<< Предыдущая

стр. 2
(из 2 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Die rechtliche Natur der Inhaberpapiere. Frankfurt a М., 1888. S. 47; Gierke O. Op. cit. S. 116. "
редаточной надписью, ссылаясь на то, что бланкоиндоссируемая ордерная бумага приравнивается к предъявительской бумаге, ибо ее обращение подчинено таким же правилам, как обращение бумаги на предъявителя27. Однако этот вывод не согласуется с законом, который исключает изъятие у добросовестного приобретателя только предъявительских, а не каких-либо других ценных бумаг, способных к передаче путем их простого вручения новому держателю. Для обоснования защищаемого им взгляда Д. М. Генкину нужно было бы доказать, что в результате передачи ордерной бумаги по бланковому индоссаменту она станивится бумагой на предъявителя. Но это положение недоказуемо: из того, что бланкоиндоссат в отличие от держателя предъявительской бумаги, легитимируется не одним лишь фактом презентации документа, а предъявлением бумаги, дошедшей до него на основании непрерывного ряда передаточных надписей, т.е. способом, специфичным для ордерных ценных бумаг, и обладает возможностью передать бумагу посредством нового бланкового либо именного индоссамента, а такжe воспретить ее дальнейшую передачу соответствующей оговоркой (Rektaklausel), чего не может сделать держатель предъявительской бумаги, — из всего этого с очевидностью следует, что бланковый индоссамент не превращает ордерную бумагу в бумагу на предъявителя28. Таким образом, несмотря на наличие у нее привходящего, свойства быть передаваемой простым вручением, бланкоиндоссированная ордерная бумага сохраняет качественную определенность ордерной ценной бумаги и поэтому не подлежит действию правила ст. 154 ГК РСФСР, которое применимо исключительно к предъявительским ценным бумагам.
VI. Превращение. Предъявительская бумага может быть лишена своей легкой обращаемости путем превращения ее в бумагу другого вида (например, в обыкновенную именную ценную бумагу). Этим она теряет, признаки предъявительской бумаги, в силу чего на нее уже не распространяются правила о передаче ценных бумаг на предъявителя. Однако подвергнутая превращению бумага остается ценной бумагой с прежним правовым содержанием. Поэтому исполнение по превращенной бумаге может последовать лишь против ее вручения эмитенту.
Поскольку превращение предъявительской бумаги приводит к
27 Научио-практический комментарий к ГК РСФСР / Пой ред. Е. А. Флейшиц. М., 1966. С. 171. Аналогичного мнения придерживаются и некоторые другие авторы, например, В. А. Дозорцев (см.; Комментарии к Гражданскому кодексу РСФСР / Под ред. С.Н. Братуся и О. И. Садикова. М., 1982. С. 191).
28 Kuntze J. Е. Die Lehre von den Inhaberpapieren. Leipzig, 1857. S. 446 ff.;
Bluntschli. Deutsches. Privatreoht. Munchen, 1864, 8. 526; Bhuiner Н. Op. cit. S. 193 ff.;, Grunhut C. S. Wecheelrecht. Leipzig, 1897. pd. II, S,. 100; Jacobi Е. Die Wertpapiere. S. 461; Muller-Erzbach R. Deutsches Handelsrecht. Tubingen, 1924. S. 458; Катков В. Д. Передача векселя по надписи. Одесса, 1909, С. 81—82;
Гордон В.М. Вексельное право, сущность векселя, его составление, передача и протест. Харьков, 1926. С. 39—40; Агарков М. М. Ценные бумаги на предъявителя. С. 70— 71; Крашенинников Е. А. Составление векселя. С. 32—34.
смене способа легитимации держателя документа и. стало быть, затрагивает интересы как управомоченного, так и обязанного по бумаге лица, надлежит признать, что ни один из этих субъектов не вправе своими произвольными действиями превратить бумагу на предъявителя в ценную бумагу другого вида. Такое, превращение осуществимо не иначе, как по взаимному согласию должника и держателя бумаги28.
Сам акт превращения, заключающийся в учинении соответствующей надписи на подлежащем превращению документе, может быть произведен только должником. Именно через надпись должника документ утрачивает качество предъявительской бумаги и становится ценной бумагой оговоренного сторонами вида.
Превращение бумаги на предъявителя в бумагу иного вида возможно, лишь в отношении таких бумаг, которые согласно нашему законодательству могут принадлежать как к предъявительским бумагам, так и к тому виду ценных бумаг, в которых стороны договорились превратить исходную бумагу. Если ценная бумага, как, например, банковский билет, может существовать только в виде бумаги на предъявителя, то ее превращение в бумагу другого вида недопустимо.
VII. Реализация. Право, выряженное в ценной бумаге на предъявителя, следует вещному праву на бумагу. Поэтому носитель вещного права на предъявительскую бумагу вместе с тем является и субъектом выраженного в ней права30. Он и только он есть акционер по предъявительской акции, управомоченный по вещно-правовой предъявительской бумаге, кредитор по обязательственно-правовой бумаге на предъявителя.
