ОГЛАВЛЕНИЕ

ЛУНЕЕВ В. В., главный научный сотрудник Института государства и права РАН, профессор
Криминологическая характеристика организованной преступности в России
Понимание организованной преступности и в мире и в России нс имеет достаточно четкой правовой базы. В основе выделения данного вида преступности из общего противоправного поведения лежит характер и степень организованного взаимодействия нескольких преступников между собой при осуществлении своей пролонгированной криминальной деятельности. Именно деятельности, осуществляемой группой лиц в течение более или менее длительного времени, а не единичного группового деяния, хотя последнее нередко бывает началом сколачивания организованной преступной группы.
Феномен организованности касается не только и не столько совершения конкретных деяний, сколько становления самого преступного формирования, его существования и его криминальной деятельности. Совершение одинаковых или разных преступлений является постоянным общим делом организованных между собой субъектов (групп), каждый из которых имеет свои функциональные обязанности, «права и полномочия». «Коза ностра» (с итал. — «Наше дело») более или менее точно отражает суть организованной преступности. Преступное дело представляет собой специфическую систему «производственных» отношений, как в любой другой сфере человеческой деятельности, и требует адекватной организации». Организованные преступники ее, как правило, не изобретают, а перенимают из соответствующих государственных и коммерческих структур, прямо или косвенно их используют. И в этом случае организованная преступность является производной от конкретного общества и государства, где она существует.
Социальная база организованной преступности и спектр ее возможностей в командной экономике социалистического общества в СССР были одни, в переходной экономике России и
иных постсовегских государств — другие, в сгранах старого капичализма — третьи. В «социалистическом» варианте организованная преступность, паразитировавшая, главным образом, на плановой экономике, была упрощенной и подчиненной бюрократии, в «переходном» — она усложнилась, стала более разветвленной и автономной, в «капиталистическом» — она фигурирует как сложная система самостоятельных специфических субъектов особых рыночных отношений. В строении организованной преступности находят также отражение сфера преступной деятельности, этнические, религиозные, национальные и иные традиционные особенности ее основного места пребывания.
В США «Коза ностра» возникла во время действия «сухого закона» Волстэда (28-я поправка к Конституции), принятого в 1919 г. и отмененного в 1933 г., во время мирового экономического кризиса. Этот преступный синдикат до сих нор представляет собой противоправную деятельность членов преступных ассоциаций, занимающихся добыванием денег по-средсгвом обеспечения населения незаконными товарами и услугами. Способом добывания дене[ или ценностей является также насилие, вымо1а1ельство, жульничество и т.д. Наряду с этим идет инфильтрация организованной преступности в легальный бизнес, в профсоюзы, в политические организации. Основной социальной базой организованной преступности в США является наличие общественных потребностей в запрещенных товарах и услугах (IJ. Пока существуют эти потребности, будет процветать и организованная преступнос1Ь. Политические, социально-экономические и организационно-правовые условия в СССР в 70—80-е годы, когда складывалась и разрасталась отечественная организованная преступность. были иными, чем в США в 30-е годы. В годы «застоя» росли неудовлетворенные государством обычные потребности народа в питании, одежде, других товарах, жилье; росло количество неотоваренных денег. В это время слово «достать» вытеснило слово «купить», а слово «купить» вытеснило слово «заслужить». «Ты — мне, я — тебе» стало одним из основных принципов поведения должностных лиц и граждан. В эти годы дремлющая организованная преступность и взяла на себя обязанность обеспечивать неудовлетворенные потребности преступными путями с большой выгодой для себя. И в этом
плане ока является плотью от плоти наших социалистических распределительных отношений.
Как все мафии в мире, советская организованная преступность жаждала прибыли и сверхприбыли, занимаясь хищениями, злоупотреблениями, шантажом, подкупом, насилием. Как вынужден был констатировать журнал «Коммунист», в то время формировались «не просто гнездовья, а целая система расхитительства, взяточничества по горизонтали и вертикали во многих отраслях производства, снабжения, сбыта и торговли» (2). Особенно широкое распространение организованная преступность получила в Узбекистане, Таджикистане, Туркмении, Казахстане, Киргизии, Азербайджане, Армении, Грузии, Кабардино-Балкарии, Северной Осетии, Хабаровском и Краснодарском краях. Ростовской, Одесской, Иркутской областях, в Москве.
