, кардинально иного правового реагирования на нее.
Правовую основу борьбы с организованной преступностью должны составлять прежде всего соответствующие положения УК, УПК, а также специализированные законы: "О борьбе с организованной преступностью", "О борьбе с коррупцией", "О борьбе с легализацией преступных доходов" и "О защите свидетелей, потерпевших и других участников уголовного процесса".
Ключевым, центральным законом в общей пакете соответствующих правовых актов, безусловно, является Закон "О борьбе с организованной преступностью". Он был, как известно, принят Госдумой и одобрен Советом Федерации, но отклонен в декабре 1995 года Президентом Б.Ельциным.
Сейчас требуется еще раз объективно и непредвзято подойти к правовой оценке законопроекта с тем, чтобы найти оптимальный выход из сложившейся ситуации. С 1996 года Госдума работает в новом составе и пока неизвестно, как она отнесется к законотворчеству своих предшественников.
Насколько можно судить по газетному комментарию (см: Когда неспешность мудрости сравни // Рос. газета. 1996. 16 января), к проекту Закона о борьбе с организованной преступностью предъявлено две основные претензии.
4.3 ст. 15 законопроекта объявлена противоречащей главе 2 Конституции РФ, закрепившей основные права и свободы человека'. Если речь идет о противоречии Конституции, должна быть, по меньшей мере, названа конкретная ее статья, а не вообще глава.
Кстати говоря, ст. 55 Конституции - как раз во второй главе -прямо предусматривает возможность ограничения прав и свобод гражданина в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, прав и законных интересов других лиц,
обеспечения обороны страны и безопасности государства.
Отвергаемая статья законопроекта обязывает физических и юридических лиц заявлять в компетентные органы о финансовых или имущественных операциях своих клиентов , если имелись предположения о связи этих операций с незаконной деятельностью. Причем, заявители наделяются уголовным и гражданским иммунитетом даже в случаях, если их заявления в дальнейшем не нашли подтверждения, но при этом не являлись заведомо ложным доносом.
Насколько можно судить по комментариям печати, именно наделение правовым иммунитетом заявителей вызвало главные возражения. Но, во-первых, установление факта заведомой ложности сообщения по-прежнему влечет ответственность, ее никто не отменяет. Во-вторых, заявления и сообщения в правоохранительные органы не являются основанием .для привлечения кого-либо к уголовной ответственности и поэтому ничьих прав не ущемляют.
Названы не соответствующими конституционным нормам (каким?!) и части 1 и 2 ст.13 названного законопроекта, где речь идет о наложении ареста на денежные средства и имущество. Они якобы не соответствуют презумции невиновности, так как владелец этих денег или имущества обязан доказать законность их происхождения.
Если обратиться к ст. 49 Конституции РФ, посвященной презумции невиновности, то легко можно увидеть, что речь там идет об обвинении в преступлении. Арест же на имущество, по смыслу законопроекта, не является ни конфискацией, ни обвинением в преступлении. Это - превентивная мера или, точнее, мера безопасности, аналогичная личному досмотру, досмотру вещей, изъятию вещей и документов, что предусмотрено ст. ст. 243 и 244 Кодекса об административных правонарушениях .
В этой связи считал бы целесообразным настаивать на имеющемся варианте закона и ходатайствовать перед Госдумой о преодолении президенского вето. Это тем более важно, что рабочей комиссией проделана огромная работа по созданию и "доводке" данного закона, который может и должен реально действовать.
Если сравнить законопроект в окончательной редакции с тем, который был принят в ноябре 1994 г. в первом чтении, (см:Правовое регулирование борьбы с организованной преступностью. Н., 1994), то последний вариант выглядит более удачным. Так, понятийный аппарат отличается большей четкостью. В опре-
делении понятия "преступного сообщества" исключен термин "соучастие", который употребляется в ином контексте в ст. 17 УК.
Исключено дублирование и ненужна конкуренция правовых норм законопроекта с нормами действующих УК, УПК и Закона об оперативно-розыскной деятельности.
Так, в Законе "О борьбе с организованной преступностью" глава II содержит ряд норм, предназначенных для включения в УК. Предлагаются новые статьи: 14^, 17^, 43', 50^- в общей части Уголовного кодекса - В Особенной части предполагается целая новая глава 13: "Преступления, связанные с созданием и формированием организованных преступных формирований"(ст.ст.270-279). Криминализируются следующие деяния: создание преступной организации, либо руководство ею или ее деятельностью; участие в преступной организации; организация преступного сообщества или руководство им; участие в преступном сообществе; участие в легализации и (или) приумножении преступных доходов организованных преступных формирований и т. п.
Как известно, действующее уголовное законодательство до сих пор не устанавливает наказуемости деяний лиц, которые не являлись непосредственными соучастниками преступлений, совершенных членами организованных преступных групп, но были руководителями и организаторами преступных организаций и преступных сообществ. В результате суды либо пытаются "увидеть" бандитизм или иное преступление там, где их нет, либо освобождают подсудимых за недоказанностью их вины.