Некоторые авторы, смешивая понятия «субъект права по бумаге» и «надлежащим образом легитимированный держатель бумаги», объявляют кредитором по обязательственно-правовой предъявительской бумаге каждого ее владельца как такового31. Последовательное развитие этого взгляда приводит к следующим неприемлемым выводам: 1) в противоречие высшим основам правопорядка лицо, укравшее обязательственную бумагу на предъявителя, становится носителем подтвержденного ею права; 2) вопреки требованиям добросовестности должник обязан чинить исполнение по бyмагe дажe в том случае, если у него есть достаточные доказательства того, что презентант приобрел бумагу не-
29 Dernburg Н. Op. cit. S. 348; Enneccerus L., Kipp Th., Wolff М. Op. cit. S. 616.
30 «Только тот, кто становится .собственником бумаги, приобретает право из бумаги» (Brunner Н. Op. cit. S. 207}. «...Субъектом права из бумаги является ее нынешний собственник» (Gierke О. Op. cit. S. 167).
31 См., напр.: Siegel Н. Das Versprechen als Verpflichtungsgrund. Berlm. 1873. S. 115; Нерсесов Н. О. О бумагах на предъявителя с точки зрения, гражданского права. М., 1889. С. 85—88. Эта теория была воспринята первым Проектом Германского гражданского уложения (BGB), но разработчики второго проекта отказались от нее.. В ВGВ Проводится концепция, которая связывает кредиторство с правом собственности на бумагу (см.: Enneccerus L., Kipp Th., Wolff М. Op. cit. S. 604, 605).
правомерным путем. В настоящее время теория, считавшая субъектом права по предъявительской бумаге любого ее держателя, не имеет защитников.
Как мы уже знаем, подтвержденное предъявительской бумагой право принадлежит лицу, имеющему вещное право на бумагу. Поэтому последнее вправе потребовать исполнения по бумаге, предъявив ее эмитенту. Однако, если это лицо утратило бумагу, то оно, оставаясь управомоченным по бумаге, лишается возможности реализовать выраженное в ней право до тех поp, пока вновь не обретет владения документом и наоборот, тот, кто неправомерно завладел чужой бумагой на предъявителя, получает возможность осуществить право по бумаге, не будучи носителем права на бумагу, а следовательно, и субъектом подтвержденного ею права. Таким образом, реализовать право по предъявительской ценной бумаге может как управомоченное (например, собственник бумаги или его представитель), так и неуправомоченное на это лицо (например, владелец бумаги, укравший ее у собственника). В первом случае мы имеем дело с правомерным, во втором - c неправомерным способом осуществления права по бумаге.
Ввиду того, что предъявительская бумага легитимирует своего держателя в качестве субъекта выраженного в ней права одним лишь фактом предъявления бумаги должник управомочен винить исполнение по бумаге любому предъявителю без дальнейшей проверки его легитимации. При этом эмитент не должен спрашивать, распоряжается ли предъявитель своим или чужим правом пользуется ли он бумагой правомерным или неправомерным способом. В тех случаях когда должник отказывается от исполнения, ссылаясь на то, что презентант не представил доказательств своей управомоченности он считается допустившим просрочку со всеми вытекающими отсюда последствиями (ст. 225, 226 ГК РСФСР). Если должник совершает исполнение неуправомоченному предъявителю, он освобождается от лежащей на нем обязанности и приобретает право собственности на переданную ему бумагу хотя предъявитель не был управомочен на распоряжение ею32. В этом случае истинно управомоченный, потерявший вследствие неправомерных действий неуправомоченного презентанта свое право на бумагу и связанное с ним право по бумаге, может предъявить к нему в зависимости от конкретных обстоятельств либо требование о возмещении убытков (ч. 1 ст. 444 ГК РСФСР), либо требование о выдаче полученного им от должникa имущества (ст. 151, 157 ГК РСФСР), либо требование из неосновательного обогащения (ст. 473 ГК РСФСР).
Обязанное по бумаге лицо может отказаться от исполнения только тогда, когда оно в состоянии доказать, что предъявитель не имеет права распоряжаться документом (например, вследствие того, что он приобрел бумагу недобросовестно от неуправомоченного отчуждателя). В нашем законодательстве это положение
32 Glerke О. Ор. cit. S. 172.
сформулировано применительно к обязательственным ценным бумагам в п. 2 ст. 32 Основ, который гласит: "Отказ от исполнения обязательства, выраженного ценной бумагой, возможен при доказанности, что бумага попала к ее держателю неправомерным путём". Однако приведенная формулировка не даёт решения того же вопроса в отношении исполнения по бумагам, в которых выражены не обязательственные, а иные, в частности корпоративные права. Кроме того, она содержит указание лишь на одно из возможных обстоятельств, которое свидетельствует об отсутствии у предъявителя права распоряжаться бумагой, между тем как о его неуправомоченности могут манифестировать и другие ставшие известными должнику факты (например, то обстоятельство, что лицо получило ценную бумагу на инкассо или в качестве залога, но к моменту предъявления им бумаги инкассовое полномочие прекращено или залоговый долг погашен). Поэтому в новом Гражданском кодeкce РФ соответствующее правило Основ следовало бы изложить в такой редакции: «Лицо, составившее ценную бумагу, может отказаться от исполнения своей обязанности, если оно имеет доказательства, что у предъявителя отсутствует право распоряжения бумагой».
