ОГЛАВЛЕНИЕ

2. Захват заложника
В соответствии со ст. 206 УК:
1. Захват или удержание лица в качестве заложника, совершенные в целях понуждения государства, организации или гражданина совершить какое - либо действие или воздержаться от совершения какого - либо действия как условия освобождения заложника, -
наказываются лишением свободы на срок от пяти до десяти лет.
2. Те же деяния, совершенные: а) группой лиц по предварительному сговору; 6) неоднократно;
в) с применением насилия, опасного для жизни или здоровья;
г) с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия;
д) в отношении заведомо несовершеннолетнего; е) в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности; ж) в отношении двух или более лиц; з) из корыстных побуждений или по найму, -наказываются лишением свободы на срок от шести до пятнадцати лет.
3. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, если они совершены организованной группой либо
повлекли по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия, -
наказываются лишением свободы на срок от восьми до двадцати лет.
Примечание. Лицо добровольно или по требованию властей освободившее заложника, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления.
Динамика совершения захвата заложника в последние годы характеризуется следующим образом: в 1990 году был зарегистрирован 1 случай захвата, в 1991-0, в 1992 - 3, в 1993 -51, в 1994-118 . По вступившим в законную силу приговорам всеми судами России было осуждено лиц: в 1991-0, 1992-0, 1993-6, 1994-37, 1995-75, за 6 месяцев 1996 года - 19. Наиболее часто это преступление совершается в местах лишения свободы. Например, в 1995 году было совершено более 70 случаев попыток захвата в качестве заложников представителей администрации исправительно-трудовых учреждений, родственников осужденных, приехавших на свидание и даже заключенных.
Законодатель, учитывая характер и степень общественной опасности захвата заложника, относит его к числу тяжких преступлений, а при квалифицирующих обстоятельствах - к особо тяжким. Это преступление нарушает общественную безопасность, ставит под угрозу жизнь и здоровье нередко значительного числа лиц, ограничивает личную свободу и нарушает неприкосновенность человека, гарантированные ст. 22 Конституции Российской Федерации. Относясь к числу транснациональных, конвенционных преступлений, захват заложника может также причинять вред деятельности России в сфере межгосударственных отношений
Новая редакция статьи об ответственности за захват заложника подверглась существенным изменениям по сравнению с ранее действовавшим законодательством. Прежде всего это касается определения круга потерпевших. В ст. 206 УК 1996 года законодатель говорит уже об одном заложнике, что следует признать более точным как с точки зрения юридической техники, так и сущности самого преступления. Буквальное толкование данной нормы в УК 1960 года ограничивало захват только случаями, когда потерпевшими могли быть два и более лица. Новая редакция нормы о захвате данный пробел устранила и в настоящее время позволяет привлекать к ответственности виновных лиц вне зависимости от того, какое количество лиц было захвачено. Потерпевшим от данного преступления может быть любое лицо: гражданин РФ либо иностранец или лицо без гражданства, взрослый либо несовершеннолетний или малолетний, должностное лицо либо лицо, не обладающее соответствующими полномочиями и т. п. Вместе с тем, спецификой данного преступления является то обстоятельство, что реально потерпевшими могут быть не только собственно заложники, но и родные и близкие потерпевшего лица, которые случайно оказались в месте и во время совершения преступления, а также другие лица. В судебной практике чаще всего в качестве заложников оказываются родственники осужденных и сотрудники учреж-
дений, обеспечивающих изоляцию от общества, пассажиры различных видов транспорта и т. д. Так, четверо осужденных, находящихся в следственном изоляторе МВД Бурятии в целях избежания отбывания наказания захватили работницу следственного изолятора и под угрозой расправы над ней потребовали от администрации изолятора предоставить им автомашину с полным баком бензина и выпустить из изолятора. Во время посадки в автомобиль заложница была освобождена, а трое преступников ранены.