Разрастание теневой экономики представляло собой магистральную тенденцию становления советской номенклатурной коррумпированной организованной преступности. Рэкет, грабеж, разбой, кража и другие преступления против личной собственности при любой степени организованности их совершения были очень опасными, но, скорее всего, вторичными. База отечественной мафии — в недрах теневой экономики, распределительных отношений, неповоротливой государственной «ничейной» собственности.
По характеру, формам и причинам преступной деятельности отечественную организованную преступность можно условно разделить на уголовную, или гангстерскую, которая промышляет главным образом путем совершения краж и грабежей, разбоев, вымогательства и мошенничества, бандитизма, и убийств и других аналогичных деяний, и экономическую, или беловоротничковую, паразитирующую на хищениях государственной и общественной собс1венности, злоупотреблениях служебным положением и коррупции и других корыстно-хозяйственных и корыстно-должностных преступлениях. С переходом России к рыночным отношениям, приватизации государственной и общественной собственности, к мошенническому капиталу криминальные возможности экономической организованной преступности умножились.
Экономическая форма организованной преступности была в СССР главной. Она существовала внутри государственных образовании или параллельно с ними и использовала в своих
35
целях государственные фонды, государственные каналы сбыта, государственную финансовую систему, государственный аппарат, хозяйственный, контролирующий, административный, правоохранительный. Именно она тормозила перестроечные процессы и безнаказанно перекачивала государственные ресурсы в теневую экономику. Именно она стоит на пуги развития цивилизованных рыночных отношений сегодня.
Уголовная организованная преступность была в нашей стране с первых лет Советской власти, а экономическая стада формироваться по мере отчуждения собственности от производителей, бюрократизации распределительных отношений, роста бесхозяйственности в государственном секторе экономики. Экономическая организованная преступность стимулировала уголовную, когда «воры в законе» стали «трясти» «це-ховиков», а в ряде случаев и консолидироваться с ними.
В капиталистическом мире деньги дают реальную власть. В СССР реальная власть, особенно по распределению оптового и розничного дефицита, принадлежала партийной и государственной бюрократии, которая к тому же не располагала большими официальными доходами. Именно поэтому продажная часть бюрократии стала придатком организованных преступных групп. «Воры в законе», «цеховики» и продажная бюрократия нашли друг друга в организованной преступности.
Экономическую организованную преступность в СССР, и в какой-то мере в нынешней России, можно условно разделить на бюрократическую, связанную с распределением фон-
Угоповная
Экономическая
Бюрократическая
"Рациональная»
Иррациональная»;
Рис. 1. Структура организованной преступности
36
дов, товаров, сырья, оборудования, услуг, должностей, наград, лицензий, привилегий, льгот и т.д., и рыночную (черный рынок, черный «нал»). Последняя удовлетворяет как рациональные повседневные потребности граждан, обеспечивая их необходимыми товарами и услугами, так и иррациональные потребности (наркотики, оружие, алкоголь, азартные игры, проститутки т.д.).
В каждой разновидности организованной преступности (уголовной, экономической, бюрократической, рыночной, «рациональной», «иррациональной») есть своя совокупность причин и условий. Однако в главном суть их схожа. Организованная преступность во всех своих проявлениях (в одних больше, в других меньше) прежде всего явление экономическое. В основе его лежат главным образом экономические причины.
В самом общем виде эти причины сводились к противоречиям между законами экономики и волюнтаристскими административными методами хозяйствования в социалистическом обществе. Организованная преступность была криминальным средством разрешения этих противоречий, без которого тотальная бюрократическая система уже не могла существовать. У бюрократии нет собственно экономических интересов. Ее мотивацией является удержание власти. Поэтому бюрократическое руководство экономикой неумолимо вело к доминированию вне экономических интересов принуждения и распределения. Растущий дефицит, в свою очередь, требовал увеличения штата контролирующих и распределяющих, что еще больше блокировало экономические механизмы. Теневая экономика и подпольный рынок взяли на себя функцию обмена, которую практически не в состоянии была выполнить одна бюрократия. Поэтому появление в СССР бюрократической, рыночной и «рациональной» организованной преступности было закономерным следствием только командной экономики.
