ОГЛАВЛЕНИЕ

КУЗНЕЦОВА Н. Ф.. заведующая кафедрой уголовного права и криминологии МГУ имени М В. Ломоносова, доктор юридических наук, лауреат Государственной премии СССР. заслуженный деятель науки РСФСР, профессор
О криминогенности пробелов уголовного законодательства
Известно, что в криминогенную и, соответственно, антикриминогенную системы входят три юридические подсистемы: а) нормотворчество, б) правоприменение и в) правосознание.
Эффективность уголовного закона, пик исследовательского интереса к которому относится к 1970-м годам, чаще всего определялась по критерию неотвратимости ответственности за каждое совершенное преступление. При этом вычленялась конструктивная погрешность закона, обусловливающая нарушение принципа неотвратимости 01ветственности из ошибок правоприменения. Недостатки уголовного закона более всего вытекали из неправильной криминализации (декриминализа-ции) деяний, особенно актуальной для массовой нетяжкой преступности. Реже — из неудачных формулировок диспозиций норм либо необоснованности санкций.
Практически не изучалась неэффективность уголовного законодательства в борьбе с преступностью, проистекающая из его пробельности. Преступность изменялась, а уголовное законодательство о ее преследовании отсутствовало вовсе либо было представлено устаревшими нормами. Сегодня при беспрецедентном росте и утяжелении преступности именно про-бельность УК стала ведущей криминогенной детерминантой. Правомерен вопрос: может ли УК I960 года, рассчитанный на охрану государственного социализма с его однопартийностью, приоритетом государственной собственности и запретом частного предпринимательства, жесткой однозначностью политики и идеологии, быть эффективным в охране интересов многоукладной экономики, многопартийной системы, президентского режима власти, плюрализма идеологии? Ответ оче-
виден: нет, не может. Аналогии с другими, так называемыми цивилизованными, законодательствами, например французским, где УК Наполеона 1810 года перестал действовать лишь в 1994 году, или германским, где УК 1871 года действует поныне, для России неприемлемы. В течение XX века Россия сменила не менее девяти режимов власти. Мировое развигие такого не знает.
Первый официальный проект Уголовного кодекса РФ 1992 года отражал потребности защиты строящегося демократического общества, многообразие форм собственности и идеологий. В нем на первое место были поставлены интересы охраны личности и международной безопасности, сформулирована глава об ответственности за посягательства на собственность, независимо от ее форм. Сконструированы новые составы экономических преступлений с учетом частнособственнических отношений, предусмотрена наказуемость служащих негосударственного сектора за подкуп и злоупотребления по должности.
В послании Президеша, сопровождавшем представление проекта УК в парламент (№ ПР-1650), говорилось: «В coor-ветствии со статьей 121-1 Конституции Российской Федерации представляю проект Уголовного кодекса РФ, подготовленный группой ученых и практиков, образованной при Министерстве юстиции Российской Федерации.
Действующий Уголовный кодекс РСФСР, закрепляя идеологию старой системы, создает серьезные препятствия на пути демокра1ических преобразований и формирования рыночных отношений в России. Дальнейшая бессистемная работа по его «модификации» может привести к опасным перекосам в уголовно-правовой политике. Принятие нового Уголовного кодекса является важнейшим элементом судебной реформы и непременным условием для разработки уголовно-нсполнитель-ного и уголовно-процессуального кодексов. Закона о судоустройстве и ряда других законов.
Рост преступности и, прежде всего, ее организованных проявлений гребует более дифференцированного подхода к правонарушениям, что и отражено в представленном законопроекте.
Многие положения проекта уже вошли в действующее уготовное законодагельство. В целях обеспечения преемственности в законопроекгнои
152
работе полагал бы полезным включить в группу Верховного Совета по доработке проекта Уголовного кодекса участников рабочей группы, подготовивших вносимый законопроект. Официальным представителем Президента РФ при рассмотрении законопроекта в Верховном Совете РФ назначить Министра юстиции РФ Федорова Н. В.
Б. Ельцин».
В процитированном представлении все правильно по существу и основательно аргументировано. Верно определено и соотношение материального и процессуального уголовного права: УК является условием последующей разработки уголовно-исполнительного и уголовно-процессуального кодексов. Однако Государственно-правовое управление при Президенте, что странно, в лице начальника отдела судебных реформ и судопроизводства С. А. Пашина и Комитет по законодательству Верховного Совега РСФСР в лице его председателя М, Ми-тюкова и заместителя Б. Золотухина вместе с группой «независимых» экспертов, как раз начавших работу над собственным проектом УК под эгидой названного комитета, профессоров И. М. Гальперина, С. Г. Келкной и К. А. Красикова, проект УК в Верховный Совет не допустили, признав его устаревшим, «советским» и преждевременным (1). Сначала-де нужно принять Конституцию РФ, а затем УК.
