ОГЛАВЛЕНИЕ

А. ВОЛОБУЕВ, кандидат юридических наук
Криминология теряет проблему организованной преступности. Выгода обоюдная
Российско-американская конференция по проблемам борьбы с организованной преступностью развеяла мои опасения в том, что за истекшие пять лет криминологи шагнули далеко вперед в изучении этого вопроса. Более того, словно воспользовавшись машиной времени, я оказался перенесенным почти на десятилетие назад. Американцы все так же терпеливо рассказывали о достоинствах закона RICO, позволяющего бороться с мафией. Российская же сторона, не особенно прислушиваясь к зарубежным коллегам, констатировала, что наша статистика лучше отражает криминальные процессы, подменив при этом, по сути, понятие организованной преступности привычным определением «групповая преступность» (которую, конечно же, можно «пощупать», поизу-чать — период деятельности, количество участников, их пол, возраст, социальное происхождение и т.д. до бесконечности). Представители Госдумы высказали озабоченность проблемой, заметив, что по своей важности она стоит сразу же после защиты Отечества от внешних врагов.
Меня беспокоит позиция криминологии, так и оставшейся советской. Конечно, «у советских собственная гордость» и Америка нам не указ, тем более что и там успехи в поединке с мафией отнюдь не безусловны. И все же за рубежом пытаются противостоять именно организованной преступности. Наши же криминологи, как мне показалось (прошу извинения у тех, кого обидел незаслуженно), опять скатываются на привычную стезю изучения криминальных групп или группировок, пытаясь по одним им ведомым критериям разграничить эти понятия и превращая сей процесс в научную проблему. Привычная и очень удобная позиция, не раздражающая ни власти, ни преступников. Я понимаю, что советскую крими-
105
нологию всегда отличала лояльность к властям, но не до такой же степени, чтобы в демонстрации конформизма потерять целую проблему.
Это обстоятельство заставляет высказаться еще раз по проблеме российской мафии.
Феномен организованной преступности как качественно нового социального явления, представляющего собой опасный социальный институт, вполне самостоятельную управленческую систему, был обнаружен в середине 1980-х годов.
После бесконечных рутинных «проблем», подобных градации важности понятий «предупреждение», «предотвращение», «профилактика», организованная преступность явилась для нас, криминологов, настоящей игрушкой, с которой чисто по-детски забывалось об отдыхе и сне. Несомненно, все мы были идеалистами-романтиками. Большинство ученых — юристов и экономистов понимали, что система советской мафии представляет теснейший альянс криминальных кругов и властных структур самого высокого уровня. И тем не менее мы предлагали М. С. Горбачеву и ЦК КПСС сломать существующую порочную управленческую практику, в то время как Генеральный секретарь ЦК КПСС ломал прокурорских важняков Т. Гдляна и Н. Иванова, пытавшихся в азарте погони за преступниками-небожителями пробраться за кремлевские стены. Вполне понятно, что проблема организованной преступности была изначально обречена. Глупо предлагать преступным властям бороться с самими собой. Не случайно симпатизировавший нашим исследованиям проф. Б. А. Галкин пророчески заметил, что скоро мы не будем нужны ни властям, ни мафии.
Уже в 1990 году этот грустный прогноз материализовал не кто иной, как первый криминолог СССР академик В. Н. Кудрявцев. Декабрьский (1989 г.) Чрезвычайный съезд народных депутатов СССР поручил Академии наук создать координационный центр по изучению организованной преступности. Вице-президент АН В. Н. Кудрявцев, понимая, что проблема эта не столько правовая, сколько социально-экономическая, и будучи искушен в политической «кухне», поступил как политик. Он заявил, что организованной преступностью должны заниматься правоохранительные органы. На мой взгляд, именно это решение предопределило летальный исход проблемы.
106
Правда, в это же время, возможно, был момент, когда на волне общественного возмущения многочисленными разоблачениями преступного номенклатурного образа жизни можно было додавить властные органы и заставить принять ряд управленческих, экономических, уголовно-правовых мер борьбы с мафией. Для этого нужно было добиться единства приверженцев проблемы. Однако, исповедуя разные взгляды на понимание явления, мы так и не смогли пожертвовать гордыней в пользу здравого смысла. Каждому хотелось быть первым, но эта роль не удалась. Весьма реальный шанс был упущен.