Предъявительские ценные бумаги относятся к числу бумаг, обладающих свойством публичной достоверности, и, следовательно, подлежат действию правила, ограничивающего возражения должника против требований добросовестного держателя бумаги33. Должник не вправе противопоставить предъявленному ему требованию по бумаге возражения, основанные на его личных отношениях к предшествующим владельцам документа. Он может реализовать в отношении предъявителя только ограниченные возражения, а именно: 1) возражения, которые касаются действительности бумаги (например, возражение о ее подложности); 2) возражения, вытекающие из содержания бумаги (например, возражение о несвоевременности предъявления требования по бумаге); 3) возражения, которые принадлежат должнику непосредственно против предъявителя (например, возражение о зачете между требованием по бумаге и требованием должника к ее предъявителю).
Публичная достоверность бумаги имеет значение лишь в отношении лица. добросовестно приобретшего бумагу у предыдущего владельца. Действие публичной достоверности и обусловленного ею начала ограничения возражений не распространяется на первоначального, а также на недобросовестного приобретателя документа. Поэтому в случае предъявления бумаги ее первоначальным приобретателем допустимы все возражения, основанные на отношениях между должником и его контрагентом (например, ссылка на то, что бумага была выдана приобретателю под влия-
33 Brunner Н. Ор. cit. S. 168—172; Grome С. Ор. cit. S. 948, 949; Oertmann P. Pp. cit. S. 892, 893; Cosack К. Ор. cit. S. 397.
нием угрозы или обмана). Равным образом должнику должно быть предоставлено право ссылаться на свои личные отношения к предшественнику держателя, если последний приобрел бумагу в результате злоумышленного соглашения, преследовавшего своей целью сделать несостоятельными возражения, которые имелись у должника против требования прежнего собственника бумаги.
В тех случаях, когда реализация права по предъявительской бумаге ведет к его полному погашению, должник может требовать передачи ему бумаги, так как ее оставление у предъявителя создает для должника опасность исполнить свою обязанность второй раз при повторном предъявлении документа34. Если предъявитель отказывается передать бумагу, должник вправе задержать исполнение и не будет считаться просрочившим. С передачей бумаги должнику он приобретает право собственности на документ, даже если предъявитель не был управомочен на распоряжение бумагой, Отсюда следует, что управомоченное ранее третье лицо уже не может виндицнровать бумагу у должника.
В.В. ГРАЧЕВ
ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ВОПРОСЫ ВЕКСЕЛЬНОГО ПРАВА
1. В зависимости от способа обозначения кредитора векселя могут быть именными и ордерными. Необходимость указания в векселе «...того, кому или приказу кого платеж должен быть совершен» (п. 6 ст. 1, п. 5 ст. 75 Положения о переводном и простом векселе 1937 г.1) устраняет возможность существования по нашему праву векселей на предъявителя2. Тем более странно замечание Л.А. Новоселовой о том, что «вексель служит ценной бумагой на предъявителя»3. Такая позиция не может быть признана правильной, поскольку она противоречит упомянутым выше нормам и специфическим для именных и ордерных ценных бумаг способам легитимации их держателей в качестве субъектов выраженных в них прав.
Г. П. Савичев и Е. А. Суханов утверждают, будто простой вексель является именной ценной бумагой, а в тратте (переводном векселе) получатель якобы не обозначается, так как он определяется лишь в результате многих (?) передаточных надписей4. Указанные авторы в своем стремлении показать экономн-
34 При частичном исполнении бумага остается у держателя, но должник учиняет на ней соответствующую отметку за своей подписью.
1 СЗ СССР. 1937. № 52. Ст. 221. Далее — Положение.
2 Крашенинников Е. А. О бумагах на предъявителя // Правовые проблемы экономнческой реформы. Ярославль, 1991. С. 57. Он же. Форма и реквизиты простого векселя // Хозяйство и право. 1993. № 3. С. 145.
3 Гражданское право. M., 1993. Т. 2. С. 345.
4 Там же. Т. 1.С. 119. .
ческую сущность этих ценных бумаг не принимают во внимание юридические аспекты данного вопроса. В переводном векселе обязательно указывается ремитент, то есть первый приобретатель тратты, который и будет получателем, если только не индоссирует вексель (п. 6 ст. 1 Положения). Простой вексель рассматривается как ордерная ценная бумага, если только векселедатель не поместил в него оговорку «не приказу» или другое равнозначащее выражение (ч. 1, 2 ст. 11, ч. 1 ст. 77 Положения). Такая оговорка, делающая вексель именным, может быть помещена и в тратте.
Некоторые ученые полагают, будто вексель с бланковым индоссаментом становится ценной бумагой на предъявителя5. Надо признать справедливой критику такой позиции. Так, Е. А. Крашенинников приводит ряд убедительных аргументов против отождествления такого векселя с предъявительской ценной бумагой6. Действительно, векселедержатель в отличие от владельца ценной бумаги на предъявителя может заполнить бланк своим или иным именем, индоссировать вексель посредством бланка или на имя какого-либо лица (п. 1, 2 ст. 14 Положения); способы легитимации по таким бумагам различны, поскольку векселедержателем признается не всякий владелец, а лишь тот, который основывает свое право на непрерывном ряде индоссаментов (ч. I ст. 16 Положения).