12 декабря 1993 года новая Конституция России была принята. Однако старый УК 1960 года поныне действует, не согласуясь с Основным Законом но принципиальным положениям. Антиконституционная пробельность УК выполняет криминогенную функцию попустительства организованной экономической и коррупционной преступности.
Не прошло и полутора лет, как второй проект УК был со-сгавлен. ГПУ и Мишост оперативно передали его Президенту и обеспечили следующее его письмо за № ПР-926 председателю Государственной Думы И. П. Рыбкину: «В соогвегствии со статьей 84 Конституции Российской Федерации вношу на рассмотрение Государственной Думы Федерального Собрания проект Уголовного кодекса Российской Федерации. С учетом сложившейся в стране криминогенной обстановки прошу рассмотреть прилагаемый законопроект в первоочередном порядке». Забота Президента о легальном базировании противостоя-
пия преступности понятна. Она не раз выражалась в его посланиях населению и правоохранительным органам. Непоняг-но другое: одинаковая нодцержка им расходящихся по принципиальным вопросам проектов УК РФ 1992 и 1994 гг. (2). Мощный и дороюстоящин аппарат Государственно-правового управления (ГПУ) при Президенте для тот и был создан, чтобы выходящие из-под пера Президента документы были юридически грамотными и уж как минимум не выставляли главу государства в сомнительном свете.
В соответствии со статьей 104 Констичуции РФ депутагы Государственной Думы В. И. Илюхин и В. Д. Филимонов представили в октябре 1994 юда другой проект УК, основанный на нервом проекте 1992 года. Сформированная Госдумой согласительная комиссия представила в декабре того же года третий проект УК РФ. Официальный представитель Президента профессор А. М. Яковлев доложил депупутатам о позитивной оценке iipoeKia Президентом, ар1ументировал достоинства проекта. В немалой степени именно эта позиция Президента сыграла роль в единодушном (только один голос «нр01ив») принятии проекта УК в первом чтении.
19 июля 1995 года проект УК принимается парламентом в трегьем ч1еиии. 24 ноября того же года после неодобрения проекта Комитетом по конституционному законодательству и судебной реформе Совета Федерации нижняя палата парламента — Госдума — в четвертый раз принимает проек1 УК, преодолев тем самым это неодобрение.
В начале декабря 1995 года проект УК отклоняется Президентом. Мотивировка следующая: «В соответствии с частью 3 статьи 107 Конституции Российской Федерации отклоняю представленный на подпись Президенту Российской Федерации в соответствии с частью 5 статьи 105 Конституции Российской Федерации Уголовный кодекс Российской Федерация и федеральный закон «О введении в действие Уголовною кодекса Российской Федерации», принятые Государственной Думой Федерального Собрания 24 ноября 1995 года, * Принятие Уголовного кодекса Российской Федерации позволяет на новом уровне нести борьбу с преступностью. Однако существенным недостатком являегся предусмотренный в федеральном законе «О введении в действие Уголовного кодекса» срок — 1 марга 1996 года. Если к этому сроку не будут внесены все необходимые изменения в Уголовно-про-
154
цессуальный кодекс РСФСР, касающиеся подследственности и подсудности отдельных преступлений, то с 1 марта 1996 года станет вообще невозможным привлечение к уголовной ответственности преступников без нарушения Конституции Российской Федерации.
Кроме того, необходимо отметить, что в представленном на подпись Уголовном кодексе Российской Федерации отсутствует ряд составов, которые необходимо кримипализировать в целях обеспечения нормального становления гражданского общества в России. Речь идет, например, о введении уголовной ответственности за ограничение законной деятельности журналистов.
Учитывая изложенное, предлагаю сформировать согласительную комиссию по скорейшей доработке Уголовного кодекса Российской Федерации, а также параллельно подготовить соответствующие изменения в уголовно-процессуальпое законодательство Российской Федерации.
Б Ельцин».