Как всякое предпринимательство, организованная преступность мобильна и экономически грамотна. Появление политической и некоторой экономической свободы во время перестройки она немедленно использовала в своих интересах. Показательным примером ее приспособительных способностей было «творческое» использование кооперативного движения (чиновничий и уголовный рэкет, отмывание грязных денег, превращение кооперативных структур в «крышу» преступной деятельности и т.д.) — и в этом не вина, а беда кооперативов,
которые были брошены государством на съедение организованной преступности (уголовной, экономической, бюрократической, рыночной).
Организованная преступность в СССР возникала и укреплялась на основе роста всей преступности, концентрации и монополизации различных форм преступной деятельности. Поэтому ее развитие тесно связано с динамикой общей преступности, с ослаблением тотального контроля в 60—80-е годы. Общая преступность в СССР и в России особо интенсивно росла в конце 80-х и в начале 90-х годов. По видам и группам преступлений этот рост был неравномерен. Прогрессировали групповые и корыстные, а также корыстно-групповые деяния. Групповая преступность за последнее пятилетие в России увеличилась более чем в 3 раза. Каждое четвертое раскрытое преступление совершалось в группе. Еще интенсивнее росла корыстная преступность. Если вся преступность с середины 50-х годов увеличилась в 7—8 раз, то корыстная — в 12—15. И это на фоне более медленного роста выявленных корыстно-хозяйственных и корыстно-должностных преступлений, которые в последние годы даже снижались. Ла-тентизация этих деяний серьезно укрепила бюрократическую организованную преступность.
Рост учтенной и латентной корыстной преступности и ее организованных форм проходил на фоне бурного социально-психологического процесса экономизации и «окорыствления» всех общественных отношений. Наряду с этим шла деформация нравственной сферы, распространялся правовой нигилизм и идеология обогащения любым путем. В этой социально-психологической ситуации уголовно-правовой запрет становился все менее действенным, в связи с чем многие формы организованной преступности стали оцениваться искаженным общественным мнением как нормальная деловая активность.
Разрастанию экономической организованной преступности в 1990—1991 годы способствовало резкое снижение контрольно-ревизионной деятельности, постоянное сокращение аппарата контроля. Административный контроль «вымирал», а экономический, финансовый, валютный, налоговый контроль, построенный на законах экономики, стал появляться лишь в конце 1994 и в начале 1995 года. До сих пор нет сколько-нибудь адекватного и уголовно-правового контроля. Закон о борьбе с организованной преступностью разрабатыва-
38
ет^я и принимается более пяти лет, и нет никакой надежды, что он будет принят в ближайшие годы. Правоохранительная дистема, ослабленная, парализованная и разрушенная непрерывными «политическими» реорганизациями, непрофессиональным руководством, нищенским обеспечением, «бегством» квалифицированных кадров, новой политической ангажированностью и боязнью упреков в негуманном отношении к преступникам («синдром 37-го года»), оказалась неспособной противостоять не только организованной, но и элементарной преступности. Тогда как организованная преступность постоянно укреплялась. Один только КГБ в Москве потерял 50% кадрового состава, разбежавшегося в коммерческие, а иногда и в криминальные структуры (3).
5. Некоторые сведения о числе преступных групп, имеющих признаки организованности, по СССР стали собираться с 1986 г. За 1966—1988 годы было выявлено 2607 таких групп, которые совершили около 20 тыс. преступлений, в том числе 218 убийств и 285 разбойных нападений. Около 50 групп были глубоко законспирированы и действовали три года и более.
Системные сведения об 'рганизованной преступности в России имеются с 1989 г. Приведем лишь некоторые данные из имеющихся в Главном управлении по борьбе с организованной преступностью МВД РФ (см. таблицу 1 и рис. 2), отдельные показатели которых публикуются в официальных сборниках о преступности в России. К слову сказать, аналогичных сведений я не нашел ни в одном из статистических сборников других стран, кроме некоторых сведений о японской «бориокудан» (4).
Таблица ]
Характеристика выявленных групп организованных преступников (1969—1994 годы)