Различие между ордерными и предъявительскими бумагами проводится по способу легитимации держателя бумаги. Способ легитимации по бумаге определяется выдавшим ее лицом (эмитентом). В процессе обращения исключается возможность изменения принадлежности векселя к той или иной классификационной группе. Именной вексель не может стать ордерным, а ордерный— именным, причем и тот, и другой лишены способности превратиться в предъявительскую ценную бумагу. Таким образом, способность ордерного векселя к переходу от одного собственника к другому без специальных отметок об этом на векселе не превращает его в ценную бумагу на предъявителя и может появляться к исчезать по воле владеющего им лица.
2. Существует множество точек зрения относительно момента и основания возникновения вексельного обязательства. Наиболее правильно, на наш взгляд, момент возникновения вексельного обязательства определяет теория законного владения. Согласно этой теории вексельное обязательство возникает, когда правильно составленный вексель попадает в руки формально легитимированного добросовестного векселедержателя, который и становится кредитором по векселю7. Большинство теорий видят в основании
5 Шершеневич Г. Ф. Kуpc торгового права. Спб., 1909. Т. 3. С. 1128; Советское гражданское право. Л., 1971. Т. 2. С. 311 (автор — Б. Б. Черепахин).
6 Крашенинников Е. А. О бумагах на предъявителя. С. 61; Он же. Составление векселя. Ярославль, 1992. С. 32—34.
7 Об этой и других вексельных теориях см.: Катков В. Д. Общее учение о векселе. Харьков, 1904. С. 92 и след.
возникновения вексельных правоотношений сделку. Не отрицая возможности выдачи, передачи, эмиссии и т. п., мы считаем излишним элемент действия (сделки) в содержании юридического факта, порождающего совместно с общими предпосылками вексельное правоотношение. В данное основание входят лишь наличие надлежащим образом составленного документа с подписью должника и нахождение этой бумаги у добросовестного формально легитимированного векселедержателя. Аналогичным образом возникают обязательства индоссанта и акцептанта, да исключением нескольких непринципиальных моментов.
Конструкция сделки как основания возникновения вексельного обязательства вызывает некоторые трудности. Сложности возникают при применении в отношении добросовестного векселедержателя реституции, например, в случае принуждения векселедателя к выдаче путем насилия со стороны индоссанта. Действий по выдаче векселя может и не быть, как в случае выпуска бланка бумаги, не содержащего еще всех реквизитов, а потому не являющегося векселем, и все же векселедатель будет обязан платить против предъявления ценной бумаги добросовестным векселедержателем (ст. 10 Положения).
3. Вексельные акцепт и неакцепт характерны лишь для переводных векселей (тратт).
Отличие соло-векселя (простого) от тратты состоит в том, что в первом векселедатель принимает на себя обязательство прямого платежа, то есть обязуется уплатить сам, а в тратте он обязуется уплатить через другое лицо (трассата), принимая тем самым обязательство косвенного платежа. Следует признать не совсем точным распространенное мнение о том, что в отличие от простого в переводном векселе участвуют изначально не два, а три субъекта8. До акцепта трассат — не участник векселя, так как он не имеет ни прав, ни обязанностей по векселю. В векселе возможно обозначить особого плательщика, что не должно склонить нас к мысли, будто и в простом векселе с указанием такого лица платеж векселедателем будет производиться через другого субъекта, и потому есть основания для признания бумаги траттой. Фигуры особого плательщика и плательщика (трассата) явно отличаются друг от друга. Так, акцептовать тратту (принять на себя обязательство прямого платежа) может лишь трассат. Справедливо замечание С.М. Бараца о том, что надпись о принятии, совершённая не трассатом (он ошибочно называет ее акцептом), недействительна, за исключением принятия за честь9. Надо полагать, что это исключение справедливо и для посредничества на случай, ибо и здесь обязательство принимает посредник, а не трассат (ст. 55, 56 Положения). Согласно п. 2 ч. 3 ст. 43 Поло-
8 Такая неточность допущена, например, в абз. 4 п. 2.4. Рекомендаций банкам по работе с векселями (Приложение к письму ЦБР от 09.09.91. № 14-3/30) Далее — Рекомендации.
9 Барац С. М. Курс вексельного права в связи с учением о векселях в вексельных операциях. Спб., 1893. С. 335.
жения несостоятельность плательщика — основание для досрочного удовлетворения, несостоятельность же особого плательщика не влечет указанных последствий. Акцептант сам может назначить особого плательщика (ст. 27 Положения). У юридических лиц назначение особого плательщика производится, как правило, указанием обслуживающих их банков. На переводном векселе технически помещается приказ трассанта другому лицу (трассату) уплатить по векселю ремитенту или его приказу. При этом указание в переводном векселе трассата обязательно (п. 3 ст. 1 Положения). В векселях с особым плательщиком этому лицу ничего не предлагается сделать, особый плательщик указывается в ценной бумаге в качестве лица, у которого будет совершен платеж.
