<< Предыдущая

стр. 2
(из 3 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Возможность предъявления требования совместно с
возможностью принятия предложенного исполнения составляет правомочие на совершение определенных действий самим управомоченным лицом. Каждая из этих возможностей, взятая сама по себе, есть нечто меньшее, чем образуемое ими правомочие, подобно тому как последнее есть нечто меньшее, чем субъективное право, в состав которого оно входит вместе с правомочием требования. Поэтому и ту и другую возможность следует обозначать термином «субправомочие».
Таким образом, подтвержденные обязательственными ценными бумагами права характеризуются сложным строением. Они включают в себя правомочие требования, а также правомочие на совершение определенных действий самим кредитором, слагающееся из двух субправомочий: возможности предъявить требование должнику путем презентации ему бумаги и возможности принять предложенное им исполнение по бумаге.
Анализируя обязательственное субъективное право, удостоверенное предъявительской ценной бумагой, мы вычленили в нем в качестве самостоятельного элемента возможность управомоченного принять предложенное должником исполнение и тем самым присоединились к отстаиваемой И. Колером и его последователями трактовке принятия исполнения как права кредитора64.
64 «Кредитор не обязан принять исполнение, принятие есть право и только право, но не обязанность» (KohlerJ. Annahme und Annahmeverzug//Jahrbiicher fur die Dogmatik des heutigen romischen und deutschen Privatrechts. 1879. Bd. ХVII. S. 267). «...Принятие предложенного исполнения само по себе есть право, а не обязанность кре-
В советской юридической литературе против этой трактовки выступил М. М. Агарков. По его мнению, принятие исполнения является не правом, а осложняющей структуру обязательства обязанностью кредитора65. Но это мнение не имеет под собой достаточных теоретических оснований и не соответствует суждениям, высказанным автором в связи с анализом понятия ценной бумаги.
В самом деле, если последовательно проводить все положения теории М. М. Агаркова, а не забывать о них при переходе к анализу других проблем и не отрицать выводов, которые из нее неизбежно вытекают, то пришлось бы признать, что любое обязательственное правоотношение, в том числе и выраженное в обязательственной ценной бумаге, усложняется за счет присоединения к основному отношению в обязательстве дополнительного отношения, в силу которого должник вправе требовать от кредитора принятия исполнения, а кредитор обязан его принять. Однако этот вывод не согласуется с презентационной природой ценных бумаг. Обязательственная ценная бумага не может воплощать в себе упомянутое выше дополнительное отношение, поскольку должник по бумаге как сторона, не владеющая бумагой, не сможет осуществить навязанное ему М. М. Агарковым право требовать от кредитора принятия исполнения66. Таким образом, присущее ценным бумагам
дитора» (DernburgH. Pandeklen. Berlin, 1886. Bd. II. S. 114). «Принятие... лишь право, а не обязанность кредитора» (Hirsch P. Zur Revision der Lehre vom Glaubigerverzuge. Leipzig, 1895. S. 180).
65 Агарков М. М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М., 1940. С. 62—67.
66 В своем «Учении о ценных бумагах», где М. М. Агарков ех professo рассматривал вопрос о содержании ценных бумаг, автор с полной определенностью утверждал, что принятие исполнения по выраженному в бумаге обязательству или, как он тогда говорил, «встречное исполнение со стороны кредитора» не является обязанностью последнего, а представляет собой потестативное условие, от выполнения которого зависит осуществление кредитором права требования к должнику
начало презентации исключает возможность того, чтобы в рамках удостоверенного бумагой обязательства должник выступал носителем правомочия требования, обязывающего кредитора принять исполнение по бумаге, что является неопровержимым доказательством правильности колеровской трактовки принятия исполнения как права,
а не обязанности кредитора.
В связи с изложенным обнаруживается несостоятельность правила ч. 3 ст. 227 ГК РСФСР, которое связывает наступление предусмотренных им последствий с виной либо самого просрочившего кредитора, либо тех лиц, на которых было возложено принятие исполнения от должника. О вине кредитора в просрочке принятия исполнения можно было бы говорить лишь в том случае, если бы на нем лежала обязанность принять от должника исполнение. Но принятие исполнения является правом, а не обязанностью кредитора. Поэтому категория вины к просрочившему кредитору вообще неприменима. Как справедливо отмечает Б. Боуффал, «веритель не может быть признан виновным в непринятии предлагаемого ему исполнения, ибо где нет юридической обязанности, там и о вине не может быть речи»67. Отсюда следует, что из ч. 3 ст. 227 ГК РСФСР необходимо исключить указание на вину кредитора как условие возложения на него обязанности возместить должнику вызванные просрочкой убытки (установленная здесь санкция должна применяться к кредитору в силу самого факта допущенной с его стороны просрочки), а саму эту статью нужно вывести за пределы гл. 19 ГК РСФСР, поскольку mora accipiendi не образует правонарушения, а обусловленная ею обя-
(с. 7—8). Но эта позиция и то представление о принятии исполнения, в котором М. М. Агарков увяз в 1940 г., прямо противоречат друг другу. 67 Боуффал Б. Опыт юридической конструкции просрочки верителя в римском праве. Спб., 1895. С. 55.
занность кредитора по возмещению причиненных просрочкой убытков не фигурирует в качестве меры гражданско-правовой ответственности68.
После того как мы познакомились со структурой обязательственных субъективных прав, воплощенных в ценных бумагах на предъявителя, мы можем перейти к рассмотрению дискуссионного вопроса о содержании чека.
Среди германских юристов наиболее широко распространено мнение, согласно которому чек воплощает в себе не право в строгом смысле этого слова, а уполномочие чекодателем чекодержателя получить от банка платеж за счет чекодателя . В советской цивилистической науке этот взгляд был поддержан в работах М. М. Агаркова70. Уязвимость подобного подхода состоит в том, что он основан на превратной предпосылке, будто юридически гарантированная возможность совершения определенных действий самим управомоченным может существовать вне связи с возможностью требования. В действительности правомочие на свои действия с неизбежностью соединено с правомочием на чужие действия, вследствие чего ни одно из этих правомочий, взятое в его изолированности от другого, не способно служить содержанием ценной бумаги; последняя всегда выступает носителем не правомочия, а субъективного права (п. 1 ст. 31 Основ), слагающегося из двух возможностей:
правомочия на свои действия и правомочия требования,
68 Сказанное в тексте mutatis mutandis применимо и к п. 2 ст. 344 проекта ГК РФ, который страдает теми же недостатками, что и ч. 3 ст. 227 ГК РСФСР.
69 Jacob! E. Der Scheck als WertpapieiV/Zeitschrift fur das gesamte Handelsrecht und Konkursrecht. 1909. Bd. LXIII. S. 86—88; Breit J. Die Grundlagen des intemen Scheckrechts//Zeitschrift fur das gesamte Handelsrecht und Konkursrecht. 1909. Bd. LXIV. S. 451.
70 Агарков М. М. Ценные бумаги на предъявителя. С. 57; Он же. Учение о ценных бумагах. С. 7, 91.
через которое право в целом сопрягается с соответствующей юридической обязанностью. Кроме того, защищаемый М. М. Агарковым взгляд на содержание чека не сообразуется с установленным порядком передачи именных чеков. В тех случаях, когда законодательство разрешает передачу именного чека, передача чековой бумаги и воплощенного в ней права осуществляется в порядке общегражданской цессии (п. 2 ст. 31 Основ). Согласно ст. 211 ГК РСФСР цедирование возможно лишь в отношении обязательственных субъективных прав. Между тем, по мнению М. М. Агаркова, чек удостоверяет не право требования, а секундарное право (Gestaltungsrecht), т. е. правомочие на совершение действий, затрагивающих чужую правовую сферу. Однако так называемые секундарные права, как явствует из смысла и текста ст. 211 ГК РСФСР, цессии подлежать не могут. Отмеченное обстоятельство опрокидывает рассматриваемую конструкцию чека и дает основание утверждать, что содержание чековой бумаги может составить только обязательственное субъективное право.
Французские коммерциалисты исходят из того, что выдача чека представляет собой цессию права на покрытие (provision), находящееся у плательщика71, и, следовательно, усматривают в чеке ценную бумагу, которая подтверждает право чекодержателя требовать от плательщика платежа обозначенной в ней денежной суммы. Такая конструкция чека совершенно неприемлема с точки зрения нашего законодательства. Не говоря уже о том, что по российскому Положению о чеках чекодержатель не имеет ни права требования против банка, на которого выставлен чек, ни права на предъявление иска к банку,
71 Lyon-Caen Ch., Renault L. Traite de droit commercial. Paris. 1893. Т. IV. P. 395; ThallerE. Op. cit. P. 791. В русской дореволюционной литературе к теории цессии склонялся А. И. Каминка (см.: Каминка А. ЧекУ/Право. 1907. № 41. С. 2642—2645).
отказавшемуся от оплаты чекового документа, — не говоря об этом, само воззрение на выдачу чека как на цессию принадлежащего чекодателю права требования, призванное обосновать допустимость прямого иска чекодержателя к плательщику, должно быть отвергнуто как необоснованное: поскольку цедент не несет ответственности перед цессионарием за исполнимость переданного требования (ч. 2 ст. 212 ГК РСФСР), а чекодатель, напротив, отвечает перед чекодержателем за оплату чека плательщиком (ст. 17, 29 Положения о чеках), то акт выдачи чека нельзя признать цессией какого бы то ни было рода.