Напротив, наша организованная преступность использовала все без исключения шансы, предоставленные ей историей за последние пять лет.
Но это, уважаемые криминологи, отнюдь не разрозненные ipyiiliKH или группировки, пусть их будет 4—6, 10 и более тысяч. Пусть даже вы совместными усилиями с МВД и ФСК сможете вычерпать эти тысячи из криминального болота. На дне его не окажется золотого ключика в страну, свободную от мафии.
Подобные теории не только рождают новые иллюзии, но и создают фигуры дутых борцов, подобных начальнику столичного РУОП генералу В. Б. Рушайло, названному А. Карауло-вым в экстазе момента истины «легендарной» личностью. Для меня легендарность этого человека заключается, например, в том, что его подразделением не раскрыто ни одного громкого «заказного» убийства, а широко рекламируемые «войны» с солнцевской группировкой превратились чуть ли не в договорные учения.
Нет, не бандитские налеты, и даже не «заказные» убийства наиболее полно характеризуют нашу родную организованную преступность. Это не ее масштаб. Криминальные 1рунпи-ровки — всего лишь чернорабочие организованной преступности, подошва ее пирамиды, это еще та сфера, в которую позволено вмешиваться правоохранительным органам. Далее же, там, где начинаются управленческие органы мафиозной структуры, возможности закона ослабевают и сходят на нет при приближении к ее вершине.
Вот лишь некоторые акции, где можно было бы при желании обнаружить следы ее деятельности: — денежная реформа (или обмен, кому как нравится)
1993 года, когда представителям нарождающегося российского бизнеса приходилось принимать участие в обмене мешков старых, советских купюр на новые, российские. Делалось это после окончания всех объявленных официальных сроков через мощные мафиозные структуры за грабительские проценты;
—создание дутых промышленно-финансовых компаний, действовавших с благословения властей. Куда делись все эти гермесы, гермес-финансы, первые, вторые и последующие строительные компании и т.д., так н не дождавшись справедливого законного возмездия со стороны государственной репрессивной машины;
—несомненно, процесс приватизации, о котором сказано уже достаточно. Вполне понятно, что реальных механизмов перекрытия путем участия мафиозных средств в данном процессе не существовало. Но была схема, выбивавшая у чиновников почву для злоупотреблений на ниве распределения собственности, — обвальная приватизация по Л. И. Пияшевой. Конечно же, она оказалась неприемлемой ни для руководителей страны, ни для элиты организованной преступности. В кампании но дискредитации идеи Л. И. Пияшевой были включены трудящиеся, профсоюзы и др., грозившие, что не позволят попасть народному добру в руки мафии;
— совершенно абсурдный проект проведения зимних Олимпийских nip в субтропическом Сочи. Грандиозный, чисто мафиозный проект, который, вне всякого сомнения, будет пестоваться и дальше. Поскольку даже чисто теоретическое существование такой возможности позволяет осуществлять крупнейшие спекулятивные операции и использовать в корыстных целях неизбежные в подобных случаях бюджетные ассигнования;
— чеченская военная кампания, никаких оправданий которой здравый смысл не выдерживает. Однако все становится на свои места, когда в качестве доминирующего мотива выступают материальные интересы пласть имущих, завязанные на нефте- и наркобизнесе. Пожалуй, именно война в Чечне уже целый год демонстрирует нам, насколько опасно воинствующе-мафиозное государство. В такой стране все разговоры о правах человека (пусть даже закрепленных Конституцией) так и останутся разговорами, поскольку сама война
здесь становится чрезвычайно прибыльной операцией, не говоря уж о ликвидации ее последствий.