Объективная сторона захвата заложника определяется в диспозиции ст. 206 УК в форме активных действий - захвата или удержания лица в качестве заложника. Следовательно, основное свойство данного преступления выражается в характеристике понятий захвата или удержания. В связи с этим принципиальным является определение содержания понятий захват и удержание. В редакции УК 1960 года объективная сторона захвата определялась как захват или удержание лица в качестве заложника, соединенных с угрозой убийством, причинением телесных повреждений или дальнейшим удержанием этого лица. Выделение в качестве обязательного самостоятельного элемента наряду с захватом или удержанием также и психического насилия дало основание некоторым исследователям для широкого толкования понятия захвата или удержания. Так, С. И. Никулин считал, что захват заложников -это совершенное открыто, тайно, с применением или без применения насилия либо путем обмана противоправное ограничение одного или нескольких лиц физической свободы."^ Примерно такое же определение захвата дается им применительно и к ст. 206 УК 1996 года: "Захват заложника - это совершенное открыто, тайно, с применением насилия или угрозы его применения либо без такового противоправное ограничение хотя бы одного человека свободы с последующим открытым сообщением об этом и выдвижением условий освобождения захваченного (ультимативность)." Под удержанием заложника он понимает "насильственное препятствование выходу захваченного человека на свободу."^ Такого же мнения придерживается и А. В. Наумов, который считает, что захват заложника "может совершаться различными способами: тайным открытым. насильственным, ненасильственным."^" Определенной непоследовательностью отражается позиция С. В. Дьякова, который при определении захвата с одной стороны говорит о физическом ограничении свободы человека ("Под захватом заложника понимается такое неправомерное физическое ограничение свободы человека, при котором его последующее возвращение к свободе ставится в зависимость от выполнения требований субъекта, об-
"* См.: Комментарий к Уголовному Кодексу Российской Федерации. Москва - Вердикт, 1994. С. 234.
'" См.: Комментарий к Уголовному Кодексу Российской Федерации. Ответственный редактор: Первый заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации В. И. Радченко. М. 1996. С. 356.
'"" См.: Комментарий к Уголовному Кодексу Российской Федерации. Под ред. доктора юридических наук, профессора А. В. Наумова. М. 1996. С. 496.
ращенных к государству, организации, физическим или юридическим лицам."), а с другой стороны считает, что "Захват может осуществляться тайно или открыто, без насилия или с насилием не опасным (ч. 1 ст. 206) либо опасным (ч. 2 ст. 206) для жизни или здоровья. Удержание заложника означает насильственное воспре-пятствование возвращению ему свободы".^' Следует также отметить, что указанные авторы допускают возможность тайных или даже обманных действий только при захвате заложника. Относительно же удержания заложника они прямо оговаривают (кроме А. В. Наумова) насильственный характер соответствующих действий.
С этимологической точки зрения в русском языке слово захват (захватить) означает «силой овладеть кем - чем-нибудь», а удержание (удержать) - «сдержав, остановить или заставить остаться».'^ Следовательно, основной неотъемлемой характеристикой захвата и удержания является их насильственный характер. Отсюда, по нашему мнению, в уголовно - правовом смысле под захватом следует понимать незаконное насильственное ограничение свободы передвижения человека, а под удержанием - незаконное насильственное воспрепятствование в оставлении лицом определенного места нахождения. Такой подход не исключает возможности ограничения физической свободы на первоначальном этапе тайно, без применения насилия или путем обмана. Однако для признания содеянного захватом заложника необходимо, чтобы состоялся сам захват или удержание заложника. О состоявшемся захвате заложника можно говорить только лишь тогда, когда заложник, окружающие лица осознают факт незаконного ограничения свободы передвижения либо восдрепятствования лицу в таком передвижении и вынуждены подчиниться виновным под влиянием применения насилия или угрозы его применения.
Новеллой по сравнению с УК 1960 года является также то обстоятельство, что при Совершении простого захвата возможно применение как психического, так и физического насилия. Однако пределы такого насилия по своему характеру ограничены и оно не может выходить за пределы насилия, не опасного для жизни или здоровья. Такой вывод следует из сопоставительного анализа простого и квалифицированного вида этого преступления, где применение насилия, опасного для жизни или здоровья является одним из обстоятельств, влияющим на квалификацию и назначение наказания. Понятие насилия, не опасного для жизни и здоровья, известно действующему законодательству. Оно используется в качестве обязательного признака в ряде составов преступлений, например, при описании состава грабежа.
В соотаетствии с сложившейся судебной практикой под таким насилием понимаются побои, повреждения, не повлекшие последствий, указанных в ст. 115 УК или другие действия, связанные
'^ См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Особенная часть. Под общей редакцией Генерального прокурора Российской Федерации, профессора Ю. И. Скуратова и Председателя Верховного Суда Российской Федерации В. М. Лебедева. М. 1996. С. 247 - 248. ™ См.: Ожегов С. И. Словарь русского языка. М. 1986. С. 194,717.
