стр. 1
(из 2 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ВЫСШЕМУ ОБРАЗОВАНИЮ
Ярославский государственный университет
ОЧЕРКИ ПО ТОРГОВОМУ ПРАВУ
СБОРНИК. НАУЧНЫХ ТРУДОВ Выпуск 1
ЯРОСЛАВЛЬ 1994
ББК X 623.06 О 95
Сборник включает в себя научные статьи преподавателей, аспирантов и студентов юридического факультета Ярославского государственного университета. Анализируются актуальные проблемы
теории торгового права.
Многие предложения авторов сборника могут быть использованы для совершенствования российского законодательства.
Предназначен для студентов, аспирантов и преподавателей юридических вузов, а также для практических работников.
Редакционная коллегия: канд. юрид. наук В. В. Бутнев (отв. редактор), канд. юрид. наук Е. А. Крашенинников (зам. отв. редактора), д-р юрид. наук Н. А. Чечина, д-р юрид. наук В. А. Мусин. канд. юрид. наук И. Н. Тарусина (отв. секретарь)
Рецензенты: адвокатская фирма «Шалаев и Спивак»; адвокат фирмы «Лиго» В. И. Баженов
ВВЕДЕНИЕ
Экономическая реформа, проводимая в настоящее время в России, потребовала перестройки всей правовой системы. Введение института частной собственности и закрепление права граждан заниматься предпринимательской деятельностью выдвинуло на повестку дня вопрос о возрождении теории торгового права. Правовое положение субъектов предпринимательской деятельности так же, как и правовое регулирование торговых сделок, должно существенно отличаться от общегражданского регулирования этих вопросов. Современное российское законодательство должно предусмотреть особенности правового регулирования в сфере предпринимательства. Будут ли эти правила закреплены в отдельном Торговом кодексе или представлять собой специальные нормы Гражданского кодекса — вопрос, подлежащий обсуждений российской юридической общественности. Однако необходимость разработки теоретических проблем торгового права не вызывает сомнений.
Данный сборник представляет собой, насколько нам известно, первую попытку теоретического исследования проблем торгового права в постперестроечный период. Он включает в себя научные статьи преподавателей, аспирантов и студентов юридического факультета Ярославского государственного университета. Статьи посвящены, в основном, исследованию трех «блоков» проблем торгового права: правового режима предпринимательской деятельности, правового положения субъектов предпринимательской деятельности, правового режима цепных бумаг как одного из важнейших объектов правоотношений в торговом праве.
Научные статьи содержат многочисленные предложения по совершенствованию российского законодательства. Авторы не рассматривают высказанные ими идеи как истину в последней инстанции. Они будут рады, если материалы сборника внесут вклад в научную дискуссию по обсуждаемым проблемам.
Редакционная коллегия выражает благодарность Джеффн Свитбауму и Дэниелу Вульфу, руководителям фирмы «Jtems Capital», чья финансовая помощь помогла данному сборнику увидеть свет.
Статьи подготовлены по состоянию законодательства на 1 октября 1994 года.
В. В. БУТНЕВ
Раздел 1. СУБЪЕКТЫ ТОРГОВЫХ ДЕЙСТВИЙ
В. В. БУТНЕВ К ПОНЯТИЮ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
Можно без преувеличения утверждать, что предпринимательская деятельность, предпринимательство является центральной категорией теории торгового (коммерческого, предпринимательского) права. Само возрождение этой теории в России связано с экономической реформой, закреплением в законодательстве института частной собственности, переходом от плановой экономики к рыночной. Частная инициатива в условиях рынка требует отличного от общегражданского регулирования статуса предпринимателя, правил заключения и исполнения торговых сделок, налогообложения и многих других вопросов, так или иначе связанных с предпринимательством.
В соответствии с п. 2 ст. 2 Закона РСФСР «О предприятиях и предпринимательской деятельности»1 статус предпринимателя приобретается посредством государственной регистрации предприятия в порядке, установленном законом. Осуществление предпринимательской деятельности без регистрации запрещается. Санкция за осуществление предпринимательской деятельности без регистрации установлена п. 1 ст. 34 Закона «О предприятиях и предпринимательской деятельности». Доходы, полученные от такой деятельности, взыскиваются через суд и направляются в местный бюджет. Аналогичная санкция установлена п. 2 ст. 4 Закона РСФСР «О регистрационном сборе с физических лиц, занимающихся предпринимательской деятельностью, и порядке их регистрации»2. Таким образом, российский законодатель рассматривает предпринимательство без государственной регистрации в качестве серьезного правонарушения. Такие жесткие санкции могут быть оправданы только в том случае, если закон дает четкое позитивное регулирование предпринимательской деятельности. Граждане России должны знать, совершение каких сделок требует обязательной регистрации в качестве предпринимателя, а какая деятельность может осуществляться без такой регистрации. Ответ на этот вопрос, однако, часто бывает затруднителен не только для граждан, но и для контролирующих органов. Является ли предпринимательством и, соответственно, нуждается ли в регистрации торговля на вещевых рынках, скупка товаров за границей с последущей реализацией их на комиссионных началах, чтение платных лекций, репетиторство, консультирование за плату, сдача жи-
1 Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1990. № 30. Ст. 418.
2 См.: Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1992. №8. Ст. 360.
лья в аренду? Можно ли перевести работников предприятия в статус предпринимателей для уменьшения обязательных платежей из прибыли? Обязано ли предприятие перечислить платежи в пенсионный фонд с сумм, выплаченных предпринимателю по договору, заключенному между ним и предприятием? Как отграничить торговые сделки предпринимателя-гражданина от совершаемых им общегражданских сделок? На все эти и многие другие вопросы, так или иначе связанные с понятием предпринимательской деятельности, закон не дает четкого ответа, что порождает многочисленные практические трудности.
Приведу всего лишь один пример из личной адвокатской практики.
Гражданин Б., обладающий статусом предпринимателя, продал принадлежащий ему жилой дом. Сбербанк отказался принять поступившие деньги на его личный счет, потребовав от гражданина открыть расчетный счет с зачислением на него указанной суммы, что привело к резкому увеличению налогообложения данного дохода.
Зарубежные законодательства предусматривают один из двух критериев определения статуса предпринимателя (коммерсанта). Признание статуса коммерсанта в зависимости от природы заключаемых сделок получило наименование объективного принципа определения коммерсанта. Признание статуса коммерсанта на основании соответствия лица признакам одного из видов коммерсантов, определяемых законом, характеризуется в доктрине как субъективный принцип квалификации. Правда, ни тот, ни другой критерии последовательно не выдерживаются3. Хотя современное русское законодательство достаточно противоречиво, видимо, можно утверждать, что оно склоняется к субъективному критерию определения статуса предпринимателя. Какого-либо перечня предпринимательских сделок, отличающихся по своему правовому режиму от общегражданских, наш закон не содержит.
Ст. 1 Закона о предприятиях и предпринимательской деятельности выделяет следующие признаки предпринимательства: 1) деятельность физических лиц и их объединений; 2) деятельность инициативная, самостоятельная; 3) деятельность, осуществляемая на свой риск и под имущественную ответственность в пределах, определяемых организационно-правовой формой предприятия; 4) деятельность, направленная на получение прибыли.
Ни один из этих признаков не является достаточно четким. Все они допускают неоднозначную трактовку.
Первый признак не включает в число субъектов предпринимательской деятельности предприятия, видимо, полагая, что они являются не субъектами гражданского оборота, а всего лишь имущественными комплексами, объектами прав предпринимателей. Этот вывод вроде бы подтверждают нормы ст. 9—11 Закона о
3 См.: Гражданское и торговое право капиталистических государств: Учебник / Отв. ред. Е. А. Васильев. М., 1993. С. 1Ю5.
предприятиях и предпринимательской деятельности, и соответствии с которыми имущество товариществ принадлежит им на праве общей долевой собственности. Такое решение .вопроса не соответствует, однако, сложившейся у нас доктрине юридического лица и современному гражданскому, налоговому, процессуальному законодательству. Ст. 4 Закона о предприятиях и предпринимательской деятельности определяет предприятие в качестве самостоятельного хозяйствующего субъекта... Прибыль предприятия является самостоятельным, отличным от дохода его собственников, объектом налогообложения. Арбитражное процессуальное законодательство исходит из того, что субъектами экономических споров, а следовательно, и предпринимательской деятельности, выступают организации и граждане-предприниматели (ст. 20 Арбитражного Процессуального Кодекса РФ4). Статус предпринимателя приобретается гражданином вследствие государственной регистрации. Документом, подтверждающим наличие подобного статуса, является свидетельство о государственной регистрации, которое выдается гражданам, занимающимся предпринимательской деятельностью без образования юридического лица, и участникам полного товарищества (ст. 1, 7 Закона о регистрационном сборе с физических лиц, занимающихся предпринимательской деятельностью, и порядке их регистрации, п. 1 постановления № 12/12 Пленума Верховного суда РФ и Пленума Высшего арбитражного суда РФ от 18.08.92 «О некоторых вопросах подведомственности дел судам и арбитражным судам»5). Граждане—участники смешанных товариществ, товариществ с ограниченной ответственностью, акционеры акционерных обществ, собственники индивидуальных частных предприятий не могут стать субъектами арбитражного процесса, а следовательно, не рассматриваются законодателем в качестве предпринимателей. Споры с их участием подведомственны общим судам.
Неточно и определение предприятия как коллективного предпринимателя, поскольку им (определением) не охватываются индивидуальные частные предприятия, государственные, муниципальные и дочерние предприятия. Следует поэтому признать, что предприятие по нашему законодательству является, наряду с гражданами, субъектом предпринимательской деятельности.
Второй признак предпринимательства («инициативная, самостоятельная деятельность») выражен терминами неюридического характера. Точнее говорить о том, что предпринимательская деятельность осуществляется от своего имени6, что позволит отгра-
4 См.: Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1992. № №. Ст. 836.
5 См.: Советская юстиция, 1993, № 23—24. С. 44.
6 См.: Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. Т. 1. Спб. 1908 С. 137. Этот признак был закреплен статьей 1 Закона СССР «Об общих началах предпринимательства граждан в СССР» (Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. 1991. № 16. Ст. 442), правда, наряду с указанием на инициативность, самостоятельность предпринимательской деятельности.
ничить се от сделок, совершаемых представителем, руководителем и работниками предприятия.
Третий признак (осуществление деятельности на свой риск и под свою ответственность) верен, если считать предпринимателем не только гражданина-индивидуала, но и предприятие. Но он совершенно не верен, если считать предпринимателем собственника предприятия, а не само предприятие, поскольку, по общему правилу, собственник не отвечает по долгам предприятия (п. 2 ст. 8 Закона РСФСР «О собственности в РСФСР»7).
Наконец, четвертый признак (извлечение прибыли) также нуждается в уточнении, поскольку не всякую деятельность, связанную с извлечением прибыли, наш законодатель считает предпринимательской деятельностью. Так, в силу прямого указания закона (п. 2 ст. 45 Закона РФ «Об образовании»8) не относится к предпринимательской деятельность образовательных учреждений по оказанию платных дополнительных образовательных услуг. Не является предпринимательством и не преследует цели извлечения прибыли, по мнению законодателя, нотариальная деятельность (ст. 1 Основ законодательства РФ о нотариате9).
Наше законодательство не закрепляет такого важного признака предпринимательской деятельности, как ее систематический и профессиональный характер10, совершение торговых сделок в виде промысла11. Деятельность в виде промысла должна соответствовать, по нашему мнению, двум критериям. Первый — это извлечение дохода посредством какого-либо постоянного занятия. Это занятие не обязательно должно быть исключительным или преимущественным для данного лица. «В торговом промысле нужно видеть источник дохода, а не источник средств существования»12. Второй критерий — размер дохода. Он должен носить существенный характер (видимо, в законодательстве целесообразно использовать критерий кратности к минимальной заработной плате). Извлечение незначительного по своему размеру дохода (хотя бы и систематического характера) не должно считаться предпринимательством. Иное означало бы пренебрежение здравым смыслом и экономической целесообразностью (вполне возможно, что такой доход едва покрыл бы издержки по регистрации предпринимательской деятельности, оформлению лицензий и т. п.).
К сожалению, отмеченные недостатки законодательного определения предпринимательской деятельности не устранены в Проекте части первой Гражданского кодекса РФ. Ст. 23 Проекта ГК РФ, закрепляя право граждан на занятие предпринимательской
7 См.: Экономика и жизнь. 1991. № 3. С. 13—14.
8 См.: Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ 1992. № 30. Ст. 1797.
9 См.; Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1993. № 10. Ст. 357.
10 См.: Коммерческое право: Учебное пособие / Под ред. В. Ф. Яковлевой и В. Ф. Попондопуло. Спб., 1993. С. 8.
