ОГЛАВЛЕНИЕ

©1994 г. Э.С. ТЕНЧОВ*, О.В. КУЗЬМИНА** ОБЪЕКТИВНАЯ ИСТИНА И СУД ПРИСЯЖНЫХ
Поэтапное возрождение в России суда присяжных через 76 лет после его ликвидации декретом № 1 о суде от 24 ноября 1917 г. требует обсуждения ряда новых принципиальных вопросов, связанных в том числе с установлением истины коллегией присяжных заседателей.
Объективная истина в уголовном судопроизводстве. 'В ст. 2 УПК России 1960 г. задачами уголовного судопроизводства называются быстрое и полное раскрытие преступлений, изобличение виновных и обеспечение правильного применения закона, с тем чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден. В рамках этой комплексной задачи можно выделить два момента: 1) деятельность по раскрытию преступлений, установлению лиц, их совершивших, и применению к ним материально-правовых и процедурных норм карательного характера; 2) результат такой деятельности - реальное возложение такой кары на ви-
Заведующий кафедрой Ивановского государственного университета, доктор юридических наук. Заместитель декана юридического факультета того же университета, кандидат юридических наук.
132
новных в преступлениях и гарантированное исключение уголовной ответственности лиц, не причастных к преступлению.
Основной вопрос любого уголовного дела можно формулировать достаточно широко: установлен ли факт совершения преступного деяния, совершил ли это деяние конкретный субъект и виновен ли он в его совершении?'. Отдельные элементы этой своеобразной "триады" четко зафиксированы в уголовно-процессуальных нормах о предмете доказывания (п. 1 и 2 ч. 1 ст. 68 УПК) и круге вопросов, разрешаемых судом в совещательной комнате при постановлении приговора (п. 1,3и4 ч. 1 ст. 303 УПК), а ответы на них могут быть положительными или отрицательными. Основной вопрос уголовного дела можно обозначить и кратко - как вопрос о виновности обвиняемого^ При этом "правосудие торжествует и в случае справедливого наказания виновного, и в случае реабилитации невиновного"^. Какой бы философской концепции, материалистической или идеалистической, при этом ни придерживаться, следует признать, что обвинительный приговор может быть постановлен при условии, если в нем воплотится и отобразится основанная на совокупности доказательств объективная истина, которая охватывает, собою, с одной стороны, факт совершения в реальной действительности того или иного признаваемого преступлением деяния, а с другой - виновность или невиновность лица в его совершении (неустановление данного факта влечет за собой вынесение оправдательного приговора). Истина о таком понимании характеризует и субъективный момент - психическое отношение лица, вопрос о виновности которого решается, к совершенному деянию и его последствиям. Но для органа дознания, следователя, надзирающего за ними прокурора и, наконец, для суда такое психическое отношение выступает как реально существующий, объективный факт и потому может быть познано, доказано и зафиксировано в конечном счете в судебном приговоре.
С точки зрения адекватного воспроизведения трех упомянутых компонентов основного вопроса уголовного дела установленная таким образом истина абсолютна и позволяет сделать категорический вывод по типу "да - нет" ("доказано - не доказано'^ "виновен - не виновен""). С позиций неисчерпаемости реальной действительности, так или иначе связанной либо, наоборот, не связанной с преступлением, подобная истина должна трактоваться как относительная, но это не имеет значения для решения основного вопроса уголовного дела, хотя, конечно, играет свою роль при индивидуализации уголовной ответственности.
Относительно самостоятельна проблема истинности юридической оценки (квалификации) виновного деяния. Она разрешается установлением точного соответствия объективных и субъективных свойств этого деяния зафиксированным в уголовном законе признакам состава преступления того или иного вида. В этом смысле такая истина будет абсолютной, хотя возможности законодателя отобразить в уголовно-правовых нормах типичные видовые свойства преступных деяний относительны^.