В простом векселе акцепт невозможен, поскольку векселедатель и плательщик совпадают в одном лице, и в векселе первоначально содержится обязательство прямого платежа. Г. Ф. Шершеневич полагал, что и в переводных векселях возможность акцепта исключается в двух случаях: в векселях сроком по предъявлении, и в векселях, трассированных на самого векселедателя10. Что касается последних, то следует согласиться с теми авторами, которые видят здесь простой вексель11. Действительно, хотя в ч. 2 ст. 3 Положения они отнесены к траттам, по сути, это простые векселя, так как векселедатель принимает на себя обязательство прямого платежа (через себя, то есть сам), и поэтому отнесение их к траттам ошибочно. Это позволяет сделать ряд выводов: указание об обязательном предъявлении такого векселя к акцепту (ч. 1 ст. 22 Положения) не имеет силы, а значит неприменимы здесь и санкции ч. 2, 3 ст. 53 Положения; не влечет юридических последствий также отказ в акцепте и т. п. Тратты сроком по предъявлении, на наш взгляд, вполне могут быть акцептованы, ибо, вопреки мнению проф. Шершеневича, презентация к платежу и презентация к акцепту суть не одно и то же. В первом случае векселедержатель требует вексельную сумму немедленно, а во втором — принятия обязательства уплатить такую сумму в будущем. Разница очевидна. Согласно ч. 2 ст. 22 Положения векселедатель может воспретить в векселе, предъявление его к акцепту за исключением специально установленных Положением случаев.
4. Ниже пойдет речь о вексельном должнике, вексельных должниках и кредиторе.
Владелец векселя может и не быть субъектом выраженного в векселе права, даже если он формально легитимирован в качестве векселедержателя12. Легитимации, производимой по правилам ч. 1 ст. 16 Положения, еще не достаточно. Кредитором в вексель-
10 Шершеневич Г. Ф. Указ. соч. С. 102.
11 Крашенинников Е. А. Составление векселя. С. 42, 43; Шершеневич Г. Ф. Указ. соч. С. 102.
12 Крашенинников Е. А. О легальных определениях ценных бумаг // Правоведение. 1992. № 4, С. 36; Он же. О бумагах на предъявителя. С. 58.
ном обязательстве может выступать лишь добросовестный приобретатель векселя. Недобросовестный владелец бумаги не является управомоченным по векселю (ст. 10, ч. 2 ст. 16, ст. 17 Положения). В качестве вексельного кредитора может выступать лишь собственник бумаги. Субъект права на бумагу и субъект права из бумаги — суть одно и то же лицо. Держатель векселя по препоручительному индоссаменту не является кредитором — он лишь выступает от его имени (ч. 1, 2 ст. 18 Положения). Обозначение его в препоручительной надписи преследует исключительно цели легитимации представителя перед остальными участниками вексельного правоотношения и третьими лицами. Индоссант по такому индоссаменту не является обязанным перед индоссатом, поэтому последний не вправе осуществлять права, вытекающие из неакцепта или неплатежа (точнее, у него вообще нет права по векселю) в отношении своего индоссанта по препоручительной надписи. Не может быть признан самостоятельным субъектом права на, платеж по бумаге и индоссат-залогодержатель. И здесь залоговый индоссамент преследует цель легитимации залогодержателя на реализацию прав по векселю в случае неисполнения залогодателем своих обязанностей. В этой ситуации обязанные лица не могут заявлять против векселедержателя возражения, основанные на их личных отношениях к индоссанту. Однако это не означает, что индоссат-залогодержатель является субъектом права на платеж. Данное положение отражает стремление законодателя защитить интересы залогодержателей от недобросовестных действий залогодателей. При передаче векселя в залог не происходит переход права из бумаги к новому кредитору. Право залогодержателя получить удовлетворение за счет заложенного имущества в случае неисполнения должником обязательства качественно отличается от регулятивного по своей природе права на платеж по векселю. Если залогодатель исполнил свое обязательство, то залогодержатель уже не вправе производить удовлетворение за счет заложенной ценной бумаги, что свидетельствует против признания залогодержателя кредитором по векселю. Для осуществления прав, вытекающих из векселя, индоссату-залогодержателю достаточно формально легитимировать себя, не представляя доказательств неисполнения залогодателем обязательства.
Не совсем верно утверждение Г. Ф. Шершеневича о том, что в векселе все равно главные должники, так как каждое обязательство носит самостоятельный характер13. Не отрицая известной самостоятельности вексельных обязательств (ст. 7 Положения), можно привести ряд фактов, свидетельствующих о неодинаковом положении вексельных должников. Акцептант и векселедатель в простом векселе — прямые должники (ч. 1 ст. 28, ч. 1 ст. 78 Положения), трассант и индоссанты — должники косвенные. Прямой должник не может включить в вексель оговорку «оборот без издержек» или «без протеста». В отношении его дей-
13 Шершеневич Г. Ф. Указ. соч. С. 111.
ствует трехлетний срок исковой давности. Неверно утверждение, что срок исковой давности по требованиям, возникающим вследствие неакцепта или неплатежа, к векселедателю соло-векселя составляет один год14. Любой надписатель, кроме прямого должника и трассанта неакцептованой тратты, в случае удовлетворения им охранительных требований кредитора приобретает право требовать от других обязанных перед ним надписателей сумм, указанных в ст. 49 Положения. Перед прямым должником по векселю никто не обязан. По истечении сроков, указанных в ст. 53 Положения, утрачивается возможность возникновения охранительных требований к косвенным должникам, но не к прямым. Анализ ряда норм Положения (ст. 9, ч. 2 ст. 11, ст. 15, п. 3 ч. 3 ст. 43, ч. 3 ст. 46, ч. 2, 3 ст. 53 и др.) позволяет сделать вывод о неравном положении косвенных должников. Таким образом, можно утверждать об определенной дифференциации векселеучастников.
