ОГЛАВЛЕНИЕ

НИКИФОРОВ А. С., старший научный сотрудник Института государства и права РАН, кандидат юридических наук
Что нам делать с организованной преступностью?
В России последние десять лет отмечены резким ростом организованной преступности. В ее беловоротничковой (ненасильственной — бюрократической и экономической), гангстерской («уголовной», «воровской») и террористической разновидностях. Налицо также отчетливо выраженный чрезвычайно опасный их синдром — широко распространившаяся практика заказных убийств. Убивают общественных, политических и государственных деятелей разного ранга, журналистов, предпринимателей — конкурентов по законному, не очень законному и противозаконному бизнесу, и вообще кого угодно. Кто заказчик? Бог весть. Из 1ромких убийств 1990— 1995 гг. (протоиерея Александра Меня, эстрадного певца Игоря Талькова, депутатов Госдумы Андрея Айздзердзиса и Сергея Скорочкина, главы временной администрации на территории Северной Осетии Виктора Поляничко, журналистов Дмитрия Холодова и Владислава Листьева, предпринимателя Ивана Кивелиди, «крестного отца» спортивной мафии Отари Квантришвили) ни одно пока что не раскрыто'. Верный при-
' 30 мая 1995 г. на брифинге в УВД Московской области было заявлено, что «убийцы Сергея Скорочкина найдены и их имена будут названы в июне». 1 июня 1995 f. поступило сообщение о том, что задержан человек, передавший Дмитрию Холодову ключ от ячейки камеры хранения на Казанском вокзале. Перед этим Диме по телефону было сказано, что в ячейке он найдет кейс с документами, проливающими свет на коррупцию в Западной группе войск, на поставки н передачу оружия боевикам Джохара Дудаева. Поставки — т разных стран СНГ, передача — 50% оружия Северо-Кавказского военного округа (то ли в сентябре—октябре 1991 г., то ли в мае 1992 г.). Вся эта информация прошла по первому телеканалу «Останкино» соответственно 31 мая н 1 июня 1995 г. Представлеи-
знак того, что не только заказывает, но и исполняет заказ преступная организация'. И та и другая устроены и функционируют по типу спецслужбы высочайшего класса.
За годы существования тоталитарной системы разнокалиберный чиновничий аппарат накопил огромный профессиональный опыт насильственного управления обществом, который пригодился новой политической силе, вставшей у власти после развала Советского Союза. Большую часть этой силы составила прежняя чиновничья рать, в первую очередь сов-партномецклатура.
Наиболее активные, амбициозные и корыстные из числа совпартапнаратчиков мимикрировали и кинулись кто в политику, кто в бизнес. Кто сразу — и в политику, и в бизнес. Но там их ждала не всегда дружественная встреча с элементами некоммунистическими, антисоветскими, а то и просто криминальными. В политике это были недавние диссиденты — правозащитники, демократы и патриоты всех оттенков. В бизнесе — различного рода нувориши: теневики, наворовавшие при Советской власти и выползшие на легальное положение хозяйственники и торгаши, вкупе с ними спекулянты и фарцовщики; нажившиеся на колоссальных взятках госчиновники; рэкетирующая легальный бизнес и тем самым проникающая в него корпорированная уголовщина типа «воров в законе». Со всей этой публикой надо было как-то уживаться, договариваться и решать возникающие конфликты. Образовался союз на этой почве, ставший ядром нынешней организованной преступности. Используя старые связи и новые навыки, нынешней орга-
ный выше скорбный перечень жертв уголовно-политического террора следует дополнить командующим Объединенной группировкой федеральных сил в Чечне генералом Анатолием Романовым. Покушение на его жизнь совершено в г. Грозном б октября 1995 г. По факту возбуждено уголовное дело. В состоянии мозговой комы генерал Романов до сих пор лежит в госпитале.
' Служба профессиональных убийц — «киллеров». Взятое из английского языка, это слово приобрело у нас значение «наемного профессионального убийцы». По-английски же killer — это просто «убийца», любой убийца, а не только наемный... Из правила, впрочем, может быть маловероятное исключение; киллер-одиночка. Заказчик вступает с ним в контакт напрямую или через посредника.