В отечественной цивилистике можно встретить утверждение, будто в чеке воплощено обязательство чекодателя нести ответственность в случае неоплаты чека банком72. Однако это утверждение ошибочно. Упомянутое обязательство не может означать ничего другого, кроме охранительной обязанности чекодателя уплатить чекодержателю регрессную сумму. Согласно Положению о чеках эта обязанность, равно как и корреспондирующее ей охранительное субъективное право чекодержателя требовать от чекодателя платежа регрессией суммы, появляется лишь в результате отказа плательщика от оплаты предъявленного ему в установленный срок чекового документа (ст. 10, 29). В связи с изложенным возникает вопрос: выступает ли чек носителем какой-либо обязанности с момента его получения чекодержателем и до момента его предъявления плательщику? Оставаясь на позициях И. Б. Новицкого и Е. А. Флейшиц, придется заключить, что в течение этого времени чек не воплощает в себе никаких прав и обязанностей и, стало быть, не является ценной бумагой. Но этот вывод противоречит
72 Новицкий И. Б., Лунц Л. А. Общее учение об обязательстве. М., 1950. С. 193; Флейшиц Е. А. Расчетные и кредитные правоотношения. М., 1956. С. 176.
ст. 15 и 16 Положения о чеках, из которых следует, что право, а значит, и обязанность по чеку существует до момента презентации чека к платежу, т. е. до возникновения указанных выше охранительной обязанности чекодателя и охранительного права чекодержателя.
Таким образом, ни одно из приведенных решений рассматриваемого вопроса не выдерживает критики. Попытаемся ответить на него, опираясь на положения, сформулированные нами в ходе анализа различных конструкций чека.
Для правильного понимания содержания чековой бумаги существенно важно не упускать из виду следующие моменты: а) чек выражает в себе обязательство, связанное с уплатой денег; б) кредитором по этому обязательству является чекодержатель, а должником из числа двух других обозначенных в чеке лиц может выступать только чекодатель, так как по российскому чековому законодательству плательщик не несет перед чекодержателем никаких обязанностей; в) материальным объектом подтвержденного чеком обязательства может служить лишь чековая, а не регрессная сумма, ибо последняя представляет собой материальный объект охранительной обязанности чекодателя, которая, как уже отмечалось, не входит в содержание чека. Если мы сведем теперь эти моменты воедино, то найдем, что в них заложен ответ на интересующий нас вопрос: чек удостоверяет не что иное, как обязательство чекодателя уплатить чековую сумму чекодержателю.
Вытекающее из чека обязательство, вопреки противоположному мнению В. Д. Каткова73, не является условным, поскольку чекодатель принимает на себя обязанность оплатить чек без каких бы то ни было оговорок. Однако его сохранение поставлено в зависимость от от-
73 Катков В. Д. ЧекУ/Журнал юридического общества при императорском С.-Петербургском ун-те. 1896. Кн. 1. С. 106.
менительного (резолютивного) условия, в качестве которого выступает платеж со стороны плательщика. Выраженное в чеке обязательство чекодателя гласит: «Я сам обязуюсь к платежу по этому чеку, но моя обязанность прекращается, если чекодержатель получит удовлетворение от банка»74. Сообразно с этим чек может быть определен как ценная бумага, выражающая ничем не обусловленное, но существую-
74 Применяя к чеку предложенную Г. ф. Шершеневичем конструкцию переводного векселя, В. Д. Катков говорит, что его содержанием служит обязательство (обещание) чекодателя оплатить чек в случае, если платеж не будет произведен плательщиком (см.: Катков В. Д. Указ. соч. С. 106). Из этой формулировки следует неприемлемый вывод, будто подтвержденная чеком обязанность чекодателя и корреспондирующее ей право чекодержателя возникают лишь в результате отказа плательщика от оплаты чека, в силу чего до появления этого обстоятельства, которое может и не наступить, чекодержатель оказывается не имеющим права требования по чеку, а последний — качества ценной бумаги, что не согласуется со ст. 15 и 16 Положения о чеках, которые признают чекодержателя управомоченным по чеку до момента его предъявления плательщику. Нетрудно видеть, что рассматриваемая формулировка покоится на смешении ее автором двух разных обязанностей чекового должника: вытекающей из приобретения кем-либо вещного права на чековую бумагу и выраженной в ней регулятивной обязанности чекодателя произвести платеж по чеку (т. е. уплатить чековую сумму чекодержателю) и возникающей вследствие отказа банка от оплаты чека охранительной обязанности чекодателя произвести платеж регрессией суммы, который уже не является собственно платежом по чеку. При различении этих обязанностей и их юридико-фактических предпосылок становится ясным, что в формулировке В. Д. Каткова речь, по существу, идет об охранительной обязанности чекодателя, а не о той обязанности, которая выражена в чеке. Поэтому, будучи перевернутой с головы на ноги, эта формулировка укладывается в формулу «если—то»: «если плательщик отказался оплатить чек (и это засвидетельствовано в установленном законом порядке), то чекодержатель вправе требовать от чекодателя платежа регрессной суммы, а чекодатель обязан уплатить ее чекодержателю». Но эта формула, описывающая гипотезу и диспозицию соответствующей охранительной нормы, не имеет отношениия к содержанию чека (см.: Крашенинни-ков Е. А. Содержание ценных бумаг на предьявителя/ /Правоведение. 1994. № 2. С. 103).
щее под отменительным условием обязательство чекодателя уплатить чековую сумму чекодержателю, которое прекращается вследствие совершения платежа лицом, назначенным в качестве плательщика.
Наше изложение показало, что ценные бумаги на предъявителя могут удостоверять обязательственные, вещные или корпоративные права. Эти несхожие в различных отношениях права объединяются в единое целое по тому общему признаку, что все они имеют гражданско-правовую природу. Между тем в определении ценной бумаги, содержащемся в п. 1 ст. 17 проекта Гражданского кодекса РФ, в качестве общего признака этих прав берется не их гражданско-правовая принадлежность, а якобы присущий всем им имущественный характер. Отмеченное обстоятельство делает определение слишком узким: оно не охватывает содержания некоторых ценных бумаг, в частности акций акционерных обществ. Являясь корпоративной ценной бумагой, акция удостоверяет не «определенное имущественное право»75, а право членства в корпорации, из которого проистекают как имущественные (право на участие в прибылях и при прекращении общества — на участие в ликвидационном остатке), так и неимущественные права акционера (право на участие в общем собрании, активное и пассивное избирательное право на занятие должностей в обществе, право знакомиться с данными бухгалтерского учета и отчетности и другой документацией акционерного общества)76. Таким образом, выраженные в акции корпоративные (членские)
75 Как утверждает В. А. Рясенцев (см.: Рясенцев В. А. Акции и фондовые биржи/УСоциалистическая законность. 1991. № 6. С. 37).
76 Имея целью подчеркнуть неимущественный характер этих прав, Г. ф. Шершеневич называет их «личными правами (правомочиями)» (см.: Шершеневич Г. ф. Учебник торгового права. С. 144, 162, 163).
права не сводятся к одним только имущественным правам. Они включают в себя также и неимущественные субъективные права акционера. Следовательно, для того чтобы определение п. 1 ст. 17 проекта Гражданского кодекса РФ обнимало собой все виды ценных бумаг, из него должно быть элиминировано указание на имущественный характер права, удостоверяемого ценной бумагой.
В германской литературе они обозначаются термином «Organ-schaftsrechte» (см.: TuhrA. Op. cit. S. 551; ЭннекцерусЛ. Курс германского гражданского права. М., 1949. Т. I, полутом 1. С. 387).
IV. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ПРАВ, ВЫРАЖЕННЫХ В ЦЕННЫХ БУМАГАХ НА ПРЕДЪЯВИТЕЛЯ
Одним из наиболее спорных вопросов учения о ценных бумагах на предъявителя является вопрос о том, какой юридический факт влечет возникновение права и обязанности по бумаге. Действующее российское законодательство не содержит на этот счет никаких указаний. Поэтому мы рассмотрим сначала основные теории об основании обязывания составителя предъявительской бумаги, а затем сформулируем предложения de lege ferenda.
По интересующему нас вопросу в науке существует множество концепций, которые могут быть сведены к трем основным: теории договора (Vertragstheorie), теории креации (Kreationstheorie) и теории эмиссии (Emissionstheorie).
Согласно договорной теории обязывание составителя в отношении любого презентанта основывается на договоре о передаче (Begebungsvertrag), заключенном между составителем и первым приобретателем бумаги через ее выдачу (Geben) и принятие (Nehmen)77. При этом, по мнению одних авторов, данный договор заключается только в пользу первого приобретателя, так что все последующие приобретатели являются его преемниками;
по мнению других приверженцев этой теории, договор между составителем бумаги и ее первым приобретателем заключается одновременно в пользу всех последующих приобретателей, так что последние вместе с собственно-
77 Binding G. Der Vertrag als alleinige Grundlage der Inhaber-papiere//Zeitschrift fur das gesamte Handelsrecht. 1866. Bd. X. S. 400— 426; BrunnerH. Op. cit. S. 160—168; Goldschmidt L. Miscellen zur Theorie der Wertpapiere//Zeitschrift fur das gesamte Handelsrecht. 1882. Bd. XXVIII. S. 84 Г.; FellnerO. Op. cit. S. 17 ff.; CordesJ. Op. cit. S. 58 ff.; Gierke 0. Op. cit. S. 108—114, 162; PlanitzH. Grundziige des deutschen Privatrechls. Berlin, 1925. S. 110; Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права. С. 451, 452.
стыо на бумагу приобретают самостоятельное право по бумаге. Первый взгляд, предполагающий вступление нового приобретателя бумаги в право своего предшественника на основании сингулярного преемства, зиждется на ложной предпосылке, будто предъявительские ценные бумаги передаются в порядке цессии, и поэтому не согласуется с публичной достоверностью предъявительских бумаг, а также с тем фактом, что каждый новый приобретатель бумаги на предъявителя получает самостоятельное право по бумаге, независимое от права ее предыдущего владельца. Что касается тех сторонников Vertragstheorie, которые пытаются обосновать обязывание составителя перед каждым позднейшим держателем бумаги договором в пользу третьего лица, то они упускают из виду, что по этому договору третье лицо приобретает право непосредственно из договора, заключенного между двумя другими лицами, без какого-либо своего содействия78, в то время как третье по отношению к составителю и первому приобретателю бумаги лицо становится управомоченным по бумаге в результате ее
приобретения на основании сделки, заключенной между ним и предыдущим владельцем бумаги.