Казалось бы, логично рассуждая, если Президента не устраивают сроки вступления проекта УК в силу (а это главный аргумент), то надлежит отклонять не проект УК, а проект федерального закона о введении УК в действие. Кроме того, два месяца до 1 марта — даты вступления УК в силу — представляются достаточным временем для внесения нескольких статей в УПК о подсудности и подследственности дел о преступлениях в зависимости от их категориальности. В действующем Уголовно-процессуальком кодексе всего четыре статьи, которые регламентируют подсудность и подследственность по уголовным делам (см. статьи 35, 36, 37 и 126 УПК РФ). В них дается исчерпывающий перечень преступлений в зависимости от их тяжести, подсудных тем или иным судебным инстанциям, дознанию и следствию. Внесение изменений в данные нормы УПК РФ в зависимости от категорий преступлений по новому УК не представляет никакой сложности.
Что касается довода о воссгановлении статьи об ответственности за ограничение деятельности журналистов, то исключение данной нормы из проекта УК ввиду ее неэффективности достаточно оправданно. По статье 140-1, недавно внесенной в УК РФ, в 1993 году было осуждено II человек, в 1994 году — 3 (3). Норма с такой редкой применяемостью не
155
стоила высокого внимания Президента даже на предвыборном совещании журналистов. Вряд ли она способна перевесить остальные 352 статьи проекта УК.
Текстуально приведенные президентские представления и отклонение проектов УК затрудняют даже краткосрочное прогнозирование российской уголовио-правовой политики. И это при беспрецеденгно тяжелом состоянии преступности в стране! В самом деле, в сентябре 1992 года Президент дает высокую оценку проекту УК и рекомендует Верховному Совету безотлагательно его принять. В июле 1994 года Госдуме предлагается принять проект УК «в первоочередном порядке». В декабре того же года глава государства направляет в Госдуму проект УК третий вариант и в лице своего официального представителя профессора А. М. Яковлева вновь высказывается за принятие УК. Однако спустя год — в декабре 1995 года — Президент отклоняет проект УК. 23 декабря 1995 года Президент наложил вето также на проекты законов о борьбе с организованной преступпос1ью и борьбе с коррупцией. Как показываю г опросы практических работников, их оценка данных проектов однозначна: такие законы необходимы сейчас как воздух. С их помощью, считают сотрудники специализированных правоохранительных органов, можно за год-два ликвидировать верхушку организованной преступности и теневой экономики, очистить госслужбы от мздоимцев (4).
Не хотелось бы думать, что у Президента великой державы при глубоком кризисе законности в России отсутствует собственная последовательная позиция относительно принятия УК. Вместе с тем гипотеза о сильном влиянии на него высоких чиновников-юристов, ex officio причастных к зако-нопроектной деятельности из администрации Президента, увы, имеет под собой почву. Среди них следует назвать прежде всего начальника (ныне — бывшего) отдела судебных реформ и судопроизводства Государственно-правового управления при Президенте РФ, руководившего провалом первого из представленных Президентом проектов УК, и главного юридического советника Президента — М. Краснова, который, по его заявлению в печати, последним визировал проекты документов, представляемых на подпись Президенту.
Кому же все-таки выгодно четырехлетнее торможение принятия нового УК? Перефразируя классическую формулировку, можно сказать, что существуют «три источника и три
156
составные части» криминал-капитализма России конца XX века. Это организованная преступность, экономическая преступность и коррумпированное сверху донизу чиновничество. Четвертая сила — ведомственные законодатели, которым новый кодифицированно-снстематизированный УК помешает продолжать славную работу «латания тришкиного кафтана» по своему разумению, не считаясь с азами законотворчества. Главным «коллективным Сперанским» у нас традиционно остается исполнительная власть, а внутри нее — 1розное Министерство внутренних дел. Принятие УК не позволит и далее ссылаться на стереотипный аргумент недостаточно эффективной борьбы с преступностью — «отсутствие правовой базы», упрекать в спячке парламент: не понимает-де всей актуальности противостояния преступности.
Для усиления преследования организованных форм преступности УК вводит впервые в мировом законодательстве новую форму соучастия — преступное сообщество (ч. 4 ст. 30). Устанавливает наказуемость в виде лишения свободы до 15 лет за самый факт организации преступных) сообщества и десять лет — за участие в нем. Совершенные сообществом конкретные преступления будут вменяться по совокупности деяний путем сложения наказаний вплоть до 20 лет. Ничего подобного не знает действующий УК. При этом использование служебного положения в деятельности преступного сообщества рассматривается как квалифицирующий признак, при наличии которого наказание повышается до двадцати лет лишения свободы. Таким путем наносится прицельный удар по коррупции, которая обеспечивает организованной преступности строительство «криминальных крыш» над 95% частных и более половины государственных предприятий.