115
низованнои преступности надо было проникнуть не только в легальную «прихвагизированную» экономику, но и в возникшие политические партии и в органы «демократической» власти. Коррумпировать и/или терроризиропагь исполнитель' ную и судебную власть. Лоббировать законодательную власть, добиваясь принятия удобных и выгодных законов и блокируя принятие законов неудобных, невыгодных, а то и опасных для общего дела криминальных элементов. ?^()тсутствие в Уголовном кодексе РФ нормы о преступных организациях (1), а также специального состава организованной преступности является причиной того, что последняя в нашей стране прямо не учитывается. Кроме того, уровень ла-тентности преступлений, совершаемых преступными организациями, очень высок. Поэтому судить о реальной динамике организованной преступности крайне затруднительно. К тому же в своем подавляющем большинстве организованные преступления даже если и регистрируются, то не раскрываются. Приводимые иногда (главным образом в сводках МВД и в прессе) данные об их количестве и причиняемом ими материальном ущербе следует считать весьма приблизительными, заниженными. Систематически уходя от ответственности за совершаемые преступления, преступники успешно отмывают свои грязные деньги, перекачивая их в инфраструктуру теневой и легальной экономики. Тем самым их преступная деятельность с1ала органической составной частью нашей экономики, сообщив ей, по сути, криминальный характер.
Сегодня всерьез заговорили о проблеме уголовной ответственности юридического лица (2), т.е. организации легальной. Тем более пора понять: субъектом организованной преступной деятельности и уголовной ответственности за нее являются не отдельные члены преступной организации, а преступная организация в целом, преступная организация как таковая. Ее члены совершают порученные им (или поручают совершать другим) преступления, запланированные организацией, совершают их «ex officio». Эти пресгупления по своему характеру, целям, методам, масштабам, способам подготовки, совершения и сокрытия и т.п. таковы, что они отдельным ее членам как физическим лицам вне организации не нужны и не по силам.
Для того чтобы стать объектом уголовно-правового регулирования, т.е. получить отражение в уголовном законе, крими-
нологический феномен (деяяие, деятельность, деятель) должен отвечать по меньшей мере трем признакам: быть в достаточной степени общественно опасным, достаточно устойчивым, достаточно специфичным. Наличие совокупности этих признаков делает криминологический феномен пригодным для юридической формализации.
^""У преступной организации любого вида (беловоротничко-вой, гангстерской, террористической) есть все эти три признака. Другими словами, преступная организация есть субъект в смысле Общей части уголовного права, а членство в пей — самостоятельный состав преступления в смысле Особенной части (3).
Здесь речь пойдет только о преступной организации мафиозного, «коммерческого» типа (беловоротпичковой, гангстерской, гибриде). Правоприменительная практика многих десятилетий (с начала нынешнего столетия, если не ранее) и криминологические исследования в разных странах мира (Италии, США, странах Латинской Америки, «золотого треугольника», «золотого полумесяца», Японии, Китае, СССР и СНГ) неоспоримо свидетельствуют: преступная организация мафиозного типа — это преступное деловое предприятие (4) (у нас пока что главным образом беловоротничковой разновидности). Каждый участник такого предприятия выполняет взятую им на себя или порученную ему работу сообразно своему статусу в структуре преступной организации. /"""^Уголовную ответственность за ее деятельность должны f нести и отдельные участники преступной организации, и орга-\ низация в целом (5). С «отдельными участниками» вопрос решается сравнительно просто (хотя и здесь много споров): они должны нести уголовную ответственность за всю преступную деягельность организации, которую они объективно и заведомо для себя поддерживают фактом участия (членства) в ней, а также за огдельные преступления, совершенные ими по плану организации. Но что практически может означать уголовная ответственность преступной организации в целом, преступной организации как таковой? Как ее реализовать? Запретить ее под страхом уголовного наказания? Она и чак, по сути, запрещена, даже если уголовный закон устанавливает ответственность только за совершение отдельных запланированных ею 11рес1у11лений — краж, ]рабежей, разбоев, мошенничесчва, взяточничества, рэкета, убийств, поджогов и нр. Судебным
приказом (постановлением, определением) приостановить ее преступную деятельность или распустить ее? Такая мера может быть эффективной только в отношении легальной организации, скажем, юридического лица, которое подчинится судебному предписанию. Действительно, легальной организации есть что терять. Здесь же это наивно — такая же пустая декларация, каким был бы адресованный преступной организации уюловно-нравовой «запрет на деятельность». Пересажать всех участников организации, ответственных в той или иной мере за всю ее преступную деятельность, за членство в ней? Это уже ближе к делу. Но, во-первых, мы здесь незаметным образом совершаем плавный переход от уголовной ответственности преступной организации per se, т.е. сообщества физических лиц, к уголовной ответственности ее членов, т.е. самих этих физических лиц. А во-вторых, как это сделать с помощью нормальных средств уголовного процесса (других нет)? Ведь обвинению надо доказывать и доказать перед судом в условиях действия презумпции невиновности индивидуальную вину каждого члена организации в совершении им таких-то и таких-то конкретных преступлений. Между тем на скамье подсудимых оказываются (если оказываются) чаще всего рядовые члены преступной организации, а ее главари и вся она остаются в тени. Свидетели и потерпевшие, если они к этому моменту еще не убиты, молчат, вещественных доказательств (порой даже трупов) нет, и т.п. Мафия устроена и функционирует по типу спецслужбы высочайшего класса. Это не выдумка авторов детективных романов и кинолент. Над этой проблемой бьются полиция, следователи и судьи во всем мире.
