ОГЛАВЛЕНИЕ

Укрепление законности и борьба с преступностью
©1995г. С. Т ЕЙ МЭН
СУД ПРИСЯЖНЫХ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ ГЛАЗАМИ АМЕРИКАНСКОГО ЮРИСТА
Закон от 16 июля 1993 г., который учредил суд присяжных первоначально на территории девяти субъектов Российской Федерации', изменяет форму и содержание уголовной процедуры в России. Впервые в Уголовно-процессуальный кодекс официально включены такие важные конституционные принципы, как состязательность (ст. 429), презумпция невиновности (ст. 451), право не свидетельствовать против себя (ст. 451) и исключение из исследования доказательств, полученных с нарушением закона (ст. 433, 435). Но даже само присутствие в уголовном процессе независимых 12 присяжных, устанавливающих факты, уже вызывает самые радикальные изменения в его содержании, прежде всего помогая освободить судью от несвойственной ему функции обвинения.
Мне, американскому адвокату, внимательно следившему за первыми 14 процессами с участием суда присяжных, хотелось бы проанализировать новый закон, используя конкретные примеры из этих процессов и ссылаясь в сравнительном аспекте на американскую юриспруденцию и практику.
Американская судебная практика всегда испытывала обоснованные опасения по поводу власти государства над личностью в уголовном процессе и осознавала риск в тех случаях, когда жизнь и свобода личности попадали в руки одного судьи, несмотря на его формальную независимость. В решении Верховного суда Соединенных Штатов по одному из дел отмечалось, что суд присяжных дает обвиняемому "неоценимые гарантии против коррумпированного или излишне рьяного прокурора и против угодливого, предубежденного или эксцентричного судьи"^. Интересно, что авторы Концепции судебной реформы в РФ говорили о необходимости восстановления суда присяжных примерно так же: "Там, где стабильность важнее правды и законность уместнее справедливости — достаточно судей-профессионалов. Но если применение закона окажется большей жестокостью, чем содеянное преступление, если подсудимый верит в собственную невиновность, если общество не может, самоустранившись, доверить решение государству — тут поле деятельности присяжных"^.
3 марта 1993 г. В.Г. Степанков, бывший в то время Генеральным прокурором РФ, заявил в Совете Национальностей на первом чтении закона, что восстановление суда присяжных помешает борьбе с преступностью. На мой взгляд, истина заключается в
Доктор юридических наук (Университет Фрейбурга, Германия), доктор права Калифорнийского университета, член коллегии адвокатов Калифорнии, муниципальный защитник округа Аламеда (Калифорния, 1976—1987), в настоящее время представитель Американской ассоциации юристов в Москве.
Московская, Ивановская, Саратовская, Рязанская, Ростовская, Ульяновская области. Алтайский, Краснодарский и Ставропольский края. ^ Данкан против Луизианы. 391 145 (1969). • Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М., 1992, с. 80—81.
3* 67
прямо противоположном: присутствие присяжных на судебном разбирательстве заставит правоохранительные органы стать более действенными.
По всем 14 рассмотренным делам были предъявлены обвинения в убийстве с отягчающими обстоятельствами (ст. 102 У К), и во всех без исключения делах фигурировали пьяные обвиняемые, предполагаемые жертвы которых также находились в нетрезвом состоянии. Несмотря на то что большинство дел решить было нетрудно, недобросовестно или нечестно проведенные расследования вызвали у прокурора серьезные проблемы с доказыванием и привели в некоторых случаях к оправданию подсудимых.
Исключение доказательств, полученных с нарушением закона
Конституционное закрепление положения, обязывающего судью исключать из судебного разбирательства все доказательства, собранные с нарушением закона, — это крайне важный шаг на пути к установлению правового государства. Верховный суд США постановил, что только исключение доказательств, полученных незаконным путем, может воспрепятствовать незаконному поведению работников правоохранительных органов и помешать судам "стать пособниками преднамеренного нарушения Конституции, которую они поклялись поддерживать'"*.
