ОГЛАВЛЕНИЕ

© 1997 г. А.Д. САФРОНОВ
ПРОБЛЕМЫ РИСКА В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОРГАНОВ МВД
САФРОНОВ Александр Дмитриевич - кандидат юридических наук. ведущий научный сотрудник Академии МВД Российской Федерации, подполковник милиции.
Задача самосохранения человека в процессе его производственной и служебной деятельности очень злободневна. Насчитывается более двух тысяч профессий, сопряженных с тем или иным риском, который расположен в интервале, составляющем несколько порядков [1].•Причем степень проявления агрессивности природной, техногенной и социальной среды определяется не только объективными обстоятельствами, но и факторами, коренящимися в личности.
Криминализация всех основных сфер социально-экономической жизни, повышение организованности и вооруженности преступников (по состоянию на 1 октября 1996 г., только на федеральном учете числятся как утраченные 31265 стволов нарезного оружия я единиц бронетехники, похищенных из воинских частей, складов, органов внутренних дел, у должностных и частных лиц) определяют все более обостряющуюся конфронтацию их с правоохранительной системой. Взаимодействие между ними все менее носит характер несиловых отношений и все более приобретает признаки вооруженной борьбы. Криминологическая ситуация требует адекватного милицейского реагирования на приобретающий массовый характер криминальный террор в отношении законопослушных граждан.
В 1994 г. невосполнимые (с летальным исходом) потери органов внутренних дел России составили 444 сотрудника, погибших при исполнении служебных обязанностей, а собственно боевые, то есть возникшие в результате столкновений с преступниками либо нападения последних (или, как формулирует ведомственная статистика МВД - в связи с исполнением погибшим обязанностей по охране общественного порядка) - 134 (в 1993 г. - 97 человек). Соответственно ежегодно возрастают и санитарные потери органов внутренних дел, возникающие в результате ранений, авто- и авиапроисшествий, контузий, ожогов, обморожений и т.п. причин, повлекших в ходе исполнения служебных обязанностей различные степени потери здоровья - 1994 г. - 1696 сотрудников (в 1993 г. 1 173, рост на 44,8%) [2]. Причем собственно боевые потери в результате столкновений с преступниками либо нападений последних достигли 652 человек. По сравнению с предшествующим 1993 г. этот показатель возрос на 242 раненых (59%).
Потери в борьбе с преступностью несут и другие правоохранительные органы. Постоянно совершаются посягательства на жизнь и здоровье судей, судебно-медицинских экспертов и адвокатов. Однако обобщенных цифр такого характера нет - Министерство юстиции учета не ведет. А вот по данным Генеральной прокуратуры России, в 1991 г. преступному насилию подверглись 30 прокуроров и следователей. В 1992 г. эта цифра возросла вдвое, семеро были убиты. В 1993 г. 120 работников прокуратуры подверглись физическому и психическому насилию, 18 из них получили ранения, двое были убиты. В 1995 г. зафиксировано около 700 случаев психического насилия и физического противодействия сотрудникам налоговых органов, в том числе: шантаж, нападения, убийства [3].
Наибольшее количество боевых безвозвратных и санитарных боевых потерь характерно для служб, несущих основную тяжесть усилий по борьбе с преступностью: в 1994 г. эти два вида потерь в уголовном розыске составили соответственно 24 и 57 человек, в патрульно-постовой службе - 22/114, в ГАИ (главным образом дорожно-патрульной службе) - 1951, во вневедомственной охране - 14/35, подразделениях по организованной преступности - 8/22, среди участковых инспекторов милиции - 6/63. Бросается в глаза отличие в тяжести боевых потерь в различных службах: контакты с более опасными и дерзкими преступниками сотрудников уголовного розыска, например, предопределяют и больший удельный вес погибших среди всех боевых потерь этой службы. Среди участковых инспекторов милиции или личного состава патрульно-постовой службы этот показатель ниже и составляет часть от
общего числа пострадавших при столкновении с преступниками - 8,7% и 16,2% соответственно. Кроме того, попытка задержания правонарушителя, характерная для сотрудника уголовного розыска или вневедомственной охраны, способна вызвать более активное его противодействие, чем замечание о необходимости соблюдать общественный порядок, сделанное участковым инспектором в процессе осуществления им общей административно-надзорной деятельности.