Осужденные и приговоренные обычно к длительным срокам лишения свободы, мафиози воспринимают эти «срока» без восторга, но достаточно спокойно. Для них это естественные издержки их «профессии». Сама изоляция для них в значительной мере фикция: если они и сидят сами*, то в тюрьме, на этапе, в зоне продолжают «работать» — выполнять свои обязанности, как и на воле. Да и связь с волей у них не прерывается. «Неформальные
' Сейчас расцвела практика платной отсидки за других по липовым документам, с использованием коррумпированных связей.
лидеры сообщества осужденных, — пишет Г. Ф. Хохря-ков, — таковы не потому, что имеют какую-то иную человеческую природу, не потому, что особо злостные, а из-за того, что выбрали другие жизненные ценности» (6). Эти другие жизненные ценности суть: деньги и все, что на них можно купить (блатным и приблатненным «бакланам» кажеюя, что за деньги можно купить все); неограниченная власть в уголовном мире и то или иное влияние в мире законопослушном, принадлежность к воровской касте — «масти» и уродующий личность комплекс надуманного презрительного превосходства над законопослушными «мужиками», «фраерами» и «ментами», острота ощущений, связанных с профессиональным риском; азарт и романтика опасности; верность воровскому закону, которого они боятся больше, чем государственного (7). Государство, если оно само не преступно, не в состоянии (да и не захочет) обеспечить организованным преступникам ни их «работу», ни их доходы, ни их власть. По совокупности всех этих моментов (плюс, очевидно, какие-то специфические личностные особенности) они — вопреки мнению профессора Хохрякова — являются «особо злостными».
Но если все остальное (угроза смертной казни и смертная казнь коллег по преступному бизнесу, долгосрочное или пожизненное тюремное заключение и пр.) на них не действует или действует недостаточно, остается одно; сделать организованную преступность экономически невыгодной. Что для этого нужно?
Хотя, в принципе, не надо пытаться механически переносить опыт других стран на почву нашего Отечества, кое к чему у них стоило бы присмотреться. Особенно в сфере борьбы с уголовной преступностью, где ее организованная разновидность в наименьшей степени отмечена печатью национальной самобытности. Если исторически в генезисе и есть некоторые черты своеобразия, то по своей криминологической сути, по основным нарамеграм, мотивации, методам, формам, целям и результатам деятельности организованная преступность вполне интернациональна. В Италии, США, Колумбии, ФРГ, Франции, Турции, СНГ, Китае, Японии она, в общем, одна и та же.
Так кажется с первого взгляда... При ближайшем рассмотрении оказывается, что «черты своеобразия» заметны не толь-
ко в 1^иезисе, по и в сегодняшней, актуальнейшей действительности.
Если мы, к примеру, рассмотрим те разделы американского Закона о контроле над организованной преступностью 1970 г. (8), которые как будто представляют для нас интерес с позиций «экономических методов» борьбы с ней, то, подумав, поймем, что в наших нынешних условиях подобные законоположения рабогать не будут. Речь идет об уже упоминавшихся RICO (9) и ССЕ (10) с их «экономическими санкциями». По ССЕ: 1) уголовный штраф в размере не более 100 тыс. (при рецидиве — не свыше 200 тыс.) долларов и 2) конфискация в пользу США прибылей, извлеченных из деятельности преступного предприятия, любых интересов, претензий, имущества, договорных прав, являющихся источником влияния на преступное предприятие. По RICO: 1) уголовный штраф в размере не более 25 тыс. долларов и 2) конфискация в пользу США всего незаконно нажитого или полученного имущества', а также 3) гражданско-правовые взыскания: 3.1) лишение лица доли участия в каких-либо предприятиях; 3.2) «обоснованное запрещение» лицу в будущем участвовать в рэ-кетирской деятельности в составе предприятия торговли между штатами или внешней торговли; 3.3) ликвидация или реорганизация любого предприятия с обеспечением законных прав участвующих в нем невиновных лиц; 3.4) по иску потерпевшего от нарушения Статута суд может присудить к возмещению в трехкратном размере ущерба, который был нанесен его бизнесу или имуществу; 3.5) окончательное решение в пользу обвинения, вынесенное судом при рассмотрении уголовного дела, лишает подсудимого права отрицать при последующем рассмотрении гражданского иска основные выдвинутые против него в уголовном процессе утверждения фактического характера (уголовно-процессуальная преюдиция в гражданском процессе).