Не будучи выдержанными с теоретической точки зрения, обе модификации договорной теории неприемлемы и по чисто практическим соображениям. При последовательном проведении Vertragstheorie пришлось бы признать, что в том случае, когда предъявительская ценная бумага попала в оборот помимо воли составителя (например была у него похищена или им утеряна), она является недействительной, в силу чего ее добросовестный приоб-
78 GareisC. Die Vertrage zu Gunsten Dritter. Wiirzburg, 1873. S. 32 ff., 223, 269; Matthia^lB. Op. cit. S. 217; HubnerR. Grundzuge des deutschen Privatrechts. Leipzig und Eriangen, 1922. S. 508, 509; Larenz К.
Lehrbuch des Schuldrechts. Allgemeiner Teil. Miinchen und Berlin, 1957. S. 151.
ретатель не получает права из бумаги, а составитель не несет по ней никакой обязанности. Но если бы дело обстояло таким образом, то доверие к предъявительским бумагам со стороны участников гражданского оборота было бы в значительной мере подорвано. В свою очередь утрата такого доверия парализовала бы оборотоспособность этих бумаг и лишила воплощенные в них права характера легко передаваемых объектов. Между тем и наше,-и зарубежное, в частности германское, законодательство устанавливает нормы, направленные на обеспечение доверия к предъявительским ценным бумагам путем гарантирования прав их добросовестных приобретателей, благодаря чему исключается возможность наступления тех неблагоприятных последствий, которые связаны с договорной теорией. Так, например, ст. 154 ГК РСФСР и § 1007 BGB полностью запрещают изъятие ценных бумаг на предъявителя у их добросовестных приобретателей. Помимо этого, § 793 BGB дает управомоченному к распоряжению предъявителю бумаги право требовать исполнения по бумаге независимо от того, была ли она выдана составителем, а § 794 BGB прямо подчеркивает, что составитель становится обязанным даже тогда, когда предъявительская бумага была у него украдена, потеряна им или иначе попала в оборот против его воли, что совершенно несовместимо с договорной теорией.
Согласно теории креации основанием возникновения обязанности по предъявительской бумаге служит само составление бумаги, которое рассматривается как односторонняя сделка, совершенная составителем79. Кгеа-tionstheorie столь же далека от истины, как и теория договора. Оставаясь верным этой концепции до конца,
79 Kuntze J. E. Op. cit. S. 329—362; Он же. Die Obligationen im romischen und heutigen Recht. Leipzig, 1886. S. 228 ff.; Siegel H. Das Versprechen als Verpflichtungsgrund im heutigen Recht. Berlin, 1873. S. 108 ff.; DernburgH. Das biirgerliche Recht des Deutschen Reichs und Preussens. Bd. II. Abt. 1. S. 335, 336; Crome С. Op. cit. Bd. II. S. 938 ff.;
нужно было бы признать, что, поскольку обязанность составителя основывается на одном только акте составления бумаги, он оказывается обязанным в момент подписания изготовленного им документа. При этом во время нахождения бумаги у составителя его обязанности не могло бы корреспондировать никакое субъективное право, так как необходимой предпосылкой возникновения права по бумаге является приобретение собственности или иного вещного права на бумагу другим лицом. Но этот вывод, вытекающий из «чистой» теории креации, не увязывается с тем общеизвестным фактом, что гражданско-правовая обязанность не может существовать вне связи с обеспечиваемым ею субъективным гражданским правом, а стало быть, и предшествовать ему во времени (и право и обязанность возникают одновременно и базируются на одном и том же юридическом факте).
Для устранения указанной погрешности многие приверженцы Kreationstheorie пошли по пути расширения юридико-фактических предпосылок возникновения обязательства по предъявительской бумаге, продолжая, однако, утверждать, что оно обосновывается все же односторонним актом изготовления бумаги, а не чем-либо иным80. В этом отношении весьма характерны высказы-
Langen. Erkennt das Biirgerliche Gesetzbuch bei Inhaberschuld-verschreibungen die Kreationstheorie an?//Archiv fur Biirgerliches Recht. 1905. Bd. XXVII. S. 161—195; Oertmann P. Das Recht der Schul-dverhaltnisse. S. 884, 885; Cosack К. Lehrbuch des Deutschen biirgerlichen Rechts. Bd. II. S. 389; Enneccerus L., Kipp Th„ Wolff M. Op. cit. Bd. I. Abt. 2. S. 605—608; Гейне А. H. О юридической природе бумаг на предьявителяУ/Журнал министерства юстиции. 1899. № 10. С. 46—49.
80 На позициях «чистой» теории креации остались лишь некоторые из ее проповедников, в частности H. Siegel. Опираясь на сформулированное им положение: «die Verschreibung und nur die Verschreibung ist der Verpflichtungsgrund», Зигель приурочивает возникновение обязательства по бумаге к одному только факту составления документа (см.:
Siegel H. Op. cit. S. 108).
вания Л. Эннекцеруса, который пишет: «...основание возникновения требования лежит в одностороннем акте изготовления (создания) бумаги со стороны составителя, следовательно, в одностороннем, не требующем принятия обещании долга. Уже через изготовление, в особенности через подписание бумаги, составитель становится связанным... Разумеется, эта связанность должника действует только в пользу того, кто приобретет (все равно, каким способом) собственность (или другое право распоряжения) на бумагу. Право требования поэтому возникнет лишь тогда, когда иное, чем составитель, лицо получит собственность на бумагу»81. И дальше: «Односторонний акт изготовления долговой расписки на предъявителя есть обосновывающая обязательство правовая сделка; но так как требование принадлежит только собственнику бумаги, то этот акт может обосновать его не ранее чем появится собственник, отличный от составителя бумаги. Требование из долговой расписки наступит поэтому только тогда, когда собственность на бумагу каким-либо способом перейдет к иному, чем составитель, лицу»82. В приведенных фрагментах марбургский профессор, сам того не замечая, опрокидывает всю теорию креации. В самом деле, если возникновение права по бумаге опосредствуется приобретением собственности на бумагу лицом, отличным от составителя бумаги, то это право уже не может иметь своим основанием акт составления бумаги, ибо основание порождает обоснованное непосредственно из самого себя, между тем как упомянутый акт, по признанию нашего автора, приводит к возникновению права из бумаги только при соединении его с другим необходимым для появления этого права условием — фактом приобретения кем-либо права распоряжения бумагой. Следовательно, когда Л. Эннекцерус говорит, что акт
8' Enneccerus L., Kipp Th., Wolff M. Op. cit. Bd. I. Abt. 2. S. 606. 82 Ibid. S. 608.
креации может обосновать требование по бумаге не ранее чем появится собственник, отличный от креатора бумаги, что требование возникнет лишь при условии перехода собственности на бумагу к иному, чем составитель, лицу, то он признает, что Kreationstheorie терпит крах, что ее противники правы, утвержая, что акт составления предъявительской ценной бумаги не является основанием обязывания составившего ее лица, так как сам по себе он не может породить ни права, ни обязанности по бумаге.
Теория эмиссии усматривает основание обязывания составителя в выпуске им бумаги в обращение83. При этом сам выпуск истолковывается не как договор, а как односторонний волевой акт, который обосновывает обязанность даже тогда, когда лицо, получившее бумагу от составителя, было недееспособно. Emissionstheorie страдает теми же теоретическими недостатками, что и теория креации. Поскольку возникновение права по бумаге обусловливается приобретением кем-либо собственности или иного права распоряжения бумагой, то и вытекающая из бумаги обязанность не может вступить в существование до появления этого условия. Следовательно, выпуск бумаги сам по себе еще не обязывает составителя документа. До тех пор пока предъявительская бумага не перейдет в собственность другого, нежели составитель, лица, она не фигурирует в качестве ценной бумаги и не является носителем права и обязанности. Помимо теоретической необоснованности Emissionstheorie не обеспечивает должного практического эффекта, так как дает возможность составителю бумаги, попавшей в обращение против его воли, отклонить предъявленное к нему требование ссылкой на несостоявшуюся эмиссию и тем са-
83 Stobbe О. Op. cit. S. 483; Kohler J. Die Briefmarke im Recht.
Zugleich ein Beitrag zur Lehre von den Wertpapieren//Archiv fur
Biirgerliches Recht. 1892. Bd. VI. S. 329 ff.
мым парализует оборотоспособность предъявительских ценных бумаг, подрывая доверие к ним со стороны участников гражданского оборота.
Неспособность изложенных выше теорий выдержать критическую и практическую проверку привела к появлению теории приобретения собственности или иного вещного права на предъявительскую бумагу84. Эта теория, свободная от всех недостатков ее предшественниц, исходит от того, что для возникновения права и обязанности по бумаге на предъявителя необходимы две предпосылки: 1) правильно составленная бумага и 2) приобретение кем-либо права распоряжения бумагой. Обратимся к рассмотрению этих предпосылок.
Через изготовление предъявительской бумаги создается телесная вещь, способная быть носителем субъективного права. Но изготовленный документ приобретает такую способность, если содержит предусмотренные законом реквизиты (п. 3 ст. 31 Основ), а его составитель принадлежит к числу дееспособных лиц. В тех случаях, когда бумага составлена недееспособным или ограниченно дееспособным лицом, она является недействительной. Однако предъявительская бумага, выписанная недееспособным или ограниченно дееспособным лицом, может превратиться в бумагу, способную воплощать в себе право, если до момента ее выхода из обладания этого лица последнее станет дееспособным85 и сохранит бумагу как
84 Carlin. Op. cit. S. 16 ff.; BriittL. Op. cit. S. 314; АгарковМ.М. Бумаги на предьявителя в проекте Торгового Свода СССР//Право и жизнь. 1924. Кн. 3 и 4. С. 6, 7; Он же. Ценные бумаги на предъявителя. С. 62.