1989
1990
1991
1992*
1993
1994
Общее число групп
485
785
952
4352
5691
8059
%%
100,0
161,9
196,3
897,3
1173,4
1661,6


Числет
ость груп
u


до 3 чел.
301
359
475




от 4 до IU чел.
1989 170
1990 365
1991 415
1992* 850
1993 1361
1994 1642
1
%%
100,0
214,7
244,1
500,0
800,6
965,9

свыше iu 4CJi,
14
55 392,8
62 442,9
79 564,3
105 750,0
156 1114,3

7о%
100,0






до 1 года
Длится 213
ьность су 510 214 267,5 8 Налич
щесшива 684 261 326,3 7 ие связей
iwi групп



от 1 г. до Ъ лет %% свыше 5 лет
80 100,0


868 1085,0 5
1155 1443,8 11
1598 1997,5 24

международных межрегиональных %% ванных %% * В 1992 г. объ< Знак «—» oзнa^
39 100,0 6 100,0 ем собира част отсут
81 207,7 38 633,3 смых све гствие све
91 233,3 65 1083,3 дений и i-денин,
254 1388 3559.0 721 12016,7 их характ
307 1011 2592,3 801 13350,0 ер измени
461 1258 3225,6 1034 17233,3 -uiHCb.




Прежде чем анализировать содержание таблицы, следует напомнить, что приведенные в ней по годам сведения отражают лишь выявленную часть организованной преступности. Она неполно и даже искаженно отражает фактическую деятельность мафиозных структур в России. Обратимся к динамике общего числа выявленных организованных групп. За пять лет оно увеличилось с 485 до 8050, или в 16,6 раза. Это, однако, не означает, что фактическое число их росло такими же темпами. Более того, выявление организованных групп в процессе расследования уголовных дел не означает прекращения деятельности преступных организаций или сообществ. Привлеченная к уголовной ответственности группа может оказаться одним из низших звеньев преступного формирования, которое продолжает свою преступную деятельность. Динамика чисел создания преступных образований и их
айявления не совпадают, так как эти события сдвинуты и растянуты во времени. Организованная группа чаще всего разоблачается спустя 1—5 и более лет после начала своего существования. Преступления, которые ею были совершены в прошлом, обычно так и остаются латентными. А значит, и реальное число преступлений, совершенных организованными группами, не отражается в статистике, несмотря на привлечение их к уголовной ответственности за какие-то известные деяния. Динамику общего числа выявленных групп прежде всего следует рассматривать как динамику активности органов по борьбе с организованной преступностью. Но и здесь могут быть подводные камни.
В отсутствие законодательного определения организованной преступности и при традиционном стремлении советских н российских правоохранительных органов преувеличивать свои достижения (а впрочем, этой болезнью страдают правоохранительные органы и других стран), нельзя исключить того, что в графу «совершено организованной преступной группой» могли включаться элементарные групповые деяния. А если учесть, что до 80 и более процентов преступлений, учтенных за организованными преступными группами, составляют кражи, грабежи, разбои, вымогательства и другие общеуголовные деяния, то напрашивается единственный вывод: наиболее опасная законспирированная экономическая организованная преступность, причиняющая огромный вред обществу и государству, практически не выявляется, а значит, и статистика об организованной преступности является сдвинутой к ее примитивно уголовным формам.
Как бы критически ни оценивать имеющиеся данные, они показательны. Остается бесспорным интенсивный рост организованной преступности и ее криминальной активности в России. Даже на фоне усиленного роста всей преступности в стране разрастание организованной преступности представляется беспрецедентным. В статистических сборниках других стран, в том числе США, Италии, Колумбии, где мафия имеет не менее широкое распространение, чем в России, к сожалению, нет никаких сведений об организованной преступности и нет возможности сопоставить ее тенденции в нашей стране и в других странах. Тем не менее можно уверенно предположить, что темпы прироста организованной преступности в России беспримерны (см. рис. 2).
Рис. 2. Динамика некоторых показателей организованной преступности в России в 1989—}994 года.\