Почему же у нас такого рода нормы нежизнеспособны? Казалось бы, и у нас могут быть эффективны уголовные штрафы, конфискация преступно нажитого имущества, взыс-
' На подлежащее — в случае вынесения обвинительного приговора — конфискации имущество суд по иску обвинения налагает арест.
120
канне в уголовном или гражданском порядке убытков, причиненных преступной деятельностью...
Выходит, нет. Не могут. Основных причин две. Первая — коренящиеся в генезисе нашей организованной преступности черты ее своеобразия, ее особенности сегодня. Вторая — почти что паралич власти, прежде всего правоохранительной системы — от милиции до судов.
К нынешним особенностям нашей организованной преступности 01носятся прежде всего упомянутые выше социальные характеристики ее личного, кадрового состава) удельный вес и роль его отдельных составляющих. Командные высоты в ней занимают не ошалевшие от чифиря, водки и наркогы разномастные татуированные воровские «авторитеты», а белые воротнички, лощеные «новые русские».
Иначе говоря, белые воротнички, а нс «уголовники» определяют страте^ческую направленность и стиль деловой активности нашей ор1анизованной преступности. К тому же, как было отмечено, синдром: практически полное, если не организационное, то функциональное, слияние ее беловорот-ничкового (бюрократически-экономическою), {ангстерского («уголовного») и террористического компонентов. Характе-рис1ика сичуации будет неполной, если к ней не добавить беспрецедентную жестокость и откровенно наглую — по причине безнаказанности — дерзость «акций». Их вопиющую, даже по меркам традиционных кодексов воровской чести, «аморальность»'. Обвальный, какого еще не знала мировая практика, выхлест за границу и активнейшее сотрудничество с зарубежными беловоротничковыми и гангстерскими синдикатами — в принципе, на любой территории и в международном масштабе. На поприще всевозможных финансовых (в том
' Эта «аморальность» затронула и воровскую среду. Молодые головорезы, приблатненное «бакланье», не считаясь с «законом», убивают «воров в законе» и вообще любонз, кою надо ликвидировать им или «новым русским», на которых они работают. Под удар «дикарей», естественно, могут попасть и попадают «авторитеты» любой воровской «масти». «Воры», в свою очередь, нс остаются в долгу. Судя по всему, в этих «разборках», однако, набирает силу тенденция если нс к полной ликвидации, то к значительному ослаблению врасти воровских «авторитетен». Кстати, нечто в этом роде происходит в последние десятилетия в гангстерском подполье Италии и США.
числе биржевых и инвестиционных) махинаций, отмывания грязных денег, краж, контрабанды и сбыта ценного стратегического сырья, драгметаллов, антиквариата, произведений искусства, раритетных изданий и рукописей, оружия, автомобилей, наркотиков, порнобизнеса, проституции (в т. ч. детской н гомосексуальной), похищений и убийств людей с целью продажи живых человеческих органов с последующей их трансплантацией, захвата заложников. Не последнее место в этой коллекции занимает организованная «новыми русскими» хищническая, паразитическая промышленнаа эксплуатация недр, лесов и водоемов — с нанесением многомиллиардного и необратимого ущерба окружающий природной среде.
В завершение — небывалая по масштабам и уровню инфильтрация организованной преступности в законный бизнес, политику и органы государственной власти.
Такое случилось на Сицилии, в Колумбии, Боливии, Панаме. Но чтобы в большой цивилизованной стране (США, Великобритании, Франции, Германии, Японии) экономика и политика были так «замазаны» организованной преступностью, как у пас, — подобного никогда не было.