85 Если лицо приобрело дееспособность в полном объеме после того, как составленная им в недееспособном или ограниченно дееспособном состоянии бумага уже поступила в обращение, то обращающаяся бумага продолжает оставаться недействительной. В этом случае риск возможных убытков, связанных с приобретением такой бумаги, ложится на ее приобретателя.
соответствующую его намерениям. При наличии указанных условий бумага должна рассматриваться как действительная, ибо было бы недопустимым формализмом требовать, чтобы составитель уничтожил бумагу, изготовленную им тогда, когда он был недееспособен или ограниченно дееспособен, и составил новый документ того же содержания86.
Поскольку предъявительские ценные бумаги служат потребностям оборота, к их составлению не могут применяться нормы об оспариваний сделок, совершенных вследствие заблуждения, обмана или угрозы. В противоположность сказанному Л. Эннекцерус утверждает, что «тот, кто побужден к изготовлению долговой расписки на предъявителя угрозой или обманом, может оспорить долговую расписку по обычным правилам»87. Согласиться с этим нельзя. Предлагаемое Л. Эннекцерусом решение вопроса подрывает устойчивость оборота с ценными бумагами на предъявителя и, следовательно, препятствует им осуществить ту цель, к которой они предназначены. Достижение этой цели возможно только при возложении риска составления бумаги на ее дееспособного составителя, т. е. при признании того обстоятельства, что предъявительская бумага, составленная дееспособным лицом, является действительной и не подлежит оспариванию, даже если в момент составления бумаги составитель заблуждался или действовал под влиянием обмана или угрозы88.
Составление бумаги на предъявителя создает возмож-
86 Агарков М. М. Учение о ценных бумагах. С. 98.
87 Enneccerus L., Kipp Th., Wolff М. Op. cit. Bd. I. Abt. 2. S. 607.
88 «Он» (составитель) «должен нести риск составления бумаги, хотя бы и совершенного под влиянием угроз, заблуждения или обмана...» (АгарковМ.М. Учение о ценных бумагах. С. 98). «...Вся эта совокупность обстоятельств должна рассматриваться, как не имеющая значения для вопроса о действительности бумаги» (Агарков М. М. Ценные бумаги на предъявителя. С. 63).
ность возникновения права и обязанности по бумаге. Превращение этой возможности в действительность совершается в тот момент, когда иное, нежели составитель, лицо приобретает право распоряжения бумагой. Как происходит это приобретение, здесь безразлично. Если бумага попадает в оборот по воле составителя, то право на бумагу возникает в лице ее первого приобретателя на основании договора, заключенного между ним и составителем. Когда же бумага поступает в обращение помимо воли составителя, добросовестный приобретатель бумаги приобретает вещное право на бумагу по договору с лицом, от которого он ее получил. И в том и в другом случае приобретение права на бумагу основывается на договоре. Однако отсюда, по справедливому замечанию Карлина, отнюдь не следует, что договор входит в фактический состав, порождающий право и обязанность по бумаге89. Договор является юридико-фактической предпосылкой возникновения вещного права на бумагу. Что же касается права из бумаги, то оно обусловливается фактом приобретения кем-либо права распоряжения правильно составленной бумагой.
Таким образом, для возникновения права и обязанности по бумаге на предъявителя необходимы две предпосылки: 1) наличие предъявительской бумаги, исходящей от дееспособного лица и содержащей предусмотренные законом реквизиты, и 2) приобретение отличным от составителя лицом собственности или иного вещного права на бумагу. Практические выводы, вытекающие из предлагаемой нами de lege ferenda конструкции, состоят в том, что вор, укравший бумагу у составителя, а также ее недобросовестный приобретатель не могут стать субъектами выраженного в ней права, в то время как лицо, добросовестно приобретшее бумагу, становится управо-
89 Carlin. Op. cit. S. 17.
моченным по бумаге независимо от того, попала ли она в оборот по воле или против воли составителя и обладал ли последний на момент выхода бумаги из его владения дееспособностью. Для обеспечения оборотоспособности предъявительских бумаг весьма важно, чтобы теория приобретения права распоряжения бумагой получила юридическое закрепление. Поэтому при регламентации института ценных бумаг на предъявителя в нем целесообразно предусмотреть статьи следующего содержания:
«Статья __ . Сущность ценной бумаги на предъявителя
Право, выраженное в ценной бумаге на предъявителя, принадлежит тому, кто приобрел право распоряжения бумагой. Однако составитель бумаги освобождается от своей обязанности через исполнение неуправомоченному на распоряжение предъявителю».
«Статья __ . Обязывание составителя Лицо, составившее ценную бумагу на предъявителя, становится обязанным по ней также тогда, когда бумага была у него похищена, утеряна им или иначе попала в оборот помимо его воли.
Обязывание составителя не исключается и тем обстоятельством, что ценная бумага на предъявителя попадает в оборот после того, как составитель стал недееспособным».
V. ПЕРЕДАЧА ПРЕДЪЯВИТЕЛЬСКИХ ЦЕННЫХ БУМАГ
Предъявительская ценная бумага как телесная вещь и подтвержденное ею право как бестелесная вещь тесно связаны друг с другом. Зависимость, существующая между бумагой и воплощенным в ней правом, приводит к тому, что приобретение и передача права по бумаге не могут иметь места соответственно без приобретения и передачи вещного права на бумагу. Поскольку выраженное в предъявительской бумаге право разделяет судьбу бумаги, оно вступает в сферу телесных вещей, а его передача попадает под действие правил о вещных правах
на имущество.
Переход права по бумаге на предъявителя совершается путем соглашения и передачи бумаги ее приобретателю. Характер воплощенного права для акта передачи не имеет никакого значения. При передаче подтвержденного предъявительской акцией права членства не играет роли корпоративная природа уступленных правомочий. Если передается выраженное в бумаге на предъявителя обязательственное субъективное право, то правила цессии в данном случае не применяются90, так как с приобретением права распоряжения такой бумагой приобретатель должен получить самостоятельное право требования, которое не зависит от права прежнего владельца бумаги, между тем как цессионарий может приобрести уступленное ему право лишь в том состоянии, в каком оно находилось у цедента.
Положение о чеках допускает передачу чеков на предъявителя посредством индоссамента (ч. 3 ст. 11). Однако, для того чтобы добросовестный приобретатель предъявительского чека мог получить автономное право
90 Oertmann P. Das Recht der Schuldverhaltnisse. S. 886.
по чеку и легитимироваться в качестве управомоченного, индоссамент не только излишен, но и полностью бессмыслен91. То обстоятельство, что лицо, учинившее на предъявительском чеке передаточную надпись, отвечает за платеж как индоссант, имеет с индоссаментом лишь внешнее сходство, ибо индоссамент призван опосредствовать передачу бумаги и воплощенного в ней права, в то время как указанная надпись, выполняя гарантийную функцию, которая не связана с сущностью индоссамента, не обладает имманентно присущей ему транспортной функцией92. При передаче предъявительского чека, снабженного передаточной надписью, добросовестный приобретатель становится управомоченным по чеку благодаря одному только факту получения бумаги от отчуждателя. Что же касается учиненной на чеке передаточной надписи, то она совершенно безразлична для акта его передачи. Таким образом, поставленная на обороте предъявительского чека передаточная надпись не имеет отношения к передаче чековой бумаги и поэтому является псевдоиндоссаментом93.
Как уже отмечалось, передача права по предъявительской ценной бумаге предполагает передачу права распоряжения бумагой. Согласно абз. 1 п. 2 ст. 50 Основ и ч. 1 ст. 135 ГК РСФСР право собственности на предъявительскую бумагу переходит к ее приобретателю по договору с момента передачи бумаги, поскольку иное не предусмотрено законом или договором94. Передачей при-
91 Jacobi E. Die Wertpapiere. S. 493; Он же. Der Scheck als Wertpapier. S. 132 ff.
* Conrad W. Handbuch des deutschen Scheckrechts. Stuttgart, 1908. S. 141.
93 Эльяссон Л. С. Чековое право. М., 1927. С. 112. Бруннер называет такую надпись «мнимым индоссаментом» (см.: Jacob! E. Die Wertpapiere. S. 459. Anm. 39).
Передачи бумаги не требуется: 1) если ко времени ее отчуждения она уже находится во владении приобретателя; 2) если приобретенная
знается фактическое вручение бумаги приобретателю. К передаче приравнивается сдача бумаги на почту для пересылки приобретателю, если бумага была отчуждена без обязательства доставки (ст. 136 ГК РСФСР). В этом случае предприятие связи становится представителем приобретателя, и потому сдача бумаги указанному предприятию равнозначна вручению ее непосредственно приобретателю. Если бумага отчуждается с обязательством доставки, право собственности на бумагу возникает в лице приобретателя лишь по получении им бумаги от предприятия связи.
Комментируя ст. 136 ГК РСФСР, Ю. К. Толстой пишет, что «отчуждатель может перенести на приобретателя право собственности путем уступки последнему права истребовать вещь, находящуюся у третьего лица»95. Отсюда вытекает и соответствующий частный вывод: в том случае, когда собственник, лишившийся владения ценной бумагой на предъявителя вследствие ее хищения или утери, цедирует свое виндикационное притязание, цессионарий приобретает право собственности на бумагу и связанное с ним право по бумаге в момент совершения цессии. Однако этот вывод столь же ошибочен, как и лежащее в его основе утверждение Ю. К. Толстого. Российское право не содержит нормы, аналогичной § 931 BGB96. Поэтому надлежит признать,
бумага оставляется по соглашению сторон во владении отчуждателя. В первом случае приобретатель становится собственником бумаги с момента заключения сторонами отчуждательной сделки, во втором — с момента достижения ими соглашения об оставлении бумаги у отчуждателя (см.: Крашенипников Е. А. О бумагах на предъявителя//Пра-вовые проблемы экономической реформы. Ярославль, 1991. С. 58—59.
