ОГЛАВЛЕНИЕ

О СООТНОШЕНИИ СОЦИАЛЬНОЙ СИСТЕМЫ БОРЬБЫ С ПРЕСТУПНОСТЬЮ И УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА. 7 стр.
По инициативе Криминологической ассоциации (в то время Координационное бюро) в 1988 г. в Баку обсуждались "криминологические проблемы совершенствования законодательства о борьбе с преступностью" . На этом форуме криминологов Союза ССР было высказано суждение, которое, думается, не потеряло своего значения, хотя требует некоторой корректировки с учетом нынешнего времени с его криминогенной ситуацией: "Прежде всего следовало бы определить, что мы понимаем под законодательством о борьбе с преступностью, какова система этого законодательства.. Полагаем, нельзя дать ответы на эти вопросы, не разобравшись в свою очередь с тем, что представляет собой борьба с преступностью, которая в условиях перестройки должна быть основой соответствующей системы законодательства.
Традиционный уголовно-политический подход, согласно которому система законодательства о борьбе с преступностью отождествляется с совокупностью трех отраслевых законодательств - уголовного, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного не отвечает современному криминологическому пониманию системы борьбы с преступностью . Он не учитывает главного направления этой борьбы - предупреждение, профилактику, необходимость его развития, активизации и эффективизации. От утверждений и аргументаций необходимости закона о комплексной предупредительно-профилактической деятельности в борьбе с преступностью пора уже перейти к подготовке проекта такого закона, который и лег бы в основу системы законодательства о борьбе с преступностью. Сними должны корреспондироваться законы уголовно-политического характера - уголовный, уголовно-процессуальный и исправительно-трудовой (уголовно-исполнительное), а также иные законодательные акты, имеющие антикриминальную направленность . К ним прежде всего относятся: законодательство об администра-
тивных правонарушениях, а также разовые директивно-законодательные акты, направленные на борьбу с отдельными социально негативными явлениями, факторами преступности (с пьянством и алкоголизмом, с наркоманией и токсикоманией, с нетрудовыми доходами и др.), акты, которые в законодательно-нормативном плане приобретают опять-таки административно-правовой либо уголовно-правовой характер, сливаются с соответствующими отраслями законодательства.
Конечно, все сказанное соответствовало тенденциям и реалиям организации борьбы с преступностью периода "перестройки", когда до начала этого периода складывалась и развивалась система предупредительно-профилактической деятельности по инициативе Центральных и местных партийных и советских органов, при участии широкой общественности и социальной активности граждан. Курс перестройки под лозунгом "больше демократии, больше социализма!" способствовал утверждению социалистического образа жизни, коллективистской психологии, повышению уровня правосознания и социальной активности людей . Последующее развитие событий привело к диаметрально противоположным результатам. Стремление аврально-быстротечным способом создать новый экономический уклад на началах разгосударствления и приватизации социалистической собственности, утверждения примата частной собственности и рыночно-предпринимательских отношений, привело к демонтажу прежней государственности и правовой системы. Это закономерно повлекло за собой острые противоречия и дестабилизацию всех общественных отношений, деформацию государственных структур и общественных формирований с налаженной их системой борьбы с преступностью. Попытки создать новое правовое государство под сомнительным, но бравым лозунгом "разрешено делать все, что прямо не запрещено законом'" по существу обернулись блефом: разрушены основы законности и правопорядка, деформировано привычное правосознание, порожден повальный правовой нигилизм среди населения. Так называемые экономические реформы вызвали небывалый кризис , породили хаос и беспредел, разгул преступности. Преступность начала приобретать классический характер. Как это имеет место в ведущих странах капиталистического мира.
В данных условиях, очевидно, должны быть пересмотрены старые концепции борьбы с преступностью, ее стратегические направления, формы и методы. Думается, что рассмотреть вопросы о соотношении уголовного законодательства и нормативно-правовой, скажем, соци-
149 -
аль но-правовой системы борьбы с преступностью, о месте уголовного законодательства в этой системе, о его потенциальных возможностях и реальном влиянии на преступность. Заметим сразу, что в официальных кругах Центра и регионов слишком много надежд возлагают на совершенствование и обновление уголовного законодательства, имея в виду УК, УПК, УИК (которые целесообразнее было бы рассмотреть и принять в пакете). Часто руководящие деятели, особенно,правоохранительных органов, говорят о пробелах и устаревании указанных законов , что якобы не дает им возможности результативно строить борьбу с преступностью, однако забывается, что главное это активизация предупредительно-профилактической деятельности, обеспечение консолидации усилий и взаимодействия различных субъектов данной деятельности. К сожалению, это важное направление борьбы с преступностью заметно ослаблено. При всех реальных и существенных изменениях в общественной среде и в официальных структурах, на наш взгляд, возникла необходимость в выработке законодательного акта (с тем, чтобы субъекты Российской Федерации вырабатывали на его основе свои Законы) о предупредительно-профилактической деятельности в стране. Однако в сложившихся условиях, когда общественность раздроблена, а потенциал социальной профилактики преступлений заметно ослаблен, трудно найти единое консолидирующее начало, создать цельную систему предупредительно-профилактической деятельности в борьбе с преступностью. Задача криминологов и у чоных -практик ов в тон, чтобы выработать новую концепцию осуществления указанной деятельности, разработать общую и региональные программы ее осуществления.