11 См.: Шершеневич Г. Ф. Указ. соч. С. 137.
12 Так же.
деятельностью, не раскрывает ни одного признака такой деятельности.
Спорным является вопрос о возрасте гражданина, по достижении которого он вправе заниматься предпринимательской деятельностью. Обязательно ли для этого достижение совершеннолетия? Могут ли несовершеннолетние в возрасте от 15 до 18 лет приобрести статус предпринимателя с согласия своих законных представителей? Наше законодательство не дает четкого ответа на эти вопросы. Представляется, что предпринимателем может быть только совершеннолетнее лицо. Систематический характер предпринимательской деятельности предполагает самостоятельность предпринимателя, его независимость от кого бы то ни было. Если же для каждой торговой сделки требуется согласие законного представителя, то, очевидно, не может быть и речи о самостоятельном осуществлении предпринимательской деятельности. Общее согласие законного представителя на занятие несовершеннолетним предпринимательской деятельностью «совершенно не отвечало бы цели опеки, потому что разрешение вести торговлю не предусматривает степени рискованности отдельных операций»13.
Аналогичный вывод нужно сделать и относительно возможности личного осуществления несовершеннолетними прав и обязанностей участников товариществ и акционеров акционерных обществ. Участие в полных товариществах признается нашим законом разновидностью предпринимательства. Таким же должно быть и решение вопроса относительно действительных членов в смешанных товариществах (см. ч. 4 ст. 66 Проекта ГК РФ). Статус участников товариществ с ограниченной ответственностью и акционеров акционерных обществ не тождествен статусу предпринимателя. Однако отдельные и весьма существенные элементы предпринимательской деятельности налицо и здесь: управление делами общества, избрание руководящих органов, определение основных направлений деятельности общества, принятие решения о его реорганизации и ликвидации, санкционирование особо крупных сделок и т. п. Вместе с тем, несовершеннолетние вполне могут быть владельцами долей и акций хозяйственных обществ. Распоряжаться этим имуществом должны их законные представители в соответствии с нормами об опеке и попечительстве.
В известном противоречии со сказанным выше, кстати, сохраненным и Проектом ГК РФ (см. ч. 2 ст. 26 Проекта ГК РФ), находится правило о том, что членом производственного кооператива может быть несовершеннолетний, достигший шестнадцатилетнего возраста. Между тем некоторые полномочия члена кооператива — (управление его делами, выход из кооператива спаем, передача пая другому лицу и т. п.), по моему мнению, должны реализоваться только полностью дееспособными лицами. Особенно двусмысленным становится правовое положение несовершеннолетнего члена кооператива в случае реорганизации кооператива в
13 Там же. С. 150.
хозяйственное товарищество. Думается, что указанное противоречие должно быть устранено законодателем.
Вызывает сомнения закрепление в Проекте ГК РФ (ст. 27) института эмансипации, заимствованного из законодательства некоторых стран континентальной Европы14, как не отвечающего интересам несовершеннолетних и поверхностно регламентированного законодателем. Кроме того, ч. 1 ст. 27 Проекта ГК РФ содержит неразрешимое противоречие. В соответствии с ней «несовершеннолетний, достигший шестнадцати лет, может быть объявлен полностью дееспособным, если он... с согласия родителей, усыновителей или попечителей занимается предпринимательской деятельностью». Необходимое условие приобретения статуса предпринимателя — достижение совершеннолетия. Необходимое условие эмансипации — статус предпринимателя (как уже говорилось выше, занятие предпринимательством без регистрации недопустимо и является серьезным правонарушением). Заколдованный круг.
Правда, следует отметить, что Проект ГК РФ, в отличие от действующего законодательства, не устанавливает столь жестких санкций за занятие предпринимательством без регистрации (изъятие полученного дохода в бюджет). В соответствии с ч. 4 ст. 23 Проекта ГК РФ гражданин, осуществляющий предпринимательскую деятельность без государственной регистрации, всего лишь «не вправе ссылаться в отношении заключенных им при этом сделок на то, что он не является предпринимателем. Суд может применить к таким сделкам правила настоящего Кодекса об обязательствах, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности».
Приведенное правило, кстати, является еще одним свидетельством «размытости» законодательного критерия (субъективного или объективного?), определения статуса предпринимателя.
В заключение следует отметить прогрессивную тенденцию нашего законодательства в плане определения содержания правоспособности предпринимателя. Как известно, наш законодатель исходит из принципа специальной правоспособности предприятия и индивидуального предпринимателя. Предприятие может осуществлять любые виды деятельности, предусмотренные его уставом (ч. 2 ст. 21 Закона о предприятиях и предпринимательской деятельности). Физические лица, в том числе участники полного товарищества, могут осуществлять только те виды деятельности, которые указаны в свидетельстве о регистрации предпринимателя (ч. 1 ст. 4 Закона о регистрационном сборе с физических лиц, занимающихся предпринимательской деятельностью, и порядке их регистрации). В подзаконных нормативных актах наметилась тенденция перехода к принципу общей правоспособности. Ч. 2 ст. 5 Положения об акционерных обществах гласит: «Общество вправе совершать 'все действия, предусмотренные законом. Деятельность
14 См.: Гражданское и торговое право капиталистических государств. С. 73,
общества не ограничивается Оговоренной в уставе. Сделки, выходящие за пределы уставной деятельности, но не противоречащие действующему законодательству, признаются действительными»15. В соответствии с п. б / ст. 3 Положения о порядке государственной регистрации субъектов предпринимательской деятельности, утвержденного Указом Президента РФ № 1482 от 8.07.94 г.16, указание в уставах видов деятельности обязательно только для государственных и муниципальных предприятий, а также некоммерческих организаций. Будучи полезными для предпринимателей и отражающими потребности практики, эти правила, однако, в настоящее время противоречат закону. Проект ГК РФ снимает это противоречие. В соответствии с ч. 1 ст. 49 Проекта ГК РФ «коммерческие организации, за исключением унитарных предприятий, имеют гражданские права и обязанности, необходимые для осуществления любых видов деятельности, не запрещенных законом». В учредительных документах некоммерческих организаций и унитарных предприятий должны быть определены предмет и цели деятельности юридического лица. Остальные коммерческие организации лишь вправе, но не обязаны указывать в уставах предмет и цели своей деятельности (ч. 2 ст. 52 Проекта ГК РФ),
Н. И. МИРОШНИКОВА
АКЦИОНЕРНЫЕ ОБЩЕСТВА КАК ФОРМА ОБЪЕДИНЕНИЯ КАПИТАЛА
Акционерные общества в качестве формы организации производства оказались наиболее приспособленными к реформированию российской экономики. Развитие рыночных отношении повлекло за собой изменение форм собственности яа экономические объекты и сопровождается изменениями правового статуса предприятий.
Советизация экономики привела к тому, что свыше 90 % предприятий и их производственных фондов оказались государственными. Переход от полного господства государственной собственности к негосударственным ее формам означает разгосударствление экономики. Он сопровождается конкретными трудностями. Главная из них коренится в незрелости бывшей советской общественной среды (рядового гражданина, руководителя любого ранга) к переменам, ведущим к любой дифференциации, поляризации богатства и восприятию перемен как зла, порожденного капитализмом и присущего ему. Поэтому столь неоднозначно отношение к частной собственности, к предпринимательству и в целом к переменам, связанным с переходом к рыночной экономике. Вторая трудность заключается в слабости и отставании нормативно-документального обеспечения экономических реформ. Законы Рос-
15 См.: СП РСФСР. 1991. № 6. Ст. 92. 16 См.: Российская газета, 1994. 13 июля.
сийской Федерации о собственности, о предприятиях и предпринимательской деятельности, о приватизации государственных и муниципальных предприятий и др., при всей их изначальной прогрессивности, не были подкреплены конкретным механизмом их реализации. Это порождало ошибки, злоупотребления и усугубляло, а не снимало проблемы. Достаточно сказать, что и при принятии законодательства о приватизации все еще шла борьба сторонников и противников трех разных подходов к осуществлению приватизации1.
Акционерные общества, как организационно-правовая форма предприятий, обладают рядом преимуществ в сравнении с другими формами. Это организации, созданные путем объединения капиталов через выпуск акций. В этом качестве акционирование объединяет в себе разные формы собственности: частную; частную и коллективную; частную и государственную; муниципальную. Владельцами акций могут быть индивидуальные лица, коллектив, организация, государство. Благодаря такому «взаимопереплетению» различных форм собственности в единое целое удается преодолеть определенные противоречия между ними и использовать преимущества каждой формы в отдельности. Основной капитал акционерного общества поделен на равновеликие доли. Владельцы долей (акций) между собой не связаны. Их участие в основном капитале и вытекающие из этого права удостоверяются с помощью ценной бумаги — акции. Она может переходить из рук в руки. Но акционер—только владелец ценной бумаги и непосредственно имуществом акционерного общества не распоряжается. Следовательно, акционирование капиталов позволяет инвестировать средства акционеров и передавать их в распоряжение акционерного общества как юридического лица и собственника. Акционер остается только владельцем ценной бумаги, и, как отмечалось, непосредственно имуществом акционерного общества не распоряжается. Разделение собственности и ответственности акционерного общества и правового статуса акционера (право на получение дивидендов, на участие в общем собрании акционеров), имеющего свой риск, — это основной принцип, на котором основано акционерное общество. Он был заложен в законодательство Российской Империи за полстолетия до того, как окончательно внедрился в Западной Европе. Так, в Указе Александра I Сенату в связи с иском кредиторов к акционерной компании для строительства кораблей разъяснялось: «...в предупреждение неправильных заключений по другим делам компаний сего же разряда быть могущим, мы признаем нужным подтвердить при сем случае то правило, что акционерная компания отвечает одним складочным капиталом и, следовательно, ни один из акционеров ее при неудачах не теряет свыше положенного в компанию капитала»2. Каким бы ни был вклад участника акционерного общества
1 См.: Райзберг Б. Рыночная экономика // Деловая жизнь. 1993. № 1 С. 36. 2 Полное собрание Законов. Т. 1. Ст. 22418, 1807. янв.
(это могут быть здания, сооружения, оборудование, иные материальные ценности), ценные бумаги, права пользования землей, водой, другими природными ресурсами, зданиями, сооружениями, иные имущественные права, включая интеллектуальную собственность, денежные средства), он оценивается в рублях, и участник приобретает определенное количество акций и вместе с этим правовой статус акционера. Все имущество и денежные средства входят в уставной капитал акционерного общества. Поэтому сущность акционирования заключается в отчуждении собственности, вложенной в акции, от собственника и передаче ее в распоряжение акционерного общества. Объекты прав собственности акционерного общества и акционеров не совпадают. Имущество акционерного общества не может быть изъято акционером. Он вправе распорядиться только акцией: получать дивиденды, продавать, дарить, передавать ее по наследству. Акционер может голосовать на собраниях за или против принимаемых решений по принципу «одна акция — один голос». В принципе отдельный акционер не может влиять на дела акционерного общества. Это реально, если акционер или группа акционеров обладают значительной или большей частью акций (контрольным пакетом).
Акционерное общество как юридическое лицо (коммерческое предприятие) обладает общей правоспособностью и дееспособностью. Оно может осуществлять любые виды деятельности, за исключением запрещенных законом. Акционерное общество обладает общей правоспособностью и дееспособностью. Оно может осуществлять любые виды деятельности, за исключением запрещенных законом. Легализация общей правоспособности для юридических лиц, деятельность которых направлена на получение прибыли, облегчает движение капиталов. С переходом к рыночным отношениям отпадают причины для сохранения специальной правоспособности коммерческих организаций. Очевидно, что жесткие требования законодательства (имеется в виду ст. 21 Закона о предприятиях и предпринимательской деятельности) о том, что предприятие может осуществлять любые не запрещенные законом виды деятельности, но, в соответствии с уставом, создают дополнительные неудобства для коммерческих организаций. Те же акционеры внесут в учредительные документы поправку «и другие виды деятельности», и регистрирующий орган будет не вправе отказать им в этом. Но для предпринимателя это всегда неудобства, связанные с регистрацией изменений в уставе. Многие акционерные общества делают проще: они закладывают в устав размытое определение предмета деятельности общества еще при его учреждении. Таким образом, практического значения специальная правоспособность для общества не имеет. Его деятельность не должна противоречить законодательству и целям учреждения этой организации.