Прим. 4).
95 Комментарий к ГК РСФСР/Под ред. Е. А. Флейшиц и
О. С. Иоффе. М., 1970. С. 206.
96 Этот параграф гласит: «1st ein Drifter im Besitze der Sache, so kann die Ubergabe dadurch ersetzt werden, daft der Eigentiimer dem Erwerber den Anspruch auf Herausgabe der Sache abtritt».
что согласно нашему законодательству в рассматриваемой ситуации право собственности на предъявительскую ценную бумагу (как и на любую другую вещь) перейдет к цессионарию не в момент уступки вин-дикационного притязания, а только после того, как ему удастся завладеть бумагой97.
Ввиду диапозитивного характера правила, предусмотренного абз. 1 п. 2 ст. 50 Основ и ч. 1 ст. 135 ГК РСФСР, стороны могут договориться о том, что право собственности на предъявительскую бумагу будет считаться перешедшим от отчуждателя к приобретателю либо д о, либо после передачи бумаги. В любом из этих случаев приобретатель станет собственником бумаги независимо от ее передачи. А поскольку подтвержденное бумагой право может принадлежать лишь тому, кто обладает вещным правом на бумагу, то и переход права по бумаге здесь не будет опосредствоваться передачей самого документа. В связи с изложенным выявляется несостоятельность абз. 2 п. 1 ст. 31 Основ, который постановляет:
«Право, удостоверенное ценной бумагой, может быть переуступлено другому лицу лишь путем передачи ценной бумаги». Следуя этому правилу, пришлось бы заключить, что: 1) при переходе права собственности на предъявительскую ценную бумагу до ее передачи отчуждатель остается субъектом права по бумаге, уже не будучи собственником документа;
97 Крашенинников Е. А. Цессия виндикационного притязания// Построение правового государства: вопросы теории и практики. Ярославль, 1990. С. 56. Таким же образом вопрос решался в римском праве (см.: JheringR. Uebertragung der Reivindicatio auf Nichleigenttiiimer// Jahrbiicher fur die Dogmatik des heutigen romischen und deutschen Privatrechts. 1857. Bd. I. S. 119; Windscheid В. Lehrbuch des Pandektenrechts. Frankfurt a. М., 1891. Bd. II. S. 255. Anm. 6; Stampe Е. Die Lehre von der Abtretung der Vindikation//Archiv fiir die Civilistische Praxis. 1893. Bd. LXXX. S. 353, 354; Гримм Д. Д. Лекции по догме римского права. Пг., 1916. С. 185—186).
2) в случае перехода права собственности на ту же бумагу после ее передачи приобретатель становится субъектом права по бумаге,еще не будучи собственником документа, — между тем как вытекающее из предъявительской бумаги право всегда принадлежит ее собственнику (или субъекту иного вещного права на бумагу) и не может быть оторвано от права собственности (или иного вещного права) на бумагу, с которым оно изначально связано98. Для приведения абз. 2. п. 1 ст. 31 Основ в соответствие с действительным положением вещей его необходимо изложить в следующей редакции: «Право, выраженное в ценной бумаге, может быть переуступлено другому лицу лишь путем передачи права распоряжения бумагой». Сформулированное правило было бы желательно закрепить в проектируемом Гражданском кодексе РФ.
Статья 135 ГК РСФСР устанавливает основание и момент перехода права собственности на предъявительскую ценную бумагу к приобретателю от лица, легитимированного на отчуждение документа. Наряду с этим наше законодательство предусматривает возможность приобретения предъявительской ценной бумаги от неуправомоченного отчуждателя (ст. 154 ГК РСФСР, абз. 2 п. 1 ст. 30 Закона «О собственности в РСФСР»). Приобретение права собственности на предъявительскую бумагу от лица, не имеющего права распоряжаться бумагой, опирается на сложный фактический состав, включающий в себя ряд элементов.
Первый элемент этого состава образует отчуждательная сделка. Она должна быть действительной и может страдать лишь одним пороком — отсутствием
98 Goldschmidt L. Op. cit. S. 67 ff.; Carlin. Op. cit. S. 23 ff.;
Lehmann H. 0. Op. cit. S. 18 ff.; Crome C. Op. cit. Bd. II. S. 946;
Briitt L. Op. cit. S. 312, 313; Enneccerus L., KippTh., WolffM. Op. cit. Bd. I. Abt. 1. S. 163, 164.
у отчуждателя легитимации на отчуждение бумаги". Если эта сделка является ничтожной (например ввиду недееспособности отчуждателя), приобретение права собственности на бумагу не будет иметь места. Оспоримость отчуждательной сделки сама по себе не препятствует возникновению права собственности на предъявительскую ценную бумагу в лице ее добросовестного приобретателя. Однако в этом случае приобретенное им право может быть прекращено в результате оспаривания сделки управомоченным лицом. Но если лицо, приобретшее бумагу по ничтожной или оспоримой сделке, впоследствии реализует ее добросовестному приобретателю, то у последнего возникнет бесповоротное право собственности на переданный ему документ.
Действующее законодательство не требует возмездности приобретения для возникновения права собственности на стороне того, кто добросовестно приобрел бумагу от неуправомоченного отчуждателя. Следовательно, при наличии всех других элементов требуемого фактического состава добросовестный приобретатель станет собственником предъявительской бумаги как при возмездном, так и при безвозмездном характере сделки, заключенной им с лицом, не имеющим права распоряжения бумагой100.
" «...Сделка должна быть действительной во всех отношениях:
со стороны содержания, формы, свободы и непринужденности волеизъявления, право- и дееспособности сторон и т. д.; только один порок здесь допускается — это отсутствие легитимации у традента на отчуждение...» (Трепицын И. H. Приобретение движимостей в собственность от лиц, не имеющих права на их отчуждение. Варшава, 1907. С. 524).
100 По мнению Ю. К. Толстого, соглашение неуправомоченного отчуждателя бумаги и ее добросовестного приобретателя не может именоваться сделкой, поскольку сделки принадлежат к числу правомерных действий, в то время как действие первого из указанных лиц «есть всегда действие противоправное», а действие второго — «во всяком случае нарушает субъективное право собственника, хотя бы на стороне приобретателя в результате совершения такого действия и возникло
Вторым элементом рассматриваемого состава является передача бумаги приобретателю. О том, что признается передачей и приравнивается к ней, а также о случаях, когда необходимость в передаче отпадает, было
сказано выше.
Третьим элементом фактического состава выступает добросовестность приобретателя. Добросовестным считается приобретатель, который не знал и не должен был знать, что лицо, от которого он приобрел бумагу, не имело права ее отчуждать (ч. 1 ст. 152 ГК РСФСР, абз. 2 п. 1 ст. 30 Закона «О собственности в РСФСР»). Закон рассматривает каждого приобретателя как добросовестного, пока не будет доказано обратное (п. 3 ст. 6
право собственности» (Толстой Ю. К. Содержание и гражданско-правовая защита права собственности в СССР. Л., 1955. С. 141). Однако это мнение ошибочно. Если бы упомянутые автором действия являлись противоправными, то правовой эффект, на достижение которого они были направлены, никогда бы не наступил, так как ни объективно-противоправное деяние, ни тем более правонарушение неспособно породить регулятивные субъективные права и юридические обязанности (см.: Крашенинников Е. А. Последствия совершения порочных сделокУ/Проблемы понятийного аппарата наук гражданского и гражданского процессуального права. Ярославль, 1987. С. 41; Он же. Этюды о природе юридических фактов//Методологические проблемы теории юридических фактов. Ярославль, 1988. С. 4, 5). Между тем совершенный неуправомоченным отчуждателем и добросовестным приобретателем акт вызывает для них желаемые правовые последствия, т. е. приводит к появлению регулятивного обязательства, и в конечном счете — совместно с другими юридическими фактами — обусловливает возникновение у приобретателя права собственности на предъявительскую ценную бумагу (ст. 154 ГК РСФСР). Отсюда явствует, что закон признает действительность этого акта и не рассматривает соответствующие действия сторон в качестве противоправных. Поэтому есть все основания согласиться с теми учеными, которые в противоположность Ю. К. Толстому квалифицируют соглашение неуправомоченного отчуж-дателя и добросовестного приобретателя как правовую сделку (см., например: Hellwig К. Wesen und subjektive Begrenzung der Rechtskraft. Leipzig, 1901. S. 103; Schwerin Cl. Beitrage zur Erianterung des Begriffes der Rechtsnachfolge. Miinchen, 1905. S. 31; Sohm R. Der Gegenstand. Leipzig, 1905. S. 54; Kurzkommentar Biirgerliches Gesetzbuch. S. 1046).
Основ). Для опровержения презумпции добросовестности необходимо установить, что приобретатель намеренно или по грубой неосторожности не принял во внимание конкретные обстоятельства, которые свидетельствовали об отсутствии у контрагента права на отчуждение бумага101.
Поскольку приобретение права собственности на предъявительскую бумагу обусловливается отчуждательной сделкой и передачей бумаги, добросовестность приобретателя должна простираться на оба эти акта102. В том случае, когда отчуждаемая бумага уже находится у приобретателя, достаточно, чтобы он обладал добросовестностью на момент совершения отчуждательной сделки. Если добросовестный приобретатель бумаги впоследствии узнает, что он приобрел ее от неуправомоченного отчуждателя, то это обстоятельство не вредит приобретателю и не колеблет возникшее у него право собственности на бумагу (mala fides superveniens поп nocet).