Однако правильно ли, если учесть генезис нашей организованной преступности, ее составляющие, их удельный вес и роль, говорить об ее инфильтрации в законный бизнес, политику и органы государственной власти? Ведь она изначально образует их органический, при этом доминирующий компонент (II). И именно она кровно заинтересована в недопущении развития отечественного производственного капитала в промышленности и сельском хозяйстве. Конкуренции с ним организованная преступность не выдержит. Как и не выдержит конкуренции с истинно демократической, патриотической, социально ориентированной политикой. В основе ее набирающей силу монополии лежит «мрачное царство финансового капитализма» (12) и власть политической олигархии. Здесь она, наша уголовпо-политическая мафия, и орудует — в деловом, коммерческом, преступном контакте со всей мировой сволочью. Естественно, она всеми силами тормозит и срывает экономическую реформу. Это дает ей возможность дискредитировать реформу в глазах бедствующего населения. Дает утопический шанс повернуть движение вспять или вбок — к коммунизму или к фашизму. М. Дунаев пишет: свободное развитие подлинно экономи-
ческих отношений по законам здоровой конкуренции и эффективности «может именно освободить общество от власти административно-командной системы... Недаром и система так яро противодействует этому — даже и посейчас...» (13), Вот они, вспомним, откуда растуг, ножонки-то. Поэтому Станислав Говорухин справедливо утверждает, что уголовно-мафиозное государство начало формироваться у нас не вчера. Только напрасно он полагает, что «его контуры стали просматриваться при Брежневе (14). Раньше, гораздо раньше.
В итоге особенности отечественной организованной преступности придают ей совершенно уникальный характер. Ее в целом не только нельзя назвать «дикой» по сравнению с традиционными, «респектабельными» зарубежными гангстерскими синдикатами, такими, как «Коза постра», «Каморра», «Якудза», «Триады» и т.п. Она — в отличие от них — не только и не очень гангстерская. Она, как можно заметить, скорее даже беловоротничковая. Но с резко выраженными элементами гангстеризма. И самое главное в ней: она уголов-но-политическая. Причем какая-то, как медуза, аморфная, скользкая, чрезвычайно подвижная и великолепно приспосабливающаяся к обстановке. С размытыми, неопределенными границами и фантастическим разнообразием методов «деловой активности». Сочетающихся или меняющихся. Не ухватишь.
Вторая, как я говорил, причина непригодности в наших условиях отлаженных на Западе правовых механизмов борьбы с организованной преступностью — почти что паралич власти, прежде всего правоохранительной системы. Общая разочарованность, деморализация, материальная необеспеченность населения проявляют себя и здесь. Но здесь они дополняются тлетворным, разлагающим влиянием массовой коррупции, страхом перед всесильным, как кажется, преступным миром, очевидной технической неоснащенностыо — но сравнению с тем современным, великолепным автотранспортом, оружием, средствами связи и сигнализации, которые есть у преступников. Работа опасная, куда опаснее, чем в былые годы. Платят за нее гроши. Поэтому уходят милиционеры — в частные охранные и детективные службы, просто в банки и иные коммерческие, как теперь модно говорить, структуры. Уходят следователи и судьи — кто куда. Что творится и следственных изоляторах, тюрьмах, на этапах, в колониях — страшно
выговорить. В результате практически нет никакой борьбы не только с организованной, но и с любой преступностью. Даже за помощью по гражданским спорам (долг вернуть или еще что-нибудь вполне законное) все чаще н чаще начинают обращаться к мафиози (доктрина и практика «крестного отца»). Срабатывает...
Перспективы туманны. Гипотетически можно представить себе три основных варианта решения проблемы контроля над организованной преступностью. Первые два — на юридической или квазиюридической поверхности этого феномена. Третий — глубинный, комплексный, в плане оздоровления нашего общества.
Вариант первый. Бороться с организованной преступностью с помощью обычных средств уголовного процесса: до-следственная, оперативно-розыскная разработка, предварительное следствие, суд. Все это — с соблюдением процессуальных гарантий законности и прав подозреваемого, обвиняемого, подсудимого: сбор и оценка доказательств по установленным законом правилам, соблюдение законных сроков процессуальных действий, презумпция невиновности и право на защиту, состязательность судебного процесса. Даже если законодатель признает субъектом преступления и уголовной за него ответственности нс только физическое лицо, но и организацию (15), этот вариант вряд ли станет панацеей. Тщательно законспирированная преступная организация найдет средства и способы уходить от ответственности перед судом.
Вариант второй. На основе и в пределах данных оперативно-розыскной разработки «вычислить» и ликвидировать все имеющиеся в наличии преступные организации любого профиля. Соответственно, репрессировать установленных теми же методами их членов и сообщников. Такой бесспорно «эффективный» подход страдает рядом недостатков, а то и пороков. Во-первых, это ччсто бандитский подход, отмеченный явными признаками сталинизма-гитлеризма (репрессия без доказанности совершения конкретных преступлений, по формальному признаку принадлежности к группе). Во-вторых, его применение создаст политический прецедент чрезвычайно скверного, опасного свойства: сегодня подобным образом репрессируют организованных, завтра — любых преступников, послезавтра — всякого, кто не понравился начальству. В-тре-
тьих, игнорирование при этом варианте апробированных мпогосотлетней практикой и поэтому возведенных в закон процессуальных правил сбора и оценки доказательств, презумпции невиновности, состязательности судебного процесса чревато тяжелыми, порой непоправимыми ошибками фактического и юридического свойства. Уже эти перечисленные моменты в своей совокупности произведут на общественное мнение действие шока.