Нарушения конституционных прав на помощь адвоката, на отказ давать показания, на право не подвергаться незаконному обыску в судах США приводят к исключению доказательств. Упомянутое положение российского права имеет более широкий характер, поскольку оно касается всяких нарушений норм УПК, которые регулируют сбор доказательств во время предварительного расследования (этой стадии нет в американском уголовном судопроизводстве). Новый закон предполагает исключение судьей из разбирательства дела в суде присяжных доказательств, полученных с нарушением закона, по результатам предварительного слушания (ст. 432, 433 УПК), а также исключение таких доказательств в ходе судебного разбирательства (ст. 435 УПК), где вынесению решения об исключении доказательств могут помочь показания свидетелей.
Часто бывает трудно решить вопрос о законности получения доказательства на основании одного только следственного дела. Только небрежный или не знающий закона следователь включит в дело, направляемое прокурору, доказательства, полученные явно незаконным путем. Однако на предварительных слушаниях по некоторым из дел были обнаружены именно такие нарушения. Показания, полученные следователями при допросе обвиняемого в качестве свидетеля, были исключены в двух московских и в двух саратовских делах как полученные с нарушением ст. 51 Конституции Российской Федерации, поскольку "свидетелям" не сообщили об их праве воздержаться от дачи показаний. Подобно этому толковал американскую Конституцию Верховный суд США в знаменитом деле "Миранда против Аризоны" в 1966 г., потребовав исключения заявлений, сделанных подозреваемыми, которым не сообщили об их праве не давать показания и о праве на защитника. По тем же мотивам в двух московских делах были исключены показания жен обвиняемых, которым не сообщили об их праве не давать показаний против своих супругов (ст. 51 Конституции РФ). По одному из московских дел заявления несовершеннолетних обвиняемых были получены с нарушением права на помощь адвоката. В некоторых из первых судебных разбирательств с участием присяжных обвиняемым органы предварительного следствия вменили в вину преступление, предусмотренное ст. 103 УК (что, как известно, не требует обязательного участия в деле защитника), и допрашивали их по признакам этого преступления, а затем использовали полученные показания для того, чтобы обвинить их в убийстве с отягчающими обстоятельствами (ст. 102 УК), т.е. в преступлении, при рассмотрении и разбирательстве которого
Элкипс против Соединенных Штатов. 364 206 (1960),
обязательно участие защитника. Протоколы опознания предполагаемого орудия убийства и украденных вещей были исключены из перечня доказательств в одном из московских дел в связи с нарушением ст. 164, 165 УПК; в саратовском деле вследствие нарушения ст. 187 УПК были исключены результаты баллистической экспертизы.
В других делах нарушения УПК выявлялись только после выслушивания показаний в ходе судебного заседания, после чего адвокаты заявляли ходатайства об исключении доказательств, которые были удовлетворены. В одном деле была исключена видеопленка с записью места преступления после того, как выяснилось, что несовершеннолетнего подозреваемого к этому месту нс сопровождал защитник. В другом деле защитник добился протокола осмотра места преступления и протокола вскрытия трупа как полученных с нарушением закона.
Когда защитники ссылались на незаконное поведение милиции и следователей при получении признаний от обвиняемых, то чаще всего назывались угрозы, принуждение пли обман. Но этот вопрос невозможно решить на основании только материалов дела. Ни в России, ни в Америке работники правоохранительных органов никогда не сознаются в использовании таких средств в качестве способа заставить обвиняемого говорить. Вопрос об исключении показаний, полученных незаконным путем, особенно важен в России, где предварительное следствие занимается исключительно получением доказательств от обвиняемых и свидетелей. По всем 14 изученным делам обвиняемые давали показания, и во всех случаях, за исключением трех дел, обвиняемые так или иначе признавали свою вину. Однако вместо того, чтобы просить судью в отсутствие присяжных исключить доказательства, полученные незаконным путем, защита предпочла доказывать присяжным недостоверность предполагаемых вынужденных признаний. В двух делах обвиняемые, которые дали милиции "признательные показания", были освобождены от обвинений в убийстве.
