ОГЛАВЛЕНИЕ

МИХАЙЛОВ В. И., кандидат юридических наук
Правомерный вред и некоторые вопросы нормативного регулирования оперативно-розыскных мероприятий
Уровень и состояние современной преступности требует в целях борьбы с ней широкого использования специальных оперативно-розыскных мер. К числу последних относятся и такие острые оперативные мероприятия, как внедрение и контролируемая поставка. Такого рода мероприятия проводятся всеми спецслужбами мира. Российские спецслужбы не исключение. Практика показывает, что умелое применение этих закрепленных в федеральном Законе Российской Федерации «Об оперативно-розыскной деятельности» мероприятий дает положительный результат. Так, в рамках проведения операции «контролируемая поставка» органами безопасности России совместно с ГТК России и правоохранительными органами Германии пресечена преступная деятельность международной наркоструктуры, осуществлявшей крупномасштабные контрабандные поставки наркотиков из Нигерии в Нидерланды с использованием территории России. Изъято около двух с половиной тонн марихуаны на сумму, по ценам «черного рынка», около шести с половиной миллионов долларов США. В ходе операции задержаны два гражданина России, один гражданин Белорусии и один подданный Ни-дерландов.
В другом случае, после получения оперативной информации от таможенной службы Великобритании о том, что на следующий день в Москву из Рио-де-Жанейро прибудет гражданка, подозреваемая в контрабанде кокаина, сотрудники Шереметьевской таможни установили, что она следует в Будапешт. ГТК России вошел в контакт с правоохранительными органами Венгрии и принял решение о проведении контролируемой поставки. В результате этого в Будапеште подозревае-
175
мая была задержана, а в тайнике, оборудованном в ее сумке, обнаружено и изъято 4,3 кг кокаина. В ходе контроля багажа, прибывшего из Индии, проводимого сотрудниками Шереметьевской таможни, в тайниках обнаружили около 2 кг гашиша. В ходе проведенных оперативных мероприятий было установлено, что указанный багаж принадлежит гражданину Австрии, следующему транзитом из Индии через Москву в Швецию. В результате проведения контролируемой поставки во взаимодействии с правоохранительными органами Швеции был задержан в Стокгольме гражданин Австрии, причастный к контрабанде наркотиков. Сотрудниками Самарской таможни в международном почтовом отправлении была обнаружена марихуана. В ходе проведения контролируемой поставки, во взаимодействии с органами ФСБ России, на основании соглашения о международном сотрудничестве, за пределами России были арестованы два гражданина Узбекистана.
Во взаимодействии с СНБ Республики Узбекистан выявлена и пресечена противоправная деятельность группы лиц, з&-нимавшихся контрабандным ввозом в Россию из Киргизии через Узбекистан крупных партий наркотиков. В ходе операции изъято 90 кг опия, задержано и привлечено к уголовной ответственности 7 участников группировки. Имеются и другие успешно завершенные совместные операции.
Приведенные примеры операций контролируемой поставки, наряду с внедрением, — одно из эффективных оперативных мероприятий, возможных, естественно, при соответствующем уровне оперативной подготовки ее осуществляющих работников.
Основные положения контролируемой поставки как метода выявления лиц, участвующих в незаконном обороте наркотических средств, определены в Венской конвенции ООН «О борьбе против незаконного оборота наркотических и психо-тропных средств» 1988 г. В ряде других международно-правовых актов, регулирующих взаимодействие государств по борьбе с преступностью, декларируется возможность применения этого метода в целях пресечения не только незаконного оборота наркотиков, но и оружия, культурных ценностей.
Примером межправительственного соглашения, регулирующего проведение контролируемой поставки на территории нескольких государств, может служить, в частности, Соглашение между Правительством Российской Федерации и Пра-
176
вительством Республики Узбекистан о сотрудничестве в борьбе с преступностью, подписанное в Ташкенте 27 июля 1995 г. Статья 8 соглашения посвящена контролируемой поставке. В ней определено, что каждая из сторон принимает в рамках законодательства своих государств и своих возможностей необходимые меры, предусматривающие надлежащее использование метода контролируемой поставки запрещенных к обороту предметов и веществ на основе взаимоприемлемых договоренностей. Они включают соглашения и договоренности с любой третьей стороной с целью выявления лиц, участвующих в незаконном обороте предметов и веществ, и их уголовного преследования. Решения об использовании метода контролируемой поставки принимаются компетентными органами обеих сторон в каждом отдельном случае с должным учетом риска для общественной безопасности и могут, при необходимости, учитывать финансовые договоренности и взаимопонимание в отношении юрисдикции, достигнутые сторонами.