Уголовно-прощессуальные гарантии установления истины. Предпосылками установления истины в уголовном процессе выступают прежде всего ее соответствие объективным обстоятельствам совершения преступления и принципиальная возможность ее познания в рамках отправления правосудия. Гарантии этого содержатся в Конституции РФ. В соответствии со ст. 49 и 50 Конституции виновность лица в совершении преступления может быть установлена лишь вступившим в законную силу приговором суда, который должен толковать все неустранимые сомнения в виновности лица в пользу обвиняемого и признать не имеющими юридической силы доказательства, полученные с нарушением закона. Аналогичные положения содержатся в действующем УПК РФ. В соответствии с
^ См.: Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве. М„ 1976, с. 26.
- См.: Строгович М.С. Учение о материальной истине в уголовном процессе. М„ 1947, с. 233.
- Мотовиловкер Я.О. Основной вопрос уголовного дела и его компоненты. Воронеж, 1984, с. 51. * См.: Наумов А.В., Новиченко А.С. Законы логики при квалификации преступлений. М„ 1978, с. 55.
ч. 2 ст. 13 УПК никто не может быть признан виновным в совершении преступления иначе как по приговору суда и в соответствии с законом. В силу ст. 20 УПК суд обязан принять все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, выявить как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого обстоятельства. Таким образом, вывод суда о виновности или невиновности лица в совершении преступления может быть сделан лишь на основе оценки всех доказательств в их совокупности при том непременном условии, что эти доказательства рассмотрены в судебном заседании (ст. 301 УПК). Наконец, как предусматривается в ч. Зет. 69 УПК (в редакции от 16 июля 1993 г.), доказательства, полученные с нарушением закона, признаются не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения или использованы для установления иных обстоятельств, входящих в предмет доказывания по уголовному делу.
Сам обвиняемый или подозреваемый, его защитник или законный представитель обладают широкими возможностями для опровержения обвинения. Они вправе представлять оправдывающие доказательства, заявлять ходатайства, в том числе, очевидно, и об устранении обвинительных доказательств, полученных с нарушением закона, обжаловать незаконные и необоснованные, на их взгляд, процессуальные решения, включая судебный приговор.
В тех случаях, когда факт получения органом дознания или следователем уличающих доказательств с отступлением от закона выявлен в судебном заседании, суд в силу ч. 1 ст. 314 УПК должен указать в описательной части приговора мотивы, по которым он отвергает такие доказательства. Однако неясно, каким образом следует поступать, если данные о нарушениях порядка получения доказательств появились в ходе расследования уголовного дела. Скажем, обвиняемый заявил, что первоначальное признание вины сделано им под влиянием насилия или угроз либо появилось заявление защитника о нарушениях, допущенных в процессе опознания. Думается, что каждое такое заявление независимо от того, как оно оформлено, должно быть проверено надзирающим прокурором, а по итогам проверки вынесено надлежащее постановление об удовлетворении жалобы или отказе в этом. Во всяком случае сомнения по поводу законности методов получения признания или иных обвинительных улик, если их (сомнения) не удалось должным образом опровергнуть, следует истолковывать в пользу обвиняемого или подозреваемого в совершении преступления лица. Если же следователь, которому, дело передано органом дознания, или надзирающий за расследованием прокурор не отреагировали на незаконность получения обвинительных доказательств, то решение на этот счет должен, безусловно, принять суд.
В том случае, когда суд, действуя в соответствии со ст. 71 УПК РФ и оценив доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности, придет к выводу о том, что вменяемое лицу деяние имело место и что это деяние совершил подсудимый, он обязан сделать вывод по вопросу о том, виновен ли подсудимый в совершении этого преступления. Решая этот вопрос и отправляясь от фактических обстоятельств содеянного, суд, по нашему мнению, должен руководствоваться положениями ст. 8 и 9 УК РФ, разграничивающими формы и виды вины. Лицо может быть признано действовавшим умышленно, если оно сознавало общественно опасный характер своего действия или бездействия, предвидело его общественно опасные последствия и желало их (прямой умысел) или сознательно допускало наступление этих последствий (косвенный умысел). Подсудимый может быть признан виновным в совершении преступления по неосторожности, если он предвидел возможность наступления общественно опасных последствий своего действия или бездействия, но легкомысленно рассчитывал на их предотвращение (преступная самонадеянность) либо не предвидел возможности наступления таких последствий, хотя по обстоятельствам дела должен был и мог их предвидеть (преступная небрежность). По каждому конкретному делу в обвинительном приговоре надлежит
привести доказательства, подтверждающие наличие всех необходимых признаков одной из четырех разновидностей вины в соответствии с положениями материального уголовного права.