Но чТо произошло быв российском суде, если бы судья исключил, например, правдивое признание на том основании, что оно было получено силой и не подтверждалось никакими другими доказательствами? Это очень важный вопрос, поскольку в большинстве из 14 дел подтверждающие доказательства были или очень слабыми, или отсутствовали вовсе. С учетом того факта, что большинство дел в России рассматривается судом через 6—18 месяцев после совершения преступления, получить дополнительные доказательства крайне сложно. Не получится ли так, что возвращение дела на дополнительное расследование будет похоже на возвращение ягненка в логово льва? Защитник может предпочесть доказывать присяжным незаконность получения важных доказательств, а не рисковать послать своего клиента вновь в руки правоохранительных органов.
В США вопрос о допустимости доказательств обычно рассматривается на отдельном слушании или до суда, или в отсутствие присяжных. На предварительном слушании допрашивают свидетелей и могут быть предъявлены вещественные доказательства. При исключении доказательств, имеющих решающее значение для обвинения, дело прекращается и прокурор может подать апелляцию на решение судьи об исключении доказательств.
Судебное разбирательство
/. Общие положения. Новый закон предусматривает, что рассмотрение дела в суде присяжными основывается на принципе состязательности (ст. 429 УПК), что должно сыграть свою роль в освобождении суда от всех квазипрокурорских функций, связанных с обвинением, прекращением дела, возвращением дела на дополнительное расследование и ведением уголовного преследования.
В соответствии с новым законом дело может быть возвращено на дополнительяое расследование после начала судебного разбирательства только по ходатайству прокурора, подсудимого, защитника или потерпевшего и только в тех случаях, когда
выявлены новые обстоятельства, которые не могут быть исследованы в судебном разбирательстве и требуют дополнительного расследования (ч. 3 ст. 429 УПК). Наконец, судья обязан удовлетворить ходатайство прокурора о прекращении дела ввиду недостаточности доказательств, если потерпевший против этого не возражает (ст. 430 УПК).
Норма закона, дающая потерпевшему право вето в отношении ходатайства прокурора о прекращении дела и возрождающая раскритикованное право возвращать дело на дополнительное расследование, а не рисковать вынести оправдательный приговор, имеет явные негативные последствия для презумпции невиновности в российском суде присяжных. Это наглядно подтверждает дело, рассмотренное Московским областным судом. Трое несовершеннолетних обвинялись в убийстве инвалида-алкоголика, совершенного при наличии отягчающих обстоятельств. Обвинение основывалось на признании одного из несовершеннолетних, которое впоследствии было изъято в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства. Никакие другие доказательства не подтверждали его признания, а сам он показал, что признался только потому, что его били и обещали в случае признания освободить из-под стражи. Защита заявила ходатайство о разрешении дать показания нескольким алкоголикам, которые не были включены в список свидетелей, прилагаемый к обвинительному заключению, хотя были допрошены следователем. По крайней мере, один из свидетелей был уверен, что видел потерпевшего на следующий день после того, как его якобы убили несовершеннолетние (на предварительном следствии этот свидетель заявил, что видел потерпевшего за пять дней до исследуемого события). После исследования всех доказательств перед присяжными прокурор заявил ходатайство о прекращении дела, посчитан, что признание несовершеннолетнего при отсутствии других объективных доказательств является недостаточным для подтверждения вины. Кроме того, он лично сомневался в виновности подсудимых и понимал, что сомнения, вызванные показаниями алкоголиков, не могут быть разрешены в ходе дополнительного расследования, поскольку с момента убийства уже прошло 16 месяцев.
Потерпевшая (жена убитого) возражала против прекращения дела и просила о возвращении его на доследование. Судья согласился с нею, отклонил возражения обвинения и защиты и направил дело следователю, одновременно распустив присяжных, которые заседали шесть с половиной дней.