Весь 1995 и 1996 г. на регулярной основе осуществлялось боевое применение сил милиции, других служб и подразделений органов внутренних дел, командируемых из различных местностей в зону вооруженного конфликта Северо-Кавказского региона. Этот локальный конфликт явился основным фактором, определившим рост наступивших в процессе военно-тактической и оперативно-служебной деятельности безвозвратных (549 погибших) и санитарных (4149 раненых сотрудников) потерь органов МВД [4]. К сожалению, после 1994 г. в ведомственной отчетности МВД России не отражаются потери дифференцированно по различным службам органов внутренних дел.
Вынужденная вовлеченность органов МВД в вооруженную борьбу в значительной мере меняет их государственное значение, объективно милитаризирует их социальную роль, организацию и систему внутрислужебных отношений, что находит отражение и в подходе к ним со стороны высших должностных лиц государства. Так, Председатель правительства, вручая 9 ноября 1996 г. государственное знамя Министерству внутренних дел России, отметил, что отныне боевые знамена будут вручаться не только воинским частям, но и органам внутренних дел. "Тем самым работа по охране Конституции, прав и свобод граждан с полным основанием приравнена к военному ратному труду" [5].
Анализ проблем гибели и ранений сотрудников органов внутренних дел в процессе обеспечения общественного порядка и борьбы с преступностью невозможен без использования категорий криминологической виктимологии. Речь идет о вопросах повышенной вероятности стать жертвой преступных действий, уязвимости жизни индивида в силу определенных особенностей его служебного поведения. В современных условиях криминальной зараженности всех сфер социальных отношений по меньшей мере наивным кажется бытовавшее в отечественной криминологии утверждение, что виктимность любого человека может быть сведена к нулю, поскольку она не является фатальной [6]. Представляется более убедительной позиция, согласно которой индивид "просто не может быть не виктимным, так как является членом общества, в котором не ликвидирована преступность" [7]. Общая или массовая виктимность, может быть, сравнительно невысокая, но реальная вероятность стать потерпевшим от преступления свойственна даже для человека очень благоразумного и осторожного только потому, что он появляется в общественных местах, пользуется транспортом, обладает какой-либо движимой или недвижимой собственностью, общается с людьми разных национальностей, политических и нравственных убеждений, своего и противоположного пола и т.д. Очевидно, что в условиях роста преступности возрастает и высокая виктимность населения современного общества, означающая повышение вероятности для каждого человека оказаться потерпевшим от преступления.
Поведение сотрудника органов внутренних дел задано его профессионально-ролевой позицией (присягой, уставами, наставлениями, приказами МВД, УВД, начальников и командиров различных степеней, служебным долгом) и объективно требует от него инициативных действий контркриминального характера, институционально формирует его повышенную по сравнению с лицами многих других профессий виктимность, т.е. предрасположенность быть пораженным в результате целенаправленных действий криминального противника. Логика развития преступности, в которой происходят структурно-качественные изменения в направлении большей интеллектуализации, организованности, изощренности, технической оснащенности, коррумпированности, мимикрии и самозащищенности, возводит в степень уязвимость сотрудника [8].
Анализ материалов уголовных дел и служебных проверок по фактам умышленных убийств сотрудников, причинения им преступниками тяжких или менее тяжких телесных повреждений свидетельствует, что большинство (93%) таких опасных деяний не были вызваны неправомерным поведением профессионалов МВД, ущемлением физической неприкосновенности, чести или достоинства, иных прав и свобод гражданина. Таким образом, "злонамеренная умышленная вина" потерпевшего для ситуаций гибели или ранений сотрудников органов внутренних дел не является характерной. Условно же "вину" сотрудника в таких случаях можно назвать скорей неосторожностью, основанной на недооценке дерзости, опасности, вооруженности и физической силы правонарушителя, а также самонадеянностью -завышенной оценкой собственной боевой выучки, которая, однако, в реальности не позволяет вовремя предупредить или пресечь направленное против него посягательство. Хотя, конечно,
75
коррупция и криминализация все большей части личного состава органов внутренних дел создает перспективу роста нестандартных причин его виктимизации. В этих ситуациях коррумпированное и иное правонарушающее поведение сотрудника, без сомнения, находится в более жесткой и всегда индивидуализированной причинной связи с совершенным против него преступлением [9].