5. Выдача векселя служит фактом (элементом факта), имеющим юридическое значение для вневексельных отношений. В одних случаях — это юридический факт, порождающий вневексельную обязанность векселеприобретателя перед векселедателем. Например, выдача банком векселей предприятию в совокупности с другими условиями договора служит основанием возникновения обязанности последнего уплатить банку деньги через некоторое время. Такая выдача может производиться в форме акцепта тратты должника, поскольку акцепт есть выдача простого векселя, «вживленного» в переводной вексель. В других случаях выдача бумаги имеет правопрекращающее значение, что наиболее часто встречается при использовании этих ценных бумаг в качестве средства расчетов. Так, если в договоре поставки или оказания услуг предусмотрена выдача должником векселя в счет отгруженных товаров (оказанных услуг), то передача бумаги служит здесь надлежащим исполнением покупателем товаров (услуг) своего обязательства. При этом должник вправе потребовать от поставщика расписки в получении векселя (ч. 2 ст. 228 ГК, РСФСР), Конечно, в случае передачи бумаги с недостатками, например,
14 Такое утверждение, содержащееся в абз. 2 п. 12.8. Рекомендаций, противоречит ч. 1 ст. 78 Положения. Во втором предложении ч. 1 ст. 70 Положения имеется в виду векселедатель тратты. Неточной следует также признать формулировку ст. 70 Положения. Исковые требования не погашаются с истечением сроков исковой давности, погашается лишь их способность подлежать принудительному осуществлению юрисдикционным органом (Крашенинников Е. А. К учению об-исковой давности // Материально-правовые и процессуальный, средства охраны и защиты прав и интересов хозяйствующих субъектов. Калинин, 1987. С. 53—60). При этом содержащееся в абз. 1 п. 12.8. Рекомендаций определение вексельной давности как периода для осуществления судебного взыскания по векселю, сейчас следует признать неточным, ибо оно противоречит п. 1 ст. 43 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г. (Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. 1991. № 26. Ст. 733). Судебное взыскание возможно и по истечении давностных сроков, если ни одна из сторон в процессе не потребует применения исковой давности.
при отсутствии вексельной метки в документе, исполнение не будет считаться надлежащим, и у кредитора возникнет право на возмещение убытков (ст. 219 ГК РСФСР). Исполнение, произведенное надлежащим образом, прекращает вневексельное обязательство должника.
Вексельной обязанности акцептовать вексель у трассата нет, но в общегражданском договоре такая обязанность может быть предусмотрена. Например, в договоре поставки покупатель обязуется акцептовать трассированный на него поставщиком вексель в пределах оговоренной суммы по получении товара. Дабы не допустить частичного акцепта в случае недопоставки или поставки товаров более низкого сорта или качества, целесообразно в договоре для этих случаев предусмотреть обязанность совершения полного акцепта с последующей компенсацией или зачетом. Вексель с частичным акцептом не может служить эффективным средством расчетов. Акцепт здесь должен рассматриваться как надлежащее исполнение обязательства покупателем. Обязанность принятия тратты лежит на покупателе и тогда, когда в договоре просто говорится о том, что в счет отгруженных товаров (оказанных услуг) поставщик выставляет на покупателя переводной вексель.
Если же форма расчетов в договоре не определена и поставщик трассирует вексель на покупателя или заимодавец трассирует вексель на своего заемщика, является ли в этом случае должник обязанным принять вексель? Н. Миловидов считал, что трассант не может своей односторонней волей изменить простой долг в вексельный15. Думается, такой взгляд на проблему правильный, хотя есть у этого правила исключение: так, если два лица достаточно долго производили подобные операции, то есть, когда одно трассировало без особой письменной договоренности, а другое принимало тратты, и характеристика их связей дает основание предполагать об их устойчивом, длительном и неизменчивом характере, то возможно в случае неакцепта взыскать с должника понесенные кредитором от этого убытки на основании ст. 3, 6 Основ граждаиского законодательства Союза ССР и республик.
С. М. Барац писал, что акцепт есть обеспечение уплаты долга, но самой уплатой акцепт считаться не может 16. Такая позиция представляется нам неудачной. Если кредитор трассирует на должника вексель, то нельзя же сказать, что он предлагает помимо вневексельного обязательства еще обязаться перед векселедержателем тратты. Признавать должника обязанным несколько раз и, возможно, перед разными кредиторами не следует. Предположение об обратном ставит нас в нелегкое положение, когда вневексельный кредитор цедирует общегражданское право требования другому лицу, а последнее предъявляет требование об исполнении. Лучше всего было бы увидеть здесь замену вне-
15 Миловидов Н. Вексельное право. Ярославль, 1876. С. 95. 16 Барац С. М. Указ. соч. С. 336.