В тех случаях, когда дело рассматривается единолично действующим судьей, либо судьей и двумя народными заседателями, либо коллегией из трех профессиональных судей, непосредственно в приговоре дается с соответствующими выводами анализ исследованных доказательств факта совершения преступления и виновности подсудимого, аргументируется квалификация содеянного, назначается наказание. В двух последних случаях (при коллегиальном рассмотрении дел) все указанные вопросы разрешаются согласованно или большинством голосов всеми членами судебного состава.
Иначе разрешается проблема доказывания истины и ее фиксации в приговоре при рассмотрении уголовного дела возрождаемым поэтапно с 1 ноября 1993 г. судом присяжных, поскольку закон (раздел Х УПК РФ) разграничивает полномочия профессионального судьи, председательствующего по делу, и коллегии присяжных заседателей.
Круг доказательств, исследуемых в суде присяжных. В отличие от обычного разрешения дел единолично судьей, составом из судьи и народных заседателей или коллегией профессиональных судей, которые с учетом принципа допустимости исследуют представленные следственными органами и прокурором дяказательства и з^тем дают им в приговоре мотивированную оценку (включая и ту, которая предусматривается ч. 3 ст. 69 УПК), допуск доказательств в разбирательство дела судом присяжных ограничивается. В процессе предварительного слушания дела в закрытом заседании судья своим единоличным постановлением вообще исключает из дальнейшего разбирательства доказательства, которые, по его мнению, получены с нарушением закона или недопустимы по иным основаниям (ст. 223' и ч.З ст. 433 УПК). При разбирательстве дела с участием коллегии присяжных заседателей стороны не вправе упоминать о существовании исключенных из разбирательства доказательств, а судья не должен знакомить с ними присяжных (ч. 4 ст. 435; ч. 2 ст. 447 УПК).
Тем не менее присяжным заседателям станет известно о наличии доказательств, ранее исключенных судьей из разбирательства, если стороны, опираясь на ч. 5 ст. 446 УПК, поставят вопрос о пересмотре такого решения и необходимости исследования указанных доказательств. При этом стороны не вправе излагать существо этих доказательств, а заявленное ходатайство будет обсуждаться и разрешаться без участия присяжных. Однако последние, хотя и не имеют права знакомиться с материалами дела, при постановлении вердикта будут знать о том, что в деле имеются те или иные фактические данные о преступлении и обвиняемых в нем лицах, которые не допущены в судебное разбирательство. И не исключено, что это обстоятельство будет влиять на оценку ими в совещательной комнате фактически исследованных доказательств.
Действующее уголовно-процессуальное законодательство не предоставляет присяжным заседателям возможности ознакомления с материалами уголовного дела. Так же этот вопрос был 'решен в Уставе уголовного судопроизводства от 20 ноября 1864 гЛ В теории такой подход поддерживается по тем мотивам, что, хотя знакомство со следственными документами способствует лучшему пониманию происходящего в судебном заседании, это тем не менее заранее "приводит к формированию у судей предубеждения в виновности подсудимого"^.
По-видимому, по тем же соображениям при оглашении в заседании суда присяжных резолютивной части обвинительного заключения нельзя упоминать о факте судимости подсудимого и признания его особо опасным рецидивистом (ч. 1 ст.
^ См.: Устав уголовного судопроизводства. - В кн.: Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 8, М., 1991, с. 120-197.
^ Казанцев СМ. "Судебная республика" царской России. - В кн.: Суд присяжных в России: громкие уголовные процессы 1864-1917 гг. Л., 1991, с. 16.