Лицом, официально участвующим в создании акционерного общества, считается учредитель. Им может быть физическое, юридическое лицо. В обязанности учредителей входит совершение дей-
ствий, связанных с подготовкой создания общества, проведением подписки на акции, составлением уставных документов и их регистрацией, формированием первичных органов акционерного общества. На этой стадии возникает ряд проблем. Прежде всего это правильность оценки вкладов и сложности с оценкой, когда в качестве вклада участники вносят права пользования природными ресурсами или имуществом. Здесь возникает вопрос о правильности юридического оформления уступки прав. Например, право на аренду помещения. Вкладчик в акционерное общество является по арендному договору одновременно и должником, и передать требование по взаимному договору, не совершив одновременно перевод долга, нельзя. А для перевода долга необходимо согласие кредитора (ст. 215 ГК РСФСР). Поэтому лицо, желающее внести в уставной капитал общества право пользования помещением или другим имуществом, обязано заранее заручиться согласием арендодателя. Аналогично обстоит дело с земельными участками3. Практика дает примеры завышения стоимости вкладов, совершаемых по обоюдному сговору учредителей акционерных обществ. Чтобы этого избежать, необходимо иметь в законодательстве норму об обязанности обращения акционеров по поводу оценки вкладов к независимым экспертным организациям. Но в то же время для создания независимых аудиторских центров требуется и время, и определенный закон4. Тем не менее это меры, на которые нужно идти.
Акционерное учредительство связано также с нормированием величины уставного капитала. Это важно, так как при создании акционерного общества нужно соизмерить возможности привлечения средств акционеров, эффективность их оборота и обращение в дело, объемы и скорость финансового оборота, залоговые гарантии5. Только при последовательной и согласованной оценке этих факторов можно и должно определить размеры уставного капитала. Поскольку, несмотря на инфляцию, минимальная величина уставного капитала учреждаемых акционерных обществ законодательством не менялась, можно предположить, что тем самым оказывалось содействие предпринимательству. В действительности это не так. Чем меньше предельные размеры уставного капитала, тем больше это может тормозить в дальнейшем развитие акционерного общества. У последнего окажется недостаточно средств для развития собственной и результативной деятельности. Закон должен облегчать условия для создания акционерных обществ не путем занижения минимальной величины уставного капитала, а посредством предоставления различных льгот, стимулирующих их деятельность с тем, чтобы такие общества закрепля-
3 См.: Деркач А. Учредительные документы акционерного общества // Хозяйство и право. 1994. № 1. С. 74.
4 См.: Козлова Н. Создание юридических лиц по законодательству России // Хозяйство и право. 1993. № 12. С. 65.
5 См.: Газман В. Акционерное дело: углубление поиска экономико-правовых решений // Хозяйство и право. 1991,. № 10. С. 101.
лись и с помощью собранного капитала доводили начатое дело до конца.
Изменение структуры экономических отношений в России заставляет акционерные общества приспосабливаться к новым условиям. Но обновление акционерного законодательства запаздывает. Недостатком правовой регламентации можно объяснить сложности, связанные с приобретением, реализацией и защитой имущественных и неимущественных прав акционеров. Известно, что акционерные общества могут быть многочисленными. Это сотни и тысячи акционеров, которые не знают отличительных особенностей этой организации. Среди личных прав акционеров (право на участие в общих собраниях общества, право на голос, право на оспаривание принятых решений, право на информацию) особо выделяется право на голос на общих собраниях и соответственно право на участие в собраниях. Реализация этих прав должна четко регламентироваться. Например, практически невозможно присутствие не менее половины акционеров на общем собрании, учитывая факт проживания их в разных регионах. Не случайно уставы акционерных обществ предусматривают проведение не собраний, а конференций. Однако процедура подготовки и проведения собраний (конференций) детально не отработана. Каждый акционер уведомляется о созыве собрания письменно, не позднее, чем за 30 дней до даты проведения. Для многих акционерных обществ проведение собрания сопряжено со сложностями из-за отсутствия помещения, разрозненности акционеров, затрат времени на подготовку документации. Следовательно, процедура проведения собраний в небольших акционерных обществах и в крупных акционерных обществах может быть разной. Акционеры могут не присутствовать лично на собраниях и доверить это своему представителю. Однако доверенность действительна, если она удостоверена нотариально, а это немалые денежные затраты. Обычная же доверенность не имеет юридической силы. В противном случае последует опротестование в судебном порядке принятых собранием решений.
Акционерами могут быть работники предприятия и лица, не связанные трудовыми отношениями с акционерным обществом. Членство в акционерном обществе порождает одинаковые права и обязанности у тех и других лиц. Отношения работника акционерного общества с администрацией регулируются трудовым законодательством и вытекают из трудового контракта. Администрация не вправе лишить дивидендов работника, который является акционером, за нарушение трудовой дисциплины или уменьшить размер дивиденда. Работник-акционер, несмотря ни на какие решения администрации, включая увольнение, остается владельцем акции этого предприятия. У него два разных статуса: работника предприятия; акционера. Статус акционера таков, что прекращение трудовых отношений никакого значения в этом качестве для него не имеет. Поэтому все оговорки в уставах акционерных обществ, «о выкупе», «сдаче» акций увольняющимся работником
являются незаконными, поскольку нарушают право собственности акционера. Точно так же должны расцениваться и те изменения, дополнения, которые вносятся в устав акционерного общества относительно лишения работников-акционеров дивидендов за нарушение трудовой дисциплины. Более того, общее собрание вообще не правомочно принимать такие дополнения, так как в данном случае затрагиваются вопросы частной собственности и формы ее реализации (путем выплаты дивиденда). В акционерном обществе может быть принято решение о невыплате дивидендов за какой-то период (всем акционерам) или за весь текущий год. Но нельзя лишить дивидендов кого-то выборочно за трудовые провинности.
Указ Президента Российской Федерации от 27 октября 1993 г. «О мерах по обеспечению прав акционеров»6 не решил назревших в практике вопросов о защите прав владельцев акций. В нем речь идет о процедуре обязательной регистрации новых собственников, которые приобрели акции обществ открытого типа на организованном рынке ценных бумаг и при неорганизованной их купле-продаже. Комплекс связанных с этими нарушениями вопросов в указе решается. Действительно, руководители акционерных обществ игнорировали новых собственников акций и не вносили их в реестр акционеров. Поэтому они лишались права на получение дивидендов, на участие в собраниях. Хотя указ регламентирует процедуру регистрации акционеров, в нем нет санкций за случаи нарушения требований данного нормативного акта. В нем говорится, что отказ от внесения записи в реестр акционеров может быть обжалован в ревизионную комиссию акционерного общества, в суд или арбитражный суд. Однако обжалование незаконных действий оставляет безнаказанными тех, кто их совершил. Ответственность их не предусмотрена. Положения указа не гарантируют соблюдения законности руководителями акционерных обществ7. Доказывание факта нарушения права ложится бременем на акционера хотя бы потому, что само обращение за защитой нарушенного права, когда за это право нужно судиться, вовсе не благо и не гарантия нормальной реализации любого права. В данном случае никаких негативных последствий собственного правонарушения должностное лицо не несет.
Акционеры не имеют достаточной информации о своих правах, о порядке их реализации, в том числе и о порядке переуступки акций. В рамках некоторых акционерных обществ создаются внутренние объединения работников-акционеров, но закон не предусматривает таких формирований. Нужно ли регламентировать условия внутренней жизни акционерного общества? Думается, что законодательная регламентация здесь не требуется. Акционерное общество .может решить эти проблемы путем создания системы внутренних локальных актов в соответствии с его уставом.
6 Российская газета. 1993. 6 нояб.
7 См.: Рутгайзер В. Защита прав акционеров еще не обеспечена // Журнал для акционеров. 1993. № 11. С. 7.
Защита прав акционеров должна получить свое логическое завершение в Законе об акционерных обществах.
Развитие акционерной формы в России может идти в направлении дальнейшей трансформации форм собственности. В экономически развитых зарубежных странах практикуется вовлечение работников в дела предприятий, основанное на их участии в акционерном капитале, создание работниками собственных предприятий и даже превращение их в народные, в которых индивидуальная доля собственности не выделяется. Имеется опыт акционерных обществ с коллективной собственностью. Так, за последние 20 лет число предприятий в США, полностью или частично принадлежащих их работникам .увеличилось до 11 тысяч, а число работающих в них составляет около 12 млн. человек. Из 500 крупнейших компаний США 25% полностью или частично принадлежит работникам этих компаний8. Популярность таких компаний объясняется изменением психологии работников, которые, становясь владельцами, прежде всего, занимаются проблемами производительности, укрепления производственной и финансовой мощи своей компании. В отличие от наемных работников, заинтересованных только в заработной плате, работники-владельцы предприятия заботятся прежде всего о процветании своего дела. Например, работники металлургической компании «Байртон стил компани» (США) выкупили все акции своего предприятия, погасили долги. Затем освоили выпуск новой продукции, резко снизив издержки производства, и превратили предприятие в преуспевающую компанию сталелитейной промышленности9.
Международное совещание по проблемам формирования собственности в Оксфорде констатировало, что переход к совместному владению собственностью увеличивает производительность труда на 10—15%10.
Приватизация государственных и муниципальных предприятий в России ориентирует на создание акционерных обществ открытого типа с разными формами собственности. Государственная Программа приватизации на 1994 год, принятая 24 декабря 1993 г.11, очертив круг предприятий, приватизация которых запрещена, одновременно решает вопрос об их статусе и порядке финансирования. Такие предприятия должны преобразоваться в учреждения, финансируемые из госбюджета — казенные предприятия, или в акционерные общества со стопроцентным государственным капиталом. Возможна корректировка Государственной Программы, поскольку она не внесла кардинальных изменений в регулирование процесса приватизации. Имеет смысл расширить существующие три варианта предоставления льгот трудовым кол-
8 См.: Гутман Г. Коллективная собственность в механизме приватизации // Человек и труд. 1993. № 2. С. 97.
9 См.: Райзберг Б. Рыночная экономика // Деловая жизнь. 1993. № 1. С. 87. 10 См.: Там же.
11 Собрание актов Президента и Правительства Российской Федерации. 1994. № 1. Ст. 2.
лективам. Можно было бы в порядке эксперимента предусмотреть постепенный выкуп акций у государства в коллективную собственность работников предприятия. В целях поощрения такого метола акционирования целесообразно предусмотреть налоговые льготы, использование части прибыли для оплаты акций в течение определенного срока.
Перевод в частное владение государственной собственности путем передачи акций работникам предприятия применялся в Великобритании, Аргентине, Мексике. Постепенно входит в практику приобретение вначале акций владения работниками предприятий, а затем компании финансируются таким образом, что владельцами акций становятся и потребители.
В ряде областей России практиковался опыт создания предприятий с коллективной собственностью, и он подтвердил, что по сравнению с другими на коллективных предприятиях темпы роста производительности труда значительно выше. Анализ работы предприятий, функционирующих в условиях коллективной собственности, полностью опровергает мнение о том, что их прибыль идет целиком на потребление, а участники производства не заинтересованы в его расширении и стремятся увеличить фонд потребления12. Например, распределение прибыли на фонд накопления и на фонд потребления на данных предприятиях составило 65 и 35 %, 69,5 и 30,4%. При этом отмечается высокая экономическая эффективность их работы, которая по уровню достигнутой рентабельности и темпам роста объемов производства значительно опережает государственные предприятия13.
Следует констатировать, что появление собственника-работника способствует повышению доходов этих лиц. Но у свободных совладельцев есть что терять. За собственные преимущества нужно хорошо работать, нести ответственность, подвергаться риску14.
Акционерные общества, как форма объединения капиталов, остаются одной из прогрессивных форм разгосударствления и оздоровления российской экономики, но при условии создания прогрессивного законодательства.
Акционерное общество действует через свои органы. Примечательно, что деятельность органов акционерных обществ, образованных в процессе приватизации государственных предприятий, зачастую носит формальный характер. И, хотя в уставах этих обществ зафиксированы все необходимые требования, они не выполняются. Правление акционерного общества становится все более независимым от общего собрания. Не выполняет своих задач наблюдательный совет. Это порождает различного рода злоупотребления и приводит к нарушению прав акционеров.
12 См.: Гутман Г. Коллективная собственность в механизме приватизации. С. 97; Кононов И. С. Народные предприятия. М.. 1991. С. 30—31.
13 См.: Сидоров А. В. Кризис экономики России и пути ее оздоровления. М„ 1992. С. 26.
14 См.: Балабанов И. Т. Новые формы организации предприятий, Л., 1991. С. 31.
Как основная форма объединения капиталов акционерные общества приобретут классический тип и жизнедеятельность лишь при условии четкой правовой регламентации статуса самого общества и гарантий защиты прав акционеров в новом акционерном законодательстве.