В этой связи целесообразно было бы учесть опыт других стран, в особенности, Италии, где есть целый ряд "антимафиозных" составов (ст. 416, 416',и 416^ УК Италии).
Примечательно, что в модельном уголовном кодексе СНГ предлагаются сходные составы, суть которых - в криминализации деятельности по созданию преступных организаций и участию в них (см.:Вол-женкин Б. В. Криминологическая реальность и сближение уголовного законодательства государств - участников СНГ^
Глава IV законопроекта предусматривает, с учетом нового (1995 г.) Закона об оперативно-розыскной деятельности, только одно - дополнительно-специальное оператино-розыскное мероприятие - "создание и использование юридических лиц "(ст. 8).
Надо сказать, что попытки регламентировать применение для ^Преступность и закон. М., Криминологическая Ассоциация,1996,С.31
борьбы с организованной преступностью особых оперативно-розыскных мер (и в их числе оперативного эксперимента и "легендизированных" организаций) вызывали в печати волну критики. Тем не менее новые законы "Об оперативно-розыскной деятельности" и "О федеральной службе безопасности" легализовали большую часть эт^х мер.
В главе V законопроекта определяются особенности производства по делам об организованной преступности. В ней предлагается ряд соответствующих изменений и дополнений в УПК. Этому посвящен специальный раздел XI.
Возможно, представленный законопроект имеет резервы для совершенствования. Так, достойно сожаления, что из системы органов, ведущих борьбу с организованной преступностью, исключен ранее предполагаемый комитет по борьбе с особо опасной организованной преступностью. Это означает, что преступления, которые могут со-рершить высшие должностные лица государства, вновь, как и прежде, окажутся за пределами досягаемости правоохранительных органов.
Представляется, что идея создания такого комитета, при своей очевидной трудности для своего осуществления, был» и остается весьма здравой.
Ст.14^ проекта определяет особенности уголовной ответственности и освобождения от нее для лиц, выполняющих специальные задания. В части первой этой статьи говорится о необходимой обороне и крайней необходимости, что, по существу, просто дублирует положения ст. ст. 13 и 14 действующего УК. Поэтому часть первую следовало бы исключить.
Ст. 279, предлагаемая для включения в УК, предусматривает ответственность за воспрепятствование законной деятельности органов, ведущих борьбу с организованной преступностью. Вряд ли есть необходимость появления такой статьи в кодексе. Она, думается, не будет работать. По крайней мере, лучше было бы дополнить соответствующим образом сходную статью 191^ .которая появилась в соответствии с Законом РФ от 1 июля 1994 г. Но, впрочем, и эта статья может стать "мертвой". Некоторые сомнения вызывает и довольно большое количество "мафиозных" составов. В условиях, когда нет ни од-' ного, может быть, стоило бы несколько "укрупнить" составы.
В целом же представленный на подпись Президенту Закон "О борьбе с организованной преступностью" криминологически вполне обоснован, юридически достаточно отработан и заслуживает поддерж-
Теи не менее названный законопроект был подвергнут довольно резкой критике со стороны некоторых известных ученых. Так, высказаны возражения против применения особых мер защиты свидетелей и потерпевших и в том числе: возможности проведения опознания вне непосредственного визуального контакта; производства видео-аудиозаписи ,под псевдонимом и при изменении внешности, голоса, с использованием других приемов; возможности проведения судебного заседания без личной явки некоторых свидетелей и потерпевших. Однако следует иметь в виду, что подобные специальные меры защиты предусмотрены и эффективно применяются в других странах. Кроме того, "принцип состязательности и равноправия сторон", за который так ратуют представители академической науки, в реальной жизни, увы, сугубо и давно нарушен в пользу участников организованных преступных формирований, которые нередко буквально терроризируют участников уголовного процесса.
Заслуживают поддержки предложения о криминализации деятельности по "отмыванию" преступных доходов. Соответствующие формулировки составов содержатся и в упомянутом проекте и в проекте УПК РФ. Полагаю, что законодатель должен идти по пути унификации одних и тех же определений в разных законодательных актах.
Законопроект "О борьбе с коррупцией" достаточно четко определяет правовые ограничения и меры финансового контроля, препятствующие подкупу и коррупционным злоупотреблениям. При нынешней высокой коррумпированности государственных чиновников блокирование соответствующего законодательства самоубийственно.
Принятый летом 1995 г. Закон "Об основах государственной службы" содержит ряд ограничений для служащих, аналогичных тем, что содержатся в вышеназванном проекте. Но любопытно, что высшие должностные лица государства, судя по закону, к категории госслужащих не отнесены и в силу этого соответствующие правоограничения на них не распространяются. Воистину, закон сочинил "Юпитер для быков".
Эффективно противодействовать организованной преступности на базе устаревшего законодательства невозможно. В это связи весьма важно, чтобы новые УК, УПК и уголовно-исполнительный кодекс не отвергли, а вобрали в себя уже выработанные соответствующие нормы, направленные на борьбу с мафиозными структурами.



ОГЛАВЛЕНИЕ