Как видно из графика, практически нет ни одного криминологически значимого показателя, абсолютное значение которого бы не увеличилось за последние пять лет в несколько раз: общее числи групп возросло почти в 17 раз, численность групп от 4 до 10 человек и выше — более чем в 10 раз, длительность преступной деятельности от J до 5 лет — в 20 раз, наличие межрегиональных связей — в 32 раза; коррумпированных — в 172 раза. Меньше всех увеличилось число преступлений, совершенных организованными преступниками (в 6 раз), по это вполне объяснимо их растущим умением не оставлять следов своей преступной деятельности. Г˜—впираясь на приведенную статистику, а также на Опера-1, тивную и журналистскую информацию, можно сказать, что f опасность организованной преступности в России усилилась \ повсеместно. Ныне преступные сообщества действуют практи-1 чески во всех субъектах Федерации. Более половины из них имеют общеуголовпую направленность. Продолжается процесс их консолидации и расширения сфер влияния. В криминальные отношения в настоящее время вовлечены 40% предпринимателей и 66% всех коммерческих структур. Мафией установлен контроль над 35 тыс. хозяйственных субъектов, среди которых 400 банков, 47 бирж, 1,5 тыс. предприятий государственного сектора (5). Поборами мафии обложено 70—80
42
процентов приватизированных предприятий и коммерческих банков. Размер дани составляет 10—20 процентов от оборота, а нередко превышает половину балансовой прибыли предприятия. Экономические структуры, скрывающие свои доходы от налогообложения и допускающие другие противоправные действия, особо подконтрольны ей (6).
Серьезно осложняют оперативную обстановку 150 преступных объединений, сформировавшихся на этнической основе. Наибольшую опасность среди них представляют чеченские, азербайджанские, армянские, грузинские группировки. Языковые и другие национальные барьеры создают специфические механизмы самозащиты. Разведывательное проникновение спецслужб в эти банды затруднено.
Продолжается сращивание 1рунпировок, действующих в сфере теневой экономики, с преступными структурами традиционной уюловной направленности, тон в которых задают несколько тысяч авторитетов преступного мира и около 260 так называемых «воров в законе». На территории СССР их насчитывалось до 710 человек (7). Именно они формируют криминальную идеологию в среде преступных сообществ.
Ядро будущих, особенно общеуголовных, группировок зачастую зарождается в местах лишения свободы, где производится вербовка новых членов, подбор исполнителей для готовящихся преступных акций. Подбор боевиков облегчается тем, что после освобождения из мест лишения свободы они окажутся неприкаянными и, кроме мафии, никому не нужными. К 1993 г. в местах лишения свободы сформировалось около 2,5 тыс. группировок такой направленности.
Процесс становления организованной преступности достиг такого качественного и количественного уровня, при котором группировки вынуждены отстаивать свои интересы перед конкурентами. Ожесточенная борьба между преступными кланами, вплоть до вооруженных столкновений и физического уничтожения соперников, приводит к появлению мощных криминальных синдикатов. Действующие в стране группировки объединились в 150 ассоциаций и фактически поделили страну па сферы влияния (8). Упрощенно-примитивные преступления типа рэкета в их деятельности уступают место навязанной охране, крупномасштабным акциям, глубокому проникновению через коррумпированные связи в экономику, по-
пыткам оказывать прямое влияние на политику государства в этой сфере.
Выраженный организованный межрегиональный и транснациональный характер носит преступность в области добычи и переработки драгоценных металлов и камней, разграблении культурных ценностей, в наркобизнесе. Российская наркома-фия ныне успешно может конкурировать с международными картелями поставщиков наркотических веществ. В связи с отсутствием в России уголовной ответственности за отмывание «грязных» денег процесс легализации преступнее нажитых средств имеет не только внутренние источники, но и зарубежные, в том числе и от наркобизнеса.
^"—Особенностью организованной преступности в России яв-1 ляется ее коррумпированность, охватившая практически все 1 государственные структуры. На территории России было выявлено в 1989 г. 6, в 1994 г. — 1034 преступные группировки, имеющие коррумпированные связи в органах власти и управления. Рост почти в 200 раз. Ежегодно значительная часть установленных взяточников уличается в тесных связях с организованными преступниками. При расследовании 110 уголовных дел о хищениях более 100 миллиардов рублей путем фальшивых авизо установлено, что в большинстве случаев это было связано с продажностью работников банков.