Практическая реализация положений о контролируемой поставке должна осуществляться в соответствии с национальным законодательством. Российская нормативная база по этому вопросу сводится к положениям пункта ]3 ст. 6 Закона Российской Федерации «Об оперативно-розыскной деятельности» и главы 37 Таможенного кодекса Российской Федерации (ТК России).
Такое оперативное мероприятие, как «внедрение», закреплено не только в законе «Об оперативно-розыскной деятельности», но и в законах, определяющих деятельность сотрудников конкретных ведомств: «О федеральных органах налоговой полиции» и «Об органах федеральной службы безопасности в Российской Федерации».
При этом необходимо учитывать, что лица, осуществляющие эти оперативно-розыскные мероприятия, совершают действия, не только имеющие все признаки деяний, содержащихся в Особенной части Уголовного кодекса, но и реально причиняющие вред конкретным интересам общества, государства и личности, К такому выводу приводит в том числе и специально оговоренные в законе условия их проведения. Но законодатель признал причинение такого вреда правомерным. В основе такого решения лежит понимание невозможности во всех случаях иными, безвредными способами вести
борьбу с преступностью в современных условиях. При этом необходимо учитывать, что на формирование такого подхода влияет ряд факторов. Во-первых, признание того, что нормой, хотя и не всегда выполнимой, признается безвредное разрешение социальных проблем. Во-вторых, нанесение ущерба рассматривается как вынужденная в социальном плане мера, как отклонение, позволяющее обеспечить сохранность более важных общественных интересов: жизни, здоровья, чести, имущества, порядка управления, эффективности развития новых, перспективных направлений во всех отраслях хозяйствования и прочее. В-третьих, необходимость причинения ущерба одним каким-то социально значимым благам в целях спасения других диктуется невозможностью в конкретных общественных условиях разрешать различные по социальной значимости задачи иным образом. И в таком смысле признание вреда правомерным является приснособительной реакцией общества на угрозу его безопасности со стороны преступности (1). В-четвертых, для каждого из закрепленных случаев правомерного вреда законом же определяется минимально допустимый предел причинения вреда. Так, закрепление в п. «б» ст. 64 УК РСФСР такого частного случая проявления правомерного вреда, как освобождение от уголовной ответственности лица, в действиях которого имеется оконченный состав преступления — измена Родине в форме оказания иностранному государству помощи в проведении враждебной деятельности, обусловлено лишь таким ущербом, который проистекает только из самого факта согласия на сотрудничество с иностранной разведкой.
В ряде работ нанесение ущерба в таких ситуациях правомерного вреда, как обстоятельства, исключающие преступность деяния, считают общественно полезным, устраняющим социальную безопасность (2). Так, В. Разгильдяев предлагает относить причинение вреда при необходимой обороне, в случае крайней необходимости и при задержании лица, совершившего или совершающего преступление, к общественно полезному и даже материально вознаграждаемому повелению (3).
Но такая социально-юридическая оценка да Rh^˜^uv'^^^•" """--
_^,.^..,^^ял оценка причиняемого вреда вызывает возражение. Не может быть признано общественно полезным и тем более материально вознаграждаемым лишение жизни другого человека, даже если он сам угрожал
смертью другим. Признать такое положение — значит отвергнуть идею, согласно которой жизнь человека есть высшая ценность, а личность, ее материальные интересы, права и свободы в системе ценностей, защищаемых законом, являются главенствующими. Кроме того, в некоторых ситуациях вред причиняется, как правило, лицам, не имеющим отношения к их возникновению.
Теория уголовного нрава исходит из того, что вредность определенного поведения для социума, нанесение или реальная угроза нанесения ущерба господствующему в нем порядку отношений выражается в общественной опасности (4), но не сводится к ней. В уголовном праве общественная опасность рассматривается как объективный, т. е. существующий независимо от bcuih законодателя, признак (5). Деяние является общественно опасным не потому, что запрещено законом, а, наоборот, запрещено законом потому, что общественно опасно. Поэтому суть общественной опасности следует искать не в уголовном законе, а в социальной действительности. Ее наличие в реальной жизни вовсе не зависит от того, причинен ли вред обществу осознанными действиями человека, стихийными силами природы или действиями невменяемого лица (6).