Помимо преступного сообщества, новый УК сурово наказывает организацию вооруженных бандформирований' и организацию банды.
Экономическая преступность — главный источник разграбления национального богатства России. Две трети преступлений в сфере экономической деятельности — новые или
' Только и апреле 1995 гола норма о вооруженных бандформи-рованиях, которая еще три года назад содержалась в проекте УК 1992 года, была включена в дейсшующий УК.
157
обновленные. «Приватизационная» преступность — хищения государственной и муниципальной собственности; финансовая преступность — мошенничества, поджоги, отмывание грязных денег, лжебанкротство, сырьевая, внешнеэкономическая преступность с контрабандой неизвестных прежде предметов атомной энергетики и т.п. и т.д.
УК 1996 года вносит новую главу — «Преступления в сфере экономической деятельности». В ней 28 составов преступлений, большинство из которых новые, не известные действующему УК. Это регистрация незаконных сделок с землей (ст. 170), незаконная банковская деятельность (ст. 172), легализация (отмывание) денежных средств или имущества, приобретенных незаконным путем (ст. 174), получение кредита путем обмана (ст. 176), злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности (ст. 177), заведомо ложная реклама (ст. 181), незаконное банкротство (ст. 194) и другие.
Со всей очевидностью ясно, кому невыгодна такая глава УК и почему столь трагично и длительно движение проекта кодекса к вступлению в силу.
Коррупция — чиновничья продажность — выступает связующим звеном между организованной и экономической преступностью. Российские мафиози в отличие от своих «коллег» за рубежом не 30, а 50% своих доходов перечисляют на счета руководителей и служащих, от которых зависит решение организационно-административных либо властных проблем в пользу криминальных сообществ. В течение трех лет взяточничество и другие злоупотребления должностных лиц негосударственных структур оказываются безнаказанными, ибо действующий УК оперирует понятием должностного лица как представителя государственных и муниципальных органов. Между тем на дворе давно «капитализм с российской спецификой». И специфика состоит в том, что к началу 1995 года 85% всех объектов бывшего народного хозяйства приватизировано, из них 70% акционировано. По данным налоговых органов на тот же период, ими учтено 2,5 млн предприятий. Доля государственных среди них составляет всего 6%. Отсюда следует то, что действующий УК не может распространяться в преследовании взяточничества, должностных злоупотреблений, служебных подлогов и превышения власти на 94% частных служащих всех рангов. И они об этом прекрасно осведомлены. И сколько бы ни принималось грозных ука-
158
зов Президента о борьбе с коррупцией, которые затем Госдума признает антиконституционными, наказывать полчища российских коррумпантов невозможно, ибо наказуемость деяний определяет исключительно Уголовный кодекс.
Так, но данным выборочных исследований МВД РФ, в 46 регионах России всего за 4 месяца отказано в возбуждении уголовных дел и прекращено ввиду отсутствия признаков должностного лица по 400 материалам о должностных преступлениях, из них 60 — о взяточничестве. Эту цифру надо удесятерить, ибо должностные преступления, а среди них взяточничество, обладают 90—98-процентной латентпостыо.
Между тем четыре государства из бывших союзных республик оперативно решили проблему в полном согласии с требованиями Конституции о равной охране всех форм собственности, о равенстве граждан перед законом и судом. Они распространили понятие должностного лица на всех служащих предприятий независимо от форм собственности, если они выполняю» соответствующие функции. Так, в статье 160 УК Эстонии «Понятие должностного лица» сказано: «Должностным лицом является лицо, занимающее должностное положение в основанном на любой форме собственности учреждении, предприятии или организации, если на него государством или собственником возложены административные, надзорные, распорядительные, оперативные, организационные обязанности, обязанности по упорядочению движения материальных ценностей или полномочия представителя власти».
УК Украины в статье 164 устанавливает: «Под должностным лицом в статьях данной главы понимаются лица, которые постоянно или временно выполняют функции представителей власти, а также занимают постоянно или временно на предприятиях, в учреждениях или организациях независимо от форм собственности положения, связанные с исполнением организационно-распорядительных либо административно-распорядительных обязанностей, или выполняют такие обязанности по поручению».
Диалогичны тексты статьи 133 УК Молдовы и статьи 166 У К Беларуси.