Организованные группы нелегально вывозят из России тонливно-энергетические ресурсы, сырье, готовую продукцию. Под особым вниманием мафии находится приватизация. По расчетам Аналитического центра РАН, 35% капитала, 80% «голосующих» акций перешло в руки криминального капитала (9). Большой интерес проявляют организованные преступники к коррумпированию правоохранительных органов. Ежегодно растет число уголовных дел по обвинению работников милиции в сотрудничестве с преступными группировками. В этом изобличаются даже перспективные начальники управлений по борьбе с организованной преступностью (10).
В начале 1994 г. в средствах массовой информации была распространена записка Аналитического центра по социально-экономической политике при администрации Президента РФ «Организованная преступность и перспективы прихода к власти в России национал-социалистов», в которой не бездоказательно утверждается, что рост организованной преступности, сросшейся с органами МВД и местной исполнительной
1дастыо, ставит под угрозу политическое и экономическое дазвитие в России, создает условия для прихода к власти национал-социалистов (II). В общественное сознание внедряется идея, что мафия выполняет позитивные функции в российском обществе, так как она обладает механизмами регуляции взаимоотношений в преступном мире.
Краткая криминологическая характеристика организован--ной преступности в России при всей неполноте собранных данных приводит нас к единственному выводу: организованная преступность не является вымыслом правоохранительных органов, в чем пытаются убедить некоторые представители уголовно-правовой пауки, не желающие изучать криминальные реалии и озабоченные идеей беспредельной демократизации уголовного правосудия и защитой прав только преступников. Это является важной задачей правового государства; но она может решаться лишь в тесной связи с надежной правовой защищенностью законопослушных граждан от преступности, особенно организованной. А она интенсивно растет, умело мимикрирует в слабо охраняемые законом общественные отношения, видоизменяется, активно приспосабливается к неустоявшимся социально-экономическим и политическим условиям, захватывает наиболее прибыльные сферы криминальной деятельности, проникая в легальный бизнес, во властные структуры и политику, распространяет свою деятельность на различные регионы России, страны СНГ и Балтии, Восточной и Западной Европы, Северной и Южной Америки, объединяется с другими транснациональными преступными организациями.
Российская транснациональная организованная преступность не имеет специфического названия, как в США, Италии, Японии. Она являетсяяотносительно молодой, по уже хорошо известна в мире. «Слава» к ней пришла не только из-за ее реальной преступной деятельности, по и благодаря множеству громких публикаций о ней в Европе и Америке. Стало очень модным пугать Запад российской (русской) мафией. К сожалению, многие зарубежные исследования этого феномена (12) базируются не па российских научных и статистических материалах, а на газетных статьях западных авторов, па отдельных и иногда ложных фактах, как это было в «Тайме» от 18 ноября 1993 г., где сообщалось о массовой (исчисляемой тысячами) преступной торговле человеческими органами в
России, что было воспроизведено в некоторых справочных документах ООН, подготовленных к Всемирной конференции об организованной преступности (Неаполь, 1994) и к Девятому конгрессу (Каир, 1995) (13). К сожалению, это не вызвало протеста у российских делегаций, возглавляемых в первом случае бывшим в то время министром внутренних дел В. Ери-иым, а во втором — тоже уже бывшим его первыы заместителем Б. Абрамовым. Скорее всего их мало интересовали эти важные международные документы и их никто из них не читал.
Объективная оценка опасности российской транснациональной организованной преступности показывает, что наибольшую уфозу она представляет не столько западным странам, сколько своему родному отечеству. Более того, Россия оказалась недостаточно подготовленной для борьбы с организованной преступностью других стран. В одном из подготовительных документов к Всемирной конференции по организованной преступности небезосновательно отмечалось: «Преступные группы стремятся проникнуть в экономику стран, находящихся на переходном этапе, не только вследствие ее потенциала, но и из-за того, что это сопряжено с меньшим риском для них» (14).