с причинением потерпевшему физической боли либо ограничением его свободы. '23 Психическое насилие - это угроза применения любого по характеру насилия. УК 1960 года ограничивал пределы психического насилия лишь угрозой убийством, причинением телесных повреждений или дальнейшим удержанием .заложника. В новом УК характер угрозы вообще не определяется и это, на наш взгляд, совершенно обосновано, поскольку важно не столько то, каким насилием угрожает виновный, а то насколько может данная угроза повлиять на потерпевшего или иных лиц. Поэтому психическое насилие при захвате заложника может выражаться не только в угрозе причинения вреда здоровью или смерти, изнасилования или совершения мучительных действий, не повлекших причинение вреда здоровью, но и в угрозе уничтожения или повреждения имущества, разглашения каких - либо сведений, огласки которых потерпевший не желает, воспрепятствования занятию какой - либо деятельностью и т. п.
Формы выражения угрозы могут быть различными: словесно (в том числе и в неопределенном виде - типа "побью, плохо будет"), в демонстрации предметов, которые могут быть использованы для реализации высказанной угрозы, включая и устрашающие (кроме оружия и предметов, используемых в качестве оружия), в показе действия едких, ядовитых или легковоспламеняющихся веществ и т. д. Вместе с тем во всех случаях угроза (психическое насилие) должна быть реальной и осуществимой, поскольку только в этих случаях она может выступать в качестве средства, парализующего возможное сопротивление заложника или иных лиц. Адресатом угрозы могут быть как сами заложники, так и иные лица (друзья или родственники заложника, посторонние или должностные лица), а также одновременно и те и другие.
Захват или удержание заложника для виновного является одним из промежуточных, но обязательных этапов в достижении поставленной цели. При захвате одним из признаков этого преступления является возможность предъявления каких - либо требований государству, организации или гражданину. Однако по смыслу закона реальное предъявление таких требований не является обязательным условием. В некоторых случаях захват может и не сопровождаться такими требованиями, например, в случаях, когда преступление было пресечено и виновные не успели их предъявить. Вместе с тем в таких случаях судебно-следственным органам необходимо устанавливать наличие у преступников намерения предъявления соответствующих требований. Отсутствие или недоказанность наличия такого намерения исключает возможность квалификации действий виновных по ст. 206 УК.
По характеру предъявляемые требования могут быть различными: отказ от выполнения определенных обязательств, освобождение лица от должности или, наоборот, принятие на работу, освобождение арестованного или осужденного, требование выезда
"^ См.: п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РСФСР»0 судебной практике по делам о грабеже и разбоеиот 22 марта 1966 года с последующими изменениями.
за границу, предоставления оружия, транспорта, денег, наркотиков и т. п. Конкретный характер или особенность требований на квалификацию влияния не оказывают. Так, Верховным судом Дагестана осуждены к различным срокам лишения свободы И, Чалан-даров и А. Другалев, которые в сентябре 1995 года захватили пассажирский автобус "Икарус" следовавший по маршруту Махачкала - Минеральные Воды. В обмен на освобождение заложников -пассажиров автобуса они потребовали 1,5 млн. долларов. Исключением являются лишь случаи, когда требования носят правомерный характер. Стремление лица к защите своих законных прав и интересов здесь сочетается с нарушением установленного порядка защиты таких интересов. Поэтому такого рода действия следует рассматривать как самоуправство с соответствующей квалификацией по ст. 330 УК.
Законодатель описывает требования, которые могут предъявить захватчики в общей форме: совершить какое - либо действие или воздержаться от совершения какого - либо действия. Вместе с тем эти требования неразрывно связаны с решением вопроса о судьбе заложников. Их освобождение виновные обуславливают выполнением предъявленных требований. Например, желая отомстить за смерть родных, погибших во время боевых действий в Чечне, Руслан P., вооруженный двумя гранатами с выдернутой чекой и 20 - литровой канистрой с бензином, захватил автобус ПАЗ с 36 пассажирами. По приезде в аэропорт он объявил пассажиров заложниками и потребовал вертолет, 100 тысяч долларов и встречу с представителями власти. В результате переговоров с случайно оказавшимся на месте происшествия депутатом М., Руслан Р, согласился обменять заложников на депутата и еще трех мужчин с условием, что его отвезут к границе Чечни и передадут 65 миллионов рублей, находившихся у депутата. В одном из городов на границе Руслан Р. отпустил депутата и трех других заложников и с деньгами ушел на территорию Чечни.