При наличии всех этих элементов приобретатель становится собственником приобретенной им предъявительской ценной бумаги и субъектом выраженного в ней права, а истинно управомоченный утрачивает право собственности на бумагу и сопряженное с ним право по бумаге, получая взамен соответствующее притязание к нелегитимированному отчуждателю о возмещении понесенных убытков.
В предшествующих разделах работы мы неоднократно отмечали, что предъявительские ценные бумаги обладают повышенной оборотоспособностью. Для обеспечения устойчивого обращения этих бумаг закон усиливает защиту их добросовестных приобретателей по сравнению с общи-
101 TunrA. Biirgerliches Recht. Allgemeiner Teil. Berlin, 1923. S. 35;
Толстой Ю. К. Указ. соч. С. 119, 120.
102 Черепахин Б. Б. Виндикационные иски в советском праве// Учен. зап. Свердл. юрид. ин-та. Свердловск, 1945. Т. I. С. 43.
ми нормами вещного права. Согласно ст. 154 ГК РСФСР ценные бумаги на предъявителя не могут быть истребованы от добросовестного приобретателя независимо от характера их приобретения, а также от способа их выбытия из обладания собственника или иного титульного владельца. Это означает, что изъятие предъявительских ценных бумаг у добросовестного приобретателя неосуществимо как в тех случаях, когда они были приобретены им по безвозмездной сделке, так и тогда, когда бумаги выбыли из владения прежнего держателя помимо его воли.
Важно подчеркнуть, что в отличие от ГК РСФСР 1922 г., который запрещал истребование у добросовестных приобретателей лишь одной категории ценных бумаг на предъявителя, а именно — бумаг, содержащих обязательство платежа определенной денежной суммы (прим. 2 к ст. 60), действующее российское законодательство вслед за Германским гражданским уложением распространяет такое запрещение на все предъявительские ценные бумаги, следовательно, как на товарные, так и на денежные бумаги, хотя бы последние, как, например, дивидендные купоны, и не удостоверяли обязательство уплатить определенную сумму денег. Что же касается ордерных, именных и обыкновенных именных ценных бумаг, то они, так же как и легитимационные бумаги, в частности лотерейные билеты, под действие этого запрета не подпадают.
Д. М. Генкин считает возможным применять ст. 154 ГК РСФСР к ордерным ценным бумагам, снабженным бланковой передаточной надписью, ссылаясь на то, что бланкоиндоссируемая ордерная бумага приравнивается к предъявительской бумаге, ибо ее обращение подчинено таким же правилам, как обращение бумаги на предъявителя103. Однако этот вывод не согласуется с законом,
103 Комментарий к ГК РСФСР. С. 230. Аналогичного мнения придерживаются и некоторые другие авторы (см., например: Brinz A. Lehr-buch der Pandekten. Eriangen, 1882. Bd. II. Abt. 2. S. 584; Цитович П.
который исключает изъятие у добросовестного приобретателя только предъявительских, а не каких-либо других ценных бумаг, способных к передаче путем их простого вручения новому держателю. Для обоснования защищаемого им взгляда Д. М. Генкину нужно было бы доказать, что в результате передачи ордерной бумаги по бланковому индоссаменту она становится бумагой на предъявителя. Но это положение недоказуемо: из того, что бланкоиндоссат в отличие от держателя предъявительской бумаги легитимируется не одним лишь фактом презентации документа, а предъявлением бумаги, дошедшей до него на основании непрерывного ряда передаточных надписей, т. е. способом, специфичным для ордерных ценных бумаг (ч. 1 ст. 16 Положения о переводном и простом векселе, ст. 16 Положения о чеках), и обладает возможностью передать бумагу посредством нового бланкового либо именного индоссамента, а также воспретить ее дальнейшую передачу соответствующей оговоркой (ст. 14, 15 Положения о переводном и простом векселе, ст. 14 Положения о чеках), чего не может сделать держатель предъявительской бумаги, — из всего этого с очевидностью следует, что бланковый индоссамент не превращает ордерную бумагу в бумагу на предъявителя104.
Курс вексельного права. Киев, 1887. С. 165. Прим. 654; Барац С. М. Вексель. Спб., 1903. С. 6; Вавин Н. Г. Положение о векселях. Научно-практический комментарий. М., 1927. С. 82).
'"4 Bluntschli. Deutsches Privatrecht. Munchen, 1864. S. 526;
Pappenheim М. Op. cit. S. 71 ff.; OetkerF. Konkursrechtliche Grundbegriffe. Stuttgart, 1891. Bd. I. S. 261; BrunnerH. Op. cit. S. 193, 194; Behrend Н. Die unvollkommenen Orderpapiere, insbesondere die indossable Namenaktie. Leipzig, 1892. S. 58 ff.; Crome C. Op. cit. Bd. II. S. 963. Anm. 32; Griinhut C. S. Wechselrecht. Leipzig, 1897. Bd. II. S. 100;
GierkeO. Op. cit. S. 149; Jacobi Е. Die Wertpapiere. S. 461; Miiller-Erzbach R. Op. cit. S. 458; Катков В, Д. Передача векселя по надписи. Одесса, 1909. С. 81—82; Гордон В. М. Вексельное право, сущность векселя, его составление, передача и протест. Харьков, 1926. С. 39, 40; Агарков М. М. Учение о ценных бумагах. С. 22, 121; Крашенин-ников Е. А. Предъявительские ценные бумаги. С. 44.
Таким образом, несмотря на наличие у нее привходящего свойства быть передаваемой простым вручением, бланкоиндоссированная ордерная бумага сохраняет качественную определенность ордерной ценной бумаги и поэтому не подлежит действию правила ст. 154 ГК РСФСР, которое по его точному смыслу применимо исключительно к предъявительским ценным бумагам.
VI. РЕАЛИЗАЦИЯ ПРАВ, ВЫРАЖЕННЫХ В ЦЕННЫХ БУМАГАХ НА ПРЕДЪЯВИТЕЛЯ
Право, выраженное в ценной бумаге на предъявителя, следует вещному праву на бумагу. Поэтому носитель вещного права на предъявительскую бумагу вместе с тем является и субъектом выраженного в ней права 105. Он и только он есть акционер по предъявительской акции, управомоченный по вещно-правовой предъявительской бумаге, кредитор по обязательственно-правовой бумаге на предъявителя.
Некоторые авторы, смешивая понятия «субъект права по бумаге» и «надлежащим образом легитимированный держатель бумаги», объявляют кредитором по обязательственно-правовой предъявительской бумаге каждого ее владельца как такового106. Последовательное развитие этого взгляда приводит к следующим неприемлемым выводам: 1) в противоречие высшим основам правопорядка лицо, укравшее обязательственную бумагу на предъяви-
105 «Только тот, кто становится собственником бумаги, приобретает право из бумаги» (BrunnerH. Op. cit. S. 207). «...Субъектом права из бумаги является ее нынешний собственник» (Gierke О. Op. cit. S. 167).
106 См., например: SiegelH. Op. cit. S. 115; Bruschettini A. Trattato dei titoli al ponatore. Torino, 1898. P. 270, 271, 495; Нерсесов Н. О. Указ. соч. С. 85—88; Фемелиди А. М. Репетиториум по торговому праву. Аккерман, 1900. С. 140. Эта теория была воспринята первым проектом Германского гражданского уложения, что вызвало многочисленные возражения со стороны ведущих германских цивилистов (см.:
Goldschmidt L. Die Kreationstheorie und der Entwurf eines biirgerlichen Gesetzbuches fur das Deutsche Reich//Zeitschrift fur das gesamte Handelsrecht. 1889. Bd. XXXVI. S. 136; Dernburg Н. Das biirgerliche Recht des Deutschen Reichs und Preussens. Bd. II. Abt. 1. S. 342). Поэтому разработчики второго проекта отказались от нее. В BGB проводится концепция, которая связывает кредиторство с правом собственности на бумагу (см.: Stobbe О. Op. cit. S. 486; Oertmann P. Das Recht der Schuldverhaltnisse. S. 885; Enneccerus L., Kipp Th., Wolff М. Op. cit. Bd. I. Abt. 2. S. 604; Kurzkommentar Biirgerliches Gesetzbuch. S. 769).
теля, становится носителем подтвержденного ею права;
2) вопреки требованиям добросовестности должник обязан чинить исполнение по бумаге даже в том случае, если у него есть достаточные доказательства того, что презентант приобрел бумагу неправомерным путем. В настоящее время теория, считавшая субъектом права по предъявительской ценной бумаге любого ее держателя, не имеет защитников.
В литературе высказывалось также мнение, будто подтвержденное предъявительской бумагой право возникает для всякого владельца через презентацию им бумаги эмитенту107. Помимо погрешностей, выявленных нами при рассмотрении вышеизложенной теории, развиваемая Иерингом и Риссером Pendenztheorie страдает тем дефектом, что не согласуется с общим определением ценных бумаг, из которого следует, что, от кого бы ни исходил акт презентации бумаги, он всегда является действием, направленным не на возникновение, а на осуществление уже наличествующего права по бумаге.
Как мы установили, подтвержденное предъявительской бумагой право принадлежит лицу, имеющему вещное право на бумагу. Поэтому последнее вправе потребовать исполнения по бумаге, предъявив ее эмитенту. Однако, если это лицо утратило бумагу, то оно, оставаясь управомоченным по бумаге, лишается возможности реализовать выраженное в ней право до тех пор, пока вновь не обретет владения документом. И наоборот, тот, кто неправомерно завладел чужой бумагой на предъявителя, получает возможность осуществить право по бумаге, не будучи носителем права на бумагу, а следовательно, и
I07 JheringR. Unsere Aufgabe//Jahrbiicher fur die Dogmatik des heutigen romischen und deutschen Privatrechls. 1857. Bd. I. S. 49. Anm. 20;
RiesserJ. Zur Lehre von der rechtlichen Natur der Inhaber-papiere//Zeitschrift fur das gesamie Handelsrecht. 1882. Bd. XXVIII. S. 56 ff.