Россия открыла уникальные возможности для транснациональной организованной преступности. Они укладываются в несколько «нет» и несколько «есть».
В России нет: необходимых законов о борьбе с организованной преступностью вообще, а транснациональной в особенности; законов, преследующих за отмывание «грязных» денег; надежно работающей правоохранительной системы; жесткого валютного, финансового, банковского, налогового и иного экономического контроля, хорошо обустроенных границ и четко налаженной таможенной и миграционных служб; государственного осознания опасности «своей» и «чужой» транснациональной организованной преступности; политической воли для борьбы с ней.
В России есть: огромные природныы и иные ресурсы; неподеленная государственная собственность; высокие технологии вооружений и средств массового уничтожения, включая химические и ядерные материалы; незаполненный рынок для незаконных товаров и услуг; беспрецедентная продажность должностных лиц и других государственных чиновников, в
•том числе и в системе уголовной юстиции; нищенское положение значительной части населения; масса выброшенных государством людей, в том числе и высококлассных специалистов жаждущих наживы любым путем; боязнь властей и некоторых политических и общественных деятелей прослыть «авторитарными» и установить жесткий социально-правовой контроль над криминальной экономиччской деятельностью. Спра-аед^иво отмечалось в международных документах Всемирной конференции по организованной преступности: «В странах, в которых ранее существовали тоталитарные системы, отмечается большое нежелание принимать какие-либо меры, которые... связаны с новым введением контроля над обществом»
(15).
Все сказанное давно оценили американская и итальянская мафии, колумбийские картели, японская якудза, китайские триады, азербайджанские, армянские, грузинские, прибалтийские, турецкие, вьетнамские, корейские преступные организации, а также многие западные коммерческие фирмы, не блещущие хорошей репутацией, которые «бросились ловить рыбу в мутной экономиччской и юридической воде» России.
Литература
1. Aibini Joseph L. The American Mafia. Genesis of Legend. lrvigton Publisers Inc.», New York, 1970.
2. Власов А. На страже правопорядка // Коммунист, 1988, № 5. С. 52.
3. Крыштановская О. В. Нелегальные структуры России // Социологические исследования, 1995, № 8. С. 96.
4. Government of Japan. Summary of the White Paper on Crime. 1993. Research and Training Institute Ministry of Justice. P. 16, 57.
5. Оперативная обстановка в стране и меры но усилению борьбы с преступностью. М., МВД РФ, 1993. С. 3; Состояние правопорядка в России и результаты работы органов внутренних дел в 1993 году. М., 1994. С. II; Известия, 1994, 21 октября; Аргументы и факты. 1994, № 48. С. 10.
6. Известия, 1994, 26 января.
7. Белых В., Разинкип В. «Крестные отцы» н инопланетяне // Известия, 1995,27 яяваря.
8. Известия, 1994, 21 октября.
9. Шабалин В., Роджерс Р. Организованная преступность. Вып. 9. Новосибирск, 1990. С. 1.
10. Казаков М. Мафия против мафии // Российская газета, 1995,26 июля.
11. Российская мафия собирает досье на крупных чиновников и политиков // Известия, 1994, 26 января.
12. См., например: Johnson Carl. Russian Organized Crime, in Phil Williams, Car] Fiorenz, John Dea! ond Joseph Furhm {eds). Drug Trafficking and National Security (Boulder, Co: Westview Press, 1995); Serio Joseph. Organized Crime in the Former Soviet Union: only the name is new, Criminal Justice International (July—August, 1993); Handelman Stephen. The Russian Mafia. Foreign Affairs (March—April 1994) и другие.
13. Проблемы и опасности, которые создает организованная транснациональная преступность в различных регионах мира. Справочный документ. Всемирная конференция на уровне министров по организованной преступности. Неаполь, 21—23 ноября 1994 г. E/CON. 88/2. 18 August 1994. P. 26; Рабочий документ, подготовленный Секретариатом. Девятый Конгресс ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями. Каир, 29 апреля — 8 мая 1995 г. A/CONF. 169/5 30 March 1995. P. 13. 14, E/CONF. 88/1. 29 September 1994. P. 5. 15. E/CONF. 88/2. 18 August 1994. P. 35.



ОГЛАВЛЕНИЕ