Сущность конкретного проявления общественной опасности сводится к нарушению порядка нормально функционирующего отдельного общественного отношения (7). Общественное отношение всегда есть целостная система с присущими ей как единству свойствами, не сводящимися к свойствам входящих в нее элементов. Структура общественного отношения имманентно включает в себя субъектов (носителей отношений), предмет (то, по поводу чего возникло отношение) и само отношение. Любое существенное изменение, относящееся к каждой из составных частей, меняет свойство либо разрушает всю систему как целостность (8). Отношение может быть разрушено путем оказания воздействия на субъектов отношения; на предмет, по поводу которого или в связи с которым возникла социальная связь; а также и на само отношение. Уничтожение одного из элементов отношения влечет ликвидацию и всего целого (9).
Общественно вредным является не только фактическое, реальное повреждение отношения, но и угроза такового (10). Это также влечет нарушение закрепленного порядка развития
общественного отношения (II), приводит к сбою в производственной, политической и социальной жизни людей. Что, безусловно, и представляет собой вред.
Вредность — это качество, объективно присущее отдельным деяниям вне зависимости от отношения к ним законодателя. Такие действия становятся преступлениями только после установления юридического запрета на их совершение, приобретая при этом свойство противоправности. Под нею понимается выражение общественной опасности деяния, взятого в целом, в конкретной обстановке (12).
Общество запрещает совершение только тех вредных для него действий, которые поддаются (доступны) воздействию со стороны государства, которые обладают достаточной массовостью, социальной значимостью и типичностью своего поведения (13). Реальная возможность запрета определяется и тем, что сферы отношений, которые подвластны уголовно-правовому воздействию в конкретной социальной ситуации, могут оказаться за пределами регулятивных возможностей уголовного закона (14).
Нормы соответствующих законодательных актов о контролируемой поставке и внедрении охватывают и ситуации, в которых грозящую правоохраняемым ценностям опасность можно устранить только осознанным нанесением ущерба другим благам, то есть путем совершения виновных и общественно опасных деяний (в юридическом значении этих понятий). Но действия, совершенные в таких случаях, не могут быть признаны преступными прежде всего в силу объективных свойств и необходимости спасения социально более значимых благ, сохранить которые иначе, как причинив вред другим ценностям, нельзя. Право, имея дело с человеческими общественными отношениями, должно адекватно отражать социальные представления людей (15). Понимание этого и его отражение в законе делает последний адекватным общественному представлению о зле и обязательности наказания.
Наряду с отмеченным правомерность причинения вреда в борьбе с преступностью обусловливается тем, что экстраординарность ситуаций, наличие опасности, необходимость принятия срочных и чрезвычайных мер может затруднить или даже сделать невозможным адекватную оценку сложившихся обстоятельств, парализовать волю человека или затруднить его возможности действовать конкретным образом, привести к нару-
180
щению функционирования управленческих, технологических и иных социальных структур, сделать невозможным применение мер, не связанных с нанесением ущерба, и т.п. В таких случаях воздействие юридических запретов может не достичь своей цели, не удержать человека от разрушения охраняемых отношений.
Любое уголовно-правовое предписание должно быть рассчитано на возможность удержания индивида от совершения определенных действий в конкретной обстановке. При установлении запрета необходимо учитывать уровень правовых знаний, умение и потенциальную возможность оценивать возникающие ситуации, принимать правильные решения и совершать требуемые законом действия. Государство может обеспечить только такие действия индивидов, которые объективно возможны в конкретных социально-политических условиях (16).