Возвышение роли потерпевшего ппи решении вопроса о прекращении дела почти до уровня прокурора нарушает, на мой взгляд, презумпцию невиновности. Признавая, что потерпевший является полнопрявной стороной в судебном деле, суд предполагает, что подсудимый уже виновен в совершении преступления, так как иначе не было бы потерпевшего от преступления. Это особенно нелепо в делах об убийстве, поскольку потерпевший в этих случаях, как правило, является родственником покойного, которому чисто ничего нс известно об обстоятельствах преступления. По-видимому, желания семьи убитого не должны преобладать над юридически обоснованными решениями профессиональных прокуроров и судей, как это произошло в описанном выше деле.
Возможность возвращения дела на дополнительное расследование только потому, что устные показания свидетелей существенно отличаются от версии событий, содержащейся в письменных материалах дела, означает, что почти каждое дело может быть изъято у присяжных, как только возникает сомнение в обоснованности обвинения. Возможность возвращения дела на дополнительное расследование является пережитком инквизиционной системы, которая презюмирует вину обвиняемого и дает правоохранительным органам повторные шансы опровергнуть презумпцию невиновности,
Статья 47 Конституции РФ гарантирует обвиняемому "право На рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом", и также гарантирует ему право на рассмотрение его дела судом присяжных в случаях,
предусмотренных федеральным законом. В США подобное право включено в право не быть судимым дважды за одно и то же преступление (Конституция США, 8-я поправка), и оно запрещает прекращать рассмотрение дела судом присяжных после того, как присяжные приведены к присяге.
25 марта 1994 г. по ходатайству прокурора было прекращено рассмотрение дела Мособлсудом после того, как присяжные слушали это дело в течение трех дней. Такие решения подрывают престиж суда присяжных в глазах общественности, призванной выполнять свой гражданский долг в качестве присяжных заседателей. Прекращение дел или вынесение оправдательных приговоров в тех случаях, когда следователи провели следствие небрежно либо с нарушением закона, должно привести к улучшению качества предварительного расследования и укреплению авторитета судов.
Суд присяжных впервые полностью оправдал подсудимого по делу Сергеева, рассмотренному Ивановским областным судом. Оправдание положило долгожданный конец делу, которое трижды рассматривалось в суде и возвращалось на дополнительное расследование.
2. Исследование доказательств. Исследование доказательств начинается с того, что прокурор читает резолютивную часть обвинительного заключения. Хотя после этого обвиняемый может признать вину, присяжные все равно должны вынести вердикт.
В США признание себя виновным означает полное признание всего состава преступления в соответствии с законом, который вменяется в вину подсудимому. Лицо, признающее себя виновным, должно осознанно отказаться от права быть судимым судом присяжных, права допрашивать свидетелей и права не свидетельствовать против себя. Если обвиняемый признает себя виновным, то дело судом присяжных не рассматривается.
В деле, рассмотренном Ивановским облсудом, Кулаков, обвиняемый в убийстве с отягчающими обстоятельствами, в покушении на изнасилование несовершеннолетней и краже, признал себя виновным по всем обвинениям, но когда его попросили дать показания, он сказал, что не помнит, что и как он сделал, из-за сильного алкогольного опьянения. Присяжные вынесли оправдательный приговор, несмотря на признание Кулаковым вины.
Прежде чем спросить обвиняемого, хочет ли он дать показания, ему сообщают о его праве не давать показаний (ч, 3 ст. 446 УПК). Представляется, что допрос обвиняемого в начале судебного разбирательства, до того как сторона обвинения предъявила какие-либо доказательства, подтверждающие его вину, противоречит правилу о том, что бремя доказывания лежит на обвинителе и что обвиняемый имеет право не давать показаний. Но это соответствует инквизиционной сущности российской уголовной процедуры с опорой почти исключительно на признание обвиняемого. В результате в отличие от американских процессов сутью российских процессов часто было предъявление обвиняемому, отрицающему свою вину, его предыдущих заявлений, сделанных на разных этапах предварительного следствия. Все подсудимые в 14 процессах, за исключением одного дела в Рязанском облсуде, давали показания до наччла судебного следствия. Предпоччут ли российские обвиняемые в будущем воздерживаться от дачи показаний на суде? В огромной степени это будет зависеть от того, смогут ли они не давать показаний во время предварительного следствия, а это, кажется, не простая задача в условиях российских следственных изоляторов.