В отличие от США, Италии, Японии, Колумбии и других стран, где организованная преступность эксплуатирует подпольный рынок дефицитных товаров и услуг (например, наркотики, порнобизнес, проституция), наша мафия, воспользовавшись подарком истории, берет под контроль все без исключения отрасли экономики, приносящие сверхприбыли (достаточно назвать хотя бы операции с недвижимостью, торговлю оружием, нефтегазовый и металлургический комплексы). Наглядным, хотя и косвенным, подтверждением этому служат октябрьские официальные данные правительства о самых злостных неплательщиках, чей долг только по обязательным налоговым отчислениям в бюджет превышает триллионы рублей. Не считая того, какие доходы укрываются здесь от налогообложения. Какие же это предприятия? Прежде всего, нефтегазовой и металлургической отраслей. Если же сравнить эти данные с мафиозными войнами, в которых только за последний год от рук киллеров погибли десятки людей, за право контроля над наиболее лакомыми предприятиями этих отраслей, то станет вполне ясно, как высоко взлетели наши «крестные отцы», еще вчера промышлявшие банальным вымогательством, грабежами и т.п. Небезынтересны и фигуры кураторов названных сфер экономики.
'—Система российской организованной преступности представляет собой мощнейшую управленческую структуру, вполне возможно уже монопольно контролирующую наиболее прибыльные сферы экономики. Образно говоря, нынешнюю Россию можно представить в виде двух грандиозных предприятий со всеми управленческими и исполнительными составляющими — от президента до рабочего, — одно из которых процветает и развивается (понятно, что это мафиозная структура), а второе (государственное) продолжает успешно чахнуть. При этом первое предприятие готово проглотить (что оно и делает) второе, предоставив практически всем его работникам места, соответствующие их официальному социальному статусу. Отсюда можно сделать вывод и о перспективах.
При этом нелишне заметить, что уже сейчас существование организованной преступности в определенной степени
стимулирует рыночные отношения. Так, часть запущенных при ее активном участии финансовых механизмов становятся не просто привлекательными для малого бизнеса, но и не дают ему погибнуть под гнетом постоянной государственной «заботы».
Озабоченность ряда государств растущей мощью нашей мафии свидетельствует, в частности, о возможности кардинального изменения в геополитическом раскладе мирового преступного сообщества, что, в свою очередь, может осложнить внутреннюю обстановку.
Отсутствие реальных механизмов противодействия мафии со стороны государства, и прежде всего преград проникновения «грязных» средств в легальную экономику, делает Россию очень уязвимой с точки зрения превращения ее r райский центр международной организованной преступности. Безграничное корыстолюбие нашего чиновничества и политиков может только ускорить этот процесс. Не случайно огромные средства вкладываются лидерами криминального мира в наиболее перспективное направление — политику.
Вряд ли в названном прогнозе есть место оптимизму. Как и ранее, власти просто заинтересованы в существовании организованной преступности, поскольку именно нерушимый союз с мафией позволяет им принимать активное участие в дележе преступных прибылей, 50% которых, если верить экспертам МВД, оседает именно в карманах не последних ее представителей. А это худо-бедно десятки, а то и сотни миллиардов долларов. Подобное положение и делает ничтожными попытки раскрытия «заказных» убийств крупных бизнесменов, журналистов и др., ибо даже задержание рядовых исполнителей криминальных акций грозит скандальными разоблачениями в причастности к «мокрым» делам достаточно респектабельных и высокопоставленных государственных мужей.
Отсюда вполне естественно, что коррупция стала неотъемлемой составной частью деятельности государственной машины, что не в состоянии отрицать даже руководители страны и ведущие политики.
Умолчать эти процессы, подтверждаемые лавиной «заказных» убийств, непрекращающимися скандалами с участием видных представителей правящей элиты, вплоть до первого
стража закона — и. о. генерального прокурора, становится просто невозможно.
В подобной ситуации применяется испытанный прием, «кодифицированный» еще в 1950-х годах (известный же с времен незапамятных) в «кодексе морали и этики торгового работника» и гласящий: «чем больше ты воруешь — тем больше кричи о честности». И властные структуры постоянно демонстрируют стремление оказать достойное сопротивление мафии. Однако при явном отсутствии соответствующей политической воли все их потуги выглядят не просто смешно — нелепо. Естественно, никаких реальных результатов многочисленные нормативные акты (например, об усилении борьбы с бандитизмом и другими проявлениями оргапизованпой преступности, о создании комитетов и комиссий по борьбе с коррупцией и т.д.) принести не могут.