135
446 УПК). Обстоятельства, связанные с прежней судимостью обвиняемого, вообще не подлежат исследованию с участием присяжных (ч. 6 ст. 446 УПК). Эти вопросы могут рассматриваться и разрешаться лишь после провозглашения обвинительного вердикта коллегией присяжных заседателей (ч. 1 ст. 458 УПК).
За исключением этих в какой-то мере объяснимых ограничений, присяжные заседатели обладают правом участвовать в исследовании всех допущенных в судебное разбирательство доказательств с тем, чтобы получить возможность самостоятельно, по своему внутреннему убеждению оценить обстоятельства дела и прийти к обоснованному выводу о виновности или невиновности подсудимого. Они могут задавать через председательствующего вопросы подсудимому, потерпевшему, свидетелям, экспертам, делать для себя необходимые письменные заметки, а также просить председательствующего разъяснить относящиеся к делу нормы закона, признаки преступления, в совершении которого обвиняется подсудимый, и другие неясные вопросы (ст. 437 УПК).
Однако доступ присяжных к исследованию доказательств, не исключенных из судебного разбирательства, может быть ограничен в соответствии с ч. 2 ст. 446 УПК: в тех случаях, когда все подсудимые признали себя виновными, председательствующий сразу же предлагает каждому из них дать показания по поводу предъявленного обвинения и других обстоятельств дела. Если при этом сделанные признания не оспариваются какой-либо из сторон и не вызывают у судьи сомнений, председательствующий вправе ограничиться исследованием лишь тех доказательств, на которые укажут стороны, либо объявить судебное следствие оконченным и перейти к выслушиванию прений сторон. В последнем случае вопрос о виновности подсудимых может быть разрешен на основании одного только их признания.
Аналогичное правило имеется в английском уголовном процессе. Если обвиняемый признает себя виновным, то необходимость в проверке доказательств отпадает. Суд переходит прямо к постановлению приговора на основании "собственного сознания" обвиняемого. Подвергая подобный подход критическому анализу, Н.Н. Полянский отмечал, что "в этой практике с особой наглядностью проявляется полная ее несовместимость с задачей установления истины, изобличения виновного в меру его действительной вины и наказания в соответствии с содеянным"^.
Отметим, что сходная норма содержалась в уставе уголовного судопроизводства 1864 г.: "Если признание подсудимого не возбуждает никакого сомнения, то суд, не производя дальнейшего исследования, может перейти к заключительным прениям" (ст. 681 УУС). Однако присяжные в этом случае были вправе потребовать судебного исследования, и суд при наличии такого требования был обязан приступить к рассмотрению и проверке имеющихся доказательств (ст. 682 УУС). Между тем действующим УПК РФ присяжным подобное право не предоставлено, а ч. 2 ст. 446 УПК даже не предполагает выяснения позиции присяжных относительно ограничения судебного следствия выслушиванием признательных показаний обвиняемых.
На наш взгляд, анализируемое правило вступает в противоречие с постулатом российского уголовного процесса, который кажется незыблемым и согласно которому "признание обвиняемым своей вины может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении признания совокупностью имеющихся доказательств по делу" (ч. 2 ст. 77 УПК РФ). Поэтому сама возможность вынесения обвинительного приговора с нарушением этого принципиального положения должна быть исключена и из закона, и из практики. Пока же предписание ч. 2 ст. 446 УПК не уточнено, будем надеяться, что профессиональные судьи, председательствующие в суде присяжных, не станут злоупотреблять возможностью ограничить судебное следствие выслушиванием признания подсудимых. Обнадеживает и то, что в силу ст. 456 УПК кассационная палата должна отменить приговор суда, если из разбира-
" Полянский Н.Н. Уголовное право и уголовный суд Англии, М„ 1969, с. 315-316. 136
тельства ошибочно исключены допустимые доказательства, которые могли иметь существенное значение для исхода дела.