В соответствии с законом адресатом требований может быть государство, организация или гражданин. Под государством в данном случае следует понимать как собственно государство (Россия, Украина, Германия, Франция и т. д.), так и различные государственные органы, выступающие от имени государства: органы власти и управления, учреждения, обеспечивающие изоляцию от общества, судебные органы, органы МВД и т. д.). Под организацией, на наш взгляд, следует понимать не только юридические лица в смысле гражданских правоотношений (ст. 48 ГК), но и юридически не оформленные структуры (советы, ассоциации, преступные группировки и т. д.). Характер организаций - международная или национальная, коммерческая или некоммерческая, хозяйственные товарищества и общества, кооперативы либо государственные и муниципальные унитарные предприятия, общественные или религиозные организации и т. п.,-на квалификацию содеянного не влияет. Граждане - это близкие родственники, друзья, сослуживцы заложника или любые иные лица.
Захват заложника по своей конструкции описывается в законе как формальный состав преступления. Поэтому он будет
окончен с момента фактического ограничения свободы передвижения человека либо фактического воспрепятствования лицу в оставлении определенного места, независимо от того были ли предъявлены какие - либо требования соответствующим субъектам и были ли они выполнены или нет. Продолжительность времени, в течении которого заложник был лишен возможности свободного передвижения или удерживался в определенном месте, на квалификацию содеянного как захвата заложников не влияет. Вместе с тем, как это будет показано ниже, последующее поведение винорных лиц имеет принципиальное значение для их ответственности.
С субъективной стороны захват заложников характеризуется прямым умыслом и специальной целью. Осуществляя свои действия, виновное лицо осознает, что оно совершает захват заложника в целях принуждения конкретных адресатов к выполнению или воздержанию от выполнения определенных действий как условия освобождения заложника; предвидит возможность или неизбежность причинение вреда заложнику или иным лицам и организациям, которым адресуется данное требование в результате его действий, и желает действовать именно таким образом. Специальная цель, с которой действует виновное лицо, заключается в выполнении или, наоборот, невыполнении со стороны конкретных адресатов определенного действия, нужного для виновного. Указанные действия оказываются настолько значимыми для виновных лиц, что они избирают заведомо опасные для окружающих способы достижения своей цели. При этом захват заложников рассматривается виновными не как самоцель, а как первый и необходимый этап в достижении генеральной, конечной цели. Поэтому применение психического или физического насилия, ограничение свободы в отношении заложника (заложников) осознаются виновными как побочное, но неизбежное и наиболее эффективное средство давления на определенного адресата. Одновременно виновные лица осознают, что в результате их действий по захвату или удержанию заложника вред причиняется не только заложнику, но и иным потерпевшим. В зависимости от характера вреда, причиненного заложнику или иным лицам, содеянное квалифицируется по соответствующей части ст. 206 УК и в дополнительной квалификации по статьям о преступлениях против личности не нуждается. Исключением является лишь умышленное причинение смерти, которое должно квалифицироваться также и по ст. 105 УК. Таким образом, содержание субъективной стороны виновного лица при совершении захвата заложника отражает весь сложный комплекс, характеризующий взаимоотношения и взаимосвязи объекта посягательства и элементов объективной стороны.
Мотивы, лежащие в основе действий виновных при захвате заложника в отличие от цели деятельности, на квалификацию влияния не оказывают. Однако они неразрывно связаны с целями преступления и выражаются в характере действий, которые виновное лицо определяет в качестве условия освобождения заложника. В судебной практике чаще всего это преступление совершается по мотивам корысти (как это было, например, при захвате автобуса с корейскими туристами на Васильевском спуске рядом с Красной
площадью в Москве), желания избежать отбывания наказания (в учреждениях, обеспечивающих изоляцию от общества) либо ответственности за ранее совершенное преступление и т.д.