Более того, нередко положения этих актов используются в чисто политических разборках. Наиболее наглядно это было продемонстрировано в деятельности скандально известной комиссии по борьбе с коррупцией, возглавлять которую было доверено отнюдь не непримиримому борцу с чиновным лихоимством, а шахматисту (кстати -также более известному не своими громкими победами в ристалищах, а лишь участием в них). Вместе с тем с позиции властей такой выбор был вполне логичен, поскольку основной задачей комиссии являлось разыгрывание сложной партии по дискредитации политического противника (А. Руцкого) путем банальной фальсификации документов. Несмотря на открывшийся скандал и обнародование неприглядных (а по сути — преступных) действий А. Макарова, А. Ильюшенко и иже с ними, потерпевшей стороной, как и следовало ожидать, оказался прокурор г. Москвы Г. Пономарев, попытавшийся бороться с ветром.
Представляется, что в названных условиях никакие новые законы, никакое безграничное расширение полномочий правоохранительных органов (куда уж больше? Дальше только беззаконие и безнаказанность, что мы уже наблюдаем) успеха иметь не будут.
Власть не станет бороться сама с собой. Может быть, она и дурная, но не сумасшедшая.
Пока законность в стране не возобладает над политикой, пока требования закона не станут одинаково значимыми для
всех слоев населения, в том числе для касты неприкасаемых (элиты чиновников, политиков, криминалитета), пока Закон не будет писаться с большой буквы, — до тех пор нам суждено быть свидетелями не противостояния государства и преступности (в т. ч. организованной), а ежедневного политического фарса, абсурда как основных лейтмотивов жизни страны.
На мой взгляд, на сегодняшний день перспектив решения задачи противостояния мафии в пашей стране не существует. Поэтому с позиции криминологии проблему следует признать «дремлющей».
Вместе с тем это отнюдь не означает, что данный феномен не следует изучать. Исследовать его надо постоянно и всесторонне, дабы иметь представление о процессах, определяющих развитие российской мафии, и разрабатывать (совместно с экономистами, в первую очередь) адекватные механизмы купирования наиболее опасных направлений ее деятельности. Кто знает, какой зигзаг готовит история нашей стране? Вполне может статься и так, что механизмы борьбы с мафией придется вводить в предельно сжатые сроки. Хотя это вряд ли случится.
Тем не менее такая возможность в некоторых 1раницах существует даже сегодня. Из целой проблемы необходимо выделить те аспекты, общественная опасность которых признавалась бы всеми политиками, независимо от их «окраски». Сомнительно, чтобы таковой оказалась, например, коррупция — ее решение, скорее всего, тупиковое. Достаточно наглядным здесь представляется эффектный, но не имеющий решения эксперимент нового министра внутренних дел А. Куликова с ГАИ. Может быть, это будет терроризм или что-нибудь иное. Вот с такими составляющими организованной преступности и следует начать реальную, а не лозунговую борьбу.
И все же, на мой взгляд, настоящую войну организованной преступности объявят... настоящие крестные отцы российской мафии. Произойдет же это тогда, когда в стране установятся надежные рыночные отношения, когда земля, лес и другая собственность перестанут наконец быть призрачным богатством государства и обретут вполне реальных, персонифицированных собственников. То есть когда все сферы влияния окажутся поделены, криминальные капиталы легализованы, се-
годняшние мафиози станут добропорядочными предпринимателями и заметными представителями властных структур и когда уже преступники новой волны захотят передела рынка и сфер влияния. Вот тогда-то сегодняшние крестные отцы станут стеной на защиту своих завоеваний от организованной преступности и примут необходимые законы и разработают нужные меры.
Может быть, ничего ужасного в этом пет. Только мне представляется, что мафия так же не терпит конкурентов, как и коммунистический режим. Она такой же монополист. Так что в итоге на смену одному диктатору мы можем породить другого.



ОГЛАВЛЕНИЕ