Поэтому, исходя из реальных регулятивных возможностей права и необходимости соответствия юридической оценки социальному представлению о правильном поведении, законодатель признает причинение вреда в определенных ситуациях правомерным. Этот вид поведения складывается из желательности, обязательности и социальной допустимости совершения тех или иных действий в определенной обстановке (17). Два первых случая носят явно полезный характер для общества. Допустимость определенного поведения обусловлена объективным характером социальной действительности, хотя и не приносит непосредственной пользы. В большинстве таких случаев субъекты осознают конкретный общественно опасный характер совершаемых действий, предвидят наступление общественно вредных последствий и более того — стремятся именно к такому результату. Причем эти случаи проявляются на различных социальных уровнях (индивидуальном или общественном) либо в сферах деятельности (законодательной, правоприменительной, управленческой, хозяйственной) и отражаются в соответствующих отраслях законодательства. Отличие преступного вреда от правомерного проявляется прежде всего в том, что в первом случае происходит отрицательное воздействие па всю систему общественных отношений (18). Тогда как при правомерных действиях ущерб затрагивает лишь ограниченную их сферу. Но юридическое признание таких действий правомерными
отнюдь не означает исключение негативной моральной их оценки или принятия их образцом профессионализма. Более того, в нормах ряда соответствующих законодательных актов содержится прямое указание на возможность действий, связанных с причинением ущерба, лишь в качестве вынужденной, крайней меры и в пределах, необходимых для защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.
Однако действующее российское законодательство не дает ответов на многие вопросы, возникающие в практической деятельности правоохранительных органов. Например, как быть с привлечением к уголовной ответственности лица, которое, сотрудничая с правоохранительными органами на конфиден-циальной основе, доставляет партию наркотиков на территорию России и тем самым способствует ликвидации устойчивого канала распространения наркотических средств? Каковы уголовно-правовые основания невозбуждения уголовного дела при транспортировке их за границу, как того требует ТК России?
В то же время практика показывает, что эффективное применение таких мероприятий возможно лишь при комплексном правовом регулировании, так как их проведение зачастую не только имеет внешние признаки преступления, но реально причиняет вред правоотношениям. Следователи и судьи при оценке таких ситуаций исходят прежде всего из отсутствия в уголовном законе конкретной нормы, позволяющей признавать правомерными такие действия. Хотя применяемые оперативные мероприятия апробированы общественной практикой, социально допустимы и закрепляются в нормах различных отраслей законодательства, чаще всего обязывающих и предписывающих.
Такие случаи возможно рассматривать в рамках нормы уголовного закона статьи 14 УК РСФСР о крайней необходимости. Тем более что эта норма выступает своеобразным «эмбрионом», из которой вырастают все другие обстоятельства, исключающие преступность деяния. Это положение очень наглядно подтверждается и нормами принятого Государственной Думой, но не вступившего в действие нового УК России о задержании лица, совершившего преступление, а также об обоснованном риске. Но все же предназначение нормы о
182
крайней необходимости, закрепленной в ст. 14 УК РСФСР, иное: она регулирует поведение субъектов в случаях непосредственно возникающей опасности, когда избежать ее в данных обстоятельствах невозможно. Проведенные нами исследования показывают, что судебно-следственная практика, как правило, распространяет нормы о крайней необходимости лишь на случаи устранения только непосредственной опасности и только гражданами. Но при проведении оперативныы мероприятий опасность в большинстве случаев непосредственно еще не проявилась, но вероятность этого чрезвычайно велика. Причем часто она носит не конкретный и не личностный характер, а общий и социальный. Так, например, по одному из дел оперативной проверки в целях выявления и пресеччния канала незаконного оборота оружия была осуществлена под контролем правоохранительных органов закупка нескольких единиц огнестрельного оружия и их последующая продажа, позволившая изъять крупную партию оружия и боеприпасов. В сложившихся обстоятельствах это была единственная возможность войти в доверие к преступникам, проследить всю «цепочку» поступления оружия и перекрыть действующий в течение нескольких лет канал его незаконного распространения, тем самым предотвратить более крупный вред. В последующем почти все из первой перепроданной партии оружие было изъято. Однако судебные органы первоначально расценили действия лиц, осуществляющих под контролем правоохранительных органов перепродажу, как преступные. Хотя в данном случае их правомерность основывалась не только на положениях ч. 4 ст. 16 закона «Об оперативно-розыскной деятельности», но и на примечании к части первой ст. 218 УК РСФСР, в соответствии с которым лица, хранившие огнестрельное оружие, боевые припасы или взрывчатые вещества без соответствующего разрешения, а также незаконно приобретшие, изготовившие или носившие огнестрельное оружие или боеприпасы, в случае добровольной сдачи освобождаются от уголовной ответственности.