Субъектом анализируемого преступления является вменяемое лицо, достигшее 14 - летнего возраста, которое либо захватило кого - либо в качестве заложника, либо удерживает захваченного, будучи осведомленным о целях удержания. Если одно лицо захватывает заложника, а другое его удерживает, то действия виновных квалифицируются как соисполнительство.
Важной законодательной новеллой является включение в ст. 206 примечания, в соответствии с которым лицо освобождается от уголовной ответственности. Условиями такого освобождения являются, во-первых, освобождение заложника и, во-вторых, отсутствие в действиях лица иного состава преступления. Освобождение может быть как добровольным, когда виновное лицо по своей собственной инициативе принимает такое решение, так и вынужденным, когда освобождение происходит по требованию властей. Мотивы, которьми руководствовалось виновное лицо при принятии решения о освобождении заложника для квалификации значения не имеют. Иной состав преступления - это причинение вреда здоровью или смерти заложнику или иным лицам, предусмотренное статьями о преступлениях против личности либо уничтожение или повреждение имущества, предусмотренное ст. 167 УК и так далее. Если в действиях виновных лиц наличествуют составы указанных преступлений, то они освобождаются от ответственности по ст. 206, но подлежат ответственности по соответствующим статьям УК.
По своим объективным и субъективным характеристикам захват заложника весьма схож с такими преступлениями как похищение человека и незаконное лишение свободы. В связи с этим встает вопрос об их разграничении, а также о квалификации по совокупности. Прежде всего следует отметить, что захват заложника является разновидностью незаконного лишения свободы и похищения человека, но разновидностью более опасной и характеризующейся специфическими признаками. В качестве разграничительного признака в специальной литературе и судебной практике чаще всего указывается на отсутствие при незаконном лишении свободы и похищении человека цели воздействия на третьих лиц для выполнения этими лицами определенных требований. '^ Соглашаясь с таким подходом, мы вместе с тем считаем, что только этим отличие захвата заложников от названных преступлений не исчерпывается, а имеются и другие разграничительные признаки.
Во-первых, при захвате заложника виновных лиц интересуют не столько личность захваченных (как при незаконном лишении
ч* См., например, Беляева Н., Орешкина Т., Мурадов Э. Квалификация захвата заложников. // Законность. 1994. №7. С. 21; Лысов М. Ответственность за незаконное лишение свободы, похищение человека и захват заложников. // Российская юстиция. 1994. № 5. С.41. См., также п. 2 информационного письма прокуратуры и ГУВД г. Москвы от 13- 14 июля 1994 г.»0 недостатках расследования дел о похищении людей».
свободы и похищении), сколько возможность использования их в качестве средства давления на адресата. Виновные лица здесь не имеют личных взаимоотношений с заложниками, которые бы обуславливали их соответствующие действия. Не имеют они и личных претензий к заложникам. В этом смысле личность заложника (заложников) безразличны для захватчиков. В отличие от этого при незаконном лишении свободы или похищении человека виновные лица по тем или иным причинам заинтересованы в конкретной личности потерпевшего (как это бывает, например, при взыскании долга, устранении конкурента и т, п.).
Во-вторых, при похищении человека и лишении свободы виновные стремятся избежать огласки; информирование заинтересованных лиц (например, супруга или родственников похищенного при желании получить выкуп) осуществляется лишь в силу необходимости. При захвате заложников, наоборот, виновные стремятся к обнаружению своего умысла как в отношении захвата или удержания заложника, так и в отношении характера предъявляемых требований. Нередко чтобы усилить эффект и иметь более мощный и действенный рычаг давления на адресатов требования, этим требованиям придается намеренно широкий резонанс, в том числе и путем маскировки под какие-то политические формы и высказывания. В качестве примеров можно сослаться на имевшие место случаи захвата заложников на Северном Кавказе и в уголовно - исполнительных учреждениях.
Наконец, в-третьих, при захвате заложников виновные лица руководствуются побуждениями, вытекающими из специальной цели - понуждения к совершению или воздержанию от совершения определенных действий как условия освобождения заложников. Одновременная квалификация по ст. 206 и 126 или 127 возможна лишь при реальной совокупности преступлений, например, когда помимо заложника незаконно лишается свободы или похищается иное лицо.