Н. Н. ТАРУСИНА
ИНОСТРАННЫЕ ИНВЕСТОРЫ КАК СУБЪЕКТЫ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПО РОССИЙСКОМУ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ
В соответствии с нормой ст. 1 Закона РФ «Об иностранных инвестициях в РСФСР» иностранными инвесторами являются иностранные юридические лица, иностранные граждане, лица без гражданства, российские граждане (с постоянным местом жительства за границей) — при условии их регистрации для ведения хозяйственной деятельности в стране гражданства или постоянного жительства, иностранные государства, международные организации. Наиболее типичными иностранными инвесторами, особенно на региональном уровне, выступают иностранные граждане и юридические лица, а наиболее типичными способами иностранного инвестирования — долевое участие в предприятиях с российским элементом, создание предприятия со стопроцентным иностранным капиталом или филиала иностранного юридического лица.
Таковое участие подлежит регистрации в компетентных российских государственных структурах (в частности, на территории Ярославской области — в Департаменте внешнеэкономических связей Администрации Ярославской области). Для совершения данного акта необходимыми предпосылками являются аккредитация иностранного инвестора и выбор им организационно-правовой формы предпринимательства. В этой связи возникает немало спорных, не вполне ясных вопросов и среди них наиболее очевидные и обсуждаемые на практике — три.
1. В правиле ст. 1 указанного Закона употребляется понятие «юридические лица», которое включает в свой содержательный объем «любые компании, фирмы, предприятия...». Между тем, не только в России, но и в ряде других стран не всякому предприятию атрибутивно юридическое лицо: полное товарищество не является таковым в России (если не разрешать коллизию между Законом РФ «О предприятиях и предпринимательской деятельности» и Основами гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик в пользу последних)1, ФРГ, Швейцарии, США
1 Далее — Закон о предприятиях и Основы гражданского законодательства.
и др., а коммандитное товарищество — в ФРГ, Швейцарии и др.2.
Поэтому аккредитация правоного статуса оформляется выпиской из торгового реестра, что не всегда свидетельствует о юридическом лице, по каждый раз — об официальной коммерческой природе компании (предприятия).
С другой стороны, некоторые виды юридических лиц, напротив, не регистрируются в торговом реестре. Например, гражданские компании Франции (в сфере операций с недвижимостью, свободных профессий и т. п.) не публикуют о себе сведения, не регистрируются, их деятельность регулируется не Торговым, а Гражданским кодексом. Эти компании не осуществляют торговые операции в смысле французского законодательства, но вполне могут быть инвесторами в России, причем характер их деятельности дома и вне его может характеризоваться как торговый... Тем более, что в Российской Федерации нормативно-закрепленного перстня торговых операций не существует, а в ряде других стран он существенно шире, чем во Франции (см., например, ст. 1 Торгового закона Болгарии). Для таких и им подобных предприятий и организаций необходимы иные аккредитирующие документы, которые, в отличие от очевидных и знакомых нам выписок из торгового или государственного реестра, могут быть самых различных форм и содержания.
Надежность таких документов подтверждается их легализацией в посольских или консульских учреждениях соответствующей страны или МИДе РФ. Когда же российские региональные департаменты акта легализации не требуют, уповать остается на их информированность в специфике документального оформления статуса той или иной иностранной компании или организации (что, впрочем, весьма сомнительно). Ставка же на нотариальное удостоверение русского перевода документа аккредитации (для которого нотариус обязательно потребует легализацию документа) — также не стопроцентна, так как данные акты могут совершаться и региональными торгово-промышленными палатами (по крайней мере, часть из них себе такую функцию присвоили, опираясь на Типовой устав ТПП).
Итак, у компании может не быть юридического лица либо государственной регистрации (либо того и другого), что не соответствует требованиям ст. 1 Закона «Об иностранных инвестициях в РСФСР». На практике же все они выступают иностранными инвесторами в России. И эта практика целесообразна: она оправдана не только экономически (регулируемый иностранный капитал полезен), но и юридически (явления «правильных», с точки зрения иностранного законодательства, компаний весьма разнообразны, не укладываются в узкое «ложе» российского закона, а потому последний, до внесения соответствующего изменения, следует трактовать расширительно). Одновременно полезно было бы
2 См., например: Гражданское и торговое право капиталистических государств / Под ред. Е. А. Васильева. М., 1993. С. 128—133.
ввести императивное правило о легализации документов аккредитации иностранного инвестора, что воспрепятствовало бы потоку «липовых» справок о статусе иностранной компании или организации.
2. Столь же не очевидно, что в формуле ст. 1 понимается под «лицом, зарегистрированным для ведения хозяйственной деятельности». Ранее, как известно, эти субъекты объявлялись «лицами, занимающимися индивидуальной трудовой деятельностью» (с соответствующим легальным объемом понятия), теперь — «гражданами-предпринимателями». Нормативный акт «новой волны», посвященный индивидуальному предпринимательству, Закон СССР "Об общих началах предпринимательства" определил последнее как инициативную, самостоятельную деятельность граждан, направленную на получение прибыли или личного дохода, осуществляемую от своего имени, на свой риск и под свою имущественную ответственность или от имени и под имущественную ответственность юридического лица-предприятия. Из смысла нормы ст. 4 данного Закона следовало, что предпринимательство возможно с применением и без применения наемного труда, с образованием и без образования юридического лица; предпринимателем объявлялся также руководитель предприятия, с которым собственник (учредитель) заключил контракт, сочетающий права и обязанности наемного работника и предпринимателя.
Первоначальная российская версия (ст. 1 Закона о предприятиях), в целом совпадала с союзной — за исключением права предпринимателя-одиночки привлекать наемный труд, но с добавлением очевидного признака легального предпринимательства — акта его государственной регистрации. Преамбула и правило ст. 3 Положения о порядке регистрации субъектов предпринимательской деятельности3, уточняют параметры данного информационного поля. Во-первых, учредителями полного товарищества и смешанного товарищества (действительными членами) могут быть только граждане в статусе предпринимателя. (Эта версия соответствует традициям западного торгового права4). Во вторых, иностранные граждане выводятся из-под действия Закона об иностранных инвестициях (видимо, только в части регистрации), если они функционируют в России как "одинокие волки", то есть без создания юридического лица. Однако, несмотря на постепенное развертывание указанного информационного поля, остается неясным: 1) признается ли имеющий статус предпринимателя руководитель (президент и т. п.) — собственник индивидуальной компании (например, американской)или общества с ограниченной ответственностью, принадлежащего одному лицу (например, фран-
3 Утв. Указом Президента РФ "Об упорядочении государственной регистрации предприятий и предпринимателей» // Собрание законодательства РФ, 1994. № 11. , '
К сожалению, в Указе не устанавливается ограничений по числу таких Учредительных актов из расчета па одного предпринимателя.
4 См., например: Жамен С., Лакур Л. Торговое право. М., 1993. С. 75.
цузскому), если тот или другой принимает решение выступить в качестве инвестора персонально, а не от имени принадлежащего ему предприятия (?); 2) как должен аккредитоваться частнопрактикующий представитель свободной профессии, желающий создать в России, например, консультационную фирму — не адвокатскую, а с более широким диапазоном услуг(?).
Ни те, ни другие формально не отвечают легальному российскому определению предпринимателя: первый несет полную и персональную имущественную ответственность, но лично не зарегистрирован — внесена в реестр лишь его фирма, второй не только не зарегистрирован как предпринимательская персона, но и не несет полного риска, третий, как правило, не считается предпринимателем по законодательству своей страны.
Тем не менее полагаем, что существо первых двух фигур может быть обозначено как предпринимательство — правило ст. 1 Закона об иностранных инвестициях должно трактоваться расширительно и в их пользу (разумеется, с последующей корректировкой этой нормы). Третья фигура может приобрести таковой статус путем регистрации в России и далее уже выступить иностранным инвестором-учредителем предприятия с иностранными инвестициями. Однако и данный вариант требует расширительного толкования ст. 1 (с последующим легальным дополнением).
При этом не вполне ясно, какие консультационные и т. п. услуги представителя свободной профессии будут признаваться в России как предпринимательские... Нотариальные, адвокатские, аудиторские, — безусловно, нет. А образовательные и т. п.?.. Авторы учебника «Предпринимательское право»5 полагают, что репетиторство, врачевание, обучение музыке, танцам и др. не есть предпринимательство и не требует, следовательно, регистрации. Это утверждение спорно, во-первых, потому, что в российском законодательстве, как мы отмечали ранее, нет очевидного перечня видов деятельности, относящихся или не относящихся к предпринимательской (разбросанные по различным нормативным актам эпизодические указания на сей счет не решают проблемы в целом); во-вторых, в связи с объявлением услуг в сфере образования и культуры, оказываемых индивидуалом, именно предпринимательскими (см. Закон РФ «Об образовании» и «Основы законодательства о культуре»). Разумеется, подобные перечни крайне необходимы. Причем начинать «историю с перечнем» надо с определения предпринимателя, ибо в российском действующем варианте не отражен такой очевидный для правовых систем, более или менее принимающих традиции торгового права, признак данного субъекта, как торговый (коммерческий) характер совершаемых
5 См. Предпринимательское право / Под ред. Н. И. Клейн. М., 1993. С. 20.
им операций — с последующим легальным закреплением их многообразия6.
3. Неясность, как с точки зрения экономической целесообразности, так и юридической корректности, вызывает положение ст. 12 Закона об иностранных инвестициях, об ограничительной версии, в сравнении с Законом о предприятиях и Основами гражданского законодательства, организационно-правовых форм предприятий с иностранными инвестициями.
Являясь своеобразным преемником актов союзного правительства о совместном предпринимательстве, Закон, как бы «по инерции», делает ставку на общества и товарищества, не упоминая прямо индивидуальное частное предприятие, семейное предприятие, дочернее предприятие иностранной фирмы. С одной стороны, стопроцентное присутствие в предприятии иностранного капитала возможно (ст. 3) и участие одного инвестора — также (ст. 1, п. 3 ст. 16). С другой, по смыслу правила ст. 12, инвестор может быть только учредителем общества или филиала... Филиал формально предприятием не является, а общества, по определению Закона о предприятиях (ст. 9—12), относятся к автономным разновидностям объединения лиц или капиталов. Следовательно, либо надо искать второго партнера-инвестора, либо создавать общество (товарищество) с одним учредителем. В этом случае (кроме акционерного общества открытого типа) и противоречии между Законом о предприятиях и Положением об акционерных обществах (ст. 13)7 мы должны принять сторону подзаконного нормативного акта, что на практике и делается...
В очередном проекте изменений в Закон о предприятиях, индивидуальное частное предприятие заменяется на общество с ограниченной ответственностью с одним учредителем (французская версия), однако в настоящее время проблемы это не решает. Между тем, такие ИЧП со стопроцентным иностранным капиталам в регионах зарегистрированы — на основе систематического толкования положений двух законов (об иностранных инвестициях и о предприятиях). А налоговые инспекции ставят вопрос о незаконности таких ИЧП на основе формального прочтения нормы ст. 12. Дополнительным аргументом они выдвигают тезис о необходимости хотя бы ограниченной ответственности учредителя (собственника) — иностранного инвестора, так как в ИЧП минимума уставного капитала нет, что экономически невыгодно для России. Однако это соображение, до принятия упомянутого ранее Указа Президента, коим введено условие об обязательности уставного
6 См., например, что относилось к торговым сделкам в концепции российского торгового права (Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. Спб. 1910. С. 82 и след.), характеризуется как торговая операция во французском торговом праве (Жамен С., Лакур Л. Указ. соч. С. 22—23) и в одном из новейших торговых законов — законе Болгарии (Тырговски закон с изм. 1993 г. София, 1994. Ст. 1;—2; см. также: Розаннс С. Дружества на тырговското право. София, 1994. С. 7 и след).
7 Утв. постановлением Правительства РФ № 601 // СПИ РФ. 1991. № 6
капитала для любых предприятий, не имело смысла, так как для а/о закрытого типа в 1990—1994 гг. обязательный минимум такового составлял 10000 рублей...
Если законодатель, кроме очевидной инертности, имел в виду скрытое соображение о необходимости ограничения свободы иностранного капитала присутствием в предприятии российского партнера, то оно не получило даже косвенного подтверждения, так как в обществе возможны два иностранных инвестора, а если соглашаться с практикой регистрации, — и один иностранный инвестор со стопроцентным иностранным капиталом.
Полагаем очевидным, что надо либо прямо прописывать в законодательстве лимиты для иностранных инвестиций, если эта цель преследуется, либо приводить формулу ст. 12 (16) и другие в соответствие с действующей в Российской Федерации системой организационно-правовых форм предпринимательской деятельности.