субъектом подтвержденного ею права. Таким образом, реализовать право по предъявительской ценной бумаге может как управомоченное (например собственник бумаги или его представитель), так и неуправомоченное на это лицо (например владелец бумаги, укравший ее у собственника). В первом случае мы имеем дело с правомерным, во втором — с неправомерным способом осуществления права по бумаге.
Ввиду того, что предъявительская бумага легитимирует своего держателя в качестве субъекта выраженного в ней права одним лишь фактом предъявления бумаги, должник управомочен чинить исполнение по бумаге любому предъявителю без дальнейшей проверки его легитимации. При этом обязанное лицо не должно спрашивать, распоряжается ли предъявитель своим или чужим правом, пользуется ли он бумагой правомерным или неправомерным способом. В тех случаях, когда должник отказывается от исполнения, ссылаясь на то, что презентант не представил доказательств своей управомоченности, он считается допустившим просрочку со всеми вытекающими отсюда последствиями (ст. 225, 226 ГК РСФСР). Если обязанное по бумаге лицо совершает исполнение неуправомоченному предъявителю, оно освобождается от лежащей на нем обязанности и приобретает право собственности на переданную ему бумагу, хотя предъявитель и не был управомочен на распоряжение ею108. В этом случае истинно управомоченный, потерявший вследствие неправомерных действий неуправомочен-ного презентанта свое право на бумагу и связанное с ним право по бумаге, может предъявить к нему в зависимости от конкретных обстоятельств либо требование
108 Освобождающее действие такого исполнения остается в силе и при дефектах дееспособности предъявителя (см.: Gierke О. Ор. cit. S. 172. Anm. 90; Enneccems L., Kipp Th., Wolff M. Ор. cit. Bd. I. Abt. 2. S. 611. Anm. 2).
о возмещении убытков (ч. 1 ст. 444 ГК РСФСР), либо требование о выдаче полученного им от должника имущества (ст. 151, 157 ГК РСФСР), либо требование из неосновательного обогащения (ст. 133 Основ).
Обязанное по бумаге лицо может отказаться от исполнения, если оно в состоянии доказать, что предъявитель не имеет права распоряжаться документом (например вследствие того, что он украл бумагу или приобрел ее недобросовестно от неуправомоченного отчуждателя). В нашем законодательстве это положение сформулировано применительно к обязательственным ценным бумагам в п. 2 ст. 32 Основ, который гласит: «Отказ от исполнения обязательства, выраженного ценной бумагой, возможен при доказанности, что бумага попала к ее держателю неправомерным путем». Однако приведенная формулировка не дает решения того же вопроса в отношении ценных бумаг, в которых выражены не обязательственные, а иные, в частности корпоративные, права. Кроме того, она содержит указание лишь на одно из возможных обстоятельств, которое свидетельствует об отсутствии у предъявителя права распоряжаться бумагой, между тем как о его неуправомоченности могут манифестировать и другие ставшие известными должнику факты (например то обстоятельство, что лицо получило ценную бумагу на инкассо или в качестве залога, но к моменту предъявления им бумаги инкассовое полномочие прекращено или залоговый долг погашен). С учетом сказанного в новом Гражданском кодексе РФ соответствующее правило Основ следовало бы изложить в такой редакции: «Лицо, составившее ценную бумагу, может отказаться от исполнения вытекающей из нее обязанности, если оно имеет доказательства, что у предъявителя отсутствует право распоряжения бумагой».
Необходимо отметить, что, если должник сомневается в существовании у предъявителя права распоряжения документом, он не должен отказывать ему в исполнении,
так как в случае представления суду недостаточных доказательств неуправомоченности презентанта на должника лягут все последствия просрочки. Даже тогда, когда должник знает, что предъявитель является неуправомоченным лицом, но не в состоянии подтвердить это средствами доказывания, он может чинить исполнение по бумаге, ибо нельзя требовать, чтобы он рисковал проиграть процесс с ее презентантом109. Но если должник исполняет свою обязанность с намерением причинить вред истинно управомоченному, хотя мог отказать в исполнении ввиду наличия у него достаточных доказательств неуправомоченности предъявителя, то этим самым он нарушает принцип добросовестности110. Произведенное должником при таких обстоятельствах исполнение не освобождает его от обязанности по бумаге перед настоящим кредитором и дает последнему право предъявить к должнику требование о возмещении вреда.
Предъявительские ценные бумаги принадлежат к числу бумаг, обладающих публичной достоверностью. Поэтому должник, по общему правилу, не может противопоставить предъявленному ему требованию по бумаге возражения, основанные на его личных отношениях к предшествующим владельцам документа. Он вправе реализовать в отношении предъявителя только ограниченные возражения, а именно:
1) возражения,которые касаются действительности бумаги. Сюда относятся, например, ссылки на то, что должник во время составления бумаги был недееспособным или ограниченно дееспособным, что бумага подложна или не содержит всех предусмотренных законом реквизитов (п. 3 ст. 31 Основ);
2) возражения, вытекающие из со-
109 Oertmann P. Das Recht der Schuldverhaltnisse. S. 888; Briitt L. Op. cit. S. 317.
"° Enneccerus L., KippTh., WolffM. Op. cit. Bd. I. Abt. 2. S. 611.
держания бумаги, например из определения времени и условий исполнения, которые указаны в документе. К возражениям этого вида относится, в частности, ссылка должника на несвоевременность предъявления требования по бумаге;
3) возражения, непосредственно принадлежащие должнику против предъявите ля'". К ним относятся: а) возражения, которые вообще ставят под вопрос правоприобретение данного предъявителя (например ссылка на то, что он приобрел бумагу у недееспособного лица); б) возражения, посредством которых должник иначе оспаривает право предъявителя распоряжаться бумагой, несмотря на его качество собственника (например ссылка на то, что предъявитель находится в конкурсе и бумага принадлежит к конкурсной массе); в) возражения, которые препятствуют реализации существующего у предъявителя права по бумаге (например ссылка должника на предоставленную ему предъявителем отсрочку платежа); г) возражения, посредством которых должник прекращает принадлежащее предъявителю право требования или уменьшает размер своего долга (например возражение о зачете между требованием по бумаге и встречным требованием должника к ее предъявителю).
Что касается возражений из личности предшественника предъявителя, то они допускаются против последнего лишь в том случае, если он злоумышленно приобрел бумагу с целью отсечь соответствующие возражения должника (например ссылку на то, что бумага была выдана под влиянием угрозы или обмана). Простая осведомленность приобретателя о существовании у должника известного возражения по отношению к предыдущему вла-
111 Наиболее развернутый перечень этих возражений дается в ра-5оте П. Эртмана «Das Recht der Schuldverhaltnisse» (S. 893).
дельцу бумаги не является достаточным основанием для того, чтобы должник мог противопоставить такому приобретателю exceptio doli, а следовательно, и возражение, которое было обосновано против прежнего владельца документа112.
Мы видели, что предъявительские ценные бумаги характеризуются началом презентации, в силу чего осуществление выраженных в них прав возможно только при условии предъявления бумаги обязанному лицу. Необходимость предъявления бумаги приводит к тому, что местом исполнения обязательства, подтвержденного бумагой на предъявителя, выступает место жительства должника-гражданина или место нахождения должника-юридического лица. Таким образом, вытекающий из предъявительской бумаги долг представляет собой, по удачному выражению германских цивилистов, Holschuld, а не Bringschuld. В изъятие из правила п. 2 ст. 174 ГК РСФСР он является Holschuld'OM даже тогда, когда удостоверенное бумагой обязательство связано с уплатой денег.
Предъявление бумаги должнику может повлечь за собой полное или частичное исполнение по бумаге. Если реализация подтвержденного предъявительской бумагой права ведет к его полному погашению, то должник вправе требовать передачи ему бумаги, так как ее оставление у предъявителя создает для должника опасность исполнить свою обязанность второй раз другому предъявителю бумаги"3. При отказе предъявителя передать бумагу должник может задержать
112 DernburgH. Das btirgerliche Recht des Deutschen Reichs und Preussens. Bd. II. Abt. 1. S. 344; Агарков М. М. Учение о ценных бумагах. С. 69, 70. .
113 В случае частичного исполнения бумага остается у держателя, но должник учиняет на ней соответствующую отметку за своей подписью.
исполнение и не будет считаться просрочившим. С передачей бумаги должнику он приобретает право собственности на документ, даже если предъявитель не был управомочен на распоряжение бумагой. Отсюда следует, что управомоченное ранее третье лицо уже не вправе виндицировать бумагу у должника.
Список использованной литературы
АгарковМ.М. Бумаги на предъявителя в проекте Торгового Свода СССР/УПраво и жизнь. 1924. Кн. 3 и 4.
Агарков М.М. Ценные бумаги на предъявителя//Очерки кредитного права. М., 1926.
Агарков М.М. Учение о ценных бумагах. М., 1927.
Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М., 1940.
Алексеев С. С. Общая теория социалистического права. Свердловск, 1964. Вып. 2.
Алексеев С. С. Механизм правового регулирования в социалистическом государстве. М., 1Р66.
Б а р а ц С. М. Вексель. Спб., 1903.
Боуффал Б. Опыт юридической конструкции просрочки верителя в римском праве. Спб., 1895.
В а в и н Н. Г. Положение о векселях. Научно-практический комментарий. М., 1927.