вексельного обязательства вексельным. Аналогичного Взгляда придерживался И. С. Розенталь, видевший тут замену вневексельного обязательства вексельным, являющуюся по своей природе активной делегацией, причем т. н. delegatio pura (чистой делегацией) 17. В ч. 1 ст. 233 ГК РСФСР прекращение обязательства обусловлено его заменой другим между теми же лицами. Однако это не должно останавливать нас в признании за фактом акцептации должником трассированного на него кредитором векселя способности прекращать вневексельное обязательство между трассантом и трассатом, так как в Гражданском Кодексе перечислены не все способы прекращения обязательств.
Отказ должника от акцепта не влечет для него вексельной ответственности, но, когда имеется вневексельная обязанность акцептации, возможно в общегражданском порядке взыскать с него договорные неустойки за отказ в акцепте, а также убытки в полном объеме, включая уплаченные в ходе вексельного регресса суммы.
Допустимо существование одновременно вексельных и вневексельных правоотношений по уплате денежной суммы. Эти происходит, когда стороны придадут вневексельной сделке по уплате в определенный срок фиксированной суммы денег условный характер, при этом отменительным условием выступает платеж по векселю сроком на определенный день или непредъявление векселя к оплате в указанный в бумаге срок. Такая схема, хотя она и описана нами в самом общем виде, может в некоторых ситуациях быть полезной, например, для дополнения пока неэффективной ныне вексельной ответственности мерами общегражданской ответственности за просрочку в исполнении.
А. В. ВЛАСОВА
ЮРИДИЧЕСКАЯ ПРИРОДА АКЦИИ
Формирование российского рынка ценных бумаг требует определенности в правовом регулировании отношений, связанных с выпуском и обращением акций, широкое распространение которых на современном фондовом рынке вызвано глобальными процессами перераспределения собственности в Российской Федерации. Однако существование нормативных актов, недостаточно полно и зачастую противоречиво определяющих базовые понятия рассматриваемого вопроса, является одним из факторов, сдерживающих нормальное развитие рынка акций. Анализ их наиболее принципиальных положений с использованием выводов классической теории ценных бумаг составляет предмет настоящего исследования.
17 Римское частное право. М., 1948. С. 315, 316.
Акции являются разновидностью, ценных бумаг, т. е. документов, заключающих в себе субъективное право (права), осуществление которого невозможно без предъявления самого документа. Именно тесная связь бумаги (акции) с воплощенными в ней правами обусловливает зависимость исполнения по этой бумаге от ее предъявления. В науке торгового права указанное свойство ценных бумаг (в том числе акций) описывается в качестве субстанционального, изначально присущего всякой ценной бумаге1 и именуется «началом презентации»2.
Несмотря на это, Положение о выпуске и обращении ценных бумаг и фондовых биржах в РСФСР от 28 декабря 1991 г. допускает существование ценных бумаг в форме «записей на счетах» (п. 1), что обосновывается в некоторых научных публикациях3 отсутствием необходимости предъявления бумаги для реализации «предусмотренного в ней права» на фондовой бирже в связи с использованием компьютерной техники. Поскольку совершение биржевых сделок с ценными бумагами (в том числе акциями) не означает осуществления заключенных в бумаге прав, но лишь реализацию права на саму бумагу (распоряжение бумагой), постольку и предъявления бумаги при этом не требуется4. Следовательно, отраженные в Положении выводы, касающиеся, начала презентации, абсолютно не соответствуют оправдывающим, их посылкам. Сама же по себе «запись на счете» может быть лишь «способом фиксации уже имеющегося права, тогда как ценная бумага — единственно возможная форма существования такого права, с момента облечения в которую право признается существующим»5.
Отсутствие необходимости предъявления именной акции при выплате обязанным лицом дивидендов по ней также не противоречит началу презентации и не означает исключения из общего правила, поскольку обязательная регистрация держателей акций в реестре общества (производимая в соответствии с п. 46 Положения об акционерных обществах, утвержденного Постановлением Совета Министров РСФСР от 25 декабря 1990 г., № 601) позволяет акционерному обществу исполнить обязанность перед акционером без истребования самой бумаги, ибо существует возможность удостоверения в легитимации держателя акции на основании записи в реестре акционерного общества. При этом ни-
1 Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. Спб., 1908. Т. II. С. 64.
2 Крашенинников Е. А. Бумаги на предъявителя в системе ценных бумаг // Государство и право. 1993. № 12. С. 42. Презентационная природа ценных бумаг нашла отражение в соответствующих нормах действующего гражданского законодательства РФ и Проекта ГК РФ (см. абз. I п. 1 ст. 31 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик, 1991 г.; ч. 1 ст. 17 Проекта ГК РФ).
3 См.: Чанкин В. В. Правовые проблемы формирования рынка ценных бумаг // Правовые проблемы экономической реформы. Ярославль, 1991, С. 63.
4 Подробнее об этом см.: Крашенинников Е. А. Указ. соч. С. 42.
5 Суханов Е. А. Ценные бумаги: мировая практика и российское «новаторство // Экономика а жизнь. 1994. № 15. С. 22,
Какого противоречия началу презентаций не обнаруживается, т. к. для осуществления права акционера на получение дивидендов достаточно того предъявления бумаги, которое имело место при совершении первоначальной записи в книге акционерного общества или при трансферте6.