Но даже при сугубо утилитарном подходе очевидно: если первый вариант вовсе неэффективен, то второй может дать лишь краткосрочный эффект. При первом варианте преступная организация вряд ли окажется на скамье подсудимых, при втором — вместо ликвидированных появятся новые, еще более изощренные и опасные. Свято место пусто не бывает. Спрос на услуги, которые оказывает тем или иным группам населения организованная преступность, немедленно или медленно спровоцирует их предложение. Что это за услуги, хорошо известно. Обслуживание «иррациональных» (В. В. Луне-ев) потребностей населения, или, как сказал когда-то президент США Р. Рейган, «человеческих влечений»: к проституткам, наркотикам, азартным играм и т.п. Добавим к этому актуальные (не только в наших условиях) потребности в сравнительно дешевых (потому что ворованных) драгметаллах и ювелирных изделиях, произведениях искусства, антиквариате и раритетах, автомобилях-иномарках и т.п. и сразу же скажем: такого рода обслуживанием занимается организованная преступность «уголовной», «воровской», гангстерской разновидности. Она же защищает от конкурентов по законному, не очень законному или незаконному бизнесу. Она же навязывает липовую защиту от несуществующей опасности (разновидность рэкета). Она же выполняет заказы на убийства. Спрос на все это есть и будет. В этих условиях преступные организации будут расти как грибы...
Вариант третий. В оптимальной ситуации, т.е. если бы в России существовал, как в «дальнем зарубежье», жестко структурированный, относительно стабильный рынок гангстерских услуг, в борьбе с [ангстеризмом вполне можно было бы руководствоваться тем принципиальным подходом, который предложил в 1986 г. бывший директор американского ФБР Вильям Уэбстер для контроля над наркобизпесом. Выступая тогда (в ноябре) перед Американским советом по во-
просам страхования жизни в Сан-Франциско, Калифорния, он сказал: «Но, анализируя в этом уравнении лишь предложение, мы не решим проблему в целом до тех пор, пока как-то коллективно... не попытаемся вплотную подойти к разрешению проблемы спроса» (16).
Как же контролировать спрос па гангстерские услуги в сегодняшней России? В условиях развала экономики, кошмара в политике, бездуховности и, как следствие, деградации общественной нравственности в переходный от «тоталитаризма к демократии» период? Ведь эти факторы фатально предопределили не только устойчивый, но и резко растущий спрос на услуги, оказываемые «уголовщиной».
Но главное-то (читатель уже заметил это) не в «уголовщине». Наша, по преимуществу беловоротничковая, организованная преступность почти всецело обслуживает только самое себя. Оно и понятно: сказываются генезис и «черты своеобразия». Поэтому грабит она в первую очередь не отдельные группы населения, а народ, страну в целом. Фальшивые авизо, фальшивые доллары, махинации с инвестициями населения и мошенническое объегоривание инвесторов — пожалуй, не основное в ее деятельности. За границу ее иждивением уходит все самое цепное и необходимое для России: нефть, алмазы, золото, стратегическое, в т.ч. ядерное, сырье, высокопродуктивные технологии. Не всегда — контрабандой.
Взамен мы получаем через нее от ее зарубежных партнеров все то красиво упакованное, импортное дерьмо, которым завалены лотки, ларьки, магазины и барахолки. Оно, впрочем, не всегда дерьмо. Но цены на него всегда — наповал. И потом, если не по ассортименту, то по качеству оно очень уступает нашей отечественной продукции. Которой давно уже почти нигде не встретишь. Ее задавил красиво оформленный импорт.
Об организованной «новыми русскими» хищнической, паразитической промышленной эксплуатации недр, лесов и водоемов я уже говорил. Ущерб от нее окружающей природной среде в России (только ли в России?) исчисляется многими миллиардами не рублей — долларов и носит необратимый характер.
Остается упомянуть о крупномасштабных скупках, кражах и захвате оружия в воинских частях и на складах с последующей перепродажей и «поставками» его воюющим сторонам в
«горячих точках», различного рода террористическим организациям и вообще любому, кто купит.