Гальперин С. И. Учебник русского торгового и вексельного права. Екатеринослав, 1907. Вып. 1.
Г а рей с К. Германское торговое право. М., 1895. Вып. 2.
Гейне А. Н. О юридической природе бумаг на предъявителя // Журнал министерства юстиции. 1899. № 10.
Гейне А. Н. Бумаги на предъявителя // Словарь юридических и государственных наук. Спб., 1901. Т. I.
Г о р д о н В. М. Система советского торгового права. Харьков, 1924.
Г о р д о н В. М. Вексельное право, сущность векселя, его составление, передача и протест. Харьков, 1926.
Гражданское право/Под ред. М. М. Агаркова и Д. М. Генкина. М., 1944. Т. II.
Г р и м м Д. Д. Лекции по догме римского права. Пг., 1916.
И о ф ф е О. С. Спорные вопросы учения о правоотношении//Очерки по гражданскому праву. Л., 1957.
Иоффе О. С., Шаргородский М. Д. Вопросы теории права. М., 1961.
Каминка А. Чек // Право. 1907. № 41.
Катков В. Д. Чек // Журнал юридического общества при императорском С.-Петербургском ун-те. 1896. Кн. 1.
Катков В. Д. Передача векселя по надписи. Одесса, 1909.
Комментарий к ГК РСФСР/Под ред. Е. А. Флейшиц и О. С. Иоффе. М., 1970.
Крашенинников Е.А. Последствия совершения порочных сделок//Проблемы понятийного аппарата наук гражданского и гражданского процессуального права. Ярославль, 1987.
Крашенинников Е.А. Этюды о природе юридических фактов // Методологические проблемы теории юридических фактов. Ярославль, 1988.
Крашенинников Е.А. Структура субъективного права // Построение правового государства: вопросы теории и практики. Ярославль, 1990.
Крашенинников Е.А. Цессия виндикационного притязания // Построение правового государства:
вопросы теории и практики. Ярославль, 1990.
Крашенинников Е.А. О бумагах на предъ-явителя // Правовые проблемы экономической реформы. Ярославль, 1991.
Крашенинников Е.А. Именные акции акционерных обществ // Правовые проблемы экономической реформы. Ярославль, 1991.
Крашенинников Е.А. Составление векселя. Ярославль, 1992.
Крашенинников Е. А. О легальных определениях ценных бумаг // Правоведение. 1992. № 4.
Крашенинников Е.А. Признаки ценных бумаг // Тези доповадей i наукових повщомлень науково-практично! конференцц «Проблеми пщготовки нового Цившьного кодексу Украши» (20—21 травня 1993 року). Кшв, 1993.
Крашенинников Е.А. Предъявительские ценные бумаги // Очерки по торговому праву. Ярославль, 1994. Вып. 1.
Крашенинников Е. А. Содержание ценных бумаг на предъявителя // Правоведение. 1994. № 2.
Медведев Д. А. Вопросы ценных бумаг // Право-ведение. 1992. № 1.
Нерсесов Н.И. Торговое право. М., 1896.
Нерсесов Н.О. О бумагах на предъявителя с точки зрения гражданского права. М., 1889.
Новицкий И. Б., Лун ц Л. А. Общее учение об обязательстве. М., 1950.
Рясенцев В. А. Акции и фондовые биржи // Социалистическая законность. 1991. № 6.
Советское гражданское право / Под ред. О. С. Иоффе, Ю. К. Толстого и Б. Б. Черепахина. Л., 1971. Т. П.
Толстой Ю.К. Содержание и гражданско-правовая защита права собственности в СССР. Л., 1955.
Трепицын И.Н. Приобретение движимостей в собственность от лиц, не имеющих права на их отчуждение. Варшава, 1907.
Фемелиди А.М. Репетиториум по торговому праву. Аккерман, 1900.
Флейшиц Е.А. Расчетные и кредитные правоотношения. М., 1956.
Цитович П. Курс вексельного права. Киев, 1887.
Ч а н к и я В. В. Правовые проблемы формирования рынка ценных бумаг//Правовые проблемы экономической реформы. Ярославль, 1991.
Черепахин Б. Б. Виндикационные иски в советском праве // Учен. зап. Свердл. юрид. ин-та. Свердловск, 1945. Т. I.
Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Спб., 1908. Т. II.
Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М., 1912.
Шершеневич Г.Ф. Учебник торгового права. М., 1994.
Эльяссон Л. С. Чековое право. М., 1927.
Эннекцерус Л. Курс германского гражданского права. М., 1949. Т. I, полутом 1.
A die г К. Studien zur Lehre von den Wertpapieren und dem Wechsel//Zeitschrift fur das Privat- und Offen-tliche Recht der Gegenwart. 1899. Bd. XXVI.
Behrend Н. Die invollkommenen Orderpapiere, ins-besondere die indossable Namenaktie. Leipzig, 1892.
Below K.-H. Biirgerliches Recht. Allgemeiner Teil. Wiesbaden, 1960.
Binding G. Der Vertrag als alleinige Grundlage der Inhaberpapiere//Zeitschrift fur das gesamte Handelsrecht. 1866. Bd. X.
Bluntschli. Deutsches Privatrecht. Miinchen, 1864.
Breit J. Die Grundlagen des internen Scheckrechts// Zeitschrift fur das gesamte Handelsrecht und Konkursrecht. 1909. Bd. LXIV.
Brinz A. Lehrbuch der Pandekten. Eriangen, 1882. Bd. II. Abt. 2.
Brunner Н. Die Wertpapiere//Handbuch des deutschen Handels-, See- und Wechselrechts. Herausgegeben von Dr. W. Endemann. Leipzig, 1882. Bd. II.
Bruschettini A. Trattato dei titoli al portatore. Torino, 1898.
Brutt L. Die abstrakte Forderung nach deutschem Reichsrecht. Berlin. 1908.
Chaput Y. Effets de commerce, cheques et instruments de paiement. Paris, 1992.
С a p i t a n t Н. De la cause des obligations. Paris, 1924.
Carlin. Zur rechtlichen Natur der Wertpapiere// Zeitschrift fur das gesamte Handelsrecht. 1889. Bd. XXXVI.
Conrad W. Handbuch des deutschen Scheckrechts. Stuttgart, 1908.
Cordes J. Begriff und Arten der Wertpapiere mil besonderer Beriicksichtigung des Biirgerlichen Gesetz-buches. Kiel, 1898.
Co sack K. Lehrbuch des Deutschen burgeriichen Rechts. Jena, 1912. Bd. II.
Co sack K. Lehrbuch des Handelsrechts. Stuttgart, 1923.
Crome C. System des Deutschen Biirgerlichen Rechts. Tubingen und Leipzig, 1900. Bd. I.
Crome C. System des Deutschen Biirgerlichen Rechts. Tubingen und Leipzig, 1902. Bd. II.
Dernburg Н. Pandekten. Berlin, 1886. Bd. II.
Dernburg Н. Das biirgerliche Recht des Deutschen Reichs und Preussens. Halle, 1899. Bd. II. Abt. 1.
Eitzbacher P. Deutsches Handelsrecht. Berlin, 1925.
Enneccerus L., Kipp Th., Wolff М. Lehrbuch des Burgeriichen Rechts. Marburg, 1926. Bd. I. Abt. 1.
Enneccerus L., Kipp Th., Wolff М. Lehrbuch des Biirgerlichen Rechts. Marburg, 1927. Bd. I. Abt. 2.
Fe liner 0. Die rechtliche Natur der Inhaberpapiere. Frankfurt a. М., 1888.
Gareis C. Die Vertrage zu Gunsten Dritter. Wurzburg, 1873.
Gierke О. Deutsches Privatrecht. Leipzig, 1905. Bd. II.
Goldschmidt L. Miscellen zur Theorie der Wert-
papiere//Zeitschrift fur das gesamte Handelsrecht. 1882. Bd. XXVIII.
Goldschmidt L. Die Kreationstheorie und der Entwurf eines burgerlichen Gesetzbuches fur das Deutsche Reich//Zeitschrift fur das gesamte Handelsrecht. 1889. Bd. XXXVI.
Grunhut C.S. Wechselrecht. Leipzig, 1897. Bd. II.
Hellwig K. Die Vertrage auf Leistung an Dritte. Leipzig, 1899.
Hellwig K. Wesen und subjektive Begrenzung der Rechtskraft. Leipzig, 1901.
Hirsch P. Zur Revision der Lehre vom Glaubiger-verzuge. Leipzig, 1895.
Hiibner R. Grundzuge des deutschen Privatrechts. Leipzig und Eriangen, 1922.
Jacobi E. Der Scheck als Wertpapier//Zeitschrift fiir das gesamte Handelsrecht und Konkursrecht. 1909. Bd. LXIII.
Jacobi E. Die Wertpapiere//Handbuch des gesamten Handelsrechts. Herausgegeben von Dr. V. Ehrenberg. Leipzig, 1917. Bd. IV. Abt. 1.
Jauffret A. Manuel de droit commercial. Paris, 1993.
J tiering R. Unsere Aufgabe//Jahrbucher fur die Dogmatik des heutigen romischen und deutschen Privatrechts. 1857. Bd. I.
J h e r i n g R. Uebertragung der Reivindicatio auf Nicht-eigenthumer//Jahrbucher fur die Dogmatik des heutigen romischen und deutschen Privatrechts. 1857. Bd. I.
К о h 1 e r J. Annahme und Annahmeverzug//Jahrbucher fur die Dogmatik des heutigen romischen und deutschen Privatrechts. 1879. Bd. ХVII.
Kohler J. Die Briefmarke im Recht. Zugleich ein Beitrag zur Lehre von den Wertpapieren//Archiv fur Burgerliches Recht. 1892. Bd. VI.

<< Предыдущая

стр. 2
(из 3 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>