М. В. ЛУШНИКОВА
МАТЕРИАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ РАБОТНИКОВ ТОРГОВЫХ ПРЕДПРИЯТИИ
Экономические условия настоящего времени вызвали существование значительного количества физических лиц — предпринимателей, занимающихся торгово-посреднической деятельностью в виде промысла. Эта форма предпринимательства по действующему законодательству исключает применение наемного труда. И, конечно, такие предприниматели-одиночки не в состоянии конкурировать по объемам торгового оборота, ассортименту товаров с лучше организованными торговыми предприятиями. Торговые предприятия имеют различные организационно-правовые формы, предусмотренные Законом РФ «О предприятиях и предпринимательской деятельности» (1990 г.): частные индивидуальные и семейные предприятия, кооперативы, товарищества (смешанные и с ограниченной ответственностью), акционерные общества. Торговыми сотрудниками этих предприятий являются как работающие собственники (соучредители, участники), так и наемные работники. И для тех, и для других работа с материальной ответственностью является неотъемлемой частью их профессиональной деятельности. И поэтому не случайно при приеме на работу в трудовых контрактах работников торговли предусматриваются в обязательном порядке условия о материальной ответственности за вред, причиненный торговому предприятию.
Как показывает анализ гражданских дел о возмещении ущерба, сегодня, к сожалению, сложилась устойчивая порочная практика в заключаемых трудовых контрактах устанавливать полную, а порой м солидарную, материальную ответственность любого тор
гового сотрудника и за любое причинение ущерба. А некоторые коммерческие фирмы идут еще дальше, предусматривая правило о взыскании не только прямого ущерба, но и неполученных доходов. Иными словами, применяют правила возмещения имущественного ущерба в соответствии с нормами гражданского права. При этом свою позицию руководство торговых предприятий аргументирует тем, что отношения участников товарищества, связанные с их личным трудом в фирме, должны регулироваться гражданским, а не трудовым правом, что вытекает, по их мнению, из ст. 26 Закона о предприятиях и предпринимательской деятельности. Согласно названной статье закона «отношения работника и предприятия, возникающие на основе договора о членстве а хозяйственном товариществе, регулируются гражданским законодательством РФ и учредительными документами товарищества». А в учредительных документах, как правило, устанавливается полная имущественная ответственность участников торгового товарищества. Подливает «масла в огонь» и действующее трудовое законодательство, в ст. 1 КЗоТ РФ законодатель ограничивается лишь общей обтекаемой фразой о том, что трудовое законодательство регулирует трудовые отношения работников. А каких работников? Таким образом, нет однозначного ответа на вопрос: распространяется ли трудовое право, его нормы о материальной ответственности работников на работающих соучредителей (участников) торговых предприятий?
Между тем, при систематическом толковании действующего трудового и гражданского законодательства очевидно, что необходимо разграничить отношения, возникающие из трудового договора, и отношения того же работника с хозяйственным товариществом, связанные с членством в товариществе. Работник существует как бы в двух лицах: как работник, с которым заключен трудовой договор, а следовательно, на него распространяются нормы трудового права о материальной ответственности, и одновременно как участник хозяйственного товарищества. В последнем случае имеются в виду отношения в связи с созданием уставных и иных фондов, личными вкладами в имущество предприятия, распределения прибыли, имущественной ответственности и т. п., отношения, которые регулируются гражданским правом. Таким образом, на работающего участника торгового товарищества, с которым заключен трудовой договор, так же, как и на наемного работника, распространяются трудовое законодательство и правила взыскания материального ущерба, предусмотренные КЗоТ РФ, а не соглашением сторон договора. Именно такой позиции придерживается сегодня и судебная практика1.
Отсюда следует, что работодатель вправе взыскать материальный ущерб, причиненный виновными действиями как работающего участника торгового товарищества, так и наемного работника, в порядке, установленном трудовым законодательством. И,
1 См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. № 4. С. 3—4; № 8. С. 1.
если вопреки этому «святому правилу» в трудовые контракты работников торговых предприятий вносятся условия о полной и солидарной ответственности во всех случаях причинения материального ущерба, то названные условия юридически ничтожны, поскольку они ухудшают положение работника по сравнению с действующим трудовым законодательством. Согласно ст. 5 КЗоТ РФ названные условия признаются юрисдикционными органами недействительными — они не влияют на судьбу трудового контракта. В случае возникновения трудового спора единственным юридическим последствием такого признания является замена указанных недействительных условий трудовых контрактов на соответствующие трудовому законодательству положения. И трудовой спор разрешается по существу на основе действующих норм трудового права о материальной ответственности2.
В этой связи и важно рассмотреть правовой алгоритм действий работодателя (торгового предприятия) в случае обнаружения материального ущерба, причиненного сотрудниками в процессе трудовой деятельности. При этом не имеет значения, является ли торговый сотрудник наемным работником или участником (соучредителем) торгового товарищества, так как правила о материальной ответственности едины. Итак, правовой алгоритм включает в себя следующие статьи. Во-первых, работодатель устанавливает наличие полного состава трудового правонарушения, повлекшего материальный ущерб, т. е. наличие основания для привлечения к материальной ответственности. Во-вторых, при положительном ответе на этот вопрос работодатель определяет вид материальной ответственности; ограниченная или полная. И, в-третьих, он решает вопрос о порядке (процедуре) .возмещения материального ущерба. Остановимся подробнее на характеристике каждой из названных стадий.
I. Основанием материальной ответственности работников является полный состав имущественного проступка или преступления, сопровождающегося причинением материального ущерба торговому предприятию. Его необходимые составляющие — субъект, объект, субъективная и объективная сторона трудового правонарушения.
Субъектами указанного проступка являются сотрудники торгового предприятия, т. е. работники, с которыми заключен трудовой договор (контракт). В случае причинения ущерба по вине нескольких работников применяется правило о долевой ответственности каждого сотрудника с учетом степени вины, вида и предела материальной ответственности. Сегодня в практике деятельности коммерческих фирм широкое распространение получили так называемые «трудовые соглашения», и в каждом содержится условие об имущественной (материальной) ответственности исполнителя.
2 См.: Кодекс законов о труде. М., 1992, Положение о материальной ответственности рабочих и служащих, за ущерб, прич:иненный предприятию, организации, учреждению // Ведомости Верховного Совета СССР. 1976. № 29. Ст. 427; 1983. № 33, Ст. 507; 1986. № 22. Ст. 362.
род такими трудовыми соглашениями могут скрываться как срочные трудовые договоры, так и гражданско-правовые договоры (подряда, поручения и др.). В этой связи в каждом конкретном случае следует анализировать юридическую природу соглашения. От работника по трудовому договору следует отграничить те лица, которые оказывают предприятию торговые услуги по гражданско-правовым договорам. Это означает, что последние при этом сохраняют свою хозяйственную самостоятельность, не подчиняются внутреннему трудовому распорядку предприятия, не принимаются на конкретную должность, а самостоятельно выполняют поставленную им задачу (торговые агенты, маклеры, комиссионеры и др.). Лица, оказывающие предприятию услуги по гражданско-правовым договорам, за ущерб, причиненный торговому предприятию, несут не материальную, а имущественную ответственность в соответствии с нормами гражданского права (возмещаются прямые убытки и неполученные доходы). Более того, в этом договоре могут предусматриваться и способы обеспечения надлежащего исполнения договора, например, неустойки.
Субъективная сторона правонарушения содержит понятие вины, т. е. торговый работник привлекается к материальной ответственности только за виновные деяния (действия/бездействия) в форме умысла или неосторожности. Как правило, форма вины влияет на вид материальной, ответственности. При умышленной форме вины наступает полная материальная ответственность, при неосторожной — ограниченная. Бремя (обязанность) доказывания вины работника лежит на работодателе. Из этого правила предусмотрены два исключения, когда действует принцип презумпции вины работника: в отношении работников, с которыми заключен договор о полной материальной ответственности, и в отношении работников, получивших материальные и денежные ценности под отчет п.о разовым документам. В этих двух случаях работник доказывает свою невиновность, если возникает трудовой спор.
Объективная сторона правонарушения включает совершение работником противоправного деяния, повлекшего причинение материального ущерба торговому предприятию. Противоправное деяние — это не что иное, как нарушение трудовых обязанностей работником. Между тем, следует иметь в виду, что работник освобождается от материальной ответственности, если он выполнял приказ работодателя. Однако, если этот приказ являлся неправомерным и его неправомерность была очевидна для работника, то последний должен привлекаться к материальной ответственности. Индикатором очевидности служат должностные инструкции работника, Тарифно-квалификационные справочники (ТКС), в которых есть специальные разделы: что должен знать и что должен уметь работник. Например, незаконные распоряжения руководителя, отданные бухгалтеру предприятия и исполненные им, привели к существенному ущербу в виде штрафных санкций, примененных налоговой инспекцией. В этом случае бухгалтер торгового предприятия подлежит материальной ответственности, т, к. не-
законность приказа должна быть для него очевидной. В то время, как руководитель предприятия в полном объеме мог и не знать всех тонкостей налогового законодательства, да и не должен знать.
В результате противоправных деяний работника торговому предприятию причиняется материальный ущерб. По действующему трудовому законодательству возмещению подлежит только прямой действительный ущерб — неполученные доходы не учитываются.
Таким образом, наличие полного состава трудового правонарушения является основанием для привлечения работника к материальной ответственности. Действующий КЗоТ РФ не дает полный перечень случаев освобождения работника от материальной ответственности, единственное — в ст. 118 КЗоТ РФ имеется указание на нормальный производственный риск. В этой связи необходимо особо остановиться на характеристике условий освобождения работника от материальной ответственности, к которым относятся следующие:
1) Это — отсутствие хотя бы одного из вышеперечисленных элементов состава правонарушения.
2) Основанием освобождения от материальной ответственности является крайняя необходимость. В данном случае судебная практика по аналогии применяет нормы гражданского права3. Но в отличие от гражданского законодательства действия работника, причиняющего ущерб, в состоянии крайней необходимости влекут его освобождение от возмещения материального ущерба, т. к. он предотвратил этими действиями более существенный материальный вред. Вместе с тем, следует установить, не являются ли действия работника по предотвращению ущерба следствием его противоправных действий. Так, в результате небрежного пользования электронагревательным оборудованием К., сторожем магазина «Натали», произошло возгорание товаров в складском помещении. В целях локализации пожара К. залил водой материально-товарные ценности на сумму в 1,5 млн. рублей. Несомненно, в этом случае работник подлежит материальной ответственности. И совершенно иначе расценивались бы действия этого работника, если бы имело место самовозгорание электропроводки и работник действовал бы в состоянии крайней необходимости.
3) Недопустимо возложение ответственности на работника за такой ущерб, который может быть отнесен к категории нормального производственно-хозяйственного риска. Например, заместитель директора по снабжению В. заключил от имени торгового предприятия «Антон и К°» договор купли-продажи по приобретению партии скоропортящейся продукции. Но ее своевременная реализация была затруднена, т. к. рынок оказался перенасыщенным этой продукцией. Можно ли отнести действия работника, причинившего материальный ущерб торговому предприятию, к катего-
3 См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1988, № 2. С. 13.
рии нормального хозяйственного риска? Между тем, ни в самом законе (ст. 118 КЗоТ РФ), ни в подзаконных нормативных актах не раскрывается названное оценочное понятие. Анализ судебной и хозяйственной практики по делам о возмещении ущерба позволил вычленить ряд критериев (условий), при которых риск может быть признан правомерным:
— направленность действий, сопряженных с риском, к достижению полезно-значимой цели для предприятия;
— соответствие возможности достижения цели другими способами;
— принятие лицом всех мер для предотвращения вреда интересам работодателя.
II. Трудовое законодательство предусматривает два вида материальной ответственности: ограниченная и полная. При ограниченной материальной ответственности материальный ущерб возмещается в размере прямого действительного ущерба, но не более среднего месячного заработка работника, и в установленных законом случаях (ст. 214 КЗоТ РФ) — трехмесячного оклада. Ограниченная материальная ответственность — это общее правило, оно применяется во всех случаях полной материальной ответственности по ст. 121 КЗоТ РФ. Перечень случаев полной материальной ответственности, предусмотренный в законе, исчерпывающий и расширенному толкованию не подлежит. Он не может дополняться так называемыми контрактными основаниями полной материальной ответственности. В этой связи алгоритм действий работодателя по определению вида материальной ответственности, к которой привлекается работник, не сложен: анализируется перечень случаев полной материальной ответственности по ст. 121 КЗоТ РФ, и, если данная конкретная ситуация причинения ущерба в статье закона отсутствует, то работник привлекается к ограниченной материальной ответственности. Таким образом, полная материальная ответственность наступает в случаях, строго оговоренных законом, и размер возмещения ущерба не ограничен заработком работника и совпадает с действительным размером ущерба.
К сожалению, законодатель ограничился лишь перечислением этих случаев, не раскрывая особенностей их применения, что негативно сказывается на практике применения норм трудового права, регулирующих материальную ответственность работников. Попытаемся восполнить этот пробел, проанализировав некоторые наиболее сложные и спорные моменты порядка применения ст. 121 КЗоТ РФ:
1) Полная материальная ответственность работников за ущерб, причиненный преступными действиями, установленными приговором суда.