В нынешних условиях главная ставка в борьбе с преступностью делается на уголовное (отчасти и административное) законодательство и на силовое противостояние преступлениям. А то, что порождает саму преступность, не только не устраняется, но и преумножается* Когда преступность приобретает организованно-изощренный, профессиональный характер и подпитывается повсеместной коррупцией, то силовое противостояние и уголовный закон не дают желаемого эффекта. Для того чтобы ресурсы уголовного закона были действенны, необходимо , во-первых, чтобы каждое преступление выявлялось , во-вторых, все выявленные преступления раскрывались и преступники изобличались , в-третьих, уголовная ответственность за них (и для них) была неотвратима и, в-четвертых, осуществлялось правосудие и виновные
лица наказывались. В этой логической цепочке многое не срабатывает . Вот, что представляет собою, реальная картина, если брать в общей сложности все преступления: выявляются и становятся предметом статистического учета правоохранительных органов лишь 40% реально совершенных преступлений; из них и уголовные дела, получающие судебную перспективу, раскрываются на 50% (т.е. 25% всех совершенных) ; из последних судебное разрешение получают и завершаются вынесением приговора - 70^ (т.е. к "финишу" доходят всего 18-20^ реально совершенных преступлений).
Здесь многое связано с неудовлетворительной работой правоохранительных органов по выявлению, раскрытию преступления и изобличению виновных лиц. А это объясняется не только низким уровнем профессионализма должностных лиц этих органов в противовес его росту в криминальный среде, но и существенным ослаблением социальный базы оперативно-розыскной и следственной работы и всего судопроизводства. В то же время социальная база криминальной деятельности расширилась, что позволяет опасным и изощренный преступникам уйти от уголовного преследования, ответственности и наказания. Мафиозные группы и отдельные криминальные типы, имеющие связи и поддержку в коррумпированных кругах, легко находят понимание и поддержку среди определенных кругов населения, а порою держат в страхе тех, кто должен осуществлять их уголовное преследование и изобличение, осуждение и наказание.
Возникает вопрос насколько оправданы проводимые в этих условиях либерализация уголовного законодательства и те существенные изменения и дополнения, которые внесены в уголовное судопроизводство, без учета реального положения дел в борьбе с преступностью. Создается впечатление, что этими изменениями облегчают жизнь в криминальный среде и затрудняют продуктивную деятельность правоохранительных органов, без того дезорганизованную непродуманными их реорганизациями. Не потому ли Президент рф вынужден был издать сомнительный с точки зрения его законности Указ "О неотложных мерах"?!, что на деле оказалось оправданным.
Эффективность влияния на преступность уголовного законодательства связано не только с обеспечением неотвратимости ответственности и наказания виновных лиц, но и с быстротой реагирования на совершенное преступление и разрешение конфликта, который в нем заключен, с возмещением ущерба потерпевшему и примирением сторон.
В этой связи следует критически оценить характерный для советского уголовного процесса (УПК РСФСР) принцип абсолютной публичности уголовного судопроизводства, что приводит к его зарегланентирован-ности и узурпированности официальными органами государства и единой судебной властью. Объясняемые благой заботой о законности и гарантиях прав участников процесса указанный принцип порождает бюрократизм и косность, волокиту и затягивание рассмотрения и разрешения дел по горячим следам совершенного преступления.
Подсчеты показывают, что уголовные дела по очевидным преступлениям средней тяжести от момента их возбуждения до разрешения судом проходят в среднем 3-4 месяца, а по неочевидным преступлениям 5-6 месяцев. Многие дела по тяжким групповым преступлениям расследуются в еще более продолжительные сроки. А сколько уголовных дел по нераскрытым преступлениям легко приостанавливаются и лежат штабелями и пылью покрытые в любом органе предварительного расследования 1 Не счесть. О какой эффективности судопроизводства можно говорить при таком положении?!
Думается, что обеспечение быстроты реагирования на совершенные преступления и судебного рассмотрения уголовных дел должно быть закреплено в качестве важнейшего принципа уголовного судопроизводства .
Критически относясь к принципу публичности судопроизводства, мы имеем в виду, что есть необходимость корректировки его публич-нэ-правового характера с заметным допущением частно правовых мо-мйнтов. В условиях доминирования частно собственностных экономических отношений меняется вся система права, его структурные эле-мзнты. В борьбу с преступностью, соответственно, внедряются частные охранные, детективные способы предупреждения и раскрытия преступлений . Виктимологический аспект пред у пред и тел ь но-профилактической деятельности приобретает большую значимость. Поэтому нужно законодательно поднять уголовно-процессуальный статус потерпевших, придать больший вес их усмотрению и удовлетворению понесенного ими ущерба (и материального, и морального, и физического), с тем, чтобы суд придавал большее значение "бескровному" разрешению конфликта , "примирению" его участников.