Довольно часто захват заложников совершается организованными, устойчивыми вооруженными группами лиц. Подобные действия до недавних пор полностью охватывались составом бандитизма и дополнительной квалификации как захвата заложника не требовали. Такое решение представляется в целом достаточно обоснованным, поскольку бандитизм является более опасным преступлением. Однако Пленум Верховного суда РФ 21 декабря 1993 г. своим Постановлением «О судебной практике по делам о бандитизме» изменил положение и в пункте 10 изложил следующую рекомендацию: «Судам следует иметь в виду, что ст. 77 УК РСФСР (ст. 209 УК 1996 г. - В. К.), устанавливающая ответственность за организацию вооруженных банд, участие в них и в совершаемых ими нападениях, не предусматривает ответственность за возможные последствия преступных действий вооруженных банд, в связи с чем требуют дополнительной квалификации преступные последствия нападений, образующих самостоятельный состав тяжкого преступления (ст. 7 (1) УК РСФСР)». Захват заложников в соответствии с 7(1) У К РСФСР относился к числу тяжких преступлений и поэтому его совершение бандой должно было квалифицироваться
по совокупности ст. 77 и 126(1) УК РСФСР. В новом Постановлении Пленума Верховного Суда "О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм" от 17 января 1997 года в п. 13 отмечается: "Судам следует иметь в виду, что ст. 209 УК РФ, устанавливающая ответственность за создание банды, руководство и участие в ней или в совершаемых ею нападениях, не предусматривает ответственность за совершение членами банды в процессе нападения преступных действий, образующих самостоятельные составы преступлений, в связи с чем в этих случаях следует руководствоваться положениями ст. 17 УК РФ, согласно которым при совокупности преступлений лицо несет ответственность за каждое преступление по соответствующей статье или части статьи УК РФ". Таким образом, существо рекомендации высшего судебного органа не изменилось и захват заложника, совершенный бандой должен квалифицироваться по совокупности ст. ст. 206 и 209 УК РФ. Подробно вопрос о квалификации действий, совершенных бандой по совокупности ст. 209 и соответствующих статей УК будет рассматриваться при анализе бандитизма. Сейчас же мы изложим только общий принцип, которым, по нашему мнению, следует руководствоваться при решении вопроса о квалификации захвата заложника и бандитизма. Квалификация по совокупности должна быть только Тогда, когда содеянное не охватывается при бандитизме признаком нападения. Если банда создается с целью совершения нападений для захвата заложников, то содеянное полностью охватывается признаками ст. 209 и дополнительной квалификации по ст. 206 УК не требуется.
Захват заложников нередко осуществляется в местах лишения свободы. Как правило, квалификация осуществляется по совокупности преступлений. Лишь в случае применения физического или психического насилия к сотрудникам или осужденным, используемых в качестве заложников для давления на администрацию в целях выполнения или невыполнения какого-нибудь требования (например, возможности беспрепятственно покинуть место лишения свободы, освобождения от должности каких - либо лиц или незаконного облегчения режима отбывания наказания) содеянное образует только состав захвата заложника.
В судебной практике захват заложника нередко сопровождается вымогательством. В ранее действовавшем законодательстве (ч. 4 ст. 148) квалифицированным видом вымогательства являлось его сопряженность с захватом заложника. По мнению некоторых исследователей в таких случаях содеянное должно было квалифицироваться только по ч. 4 ст. 148 УК '"^ Другие ученые обосновано считали более логичным исключение указанного квалифицирующего признака из ст. 148, мотивируя это необходимостью учета приоритета личности по отношению к собственности и устранения непреодолимой конкуренции норм о захвате заложников и вымо-
'^ См., например, Минская В. С. Вопросы квалификации вымогательства. // Государство и право. 1995. № 1. С. 106; Дворкин А., Чернова К. Квалификация вымогательства и сопряженных с ним преступлений. // Законность. 1994. №12. С. 10-11.
гательстве, сопряженном с захватом заложников,'^ Новый УК воспринял эту рекомендацию и в настоящее время, если в действиях лица имеются признаки вымогательства и захвата заложников, содеянное должно квалифицироваться по совокупности преступлений.
Совершение захвата заложников при терроризме, организации незаконного вооруженного формирования или участия в нем, организации преступного сообщества (преступной организации), угоне судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава или массовых беспорядках также квалифицируется по совокупности ст. 206 и соответствующих статей УК, предусматривающих ответственность за данные преступ-""ния
*************************************



ОГЛАВЛЕНИЕ