Особо следует отметить, что указанное основание ие применяется в случае освобождения от уголовной ответственности вследствие истечения срока давности, акта амнистии или прекращения
уголовного дела по нереабилитирующим обстоятельствам, в стадии предварительного следствия, а также в случае' вынесения оправдательного приговора за отсутствием состава преступления. В перечисленных случаях работник может привлекаться к полной или ограниченной материальной ответственности, но по иным основаниям, предусмотренным трудовым законодательством.
2) Полная материльная ответственность работников на основании договора о полной (индивидуальной, коллективной) материальной ответственности.
Договоры о полной материальной ответственности могут заключаться только при наличии трудового договора работника и достижения им 18-летнего возраста. При заключении договора о полной материальной ответственности работодатель должен соблюдать следующие условий в совокупности:
1) Такой договор заключается только в письменной форме. Бригадный договор подлежит перезаключению также в случаях смены руководителя бригады или при выбытии из бригады более 50 % ее первоначального состава.
2) Договор заключается только по тем должностям или работам, которые предусмотрены специальным Перечнем4. Этот Перечень является исчерпывающим. Договор заключается в том случае, если работник занимает указанную в Перечне должность, и в том случае, когда в этом Перечне указана выполняемая им работа. Такое положение значительно расширяет круг лиц, с которыми может быть заключен такой договор.
Отсутствие хотя бы одного из указанных критериев освобождает работника от Полной материальной ответственности, и работник привлекается только к ограниченной материальной ответветственности. Как показывают обобщения судебной практики, самые распространенные случаи незаконного привлечения работника к полной материальной ответственности связаны с нарушением вышеизложенных требований, предъявляемых к заключению договоров, о полной материальной ответственности. Так, нередко заключаются договоры о полной материальной ответственности с экономистами, бухгалтерами торговых предприятий, вспомогательными рабочими, которые не включаются в состав бригад, и другими работниками, которые непосредственно не обслуживают материальные и денежные ценности. Такие подписанные работниками договоры о полной материальной ответственности не имеют юридической силы. И, наоборот, если должность работника предусмотрена вышеназванным специальным Перечнем, но письменный договор он не подписал, работник не может быть привлечен к полной материальной ответственности по условиям договора.
Не менее важно подчеркнуть и то обстоятельство, что работники, подписавшие договор о полной материальной ответственно-
4 См.: Перечни должностей и работ, замещаемых или выполняемых работниками, с которыми заключаются письменные договоры о полной материальной ответственности // Бюллетень Госкомитета по труду СССР. 1978. № 4. 1982. № 1.
сти, несут ответственность только за вверенные им материальные ценности по данному договору. Отнюдь не за все имущество торгового предприятия, как полагает руководство многих коммерческих фирм. Более того, суды, рассматривая данную категорию трудовых дел, всегда проверяют по заявлениям работников соблюдение администрацией торговых предприятий обязанностей по созданию необходимых условий, обеспечивающих сохранность вверенных работнику: (бригаде) товарно-материальных ценностей: оборудование мест хранения товаров, помещений исправными охранными устройствами, а также обеспечение сторожевой оxpaны в нерабочее время или установку специальной сигнализации и другие условия.
3) Полная материальная ответственность работников, когда ущерб причинен не при исполнении трудовых обязанностей.
Такой ущерб может быть причинен, как в рабочее, так и свободное от работы время, возмещению подлежит только прямой действительный ущерб. Из этого правила Пленумом Верховного Суда СССР предусмотрено единственное исключение, в соответствии с которым при самовольном использовании работником в личных целях технических и транспортных средств предприятия ущерб возмещается в полном объеме, включая и не полученные предприятием доходы от использования указанных технических средств5. На наш взгляд, названное исключение должно стать общим правилом, т. к. при причинении ущерба работником не при исполнении трудовых обязанностей уместнее применять, нормы гражданского законодательства о полном возмещении убытков.
4) Полная материальная ответственность работников, когда ущерб причинен работником, получившим материальные или денежные ценности под отчет по разовым документам.
При применении данного основания полной материальной ответственности следует учитывать, что по разовому поручению на работника торгового предприятия возлагается обязанность принять ценности, транспортировать и сдать их по назначению. При этом работник несет ответственность как при недостаче, так и порче материальных ценностей.
Оформляя на работника разовые документы, администрация (торгового предприятия обязана .руководствоваться следующим правилом, о котором зачастую на практике забывают. В соответствии с этим правилом оформление таких разовых документов допускается, по общему, правилу, только с согласия работника. Отказ от получения разовых доверенностей не может, считаться нарушением трудовой дисциплины.. Но, если обязанность работы с такими разовыми документами включается в трудовую функцию работника, предусмотрена его должностными, инструкциями, то
5 См.: О применении судами законодательства регулирующего материальную ответственность рабочих и служащих за ущерб, причиненный предприятию, организации, учреждению: Постановление Пленума Верховного Суда СССР, № 8 от 23 сентября 1987 г. // Бюллетень Верховного Суда СССР. 1987. № 6.
в этом случае согласия работника не требуется (экспедитор, кладовщик и др.).
5) Полная материальная ответственность работника за недостачу, умышленное уничтожение или умышленную порчу имущества.
Наибольшие трудности на практике вызывает квалификация недостачи, так как в законе этот термин не раскрывается. Во-первых ,на наш взгляд, речь должна идти о недостаче вверенного в пользование работнику имущества предприятия. При этом договор о полной материальной ответственности за сохранность этого имущества с работником не заключается. Во-вторых, при недостаче форма вины работника значения не имеет: полная материальная ответственность возлагается как при неосторожности, так и при умысле. Так, в случае утраты работником вверенной ему спецодежды, торгового оборудования он подлежит полной материальной ответственности, если своевременно не сообщил администрации об этом факте.
6) Полная материальная ответственность работника за причинение ущерба в нетрезвом состоянии.
Здесь необходимо отметить, что нетрезвое состояние работника подтверждается любыми средствами доказывания, предусмотренными ГПК РФ (медицинское заключение, письменный протокол, свидетельские показания). При этом медицинское освидетельствование проводится только с согласия работника, за исключением случаев, предусмотренных специальным законодательством для водителей автотранспортных предприятий, железнодорожного транспорта и др.
III. Порядок возмещения материального ущерба
Возмещение материального ущерба может быть произведено работником в добровольном порядке. Это правило применяется при любом виде материальной ответственности. Сроки и размер возмещения определяются соглашением сторон трудового договора, и желательна письменная форма такого соглашения. Хотя закон допускает и устную форму соглашения о добровольном возмещении ущерба, однако в случае возникновения трудового спора доказать наличие такого соглашения очень сложно. Если же работник добровольно возместит ущерб в большем размере, чем установлено законодательством, то излишне выплаченные им суммы подлежат возвращению6.
В тех случаях, когда работник не желает добровольно возместить ущерб, удержание производится в принудительном порядке, либо по приказу администрации торгового предприятия, либо через суд. По приказу администрации предприятия материальный ущерб подлежит взысканию, если его размер не превышает среднемесячного заработка работника независимо от вида материаль-
6 См.: Бюллетень Верховного Суда СССР. 1977. № 6 С. 8,
ной ответственности. Этот приказ должен быть издан в двухнедельный срок со дня обнаружения ущерба. Болезнь работника и нахождение его на больничном листе, в очередном отпуске и т. п. не влияет на течение этого срока. Однако взыскание ущерба может быть исполнено не ранее 7 дней со дня сообщения об этом работнику. Несогласие работника с приказом о взыскании ущерба не приостанавливает его исполнения, а работник вправе обжаловать действия работодателя в установленном законом порядке.
Во всех остальных случаях работодатель взыскивает материальный ущерб в судебном порядке:
— когда размер причиненного ущерба превышает среднемесячный заработок работника;
— когда возмещение ущерба не может быть произведено по приказу администрации (при пропуске 2-недельного срока издания приказа, обнаружения ущерба после увольнения работника и др.).
Взыскание в судебном порядке ограничено сроком исковой давности 1 год со дня обнаружения ущерба. Полагаем, что в отличие от гражданского законодательства срок исковой давности в трудовом праве применяется независимо от заявления одной из спорящих сторон. Более того, судебной практике неизвестны случаи приостановления течения сроков исковой давности но делам данной категории трудовых споров. Срок исковой давности прерывается предъявлением в установленном порядке иска администрации к работнику о возмещении ущерба, а также в случаях совершения этим работником обязанных действий, свидетельствующих о признании обязанности возместить ущерб (выдача работником письменного обязательства, частное погашение ущерба и т. п.). После перерыва течение срока исковой давности начинается снова.
В практике торговых предприятий имеют место случаи, когда иски предъявляются с неправильным указанием на пределы материальной ответственности работника. Рассматривая спор по существу, суд вправе выйти за пределы исковых требований, когда:
неправильно определена сумма ущерба; иск заявлен о возмещении ущерба в полном объеме, а на работника может быть возложена лишь ограниченная материальная ответственность; работник должен быть привлечен к полной материальной ответственности, а иск заявлен о возмещении ущерба в пределах ограниченной материальной ответственности.
И последнее. Суд, и только суд, может с учетом степени вины работника, конкретных обстоятельств и материального положения работника уменьшить размер ущерба, подлежащего возмещению (ст. 123 КЗоТ РФ). При этом в судебной практике под конкретными обстоятельствами понимают обстоятельства, препятствовавшие работнику должным образом выполнять возложенные на него обязанности по обеспечению сохранности имущества предприятия, А также суд учитывает, принимал ли работник зависящие от него меры к предотвращению ущерба.
Е. А. КРАШЕНИННИКОВ
ПРЕДЪЯВИТЕЛЬСКИЕ ЦЕННЫЕ БУМАГИ
I. Понятие. Предъявительская бумага есть ценная бумага, держатель которой легитимируется в качестве субъекта выраженного в ней права одним лишь фактом предъявления бумаги обязанному лицу.
В предъявительских бумагах обычно имеется предъявительская клаузула (Inhaberklausel), которая обозначает субъекта права по бумаге как придъявителя. Однако наличие такой клаузулы не является обязательным. Бумага остается предъявительской и тогда, когда в ней не назван управомоченный, если из текста документа вытекает намерение обязанного лица исполнить свою обязанность в отношении любого предъявителя бумаги1. Примером может служить чек, который не содержит данных о личности чекодержателя и в соответствии со ст. 7 Положения о чеках от 13 февраля 1992 г. "рассматривается как чек на предъявителя".
Единообразный торговый кодекс США признает предъявительскими бумагами простые векселя, тратты и чеки, подлежащие оплате «обозначенному лицу или предъявителю» (ст. 3-111). С точки зрения нашего законодательства чеки и векселя, снабженные альтернативной предъявительской клаузулой, представляют собой не предъявительские, а ордерные бумаги, так как в них обозначен первый приобретатель документа. Что же касается слов «или предъявителю», то они здесь равнозначны выражению «или его приказу»2, т. е. играют роль ордерной оговорки (Orderklausel).
Предъявительские ценные бумаги не следует смешивать с легитимационными бумагами и знаками3. Такого рода бумаги и знаки, как, например, гардеробные номера и жетоны, багажные квитанции, билеты, дающие право присутствовать на публичных представлениях, с внешней стороны характеризуются тем, что неполно
1 Enneccerus L., Kipp Th., Wolff M. Lehrbuch des Burgerlkhen Rechis. Marburg, 1927. Bd. I. Abt. 2. S. 604.
2 Крашенинников Е. А. Составление векселя. Ярославль, 1992. С. 32.
3 Юридическая природа легитнмационных бумаг и знаков подверглась наиболее детальному исследованию в работах германских цивилистов (см., напр.: Вrunner Н. Die Wertpapiere // Handbuch des deutschen Handels— See — und Wechselrechts. Herausgegeben von Dr. W. Endemann. Leipzig, 1882. Bd. II. S. 174—176; Dernburg Н. Das burgerliche Recht des Deutschen Reichs und Preussehs. Halle, 1899. Bd. II. Abt. 1. S. 351 ff.; Crome C. System des Deutschen Burgerlichen Rechts. Tubingen und Leipzig, 1902. Bd. II. Sfl 970—975; Oertmann P. Das Recht der Schuldverhaltnisse. Berlin, 1906. S. 903 ff.; Enneceerus L., Kipp Th., Wolff M. Op. cit. S. 619—621; Kurzkommentar Burgerliches Gegettbuch. Qesamtredaction Dr. O. Palandt. Munchen, 1982. S. 768. 774. 775.
указывают на соответствующее правоотношение и предмет исполнения, обычно не содержат наименования управомоченного лица и в большинстве случаев не имеют именной подписи эмитента. С учетом свойственных им признаков легитимационные бумаги и знаки подразделяются на две группы.