Оценка доказательств коллегией присяжных. Если круг доказательств, допустимых в разбирательство дела судом присяжных, определяет предяедательствующий по этому делу и он же обеспечивает их всестороннее исследование в ходе судебного следствия на основе принципов устности и непосредственности, то оценка этих доказательств в пределах вопросов, обозначенных в п. 1, 3 и 4 ч. 1 ст. 303 УПК РФ и в совокупности образующих основной вопрос уголовного дела, принадлежит коллегии присяжных заседателей. Она разрешает его в совещательной комнате, принимая во внимание напутственное слово профессионального судьи и исходя при этом из вопросного листа, конкретизирующего указанные вопросы применительно к конкретным обстоятельствам дела и утвержденного постановлением председательствующего после обсуждения его сторонами. В напутственном слове в соответствии со ст. 451 УПК должно быть приведено содержание обвинения и закона, предусматривающего вменяемое деяние (мы включили бы сюда и разъяснение признаков отдельных форм и видов вины); сделано напоминание об исследованных доказательствах, уличающих и оправдывающих подсудимого; изложены позиции государственного обвинителя и защиты; разъяснены основные правила оценки доказательств в их совокупности, включая положения о презумпции невиновности, толковании неустраненных сомнений в пользу обвиняемого и постановлении вердикта лишь на основе доказательств, исследованных в судебном заседании; обращено внимание на то, что в случае обвинительного вердикта возможно признать подсудимого заслуживающим снисхождения или особого снисхождения.
Предполагается, что напутствие присяжным носит нейтральный характер, не имеет обвинитеяьного или, наоборот, оправдательного уклона и потому не влияет на .самостоятельность оценки присяжными всех доказательств в их совокупности. Не случайно А.Ф. Кони подчеркивал, что ошибочные вердикты присяжных во многие случаях объяснялись самим ведением судебного процесса председательствующим, который не выполнял равнодействующую роль в противоборстве участвующих в процессе сип.*. Отметим в данной связи, что, на наш взгляд, в резюме самого А.Ф. Кони по известному делу В. Засялич обнаруживается ряд пассажей, которые, возможно, повлияли на оправдательный вердикт присяжных. Скажем, такие обороты речи председательствующего, как: "Выстрел, например, не в человека, но с внешними признаками покушения, не так ли можно поднять вопрос?" или "Мщение - не обязательно желание уничтожить предмет мщения"". Разумеется, позиция судьи по этому делу нуждается в более обстоятельном анализе, но мы хотели бы лишь подчеркнуть необходимость тщательного выбора выражений в напутственном слове, памятуя о том, как это слово способно отозваться в мыслях и выводах присяжных.
Непосредственно в совещательной комнате присяжные под руководством старшины, избранного ими еще в подготовительной части судебного разбирательства, приступают к оценке доказательств, содержание которых было воспринято ими в ходе судебного следствия, зафиксировано в их письменных заметках, в том или ином духе интерпретировано в речах и репликах сторон и, наконец, в напутственном слове судьи (надо полагать, соответствующее истолкование рассмотренных доказательств также отражено в письменных заметках присяжных).
Как предусматривается ст. 453 УПК, подобная оценка производится присяжными в процессе последовательного обсуждения вопросов, указанных в вопросном листе. При этом присяжные должны стремиться к принятию единодушных решений. Но если им не удалось прийти к согласию в течение трех часов, они приступают к формулированию ответов по большинству голосов в результате проводимого голосования, при котором старшина подает свой голос последним.
^ См.: Кони А.Ф. Присяжные заседатели. - В кн.: Суд присяжных в России. Л., 1991, с. 41, ^См.: Дело Веры Засулич. -В Кн.: 'Суд присяжных в России, С. 311-312.
В соответствии со ст. 454 УПК ответы на каждый вопрос, поставленный в вопросном листе, должны представлять собой утвердительное "да" или отрицательное "нет" с обязательным пояснительным словом, раскрывающим сущность ответа ("да, доказано, что совершил убийство", "нет, не виновен" и т.п.). В тех случаях, когда голоса присяжных по любому из трех основных вопросов разделились поровну, вердикт считается оправдательным.
Вердиктом именуется решение присяжных по поставленным перед ними вопросам, а формой вердикта выступает подписанный старшиной вопросный лист с ответами коллегии присяжных и количеством поданных голосов, если решение не было принято единодушно.