Факты такой квалификации действий оперативных работников или лиц, содействовавших правоохранительным органам на конфиденциальной основе, хотя и причинивших определенный вред и имеющих признаки преступления, но являющихсяяв сложившихся обстоятельствах единственной практической возможностью пресечь реальное тяжкое преступление,
не единичны. Отсутствие надлежащей законодательной базы заставляет изыскивать иные, менее эффективные пути пресечения представляющих повышенную общественную опасность преступлений.
Анализ различных вариантов проектов уголовных законов показывает, что развитие института обсгоятеяьств, исключающих преступность деяния, идет по пути конкретизации в отдельных статьях общих положений о крайней необходимости. Эту тенденцию, на наш взгляд, необходимо распространить и на рассматриваемую нами сферу социальной жизни. Полагаем, что это возможно путем закрепления в Уголовном кодексе такого частного проявления правомерного вреда, как выполнение служебных обязанностей или общественного долга в качестве самостоятельного обстоятельства, исключающего преступность деяния.
Оно известно теории уголовного права: о нем писал виднейший русский правовед Н. С. Таганцев (20); а Пионтков-ский Л. А. (21)ч Санталов А. И. (22) также дали его обстоятельный анализ в двух фундаментальных Курсах уголовного права.
Причинение вреда при выполнении должностных обязанностей признается правомерным уголовными законами некоторых государств. Так, в ст. 122-4 УК Франции (1992 г.) указывается, что не подлежит уголовной ответственности лицо, совершившее действие, предписываемое или разрешаемое положениями законов или подзаконных актов. Условияяи правомерности этого обстоятельства являются: а) вред был причинен при строгом соблюдении всех предписаний, относящихся к профессиональной или служебной деятельности; б) профессиональная или служебная деятельность должна осуществляться в целях, санкционированных законом (23). Исполнение юридической обязанности как обстоятельство, исключающее противоправность, также признается испанским уголовным законодательством. Это обстоятельство заключается в том, что обязанность должна непосредственно вытекать из нормы закона и исполнение обязанности не должно выходить за пределы, установленные этой нормой (24). В ст. 40 Уголовного кодекса Республики Узбекистан (1994 г.) также содержится определение о том, что не является преступлением причинение вреда при правомерном исполнении лицом... должностных обязанностей.
184
В действующем российском законодательстве также име-1^п;я ряд положений, закрепляющих различные прояяления правомерного вреда. В данном случае необходимо прежде всего назвать часть 4 статьи 16 закона «Об оперативно-розыскной деятельности», где определено, что при защите укизни и здоровья граждан, их конституционных прав и законных интересов, а также для обеспечения безопасности ^ общества и государства от преступных посягательств допускается вынужденное причинение вреда правоохраняемым интересам должностным лицом органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, либо лицом, оказывающим ему содействие, совершаемое при правомерном выполнении указанным лицом своего служебного или общественного долга. В статье 190 Таможенного кодекса Российской Федерации содержится прямое указание на правомерный характер причинения вреда в определенных условияя. Аналогичные положения закреплены и в законе «О милиции». Так, в ст. 11 указано, что в определенных ситуациях сотрудники милиции, в частности, имеют право изымать необходимые документы на материальные ценности, денежные средства, кредитные и финансовые операции, опечатывать кассы, помещения и места хранения документов, денег и товарно-материальных ценностей и т.д. Кроме того, работники милиции в случаях и порядке, специально оговоренных в законе, имеют право применять физическую силу, специальные средства и огнестрельное оружие. При этом в законе подчеркнуто, что сотрудники милиции не несут ответственности за моральный, материальный и физический вред, причиненный правонарушителю применением в предусмотренных законом случчях физической силы, специальных средств и огнестрельного оружияя если причиненный вред соразмерен силе оказываемого противодействия.
Естественно, что необоснованное причинение вреда, хотя и уполномоченным на совершение вредоносных действий сотрудником, влечет вытекающую из особенностей обстановки ответственность.