В соответствии с новым законом стороны первыми допрашивают свидетелей, ччо . близко к состязательному характеру американского процесса (ч. 3 и 4 ст. 446 УПК). Предпочтение свободного рассказа свидетелей в российском процессе может вызвать проблемы в суде присяжных в тех случаях, когда доказательства, полученные с нарушением закона, и обстоятельства, связанные с предыдущими судимостями обвиняемого, должны быть исключены из судебного разбирательства. Англо-американская форма прямого и перекрестного допроса дает возможность лучше
контролировать содержание показаний свидетелей, и время покажет, придется ли и российским судам прибегать к такой практике, чтобы помещать раскрытию перед присяжными недопустимых доказательств.
За немногими изъятиями первые российские процессы с участием присяжных были относительно открытыми, включая исследование доказательств, которые были бы исключены в американских процессах. Свидетели, которые непосредственно не знакомы с обстоятельствами дела, рассказывают с чужих слов о том, что слышали от других свидетелей; выражают свое мнение по поводу того, что произошло, или свои эмоции в связи со смертью родственника; говорят о трудном положении, в которое попал обвиняемый, и часто плаччт.
В новом российском суде особый интерес представляет вопрос о том, как судья должен поступить с доказательствами, характеризующими личность обвиняемого. В американских судах присяжные обычно решают только вопрос о виновности или невиновности обвиняемого, а не об определении наказания. Доказательства, характеризующие личность, допускаются в американском процессе лишь в том случае, если с их помощью подтверждают какие-то элементы преступленияя в совершении которого обвиняется подсудимый. Но если обвиняемый представляет доказательства, положительно характеризующие его личность, тогда обвинение, в свою очередь, может представить доказательства, чтобы опровергнуть их. В ином случае такие доказательства были бы недопустимыми. Речь идет о его прежних судимостяя; его ранее исключенных показаниях, поскольку они нарушали право обвиняемого не давать показаний; о ранее совершенных им насильственных действиях и т.д.
В российском суде присяжные имеют право, признав подсудимого виновным, рекомендовать применить к нему снисхождение или особое снисхождение (ч. 4 ст. 449 УПК). Несмотря на то что первые вердикты, предлагавшие снисхождение, основывались, как правило, на фактах, связанных с провокацией со стороны убитого, а не на доказательствах, характеризующих личность обвиняемого, адвокаты, чтобы добиться от присяжных голосования в пользу снисхождения, стремились показать такие стороны жизни своих подзащитных, которые вызывают симпатию. Некоторые прокуроры также стремились представить доказательства, отрицательно характеризующие личность в плане трудовой деятельности, семейной жизни, чтобы противостоять просьбам о снисхождении. Пока, однако, непонятно, не откроет ли представление обвиняемым доказательств, положительно характеризующих личность, путь для представления прокурором данных, характеризующих личность с негативной стороны, доказательств, которые в ином случае были бы признаны недопустимыми на судебном заседании.
3. Прения сторон. Единственное ограничение для итоговых выступлений заключается в том, что сторонам не разрешается использовать в них недопустимые доказательства. В отличие от прежнего закона потерпевший имеет право в суде присяжных участвовать в прениях сторон (ст. 447 УПК),
Но расширение прав потерпевшего уже имело негативные последствия. В деле Богатырева, рассмотренном Мособлсудом, подсудимый обвинялся в убийстве с отягчающими обстоятельствами, т.е. в том, что он совершил это преступление, будучи особо опасныы рецидивистом (п. "л" ст. 102 УК). Обвиняемый провел 17 лет в исправительно-трудовых колониях за совершение серьезных преступлений. Факт наличия прежних судимостей или признания особо опасным рецидивистом — это недопустимые доказательства на суде. Тем не менее потерпевший, брат покойного, зная о прежних судимостях обвиняемого, в своем заключительном выступлении сказал: "Обвиняемый опасный человек, он уже отсидел 17 лет за свои преступления". И хотя судья немедленно после этого и также в своем напутственном слове дал указание присяжным не принимать во внимание заявление потерпевшего, намеренное нарушение закона потерпевшим, вполне возможно, повлияло-на решение присяжных. В этом случае обвинительный вердикт был вынесен семью голосами против пяти. Однако случалось, что потерпевшие в своей заключительной аргументации, в
ответах на вопросы или в показаниях вольно или невольно помогали обвиняемому. В деле Кулакова, рассмотренном Ивановским облсудом, дочь убитой после выступления защитника заявила, что у нее имеются сомнения, совершил ли это убийство подсудимый. В московском деле по обвинению Слончакова обе потерпевшие откровенно радовались, что их мужья были убиты. Одна из них воскликнула: "Он был не человек, а животное — его надо было трижды повесить и четырежды расстрелять!" Наконец, в деле Терехова, рассмотренном Мособлсудом, потерпевшей была тетя двух братьев — жертвы убийства и обвиняемого. Несмотря на признание обвиняемого в убийстве, она просила оправдать его, заявив, что настоящими виновниками были "люберецкие бандиты".