Первую группу составляют бумаги и знаки, которые не являются носителями субъективных прав. Предъявление этих бумаг и знаков не легитимирует держателя в качестве субъекта соответствующего права, но обзанное лицо может погасить свой долг исполнением предъявителю бумаги или знака и не будет нести ответственности перед дeйствительным субъектом права, если предъявитель таковым не был. Таким образом, эти бумаги и знаки, так же как и предъявительские ценные бумаги, имеют легитимационное значение в интересах должника, но в отличие от них не имеют легитимационного значения в интересах держателя4. К легитимационным бумагам и знакам этой группы относятся багажные квитанции и ярлыки, номерные талоны, выдаваемые в банках клиенту, совершившему операцию, для предъявления их кассиру при получении денег, гардеробные марки и т.д.
Вторая группа обнимает бумаги и знаки, предъявление которых является необходимым условием для осуществления подтвержденных ими прав. Презентация этих бумаг и знаков дает возможность предъявителю реализовать выраженные в них права. В свою очередь должник управомочен рассматривать простое предъявление бумаги или знака как достаточную легитимацию и освобождается от обязательства через исполнение любому презентанту. Таким образом, в отличие от легитимационных документов первой группы эти бумаги и знаки служат средством легитимации не только для должника, но и для лрржятрля, т е. имеют двухстороннее легитимационное действие. Это обстоятельство сближает их с ценными бумагами на предъявителя. Однако в противоположность им предъявительские ценные бумаги являются оборотоспособными документами, в то время как легитимационные бумаги и знаки не предназначены для обращения5. Поэтому они не могут быть зачислены в разряд оборотоспособных по своей природе предъявительских ценных бумаг. В качестве примера легитимационных бумаг и знаков этой группы можно назвать железнодорожные билеты, билеты в театр, на проезд в уличном транспорте, билеты денежно-вещевой лотереи.

4 Важно подчеркнуть, что одностороннее легитимационное действие присуще лишь одной категории легитимационных бумаг и знаков, а не всем легити-мационным бумагам и знакам, как утверждает M. M. Агарков (см.: Агарков M. M. Учение о ценных бумагах. M., 1927. С. 10).
5 «Легитимационные бумаги не предназначаются к обращению, даже больше — некоторым из них обращение может быть прямо запрещено» (Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. Спб., 1908. Т. 2. С. 69). «Легитимационные бумаги» (выпускаются) «для облегчения легитимации, а не оборота: этим они отличаются от бумаг на предъявителя в тесном смысле, которые преследуют обе цели совместно» (Гейне А. Бумаги на предъявителя // Словарь юридических и государственных наук. Спб., 1901. Т. I. С. 1297).
II. Виды. Опираясь на различные признаки, свойственные предъявительским ценным бумагам, их подразделяют на определенные виды.
По характеру воплощенных в них прав различают корпоративные, вещно-правовые и обязательственно-правовые ценные бумаги на предъявителя. К числу корпоративных бумаг принадлежат предъявительские якции, которые удостоверяют право членства в корпорации6. Нашему законодательству неизвестные бумаги на пpедъявителя с исключитeльно вeщнo-пpaвoвым coдepжаниeм. Однако оно допускает предъявительские коносаменты, которые являются носителями не только обязательственных, но и вещных прав (ч. 1 ст. 37 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г.7), в силу чего могут быть отнесены как к обязательственным, так и к вещным ценным бумагам8. Основную массу предъявительских ценных бумаг составляют бумаги, воплощающие в себе обязательственные права. Таковы, например, депозитные и сберегательные сертификаты на предъявителя, приватизационные чеки, предъявительские облигации, банковские билеты и т.п.
М.М. Агарков считает, что помимо корпоративных, вещных и обязательственных бумаг существуют и такие ценные бумаги, в частности чеки, в которых выражено не право в строгом смысле этого слова, а управомочие насовершение определенного действия9. Уязвимость данного взгляда состоит в том, что он основан на ложной предпосылке, будто юридически гарантированная возможность совершения определенных положительных действий самим управомоченным может существовать вне связи с возможностью требования. В действительности правомочие на свои действия с неизбежностью соединено с правомочием на чужие действия, вследствие чего ни одно из этих правомочий, взятое в его изолированности от другого не способно служить содержанием ценной бумаги, последняя всегда выступает носителем не правомочия, а субъективного права (п. 1 ст. 31 Основ), состоящего из двух возможностей: правомочия на свои активные действия и правомочия требования, через которое право в целом сопрягается с соответствующей юридической обязанностью. Кроме того, защищаемый М. М. Агарковым взгляд на содержание чека не сообразуется с
6 Lehmann Н. О. Zur Theorie der Wertpapiere. Marourg, 1890. S. 39; Cosack К. Lehrbuch des Deutschen burgeriichen Rechts. Jena, 1912. Bd. II. S. 385;
Jacobi E. Die Wertpapiere // Handhuch des gesamten Hanrlelsrechts. Herausgegebcn von Dr. V. Ehrenberg. Leipzig, 1917. Bd. IV. Abt. 1. S. 214 ft., 469; Eitzbacher P. Deutsches Handelsrectit. Berlin, 1925. S. 155.— Содержащееся в п. 43 Положения об акционерных обществах от 25 декабря 1990 г. нелепое определение акции как ценной бумаги, удостоверяющей «право собственности на долю в уставном капитале общества», не имеет ничего общего с действительностью (см.: Крашенинников E. А. Содержание ценных бумаг на предъявителя // Правоведение. 1994. № 2. С. 99, 100).
7 В дальнейшем — Основы.
8 Нерсесов Н. И. Торговое право. М., 1896. С. 160.
9 Агарков М.М. Указ. соч. С. 7, 91; Он же. Ценные бумаги на предъявители // Очерки кредитного права. М., 1926. С. 57.
установленным порядком передачи именных чеков. В тех случаях, когда законодательство разрешает передачу именного чека, передача чековой бумаги и воплощенного в ней права осуществляется в порядке общегражданской цессии (п. 2 ст. 31 Основ). Согласно ст. 211 ГК РСФСР цедирование возможно лишь в отношении обязательственных субъективных прав. Между тем, по мнению М.М. Агаркова, чек удостоверяет не право требования, а секундарное право (Gestaltungsrecht), т. е. правомочие на совершение действий, затрагивающих чужую правовую сферу. Однако так называемые секундарные права, как явствует из смысла и текста ст. 211 гк рсфср, цессии подлежать не могут. Отмеченное обстоятельство опрокидывает рассматриваемую конструкцию чека и дает основание утверждать, что содержание чековой бумаги может составить только обязательное субъективное право.
В то время как некоторые ценные бумаги на предъявителя (например, предъявительские сберегательные книжки, чеки на предъявителя, предъявительские коносаменты, квитанции на предъявителя, выдаваемые банками по операциям срочных ссуд под залог ценных бумаг) встречаются лишь как единичные бумаги, другие предъявительские бумаги (например, приватизационные чеки, акции и облигации на предъявителя) выпускаются только как массовые документы. Бумаги, составляющие предмет массовых эмиссий, воплощают права аналогичного содержания, вследствие чего имеют тождественные словесные формулировки. Отдельные экземпляры этих бумаг снабжены номерами и литерами как знаками различия. Поэтому они являются индивидуально-опредреленными вещами. Однако ввиду тождественности подтвержденных ими прав и единства обязанного по ним лица массовые бумаги одной группы могут выступать в гражданском обороте в качестве вещей, определенных родовыми признаками.
В отношении некоторых предъявительских бумаг имеет значение деление на бумаги, в которых выражено основное право, и на те, которые подтверждают дополнительные (побочные) права. Ценные бумаги, предусматривающие периодическую выплату дохода в виде дивидендов или процентов, обычно сопровождаются купонами на предъявителя. Купоны дополняют основную бумагу, но сами по себе суть особые ценные бумаги, которые самостоятельно воплощают побочное право. Российское законодательство не содержит общих норм, специально разрешающих вопросы, касающиеся купонов. Подобные вопросы решаются в нормативных актах, посвященных отдельным ценным бумагам, при которых существуют купонные листы.
От купонов нужно отличать талон на получение нового купонного листа. Г. Бруннер и О. Гирке трактуют его как ценную бумагу на предъявителя10. Согласиться с этим нельзя. В отличие от
10 Brunner Н. Ор. cit. S. 205; Glerke O. Deutsches Privatreclit. Leipzig, 1905. Bd. II. S. 161. Anm. 32.
предъявительских ценных бумаг талон не предназначен для циркулирования в обороте; кроме того его предъявление не является необходимым условием для осуществления соответствующето права, так как ввиду акцессорного характера талона эмитент управомочен, а в случае, когда два разных лица одновременно предъявляют ему талон и основную бумагу, обязан выдать новый купонный лист предъявителю основной бумаги. Поэтому правильно поступают те авторы, которые относят талон на получение купонов к числу легитимационных бумаг11.
Большинство ценных бумаг на предъявителя выпускаются в одном экземпляре. Однако некоторые предъявительские бумаги (например, коносаменты) способны к размножению через дубликаты. Выдача документа в нескольких тождественных экземплярах производится эмитентом по требованию приобретателя бумаги с отметкой на каждом экземпляре его номера (прима, секунда и т. д.) и общего числа составленных экземпляров (ст. 125 КТМ СССР). В случае размножения бумаги каждый ее экземпляр воплощает в себе то же право, что и другие экземпляры. Поэтому он обеспечивает существование права и при гибели остальных экземпляров бумаги. Но поскольку судьба воплощенного в размноженной бумаге права распространяется на все экземпляры, то учинение исполнения по одному из них прекращает действие других экземпляров (ч. 3 ст. 3 Основ).
III. Обоснование. Для возникновения права из предъявительской бумаги недостаточно одного акта составления документа, как считает теория креации (Kreationstheorie). и совершенно излишен договор о передаче, заключенный между составителем и первым приобретателем бумаги через ее выдачу и принятие, на необходимости которого настаивает договорная теория (Vertragstheorie). Это право возникает в силу составления бумаги и приобретения кем-либо права распоряжения бумагой12.
Через изготовление предъявительской бумаги создается телесная вещь, способная быть носителем субъективного права. Но изготовленный документ приобретает такую способность, если содержит предусмотренные законом реквизиты (ч. 3 ст. 31 Основ), а его составитель принадлежит к числу дееспособных лиц. В тех случаях, когда бумага составлена недееспособным или ограниченно дееспособным лицом, она является недействительной. Однако предъявительская бумага, выписанная недееспособным или ограниченно дееспособным лицом, может превратиться в бумагу, способную воплощать в себе право, если до момента ее выхода из
11 Dernburg Н. Ор. cit. S. 345; Adier К. Studien zur Lehre von den Wertpapieren und Wechsel // Zeitschrift fur das Privat — und Offentliche Recht der Gegenwart. 1899. Bd. XXVI. S. 31; Enneccerus L., Kipp Th., Wolff M. Ор. cit. S. 618; Kurzkommentar Burgerlisches Gesetzbuch. S. 769.
12 Carlin. Zur rechtlichen Natur der Wertpapiere // Zeitschrift fur das gesamte Harrdeesrecht. 1889. Bd. XXXVI. S. 16 ft.; Briitt L. Die abstrakte Forderung nach deutschem Reichsrecht. Berlin, 1908. S. 314.
обладания этого лица последнее станет дееспособным13 и сохранит бумагу как соответствующую его намерениям. При наличии указанных условий бумага должна рассматриваться как действительная, так как было бы недопустимым формализмом требовать, чтобы составитель уничтожил бумагу, изготовленную им тогда, когда он был недееспособен или ограниченно дееспособен, и составил новый документ того же содержания14.
Поскольку предъявительские ценные бумаги служат потребностям оборота, к их составлению не могут применяться нормы об оспаривании сделок, совершенных вследствие заблуждения, обмана или утрозы. В противоположность сказанному Л. Эннекцерус утверждает, что «тот, кто побужден к изготовлению долговой расписки на предъявителя угрозой или обманом, может оспорить долговую расписку по обычным правилам»15. Но это утверждение ошибочно. Предлагаемое автором решение вопроса подрывает устойчивость оборота с ценными бумагами на предъявителя и, следовательно, препятствует им осуществить ту цель, к которой они предназначены. Достижение этой цели возможно только при возложении риска составления бумаги на ее дееспособного составителя, т.е. при признании того обстоятельства, что предъявительская бумага, составленная дееспособным лицом, является действительной и не подлежит оспариванию, даже если в момент составления бумаги составитель заблуждался или действовал под влиянием обмана или угрозы 16.