В настоящее время имеется небольшая практика оценки судебпо-следственными органами причинения вреда оперативными сотрудниками в процессе осуществления своих профессиональных функций в рамках выполнения должностных обязанностей. Так, например, при проведении операции по
185
^^^^-^ . -Ри-e^ .. ^^ крупную сумму денеТ "Р^^ения огнестрельного
^^ органов б^Га^Ти ""^^"^^ ^бовани^ "Ротиа^ия и ^.„^ ^^^' ^^^ии физического со-"РУ-ия в ^ ^ задержи^аТ: "РИ-нения о^естрельно^ из пистолета. С учетом ^ " "Р^^Дены выстр^ь, общественной опа^^ ^^^ьств задержания ст^
- был прич.нен ^";JJ""" " ^и^ая/чтовр^ следователи прокурат. "Р^^раняемых интеоес^
-в^ Pa6oT.Lo^:JJ^ ^ Действия^
«О федер^ьных органах^ ^' ^^ законов ^и^ЦИи» и «Об онератив^Т^^ ^"^ности», «о ^^ в рамках выполн^^^ ^^ьности» то ^^хи на нормы УКР^ср^^^ обязанностей^ -^ базир^ ^ п^^^- подход, как представл:'
^ "РИ^нения действий свя^^ ^ ^^^"^ Допусти-' ^^"^^ сфер^ чеповече^л ' "Р"^не"ием вреда " в "^Ративно-розыскно^ка ^^^^^^ в ^ ,^ Держатся „е только в ра^.^^ ^ ^ ^^^и ^ корениться в писаных и неп ^^^ "Р^^ но и могут мы. отдельнь.ми отраслями,^;"" ^^ вьфабатываТ
^^ яеят^ьн^ть раз^ " ^^^^ « н^ах, ре^ Их количество постелен^ профессий, и т п ^
-"его признания и ре^^^""^^ьно^^ ^^— ^^^^—
^—^ ---^-^г:^^
^: --ос. .о если какая-ни-
^ие о"реде.енныхдеЙст^Г " ^^ ^^^ ^ ^"^^ -ответств^Г.;^ ^-полиение в р^х
^^ М. И. не можег сТита^ "^^' "^^ркива. "^ (26). Совершая их лицТ^^^^Дея-мерпыи вред. Но коль ско^ ^ Линяет право-^ случ^х причине.^^"^"" ^^ определя-ет в ^^ " ^о такой «о^^рЛ^ ^'^^ "Реступлением то ^ в обобщенном виде закреп ^ ^^^^ой нормы В ^орой выполнение ^^^ ^^^^ ^туации ,
^ ^^ связан^ "^^ фу-ц- возможно
"""^сением vuJcnfia .. •'^'"Poa, d также
186
указываются условия, при которых вред признается правомерным. Наличие такой правовой нормы позволит гласно, в судебном порядке определить правомерность нанесения ущерба в конкретной обстановке. Количество таких ситуаций во всех сферах человеческой активности постепенно возрастает и настоятельно требует своего признания и регулирования. По нашему мнению, это возможно путем закрепления в числе обстоятельств, исключающих преступность деяния, такого, как «выполнение служебных обязанностей или общественного долга».
Изложенное, а также проведенный нами анализ практики не только оперативных подразделений правоохранительных органов, но и других государственных ведомств, связанных с причинением вреда, и нормативной базы, определяющей их деятельность, показывают, что выполнение служебных обязанностей или общественного долга уже фактически сформировалось как самостоятельное обстоятельство, исключающее преступность деяния. Задача заключается в том, чтобы его закрепить в качестве самостоятельной уголовно-правовой нормы. Необходимость этого определяется наряду с другим и значительной ролью писаной нормы в российской правовой системе при квалификации. В связи с этим возможна такая уголовпо-правовая норма:
«Статья .... Выполнение служебных обязанностей или общественного долга
Не является преступлением вынужденное причинение вреда пра-воохраняемым интересам лицом, правомерно выполняющим свои служебные обязанности или общественный долг, совершенное при защите жизни и здоровья граждан, их конституционных прав и законных интересов, а также для обеспечения безопасности общества и государства от преступных посягательств.
Умышленное лишение жизни человека или причинение ему тяжких телесных повреждений не является преступлением только в случаях, когда эти деяния были совершены в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости.
Правомерным признается выполнение уполномоченным на то лицом предусмотренных федеральными законами служебных обязанностей или общественного долга в соответствии с требованиями действующего законодательства и с соблюдением правил, их регламентирующих».
Такая редакция
.^м ^дикция, являясь более общей и универсальной для псех видов общественно значимой деятельности, аккумулирует в себе соответствующие положения законодательства и выработанных практикой правил, регламентирующих деятельность, связанную с причинением вреда. Она позволяет устранить пробел в нормативном регулировании различных видов человеческой деятельности, связанной с причинением вреда, в том числе и при внедрении сотрудников правоохранительных органов или лиц, оказывающих им содействие, в преступные сообщества апя разоблачения последних (27). Это, бесспорно, усилит эффективность борьбы с преступностью.