Если вынесенный присяжными вердикт был оправдательным, то сразу же после его провозглашения старшиной присяяны» председательствующий объявляет о невиновности подсудимого и благодарит присяжных. Если же вердикт вынесен обвинительный, то в судебном разбирательстве обсуждаются вопросы, не относящиеся к компетенции присяжных. Речь идет об обстоятельствах, относящихся к прежней судимости обвиняемого, юридической квалификации его деяния, назначению наказания и разрешению гражданского иска. После этого председательствующий единолично постановляет приговор. Такой приговор в описательной его части мотивируется председательствующим ссылками на вердикт коллегии присяжных и в силу ст. 462 УПК не требует приведения доказательств виновности подсудимого.
Таким образом, оценка доказательств коллегией присяжных происходит как бы в "черном ящике". Мы знаем, какая информация введена в систему "черного ящика" (она отражена в протоколе судебного заседания), и получаем "на выходе" в письменных ответах на вопросы вопросного листа готовый результат преобразования введенной информации. Однако никому неизвестно, каким образом присяжные пришли к этому результату, какие именно доказательства они приняли и почему, а какие отвергли и по каким соображениям. Очевидно,язаконодатель полагается на коллективную мудрость присяжных, презюмирует их добропорядочность и справедливость. При этом законодатель заранее допускает, что "суд присяжных - это не машина правосудия, это живые люди, которые пользуются своим правом во имя справедливости пренебречь законом, если он им представляется слишком суровым или неясным"^. Более того, в Концепции судебной реформы в Российской Федерации отмечается, что суд присяжных обладает способностью "испытывать правоту законов применительно к конкретному случаю", он "выступает в качестве средства разрешения нестандартных ситуаций, где из-за тяжести, возможных последствий опаснее погрешить против справедливости, нежели против веления абстрактной правовой нормы"". По-вядимому, понимаемой именно таким образом справедливостью руководствовались присяжные по делу В. Засулич, по которому было бесспорно установлено, что подсудимая стреляла в петербургского градоначальника Трепова по мотивам отданного им полгода назад неправомерного распоряжения и тяжело его ранила. Тем не менее присяжные вынесли вердикт: "Нет, не виновна". В таком смысле решение присяжных - "это отражение народного правосознания", которое раздвигает "горизонт милосердия до пределов, недоступных профессиональному судье"^.
Проявление в 'вердикте присяжных "народной мудрости" не означает его безусловной незыблемости. Во-первых, если оправдательный вердикт обязателен для председательствующего по делу, то при вынесении присяжными обвинительного вердикта председательствующий вправе вынести оправдательный приговор, если признает, что вина подсудимого не доказана или его действия не содержат состава преступления (ст. 459 УПК). Во-вторых, в силу ст. 464-465 УПК приговор суда с
^ Казанцев СМ. Указ. соч., с. 15. " Концепция судебной реформы. М„ 1992, с. 80-81. - Тропик С. Суд присяжных может изменить страну и народ. - Известия, 1993,27 окт.
138
участием присяжных может быть обжалован и опротестован в кассационную палату Верховного суда РФ, а последняя вправе отменить или изменить его в случаях ошибочного исключения из разбирательства допустимых доказательств; необоснованного отказа в исследовании доказательств, имеющих существенное значение для исхода дела; исследования в судебном заседании недопустимых доказательств; существенного нарушения процессуального законодательства (например, ограничения прав присяжных или нарушения тайны совещательной комнаты); неправильного применения судьей закона к обстоятельствам дела, как они установлены вердиктом присяжных.
Как в дореволюционной, так и в современной России сомнения по поводу объективности производимой присяжными оценки доказательств связаны главным образом с опасениями необоснованного вынесения ими оправдательных вердиктов. Очевидно, необходимо время, чтобы и общественное мнение, и профессиональные судьи, и представители юридической науки свыклись с мыслью о том, что суд присяжных есть неотъемлемое явено российской судебной системы, а практика наработала определенный опыт, исключающий грубые ошибки функционирования суда присяжных.



ОГЛАВЛЕНИЕ