Спрашивается: отчего же Россия не принимает аналогичных норм, вступая в очевидную конфронтацию с уже два года действующей Конституцией? Или многолюдный чиновничий аппарат ее законопроектных и исполнительных органов менее
159
компетентен? Или коррупционные лобби мощнее? Перечень вопросов можно продолжать и продолжать. Однако делать это нецелесообразно, ибо вопросы риторические, а ответ предельно ясен. Пробельность уголовного закона, заведомая, а не случайная, в течение трех лет выполняет вполне очевидную функцию попустительства организованной, экономической и коррупционной преступности.
Президентское вето на проект УК 1995 года позволило этим силам на неопределенный срок отодвинуть принятие нового УК. Поэтому срочно требовалось внести изменения в действующий УК. Были возможны два варианта. Один — включение в УК главы проекта «О преступлениях в сфере экономической деятельности» и главы «О преступлениях против интересов службы», а также статьи о незаконном участии должностных лиц предприятий, учреждений и организаций независимо от форм собственности в предпринимательской деятельности. Другой — внести в УК первую из названных глав статью о незаконном участии государственных служащих в незаконной предпринимательской деятельности и дополнить примечание к статье 170 УК, где дается понятие должностного лица, словами «независимо от форм собственности», как это сделали четыре названных государства — недавние республики Союза ССР. Второй вариант предпочтительнее. Он в большей мере следует принципу равенства всех перед законом и судом, позволяет преследовать все служебные преступления служащих негосударственных структур, а не только тот небольшой круг, который обрисован в проекте УК. Последний называет лишь детективные службы, аудиторские и нотариальные. Число частных юридических лиц будет несомненно возрастать.
После президентского вето кафедра уголовного права и криминологии МГУ им. М. В. Ломоносова сочла необходимым обратиться в Комитет по законодательству и судебно-правовой реформе и Комитет по безопасности Государственной Думы Федерального Собрания РФ с просьбой о внесении изменений в ст. 170 УК. В марте 1996 г. поправка к ст. 170, которую предложил Комитет по безопасности, была принята в первом чтении. Против нее выступили лишь два депутата — Похмелкин В. В. и Старовойтова Г. В. Аргументация последней заслуживает цитирования: «...рассматриваемая трактовка того, кто является должностным лицом, приводит к серьезно-
160
му ограничению деятельности в частном секторе» (5). Давно забытый, и, казалось, навсегда, классовый подход здесь налицо.
Изменение к ст. 170 поддержали правительство, Верховный Суд, Арбитражный суд, Прокуратура, МВД, ФСБ и другие правоохранительные органы. Верховный Суд высказался за то, чтобы поправка была внесена в проект нового УК (6). Не последовало замечаний ни от комитетов, ни от фракций, ни от депутатов (исключая двух названных). Поправка была принята в трех чтениях Госдумой, одобрена Советом Федерации. И снова, как и проект УК и проекты законов о борьбе с организованной преступностью и коррупцией, была не принята Президентом. Основания непонятны, официально не приводились.
За два дня до выборов, 13 июня 1996 г., глава государства после пятикратного рассмотрения проекта УК в Госдуме проект подписал. УК РФ должен вступить в силу 1 января 1997 года. Помощники Президента, сотрудники его ГПУ способствовали четырехлетнему торможению проекта кодекса, сделали все от них зависящее для упрочения криминал-капитализма, коррупции и организованной преступности в России.
Четвертая детерминанта торможения принятия нового УК — ведомственное законотворчество. Традиционно законодательная инициатива у нас исходила от исполнительной власти. Внутри нее «коллективный Сперанский» — МВД. Так было и в прошлом. Не успели принять УК 1960 года, как в 1961 году последовали его серьезные изменения в сторону усиления ответственности за посягательства, например, на работников милиции и народных дружинников, сопротивление работникам милиции как главным представителям власти. Депутаты и прочие должностные лица в сравнение с ними не шли. МВД инициировало известное законодательство 1966 года об усилении уголовной ответственности за хулиганство.