4. Подготовка вопросного листа для присяжных заседателей. После окончания прений сторон судья готовит вопросный лист для присяжных. По каждому обвинению обязательно должны быть включены три вопроса: 1) Доказано ли, что деяние, в совершении которого обвиняется подсудимый, имело место? 2) Доказано ли, что это деяние совершил подсудимый? 3) Виновен ли подсудимый в совершении этого деяния? Эти три элемента могут быть включены в один основной вопрос относительно вины обвиняемого, подобно тому, как это делается в американских судах. Далее могут быть заданы вопросы относительно обстоятельств, отягчающих или смягчающих ответственность, изменяющих ее сущность. Вопросы могут быть заданы также в отношении менее тяжких преступлений, чем те, в совершении которых обвиняется подсудимый. Наконец, если обвиняемый признан виновным в совершении преступления, присяжные должны ответить на вопрос, заслуживает ли он снисхождения или особого снисхождения (ст. 449 УПК).
Третий основной вопрос, который позволяет присяжным признать обвиняемого невиновным, даже если они пришли к выводу, что преступление было совершено и что его совершил обвиняемый, по сути разрешает присяжным признать закон недействующим. Так называемое jury nullification больше не разрешается в большинстве американских юрисдикций, но авторы российского закона учли эту традицию. Такое правило существовало в России до революции, оно сделало возможным знаменитое оправдание Веры Засулич в 1878 гЛ Право на аннулирование закона (nullification) применяется в качестве радикального демократического средства против давления со стороны государства как в судебном преследовании по конкретному делу, так и при введении непопулярных законов в целом. До революции российские присяжные обычно оправдывали обвиняемых, явно виновных в нарушении репрессивных паспортных законов, так же как суды присяжных в американских колониях оправдывали тех, кому были предъявлены обвинения в нарушении английского налогового законодательства. Как правило, присяжные не выносят вердикт, который противоречит их совести, даже если судья говорит им, что они должны это сделать. Российский закон честно разрешает им сделать это. В Америке присяжные на своих закрытых совещаниях делают это в любом случае.
В связи с составлением вопросного листа в первых делах возникли интересные вопросы. Во-первых, должны ли присяжные в своем вердикте разрешить вопросы, которые необходимо включить во вводную часть судебного решения (на этот счет нет никаких изменений в новом законе)? Во-вторых, как должны быть сформулированы вопросы, связанные с преступлениями, менее тяжкими, чем те, в совершении которых также обвиняется подсудимый, или относительно других оправдывающих обстоятельств, например, алиби? В-третьих, в каких случаях может быть отложена в сторону триада, предусмотренная ч. 1 ст. 449 УПК, и задан только один вопрос о виновности и невиновности? Желание, чтобы присяжные решали не только основные вопросы дела, которые
Дореволюционные российские юристы проводило четкую линию между понятиями совершения преступления и вины (Кони А.Ф. Присяжные заседатели. Впервые опубликовано в 1914 г. в журнале "Русская старина". См.: Суд присяжных в России. Ленинград, 1991, с. 35).