И снова глас вопиющего (в пустыне?): как со всем этим бороться? Всесторонней помощью в развитии отечественного производительного капитала, поощрением его государственными дотациями, защитой протекционистскими пошлинами? Но у государства на это денег нет, а паша уголовно-политическая мафия делает все, чтобы не допустить подобного развитияясобытий. И здесь все средства хороши — от рэкета и заказных убийств до лоббирования в законодательных органах. Так что пока вариант третий — розовая маниловская мечта.
Разговоры, со ссылкой на Маркса, что все в истории первоначальные капиталы нажиты неччстным путем, но потом легитимировались и были брошены на нужды отечественного предпринимательства, следовательно, благосостояния страны — выглядят сегодня сказкой для учеников начальных классов средней общеобразовательной школы. Где они теперь, российские капиталы эти? Станислав Говорухин цитирует докладную записку бывшего заместителя МВД РФ Дунаева к Шумейко: «Артем Тарасов приобрел 350 тысяч тонн нефти на сумму 23 миллиона рублей... И продал нефть за границу за 48 миллионов долларов... 30 миллионов долларов заблокировал (то есть положил на свой счет. — Авт.) в Paris-банке» (17). Вот так-то. Вопросы есть? У меня нет. Хуже, ччо у меня нет ответа на вопрос, выведенный в название статьи: «Что нам делать с организованной преступностью?»
Литература
1. В 1994 г. УК РФ был дополнен ст. 17-1. П. 2 этой статьи признает преступление «совершенным организованной группой», если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений. Так понимаемая «организованная группа» появилась и в ряде статей Особенной части УК. См.: Уголовный кодекс РСФСР, с изменениями и дополнениями по состояяию на 1 июля 1994 г. М., 1994.
2. См., например, интервью на эту тему с профессором А. В. Наумовым: Валерий Руднев. Предприятияяубийцы по-прежнему остаются безнаказанными // Известия, 6. 05. 93. Условия уголовной ответственности юридического лица предусмотрены ст. 106 проекта Общей части УК РФ, подготопленного МЮ РФ и ГПУ
Президента РФ и опубликованною в 1994 году. Французское уголовное право до 1992 года не знало ответственности юридических лиц. Она была введена новым УК (принят 22 июля 1992 юда, вступил в действие 1 сентября 1994 года) — в статьях ]23-1 (конструкция ответственности) и 131-37, 131-49, 434-47 (о наказаниях). См. Lui No. 92-683 du 22 juillct 1992 portant reforme des dispositions gencrales du Code penal // Republique Fran^aise. Journal Officiel 500 920033-000792. Paris/15e/.
3. В УК Российской Федерации преступная организационная деятельность, а равно участие в преступной организации предусмотрены в качестве самостоятельных составов преступления в ст. 72 и 77. По УК Франции, участие в объединении или сговоре преступников о совершении хотя бы одного из посягательств на интересы страны, государства или общественного порядка, наказуемых тюремным заключением на срок 10 лет, является самостоятельным составом преступления. Наказанш: — тюремное заключение на срок 10 лет и штраф в сумме ] млн франков /ст. 450-1/, cm,: Loi No. 9Й686 du 22 jlillet 1992 portarl refoirne des dispoations du code penal relatives a la repression des crimes et debts cortre la nation, I' Etat et la paix pLtilique (1). Nor: JUSX WOOMIL. Repufaliqui Frar^aiae. dbLirnI.
4. Криминологическая концепция мафии как незаконного делового предприятия стала популярной в США с середины 60-х годов. Среди ее авторов и главных теоретиков обычно называют Дуайта Смита, Мэрилин Уолш и Роберта Келли. Эта концепция получила официальное при-знание и была закреплена в разделе Закона о контроле над организованной преступностью 1970 г. — Статуте о рэкс-тированных и коррумпированных организациях (Racketeer Influenced and Corrupt Organizations Statute, аббревиатура — RICO) и Законе о постоянно действующем преступном предприятии 1970 г. (Continuing Criminal Enterprise Act, аббревиатура — ССЕ). Автору этих строк также приходилось писать о мафии как о преступном деловом предприятии (см.: Никифоров А. С. Гангстеризм в США: сущность и эволюция. М., 1991. С. 124; Об организованной преступности на Западе н в СССР // Советское государство и право. 1991, № 4. С. 5J; Organized Crime in the West and in the Former USSR: An AUernpted Comparison // International Journal ol' Offender Therapy and Comparative Criminology. Spring, 1993, Vol. 37, No. 1. P. 8.).