У нас, в условиях псевдодемократической гласности и свободы слова, вылившейся в свободу не критики, а ругани (очереди в судах по делам об оскорблении чести и достоинства личности в средствах массовой информации достигли гигантских размеров), авторство законопроектов не принято афишировать. И напрасно. Было бы интересно знать ведомство, которое представило в Госдуму, а та оперативно приняла, например, изменения УК от 18 июля 1995 года. В их числе из-
161
менения статьи 200-1 УК РФ. Эта недавно принятая норма была дополнена двумя интересными частями. Лишением свободы от шести месяцев до десяти лет наказываются, согласно новациям, нарушения порядка организации или проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия и пикетирования либо иного публичного мероприятия (выделено изменение. — Н. К. ). Признак «уличные» устранен, и, следовательно, «мероприятия» MOlyr быть дворовыми и квартирно-домовыми. Практика и после разъяснений данной нормы Верховными Судами Союза ССР и РСФСР испытывала трудности с применением данной нормы. Новая редакция открывает широчайший простор для произвольного толкования неизвестных УК, науке и практике понятий «иное публичное мероприятие», «нахождение» на нем предметов, способных причинить вред личности и собственности». Впервые в истории советского и постсоветского уголовного законодательства криминализиро-вапо частью 2 этой статьи простое «нахождение» на митинге, шествии, ином публичном мероприятии «с предметами, которые MOlyr быть использованы против жизни и здоровья людей, а также для причинения вреда собственности». Даже в столь тяжком преступлении, как массовые беспорядки, статья 79 действующего УК РФ карает организацию массовых беспорядков, сопровождавшихся погромами, разрушениями, поджогами и другими подобными действиями, и участие в указанных преступлениях или в вооруженном сопротивлении власти. По новой, принятой в эпоху демократии норме карается простое нахождение па митинге с предметами, которые лишь могут быть использованы во вред другому лицу либо собственности. Такие предметы есть в косметической сумочке каждой женщины в виде пилки для ногтей, не говоря уж о маникюрном наборе с ножницами. Престарелые люди пользуются палочкой, которую также можно использовать для повреждения имущества, скажем лампы или оконного стекла. Таких зловещих конструкций уголовно-поавовых норм не знало
^^,^ш.пл RuiiLipyKUHH уголовно-нравовых -.„„... ..^ ^.ww даже сталинское тоталитарное законодательство. Часть 3 статьи 200-1 УК грозит уже десятью годами лишения свободы при причинении тяжких последствий, которые никаким образом не конкретизируются. Понятно, что в УК 1996 г. не только нет таких норм, но и вся статья 200-1 исключена. Нарушения же правил проведения шествий, пикетирования, собрания и т.д. рассматриваются исключительно как административные
правонарушения. А вот ст. 149 кодекса наказывает до трех лет лишения свободы воспренятствование проведению собрания, митинга, демонстрации, шествия, пикетирования или участия в них.
Такие новеллы куда более опасны для «обеспечения нормального становления гражданского общества», чем обеспокоен Президент, настаивающий па восстановлении нормы о вос-препятствовапии профессиональной деятельности журналистов в качестве аргумента отклонения проекта УК. За «нахождение» на публичных мероприятиях с инвалидными палками и маникюрными наборами при желании можно привлечь к уголовной ответственности миллионы граждан.
Уголовное законодательство всегда и везде выполняет функцию самого острого средства охраны социально-экономических, политических, управленческих правоотношений. В зависимости от его содержания оно либо своей пробельнос-тью, отставанием от происходящих реформ объективно оказывается криминогенным условием, попустительствующим безнаказанности опасной преступности, либо, следуя прямым задачам, упреждающе охраняет интересы личности, общества и государства; либо реанимирует тоталитарно-репрессивную уголовную политику, либо следует предписаниям Конституции о приоритетной охране личности, ее свободы и неприкосновенности.
Литература
1. См.: Кузнецова Н. Ф. К истории проектов уголовных кодексов Российской Федерации // Вестник Московского ун-та. Серия II. Право. 1995. № 2.
2. См. подробнее критику в сборнике но итогам обсуждения проекта УК 3994 года: Проблемы уголовной ответственности и ее дифференциация. Ярославль, 1994; Кузнецова Н. Ф. О проекте Общей части Уголовного кодекса // Советская юстиция. 1994. № 7.
3. Преступность в России в 90-х годах и некоторые аспекты законности борьбы с ней. М., 1995. С. 58.
4. Климов В. Когда неспешность мудрости сравни // Российская газета, 16янв. 1996 г.
5. Государственная Дума. Стенограмма заседаний. Бюллетень № 14. 15 марта 1996 г. Издание Государственной Думы. С. 56. 6. Там же. Бюллетень № 21. 17 апреля 1996 г. С. 32.



ОГЛАВЛЕНИЕ