73
касаются вины, но также второстепенные вопросы, касающиеся мотива поведенияяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяятв, по-моему, приведет к путанице и вынесению несправедливых приговоров. Что если присяжные придут к согласию о том, что обвиняемый совершил убийство, но у них не будет ясности относительно мотива или способа совершения преступления, и поэтому они вынесут оправдательный приговор? В деле по обвинению Богатырева, рассмотренном Мособлсудом, было поставлено 19 вопросов для выяснения виновности в преднамеренном убийстве, что полностью запутало присяжных и, возможно, привело к противоречивому вердикту.
В 8 из 13 дел, по которым был вынесен вердикт, присяжным были заданы вопросы относительно менее тяжких преступлений в связи с убийством при отягчающих обстоятельствах. Техника постановки таких вопросов имела существенные различия. В одних случаях присяжных спрашивали, например, было ли доказано, что потерпевший напал на обвиняемого, дав ему тем самым право на самооборону. В других случаях вопросы, касающиеся самообороны и алиби, были сформулированы в плане вероятности: "Возможно ли, что действия подсудимого являлись необходимой самообороной? ' '
Формулирование вопросов относительно совершения менее тяжких преступлений и оправдывающих обстоятельств в плане вероятности вместо положительного доказательства, по моему мнению, больше соответствует презумпции невиновности и толкованию сомнений в пользу обвиняемого. В Америке для каждого из предъявленных обвинений и менее тяжких преступлений предусмотрена простая форма вердикта — "виновен" или "не виновен". Судья в своем напутственном слове объясняет присяжным состав преступления и говорит о менее тяжких преступлениях, включенных в обвинение. Судья объясняет, что если доказательства относительно самообороны или алиби достаточны, чтобы вызвать разумные сомнения в виновности, то обвиняемый должен быть оправдан по предъявленному ему обвинению. Обвиняемый не должен доказывать алиби или другое оправдывающее обстоятельство.
Схема формулировки трех основных вопросов соблюдалась на большинстве изученных судебных разбирательств. Обычно исключения касались незначительных правонарушений, присоединенных в судебном разбирательстве к обвинению в убийстве с отягчающими обстоятельствами. Однако в деле Михалева быд задан только один вопрос относительно обвинения d убийстве с особой жестокостью: "Виновен ли подсудимый в том, что (время, место), будучи в состоянии алкогольного опьянения, совершил умышленное убийство с особой жестокостью, нанеся потерпевшей удары руками и ногами?"
Составление вопросного листа — исключительно важная часть судебных заседаний с участием присяжных в России, где судьи учатся на основе опыта и прежних ошибок. Опасности чрезмерной детализации очевидны, но излишнее упрощение может привести к стиранию различия между совершением преступления и виной, которое так важно для российского и вообще континентального понятия уголовной ответственности.
5. Напутственное слово судьи. Перед тем как присяжные удалятся в комнату для совещания, судья обращается к ним с напутственным словом, которое в некоторых отношениях аналогично окончательным инструкциям американского судьи.
Напоминая присяжным исследованные в суде доказательства и излагая позиции сторон, судья реально рискует дать основания для кассации, если обнаружится его личное мнение относительно виновности или невиновности обвиняемого. В США судьи федеральных судов могут комментировать доказательства и выражать свое мнение относительно фактов, но эта практика запрещается почти в половине штатов, а в других сильно ограничена.
Судья должен также объяснить присяжным, что в случае вынесения обвинительного вердикта они могут рекомендовать применить к виновному снисхождение или особое снисхождение. В связи с разъяснением снисхождения судья рассказывает присяжным о пределах санкций, предусмотренных по каждому из предъявленных
обвинений, включая возможность применения смертной казни. Эта практика запрещена в большинстве американских юрисдикций, где роль присяжных ограничена решением вопроса о виновности или невинновности.