5. А. С. Емельянов преложил do lege ferenda различать в Общей части УК следующие формы соучастия: соучастие без предварительного соглашения, соучастие с предварительным соглашением; устойчивая преступная группа, стабильное объединение двух и
более устойчивых преступных групп, сохраняющих в составе объединения свою самостоятельность; преступное сообщество. Первые две формы соучастия относятся к преступлению, последующие — к преступной деятельности (см.: Организованная преступность. Проблемы. Дискуссии. Предложения. «Круглый стол» издательства «Юридическая литература» (Под ред. Долговой А. И. — М., 1989. С. 298). См. также: Алексеев В. А., Борисов И. Н., Емельянов А. С. Организованная преступность: криминализация функций преступных формирований // Советское государство и право, 1991, № 10. С. 65—71). В. В. Лунеев пишет: «Печальный опыт борьбы с организованной преступностью во многих странах мира убеждает, что сама организация преступного сообщества и руководство им должны быть вовремя криминализированы» (см.: Лунеев В. В. Тенденции преступности: мировые, региональные, российские // Государство и право, 1993, № 5. С. 14.
6. Хохряков Г. Уголовное наказание: благо или зло? // Вестник Верховного Суда СССР, 9. 91. С. 3.
7. Идеологами и ревностными адептами «закона» являются «воры в законе» — по-прежнему доминирующая в воровском мире «масть». Первый мощный удар по «закону» был нанесен во время Великой Отечественной войны 1941—3945 гг. отколовшимися от «воров в законе» «суками» (см. об этом: Варлам Шаломов. «Сучья» война. М., 1989). Нынешняя, «новая» шпана, тем более — «новые русские» не очень жалуют «закон» и «воров в законе».
8. Organized Crime Control Act, 1970; Public Law 91-452, Oct. 15, 1970, 84 Stat. 927 // USC, Title 18. Crimes and Criininal Procedure with amendments to July 15, 1981, § 6001—6005, 1981. St. Paul (Minn.) 1981.
9. Racketeer Influenced and Corrupt Organizations Statute; added Public Law 91—452, title IX, 901 (a), Oct. 15, 1970, 84 Stal. 943: Title 18, USC, ch. 96, § 1961—1968.
10. Continuing Criminal Enterprise Act; Public Law 95—513; Title II, § 408, Oct. 27, 1970, 84 Stat. 1265; Title 21 USC, § 8488.
11. Затронутый вопрос сам по себе нс нов. В дискуссии о роли мафии па Сицилии после 1950 г. антрополог Ломбарди Сатриани утверждал, что мафия является неотъемлемой частью породившего ее государства, историк же Лучи Виллари настаивал па том, что она внедрилась к государство, находящееся во власти коррупции. См. об этом: Розарии Минна. Мафия против закона. М., 1988, С. 172—173.
12. О «мрачном царстве финансового капитализма» более 50 лет назад писали американские криминологи Барпз и Титерс. Писа-
129
ли применительно к тогдашним США — с явным перекосом. См.: //. Е. Barnes and N. К. Teeters. New Horizons in Criminology. N.Y., 1943. P. 24.
13. Дунаев М. Проклятые вопросы // Слово, 1993, №N" 3—4. С. 15.
14. Станислав Говорухин. Великая криминальная революция. М„ 1993. С. 34—35, 43. См. также: Arkady Vaksberg. The Soviet Mafia. St. Martin's Press. New York, 1991.
15. С уголовной ответственностью за членство в ней. Принятый Государственной Думой РФ 19 июля 1995 г. в третьем чтении проект УК РФ устанавливает уголовную ответственность за создание, руководство или участие в незаконном вооруженном формировании (ст. 205), банде (ст. 206), преступном сообществе «для совершения тяжких или особо тяжких преступлений» (ст. 207). См.: Федеральное Собрание — Парламент Российской Федерации. Постановления Государственной Думы «Об Уголовном кодексе Российской Федерации». Москва. 19 июля 1995 г. № 1013-1 ГД». В октябре 1995 г. Совет Федерации РФ отклонил этот законопроект «ввиду неприемлемости отдельных... положений». См.: РГ, 25 октября, 1995 г., № 208 (1319). С. б.
16. William Н. Webster. Director, FBI. Rooting Out Organized Crime. Delivered Before the American Council of Life Insurance, San Francisco, California, Nov. 17, 1986 // Vital Speeches of the Day. 1987. Vol. 53, No. 9. P. 262—265. 17. Станислав Говорухин. Цит. соч. С. 16.



ОГЛАВЛЕНИЕ