Составление бумаги на предъявителя создает возможность возникновения права и обязанности по бумаге. Превращение этой возможности в действительность совершается в тот момент, когда иное, нежели составитель, лицо приобретает право распоряжения бумагой. Как происходит это приобретение, здесь безразлично. Если бумага попадает в оборот по цоЛ5˜сбставителя, то право на бумагу возникает в лице ее первого приобретателя на основании договора, заключенного между ним и составителем. Когда же бумага поступает в обращение Помимо воли составителя, добросовестный приобретатель бумаги приобретает вещное право на бумагу по договору с лицом, от которого он ее получил. И в том и в другом случае приобретение права на бумагу основывается на договоре. Однако, отсюда, по справедливому замечанию Карлина, отнюдь не следует, что договор входит в фактический состав, по-
13 Если лицо приобрело дееспособность в полном объеме после того, как составленная им в недееспособном или ограниченно дееспособном состояния бумага уже поступила в обращение, то обращающаяся бумага продолжает оставаться недействительной. В этом случае риск возможных убытков, связанных с приобретением такой бумаги, ложится на ее приобретателя.
14 Агарков M. M. Учение о ценных бумагах. С. 98.
15 Enneccerus L, Kipp Th., Wolff M. Ор. cit. S. 607.
16 "Он" (составитель) «должен нести риск составления бумаги, хотя бы и совершенного под влиянием угроз, заблуждения или обмана...» (Агарков М.M. Учение о ценных бумагах. С. 98). «...Вся эта совокупность обстоятельств "должна рассматриваться, как не имеющая значения для вопроса о действительности бумага» (Агарков M. M. Ценные бумаги на предъявителя. С. 63).
рождающий право и обязанность по бумаге17. Договор является юридико-фактической предпосылкой возникновения вещного права на бумагу. Что же касается права из бумаги, то оно обусловливается фактом приобретения кем-либо права распоряжения пpaвильно составленной бумагой18.
Таким образом, для возникновения права и обязанности по бумаге на предъявителя необходимы две предпосылки: 1) наличие предъявительской бумаги, исходящей от дееспособного лица и содержащей предусмотренные законом реквизиты, и 2) приобретение отличным от составителя лицом собственности или иного вещного права на бумагу. Практические выводы, вытекающие из предлагаемой нами de lege ferenda конструкции, состоят в том, что вор, укравший бумагу у составителя, а также ее недобросовестный приобретатель не могут стать субъектами выраженного в ней права, в то время как лицо, добросовестно приобретшее бумагу, становится управомоченным по бумаге независимо от того, попала ли она в оборот по воле против воли составителя и обладал ли последний на момент выхода бумаги из его владения дееспособностью. Для обеспечения оборотоспособности предъявительских бумаг весьма важно, чтобы теория приобретения права распоряжения бумагой получила юридическое закрепление. Поэтому при регламентации института ценных бумаг на предъявителя в нем целесообразно предусмотреть статьи следующего содержания:
«Статья Сущность ценной бумаги на предъявителя.
Право, выраженное в ценной бумаге на предъявителя, принадлежит тому, кто приобрел право распоряжения бумагой. Однако составитель бумаги освобождается от своей обязанности через исполнение неуправомоченному на распоряжение предъявителю».
«Статья Обязывание составителя
Лицо, составившее ценную бумагу на предъявителя, становится обязанным по ней также тогда, когда бумага была у него похищена, утеряна им или иначе попала в оборот помимо его воли.
Обязывание составителя не исключается и тем обстоятельством, что ценная бумага на предъявителя попадает в оборот после того, как составитель стал недееспособным».
IV. Передача. Предъявительская ценная бумага как телесная вещь и подтвержденное ею право как бестелесная вещь тесно связаны друг с другом Завимость, существующая между бумагой и воплощенным в ней правом, приводит к тому что приобретение и передача права по бумаге не могут иметь места соответственно без приобретения и передачи вещного права на бумагу. Поскольку выраженное в предъявительской бумаге право разделяет судьбу бумаги, оно вступает в сферу телесных вещей, а его передача попадает под действие правил о вещных правах на имущество.
17 Carlin. Op. cit. S. 17.
18 Агарков М.М. Бумаги на предъявителя в проекте Торгового Свода СССР // Право и жизнь, 1924. Кн. 3 и 4. С. 7.
Переход права по бумаге на предъявителя совершается путем соглашения и передачи бумаги ее приобретателю. Характер воплощенного права для акта передачи не имеет никакого значения. При передаче подтвержденного предъявительской акцией права членства не играет роли корпоративная природа уступленных прaвомочий. Если передается выраженное в бумаге на предъявителя обязательственное субъективное право, то правила цессии в данном случае не применятся19, так как с приобретением права распоряжения такой бумагой приобретатель должен получить самостоятельное право требования, которое не зависит от права прежнего владельца бумаги между тем как цессионарий может приобрести уступленное ему право лишь в том состоянии, в каком оно находилось у цедента.
Положение о чеках допускает передачу чеков на предъявителя посредством индоссамента (ч. 3 ст. 11). Однако для того чтобы добросовестный приобретатель предъявительского чека мог получить автономное право по чеку и легитимироваться в качестве управомоченного, индоссамент не только излишен, но и полностью бессмыслен20. То обстоятельство, что лицо, учинившее на предъявительском чеке передаточную надпись, отвечает за платеж как индоссант, имеет с индоссаментом лишь внешнее сходство, ибо индоссамент прязван опосредствовать передачу бумаги и воплощенного в ней права, в то время как указанная надпись, выполняя гарантийную функцию, которая не связана с сущностью индоссамента, не обладает имманентно присущей ему транспортной функцией. При передаче предъявительского чека, снабженного передаточной надписью, добросовестный приобретатель становится управомоченным по чеку благодаря одному только факту получения бумаги от отчуждателя. Что же касается учиненной на чеке передаточной надписи, то она совершенно безразлична для акта его передачи. Таким образом, совершенная на обороте предъявительского чека передаточная надпись не имеет отношения к передаче чековой бумаги и поэтому является псевдоиндоссаментом21.
Как уже отмечалось, передача права по предъявительской ценной бумаге предполагает передачу права распоряжения бумагой. Согласно абз. 1 п. 2 ст. 50 Основ и ч. 1 ст. 135 ГК РСФСР право собственности на предъявительскую бумагу переходит к ее приобретателю по договору с момента передачи бумаги, поскольку
19 Gierke О. Op. cit. S. 170.
20 Jacobi E. Op. cit. S. 493; Он же. Der Scheck als Wertpapier // Zeitschrift fur das gesamte Hhndelsrecht und Konkursrecht. 1909. Bd. LXII1. S. 132 f-f.
21 Эльяссон Л. С. Чековое право. М., 1927. С. 112.
22 Передачи бумаги не требуется: 1) если ко времени ее отчуждения она уже находится во владении приобретателя; 2) если приобретенная бумага оставляется по соглашению сторон во владении отчуждателя. В первом случае приобретатель становится собственником бумаги с момента заключения сторонами отчуждательной сделки, во втором — с момента достижения ими соглашения об оставлении бумаги у отчуждателя (см.: Крашенннннков E. А. О бумагах на предъявителя // Правовые проблемы экономической реформы. Ярославль, 1991. С. 58—59. Прим, 4).
иное не предусмотрено законом или договором22. Передачей признается фактическое вручение бумаги приобретателю. К передаче приравнивается сдача бумаги на почту для пересылки приобретателю, если бумага была отчуждена без обязательства доставки (ст. 136 ГК РСФСР). В этом случае предприятие связи становится представителем приобретателя, и потому сдача бумаги указанному предприятию равнозначна вручению ее непосредственно приобретателю. Если бумага отчуждается с обязательством доставки, право собственности на бумагу возникает в лице приобретателя лишь по получении им бумаги от предприятия связи.
Комментируя ст. 136 ГК РСФСР, Ю. К. Толстой пишет, что «отчуждатель может перенести на приобретателя право собтвенности путем уступки последнему право истребовать вещь, находящуюся у третьего лица»23. Отсюда вытекает и соответствующий частный вывод: в том случае, когда собственник, лишившийся владения ценной бумагой на предъявителя вследствие ее хищения или утери, цедирует свое виндикационное притязание, цессионарий приобретает право собственности на бумагу связанное с ним право по бумаге в момент совершения цессии. Однако этот вывод столь же ошибочен, как и лежащее в его основе утверждение Ю. К. Толстого. Российское право не содержит нормы, аналогичной § 931 Германского гражданского уложения24. Поэтому надлежит признать, что согласно нашему законодательству в рассматриваемой ситуации право собственности на предъявительскую ценную бумагу (как и на любую другую вещь) перейдет к цесссионарию не в момент уступки виндикационного притязания, а лишь после того, как ему удастся завладеть бумагой25.
Ввиду диспозитивного характера правила, предусмотренного абз. 1 п. 2 ст. 50 Основ и ч. 1 ст. 135 ГК РСФСР, стороны могут договориться о том, что право собственности на предъявительскую бумаг будет считаться перешедшим от отчуждателя к приобретателю либо до, либо после передачи бумаги. В любом из этих случаев приобретатель станет собственником бумаги независимо от ее передачи. А поскольку подтвержденное бумагой право может принадлежать лишь тому, кто обладает вещным правом на бумагу, то и переход права по бумаге здесь не будет опосредствоваться передачей самого документа. В связи с изложенным выявляется несостоятельность абз. 2 п. 1 ст. 31 Основ, который постановляет:
«Право, удостоверенное ценной бумагой, может быть переуступлено другому лицу лишь путем передачи ценной бумаги». Следуя этому правилу, пришлось бы заключить, что: 1) при переходе права собственности на предъявительскую ценную бумагу до её передачи отчуждатель остается субъектом права по бумаге, уже не бу-
23 Комментарий к ГК РСФСР / Под ред. Е. А. Флейшиц и О. С. Иоффе. М., 1970. с. 206.
24 Этот параграф гласит, «Ist ein Dritter im Besitze der Sache, so kann die Obergabe dadurch erscist werden, daB der Ligentumer dem Erwerber den Anspruch auf Herausgabe der Sache abtritt».
25 Крашенинников E. А. Цессия виндикационного притязания // Построение правового государства: вопросы теории и практики. Ярославль, 1990. С. 56.
дучи собственником документа; 2) в случае перехода права собственности на ту же бумагу после её передачи приобретатель становится cyбъeктoм пpавa по бумaгe, eщe нe бyдyчи собственником документа, - между тем как вытекающее из предъявительской бумаги право всегда принадлежит её собственнику (или субъекту иного права на бумагу) и не может быть оторвано от права собственности (или иного вещного права) на бумагу, с которым оно изначально связано26. Для приведения абз. 2 п. 1 ст. 31 Основ в соответствие с действительным положением вещей его необходимо изложить в следующей редакции: «Право, выраженное в ценной бумаге, может быть переуступлено другому лицу лишь путем передачи права распоряжения бумагой». Сформулированное правило было бы желательно закрепить в новом Гражданском кодексе РФ.
V. Виндикация. Бумаги на предъявителя выделяются из числа других ценных бумаг своей повышенной оборотоспособностью. Чтобы обеспечить доверие к ним со стороны участников гражданскою оборота и тем самым создать условия для их устойчивого обращения, закон усиливает защиту добросовесгных приобретателей предъявительских бумаг по сравнению с общими нормами вещного права. Согласно ст. 154 ГК РСФСР ценные бумаги на предъявителя не могут быть истребованы от добросовестного приобретателя независимо от характера их приобретения, а также от способа их выбытия из обладания собственника или иного титульного владельца. Это означает, что изъятие предъявительских ценных бумаг у добросовестного приобретателя неосуществимо как в тех случаях, когда они были приобретены им по безвозмездной сделке, так и тогда, когда бумаги выбыли из владения прежнего держателя помимо его воли.
Необходимо подчеркнуть, что в отличие от ГК РСФСР 1922 г., который запрещал истребование у добросовестных приобретателей лишь одной категории ценных бумаг на предъявителя, а именно — бумаг, содержащих обязательство платежа определенной денежной суммы (прим. 2 к ст. 60), действующее российское законодательство вслед за Германским гражданским уложением распространяет такое запрещение на все предъявительские ценные бумаги, следовательно, как на товарные, так и на денежные бумаги, хотя бы последние, как, например, дивидендные купоны, и не удостоверяли обязательство уплатить определенную сумму денег. Что же касается ордерных, именных и обыкновенных именных ценных бумаг, то они, так же как и легитимационные бумаги, в частности лотерейные билеты, под действие этого запрета не подпадают.
Д. М. Генкин считает возможным применять ст. 154 ГК РСФСР к ордерным ценным бумагам, снабженным бланковой пе-
26 Goldschmidt L. Miscellen zur Theorie der Wertpapiere // Zeitschrift fur das gesamte Handelsrecht. 1882. Bd. XXVIII. S. 67 ft.; Carlio. Op. cit. S. 23; Feelner O.

стр. 1
(из 2 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>