Присяжным рекомендуется сделать все возможное, чтобы прийти к единодушному вердикту, но в случчччччччччччччччччччччччччасов они не смогли этого сделать, присяжные могут ответить на вопросы большинством голосов. По меньшей мере семь голосов необходимо для вынесения вердикта 'виновен" или ответа, так или иначе направленного против интересов обвиняемого, если голоса распределились поровну, то решение выносится в пользу обвиняемого (ст. 453, 454 УПК). Вердикты в США, как правило, должны быть единодушными, хотя Верховный суд постановил, что вердикт 10:2 не является неконституционным. Как и в России, американские суды присяжных состоят, как правило, из 12 граждан, хотя в некоторых штатах допускаются суды из 6 присяжных.
По всем 14 делам подсудимым были предъявлены обвинения по ст. 102 УК (умышленное убийство). Из 13 дел, по которым был вынесен вердикт, в двух случаях обвиняемые были оправданы полностью и в двух — частично. Обвинительные вердикты за менее тяжкое убийство (ст. 103, 105 УК) были вынесены по трем делам. По семи делам были вынесены вердикты "виновен" по ст. 102 УК. По четырем делам было рекомендовано снисхождение. Хотя по всем делам, кроме двух, потенциально могли быть вынесены смертные приговоры, прокурор ни разу не попросил назначения высшей меры наказания. Осужденным по ст. 102 У К было назначено наказание в виде лишения свободы на срок от 12 до 15 лет.
Судебные приговоры, как оправдательные, так и обвинительные, которые судья выносит после вердикта присяжных, могут быть обжалованы в кассационном порядке в Верховный суд Российской Федерации прокурором, осужденным, защитником и потерпевшим или его представителем (ст. 463, 464 УПК). В Америке оправдательные вердикты присяжных являются окончательными и обжалованию не подлежат.
Заключение
Всем нам предстоит увидеть, станет ли суд присяжных катализатором радикальных изменений в системе российского уголовного правосудия, как надеялись авторы Концепции судебной реформы. Преобладающее большинство российских судей поддерживают новый закон и считают, что он поможет обеспечить их независимость от исполнительной власти и прокуратуры. Судьи в первых процессах с участием присяжных с энтузиазмом готовились к своей новой роли и в целом вели судебные заседания уверенно и эффективно.
Прокуроры в этих первых процессах также заняли принципиальную позицию. Государственный обвинитель в первом в России процессе (г. Саратов) предъявил новое обвинительное заключение, переквалифицирующее деяние на более мягкий вид убийства, за который нс предусмотрена смертная казнь. Ходатайство государственного обвинителя по одному из дел Мособлсуда прекратить дело по причине недостаточности доказательств было справедливым, мужественным, хотя и неудачным решением. Прокуроры стали более критически смотреть на доказательства, которые поступают к ним от следователей, прежде чем допустить, чтобы эти доказательства были рассмотрены присяжными.
Адвокаты твердо поддерживают восстановление судов присяжных, хотя некоторые из адвокатов, участвовавших в первых процессах, были пассивны и даже растеряны. Однако выступления многих адвокатов были блестящими.
Представители потерпевших сыграли очень сомнительную роль в четырех делах, рассмотренных Мособлсудом. Почти все потерпевшие были родственниками жертв убийства, мало кто из них понимал вопросы, которые им задавались. Процессуальная роль потерпевшего как полноправного участника должна быть, на мой взгляд, пересмотрена с учетом опыта первых судов присяжных. Опасность того, что
суд присяжных станет судом улицы, исходит скорее от потерпевших, чем от присяжных.
Пойдет ли российский суд присяжных в направлении постепенного развития начал состязательности с учетом англо-американского опыта или останется своеобразным придатком в целом инквизиционного уголовного процесса — это будет зависеть, в частности, от того, какие уроки будут извлечены из первых процессов с участием присяжных. Многое зависит также йот характера разрабатываемого ныне УПК.
Нам еще предстоит увидеть, смогут ли российские судьи укрепить свою независимость от исполнительной и законодательной ветвей власти и действительно стать третьей властью, которая необходима в демократическом обществе. На мой взгляяяяяяяяяяяяяяяяях смогут сыграть большую роль в решении этой задачи, если они выдержат первые испытания и станут действовать на всей территории Российской Федерации.



ОГЛАВЛЕНИЕ