Изложенное, а также проведенный анализ нормативной базы различных сфер деятельности, связанных с вынужденным причинением вреда, позволяет назвать следующие условия, при наличии которых вред признается правомерным.
— Общественное признание и допустимость конкретных действий в рамках социально необходимой и полезной деятельности.
—Наличие закона или иного нормативного акта, регламентирующего этот вид профессиональной или иной общественно значимой деятельности и содержащего указание на возможность совершения конкретных действий при определенных обстоятельствах.
— Невозможность иными, без причинения ущерба правоо-храняемым отношениям, средствами выполнить служебные обязанности или общественный долг в конкретной обстановке.
—Выполнение действий, составляющих должностную функцию или общественную обязанность, в конкретной обстановке специально уполномоченным законом или иным нормативным актом на то лицом.
— Соблюдение всех необходимых для конкретного случая правил, закрепленных в нормативном акте, регулирующем данный вид служебных обязанностей, деятельности или общественного долга.
— Причинение вреда значительно менее важным интересам, чем ie, которые бы пострадали при невыполнении профессиональной функции или иной другой юридической обязанности.
Термин «выполнение служебных обязанностей» определяет основное предназначение и характер профессиональной ле-
188
ятельности, для реализации которой лицо наделено определенной компетенцией. «Общественный долг» связан, как правило, лишь с выполнением определенных действий.
Наряду с отмеченным следует указать на отсутствие в действующем законодательстве специальных процессуальных оснований исключения производства но уголовному делу в случае причинения ущерба правоохраняемым благам, при обстоятельствах, исключающих преступность деяния, что не стимулирует органы следствия на их установление. В результате этого не дается адекватная правовая оценка происшедшему и приводит к значительному снижению эффективности правового регулирования общественных процессов. Все это, на наш взгляд, предопределяет необходимость дополнения действующего уголовно-процессуального законодательства двумя положениями. Во-первых, закреплением в качестве самостоятельного основания, исключающего производство по уголовному делу, наличие обстоятельств, устраняющих преступность деяния. Во-вторых, указанием в корме о предмете доказывания на необходимость установления обстоятельств, устраняющих преступность деяния, в ходе производства дознания, предварительного следствия и разбирательства дела в суде.
Вместе с тем наличие таких законодательных норм влечет необходимость качественного повышения профессиональной подготовки, и в частности юридической, сотрудников всех специальных и правоохранительных органов. Тем более что именно это обстоятельство, по нашему мнению, является главенствующим в системе мер, направленных на повышение эффективности борьбы с преступностью.
Как представляется, изложенный опыт решения некоторых проблем нормативного регулирования оперативной служебной деятельности в контексте правомерного вреда является плодотворным. В то же время сама эта категория нуждается в более глубоком изучении.
Действующее уголовное законодательство содержит две группы норм, признающих правомерными действия хотя и причинившие реальный вред, но совершенные с соблюдением определенных условий. Во-первых, это институт обстоятельств, исключающих преступность деяния. Причем правомерность причинения вреда является свойством, определяющим как его сущность в целом, так и каждого из входящих в
него обстоятельств. Во-вторых, это группа поощрительных норм. Среди них можно назвать ст. 43, примечания к ст. 174, 218 224 УК РСФСР. Причем эта группа норм имеет устойчивую тенденцию к увеличению. Подтверждением этого являются содержащиеся во многих законопроектах предложения об освобождении от уголовной ответственности лица, добровольно прекратившего участие в незаконном вооруженном формировании и сдавшего оружие, если в его действиях не содержится состава иного преступления (ст. 205 УК России 1995 г.), а также лица хотя и принимавшего участие в совершаемых преступной группой не являющихся тяжкими преступлениях, но оказавшего содействие в пресечении ее преступной деятельности и возместившего нанесенный им ущерб (закон «О борьбе с организованной преступностью»).