Одна из важнейших психологических причин высокой виктимогенности субъектов правоохранительной деятельности кроется в традиционном менталитете российского населения. Исторически народное правосознание противопоставляло право и мораль. Право расценивалось как подавляющая, жесткая и аморальная сила, которая не являлась"'правдой", иначе говоря, не соответствовала справедливости.
Правовой нигилизм характерен не только для масс, но и определенной части представителей власти, в том числе правоохранительных органов. Деформации профессионального сознания, низкий уровень общей культуры, бездуховность значительного числа сотрудников органов внутренних дел привели к тому, что за последние пять лет количество совершенных ими преступлений возросло более чем в два раза, количество нарушений законности и служебной дисциплины исчисляется десятками тысяч [10].
Низкая интенсивность профессионально-ориентированного внимания, неоправданное отвлечение от выполнения оперативно-служебных задач, отсутствие внутренней отмоби-лизованности, недопустимая расслабленность приводят к тому, что агрессивные преступные действия сотрудником субъективно воспринимаются как внезапные, а возникшая криминальная ситуация им оценивается как нештатная. Военно-тактический и оперативный анализ войн и локальных вооруженных конфликтов свидетельствует, что в 56% случаев вооруженный агрессор использовал внезапность нападения и благодаря этому быстро развивал успех [1 1].
Материалы архивных уголовных дел позволяют воспроизвести ряд черт криминального противника, причинившего телесные повреждения, угрожающие жизни, либо ранения личному составу органов внутренних дел [12]. Осужденные преступники - преимущественно молодые мужчины в возрасте до 30 лет. Судя по характеристикам, имеющимся в деле, большинство осужденных ранее злоупотребляли алкогольными напитками, совершали различные административные правонарушения, у половины присутствовала такая личностная черта, как агрессивность. Многие находились в затянувшемся, а подчас и хроническом конфликте с уголовным законом.
Среди выявленных целей и мотивов преступных посягательств на жизнь и здоровье сотрудников органов внутренних дел преобладают: стремление избежать ответственности за совершенное правонарушение, месть сотруднику за его служебную деятельность, а также пренебрежение к правовым и этическим нормам, регламентирующим правила взаимоотношений между людьми. Среди других мотивов преступной активности встречается кратофобия - общая, субъективно не индивидуализированная ненависть к правоохранительным органам как институту власти и их персоналу, осуществляющему функции социально-правового контроля в отношении населения.
Ознакомление с конкретными криминальными ситуациями свидетельствует, что наиболее высокая вероятность опасного нападения на сотрудника органов внутренних дел, выполняющего обязанности по охране общественного порядка, существует на улицах, шоссе, а также в парках и скверах - каждое второе нападение. Одна пятая посягательств совершена в жилых помещениях. В качестве места происшествия фигурируют также гаражи, сараи, лифты, железнодорожные платформы. Поводом для агрессии со стороны правонарушителя в основном служили действия сотрудника по пресечению правонарушения, попытка доставления в органы внутренних дел или местную администрацию или физического задержания (захвата) преступника, проверка документов. Нападающий криминальный противник чаще всего не имеет численного превосходства и действует в одиночку.