В действующем уголовном законодательстве потерпевший вовсе не заметен, а в уголовном процессе он пассивный участник. Без него могут решаться вопросы об освобождении преступника от уголовной
ответственности и наказания, от отбывания наказания; суд не интересуется его мнением при вынесении приговора подсудимому, кроме вопроса о гражданском иске. В результате конфликтовавшие по факту совершения преступления и причинения вреда стороны расходятся с судебного заседания неудовлетворенными и враждебно друг к другу настроенными. Формально, по закону дело завершено, а фактически конфликт не разрешен.
Такая практика не приводит даже к реальному удовлетворению понесенного потерпевшим материального ущерба. Осужденный всячески и изощренно уклоняется от этого, а потерпевший должен испытывать разные мытарства, чтобы вернуть хотя бы им утраченное, у него похищенное или отобранное. Никто в судах этим серьезно не занимается - Судебно-исполнительное производство - самый заброшенный участок всей нынешней судебной власти.
Представляется необходимый обратить внимание и на вопрос о системе уголовного права и судопроизводства, об их источниках. В советский период, как известно, проявлялась тенденция к единообразию всей системы уголовного законодательства. Были общесоюзные законы и подготовленные и принятые на их основе уголовные кодексы союзных республик, которые друг от друга мало чем отличались.
Догмы и шаблоны присутствовали и в науке и на практике; о плюрализме не могло быть и речи. Распался Союз, страны СНГ, очевидно , разработают новые законы с учетом своей специфики и новых реалий жизни общества. В Российской Федерации согласно Конституции уголовное законодательство и судопроизводство отнесены к ведению Федеральных властей. Следовательно, они будут однообразны во всех субъектах Федерации, иметь единые источники. Возникает вопрос: насколько это оправдано и служит ли активизации борьбы с преступностью с учетам специфики регионов,исторического опыта народов, традиций, путем мобилизации местных ресурсов. Особенно это касается национальных республик в составе Федерации, которые согласно их Конституций являются суверенными государственными образованиями.
В этой связи есть необходимость вспомнить систему уголовного законодательства дореволюционной России, где насчитывалось 10 источников уголовного права, одновременно действовавших на разных уровнях и применительно к разного характера правонарушениям (кроме основных актов - Уложения о наказаниях уголовных и исправительных и Уголовного уложения были - Устав о наказаниях, налагаемых миро-
выки судьями, Временные правила волостных судов, разные Уставы по ведомствам, в том числе Воинские уставы о наказаниях, Карательные законы церковно-судебной власти. Финляндское уложение) - В -этом ряду предусматривалось как самостоятельный источник обычное право "инородцеа" - народов Кавказа, Средней Азии. Например, в Дагестане до 30-х годов и после Октябрьской революции многие уголовные дела разрешались по обычаям его народов либо по шариату, на основе мусульманского права. Притом как бы Шамиль в свое время ни старался ввести повсеместно в Дагестане единые нормы по шариату, стародавние народные обычаи и традиции продолжали действовать. По ним по простой примиренческой процедуре разрешались многие конфликты, даже кровавые.
В наше время, когда происходит возрождение народов с их традициями , исторически вынесенными, активизируется религиозно-духовнее начало, есть необходимость пересмотра догматических концепций уголовного права и судопроизводства, применения больше плюралистических, а это значит криминологических подходов к организации борьбы с преступностью и осуществлении правосудия - Тенденции к единообразию всего и вся в жизнедеятельности многочисленных народов России, которые проявляются в ходе рефорн, нечего хорошего не приносят. Пора пересмотреть многое и многое в концепциях юристов, социологов, политиков.
Наконец, еще один вопрос, заслуживающий внимания - это участившееся в последнее время учинение самосуда по конфликтным делан, по фактам преступлений. Пы убедились, что дело не только в росте латентной части преступности. Сведения о многих очевидных преступлениях не доходят до правоохранительных органов. Они разрешаются самосудом либо мирно при посредничестве авторитетных лиц, старейшин , либо насильственным путем с помощью мафиозных авторитетов. по неочевидным преступлениям учиняется личным сыск заинтересованными лицами, самоявленными детективами из тех же мафиозных кругов. Большинство таких дел завершается компенсационными взысканиями, а нередко имеет место и физическая расправа.
Все эти новые явления , думается , трудно оценить однозначно . Если иметь в виду, что в большинстве указанных случаев конфликты разрешаются с примирением сторон, то это положительно. Но тенденция к их распространению не разряжает криминогенную напряженность в регионе, а усиливает, способствуя возрождению отрицательных сто-
рон обычного права - системы кровной мести. Вся эта практика требует официального реагирования.



ОГЛАВЛЕНИЕ