Однако к настоящему времени нет достаточно обстоятельных и удовлетворяющих потребностям практики работ, в которых комплексно исследовались бы вопросы механизма вредоносных действий, эффективности существующих уголовно-правовых запретов, давался бы анализ природы, отраслевой принадлежности и системы норм, определяющих правомерность причинения вреда в определенных законом ситуациях, а также пределы правомерно признаваемого вреда применительно к конкретным социальным ситуациям и т.д. Рассмотрение этих и ряда других вопросов правомерного вреда в контексте совершенствования нормативного регулирования оперативно-розыскной деятельности — дело дальнейших исследований.
Литература
1. См.: Карташов В. А. Система систем. М„ 1995. С. 227 и др.
2. См.: Козак В. Н. Вопросы теории и практики крайней необходимости. Саратов, 1981. С. 44.
3. См.: Разгильдяев Б. Общественно полезные деяния, предусмотренные УК // Законность, 1993, № 12. С. 18—21.
4. См.: Ляпунов К). И. Общественная опасность деяния как универсальная категория советского уголовного права. С. 25.
5. В литературе по этому поводу имеется и иное мнение. Так, Ковалев М. И. считает, что общественно опасными могут быть только осознанные действия человека. См.: Ковалев М. И. Понятие преступления в советском уголовном праве. С. 91, 94. 6. Хотя уголовный закон однозначно относит действия невменя-
190
емых, причинивших ущерб правоохраняемым отношениям, к разряду причиняющих вред. См., например, ст. II УК РСФСР.
7. См.: Санталов А. И. Общественные отношения и преступление // Вестник Ленинградского ун-та, 1974, N" 24. С. 130.
8. Глистин В. К. Проблема уголовно-правовой охраны общественных отношений. Л., 1979. С. 85.
9. О механизме преступного разрушения общественного отношения более подробно см.: Коржаиский Н. И. Объект посягательства и квалификация преступлений. Волгоград, 1976.
10. Курс советского уголовного права. Л., 1981. Т. 5. С. 495— 496.
II. Кузнецова Н. Ф. Значение преступных последствий. М., 1958. С. 21.
12. См.: Дурманов Н. Д. Понятие преступления. М.; Л., 1948. С. 183.
13. См. Кудрявцев В. Н. Правовое поведение: норма и патология. М., 1982. С. 196; а также: Кудрявцев В. Н. Юридические нормы и фактическое поведение // Советское государство и право, 1980. №. 2. С. 13—14.
14. Кондратьев П. Е. О пределах уголовно-правового регулирования общественных отношений // Проблемы уголовной политики: советский и зарубежный опыт. Красноярск, 1990. С. 29.
15. Разин Н. Н. О крайней необходимости. Спб., 1899. С. 190.
16. Кудрявцев В. Н. Правовое поведение: норма и патология. С. 93.
17. Там же. С. 94.
18. См.: Землюкое С. В. Уголовно-правовая проблема преступного вреда. Новосибирск, 1991. С. 28.
19. См.: Постановление Пленума Верховного Суда СССР № 7 от 20. 09. 1974 г. «О судебной практике по делам о хищении огнестрельного оружия, боевых припасов или взрывчатых веществ, незаконном ношении, хранении, приобретении, изготовлении или сбыте оружия, боевых припасов или взрывчатых веществ и небрежном хранении огнестрельного оружия» // Бюллетень Верховного Суда СССР, 1974, № 5. С. 10.
20. Таганцев Н. С. Русское уголовное право. Лекции. Часть общая. В 2 т. Т. 1. М„ 1994. С. 191—192.
21. Курс советского уголовного права: В 5-ти т. Часть общая. Л., 1968. С. 519—522.
22. Курс советского уголовного права: В 6-ти т. М., 1970. Т. 2. С. 395—397. 23. См.: Новый Уголовный кодекс Франции. э„ 1993. С. II; а
также: Пипия А. Г. Институты Общей части уголовного права современного зарубежного государства (Франция, Испания, США, ФРГ, Италия). М„ 1993. С. 97.
24. См.: Пипия А. Г. Цит. соч. С. 102.
25. Церетели Т. В. Основания уголовной ответственности и понятие преступления // Правоведение, 1980, № 2. С. 83.
26. Ковалев М. И. Понятие преступления в советском уголовном праве. Свердловск, 1987. С. 83.
27. См. Миньковский Г. Комментарий письма Президента Российской Федерации об отклонении Уголовного кодекса Российской Федерации // Российская юстиция, 3996, №2. С. 13.



ОГЛАВЛЕНИЕ