Материалы уголовных дел позволяют вычленить основные факторы, виктимизирующие ситуацию служебного контакта сотрудника милиции с правонарушителем. Не принижая гражданской значимости гибели (ранения) сотрудников при обеспечении правопорядка, необходимо констатировать, что эти факторы становятся действующими в значительной мере в силу низкой мотивации ряда сотрудников на полное квалифицированное и эффективное выполнение служебной задачи, плохой боевой выучки для действий в экстремальных ситуациях криминального характера. Сказываются низкая правовая культура и укоренившееся в оперативно-служебной деятельности ряда органов внутренних дел. профессиональное кустарничество, порождающее у личного состава привычное пренебрежение нормативными требованиями, в том числе и в сфере личной безопасности, стремление к упрощению и облегчению совершаемых действий, то есть явления преимущественно субъективно-76
психологического происхождения. Нарушения сотрудником нормативно закрепленных или тактически целесообразных правил безопасности (зачастую в совокупности с другими виктимогенными ошибками) преимущественно сводятся к следующим: несоблюдение сотрудником дистанции безопасности при общении с правонарушителями или другими гражданами (близко подошел либо подпустил их к себе): отвлечение внимания от вопросов безопасности (внимание переключено на составление документов, осмотр и т.п.): нерешительность, в частности при наличии оснований, предусмотренных ст. 15 Закона РСФСР "О милиции", своевременно не применяется оружие: невыполнение нормативно установленных мер к разоружению вероятного криминального противника.
Непроведение во многих ОВД регулярных групповых тренировок по выполнению служебно-боевых задач в условиях осложненной оперативной обстановки (массовых беспорядков, группового побега арестованных, нападения на органы внутренних дел вооруженных преступников, специальных операций по их задержанию или обезвреживанию и т.д.) приводит к отсутствию боевой слаженности и предопределяет несогласованность действий личного состава при совместном отражении нападений. Во многих случаях роковую роль играет грубая недисциплинированность.
В виктимологическом комплексе социальных и личностных факторов, влекущих гибель и ранения сотрудников милиции и других подразделений органов МВД, зачастую преобладают последние, имеющие субъективно-психологическое происхождение. Помимо обычной общей беспечности и невнимательности, проявляется и негативный стереотип служебной деятельности, основанный на стремлении облегчить и упростить совершаемые служебные действия или их отдельные операции, в том числе в ущерб нормативным и тактически целесообразным требованиям личной безопасности. Последующему развитию виктимогенной ситуации способствует неготовность сотрудника действовать в напряженной обстановке, неспособность быстро и правильно использовать имеющиеся знания, опыт, личные качества. сохранить самоконтроль и перестроить деятельность при появлении непредвиденных препятствий на пути реализации ранее сформировавшегося замысла по тактике действий в отношении криминального противника.
Без сомнения, высокая витальная цена, которую платит персонал органов правопорядка в процессе реализации боевых и оперативно-служебных задач, требует комплексных усилий ученых и практиков по разработке проблем виктимологической профилактики, возникающих в сфере самой правоохранительной деятельности (вопросов аутопрофилактики). Стоит также задуматься, как поднять на качественно новый уровень реальное состояние боевой выучки, включая специальную тактическую, огневую, профессионально-прикладную, физическую и психологическую подготовку личного состава.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Чоччкоа Г.А. Экология и безопасность человека в современном мире // Безопасность труда в промышленности. 1993. № 5. С. 32: Красная звезда. 1993, 1 апр.; 1994, 28 июн.
2. Рсач Л.Л. Агрессия и агрессивность личности // Психологический журнал. 1996. Т. 17. №5. С. 9.
3. Российская газета. 1994. 30 марта; 1996. 17 aiip.
4. Независимая газета. 1996. Юнояб.
5. См.: Состояние работ с кадрами органов внутренних дел Российской Федерации за 1995 год. М.. 1996. С. 24: Состояние преступности в России за январь-сентябрь 1996 года. М., 1996. С. 19.
6. Курс советской криминологии. М.. 1985. С. 177.
7. Рчв.иниД.В. Виктимологические факторы и профилактика преступлений. Л.. 1985. С. 13. Я.Лунееч Н.В. Преступность в XXI веке (методология прогноза) // Социологические исследования. 1996. № 7. С. 95.
9. Минская B.C.. Чечель Г.И. Виктимологические факторы и механизм преступного поведения. Иркутск, 1988. С. 15.
10. Милиция. 1996. № 9. С. 4.
I I. Лнцупоа А.. Омелькпн А. "Внезапность" - понятие конкретное. // Милиция. 1995. № I I. С. 8-10. 12. Красная звезда. 1995. 12 мая.



ОГЛАВЛЕНИЕ