Акцию относят к именной ценной бумаге, т. е. к такой, которая легитимирует своего держателя в качестве. субъекта воплощенных в ней прав, если он назван таковым в самом тексте бумаги, а также в соответствующей книге обязанного лица (реестре акционерного общества). По крайней мере она описывается в качестве именной ценной бумаги в п. 46 Положения об акционерных обществах, предписывающего акционерным обществам выпускать только именные акции. Акционерная практика внесла существенные коррективы в указанное правило, допустив акции на предъявителя, что объясняется большей, по сравнению с именными акциями, быстротой и легкостью их движения в торговом обороте. Возможность выпуска предъявительских и именных акций предусматривается ст. 36 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г.7.
В зависимости от вида акции различается и способ легитимации ее держателя. Для предъявительской акции он состоит в самом факте предъявления бумаги акционерному обществу. При этом последнее исполняет возложенные на него обязанности лишь в отношении предъявителя бумаги. Таким образом, осуществление прав акционера по предъявительской акции определяется самой бумагой и происходит в указанных в ней пределах. Акционерное общество в этом случае может располагать лишь сведениями об общем количестве выпущенных им предъявительских акций.
Именная акция легитимирует своего держателя в качестве субъекта выраженных в ней прав, если его имя указано в самом тексте бумаги, а также если оно внесено в реестр акционерного общества (п. 46 Положения об акционерных обществах). Именно поэтому любая передача, именной акции, сопровождающаяся сменой ее держателя, должна быть зарегистрирована путем внесения соответствующих записей в реестр для обеспечения действительной легитимации каждого доследующего держателя.
Этот способ обозначения держателя акции в качестве субъекта выраженных в ней прав, являющийся характерным для именных ценных бумаг, позволяет отличать акции наряду с другими именными ценными бумагами (например, облигациями) от так называемых обыкновенных именных ценных бумаг. Последние легитимируют своего держателя, если он назван в самом тексте бумаги или является лицом, до которого бумага дошла в порядке общегражданской цессии8. Поэтому правило о передаче именных ценных бумаг в порядке, установленном для уступки требований,
6 См.: Агарков М. М. Учение о ценных бумагах. М., 1927. С. 63.
7 В дальнейшем — Основы.
8 Крашенинников Е. А. Указ. соч. С. 44.
закрепленное в п. 2 ст. 31 Основ и нашедшее отражение в п. 2 ст. 22 Проекта ГФ РФ, касается именно обыкновенных именных ценных бумаг (например, именных сберегательных сертификатов), поскольку цессия является единственно возможным способом передачи таких бумаг. В отличие от этого, передача акции как именной ценной бумаги происходит в ином, установленном законодательством порядке (п. 2 ст. 31 Основ).
Указанный способ легитимации держателя именной акции свидетельствует о наличии у нее свойства публичной достоверности, характерного для любой ценной бумаги в собственном смысле и обеспечивающего оборотоспособность акции и независимость прав ее держателя от правового положения предшественников. В противном случае внесение имени держателя акции в реестр акционерного общества не имело бы для него решающего значения и вообще утратило бы всякий смысл9.
Наиболее существенным признаком, отличающим акцию от других ценных бумаг по виду выраженных в ней прав, является ее корпоративное содержание. Иными словами, акция, как предъявительская, так и именная, воплощает в себе право членства и вытекающие из него иные корпоративные права держателя акции по отношению к акционерному обществу и тем самым является корпоративной ценной бумагой10. Такой характер заключенных в бумаге прав акционера получил нормативное закрепление в ст. 36 Основ.
Являясь объектом вещного права, акция воплощает в себе тем не менее не какое-либо право на вещь, но право участия в обществе (корпорации). Однако факт принадлежности акции ее держателю на праве собственности и ошибочное отождествление права на акцию и права, вытекающего из акции, позволили создателям Положения об акционерных обществах отнести акцию к ценным бумагам с вещно-правовым содержанием. Определение акции (п. 43 Положения) как ценной бумага, удостоверяющей «право собственности, на долю в уставном капитале общества»,11 входит в противоречие с нормами действующего гражданского законодательства РФ, включающими вклады участников общества в состав имущественных объектов, принадлежащих на праве собст-
9 Крашенинников Е. А. Указ. соч. С. 47.
10 См.: Каминка А. И. Очерки торгового права. Спб., 1912. С. 316. Агар-ков М. М. Ценные бумаги на предъявителя //Очерки кредитного права. М., 1926. С. 56; Эннекцерус Л. Курс германского права. М., 1950. Т. 1, полутом 2. С. 26; Крашенинников Е. А. О легальных определениях ценных бумаг // Правоведение. 1992. № 4. С. 37.
11 Аналогичное определение содержится в п. 3 Положения о выпуске и обращении ценных бумаг и фондовых биржах в РСФСР, описывающее акцию как ценную бумагу, удостоверяющую право ее владельца на «долю в собственных средствах акционерного общества...» и обнаруживается в последних публикациях по вопросам акционирования (см.: Права акционеров // Экономика и жизнь. 1994. № 13. С. 16).
венности акционерному обществу в целим (ст. 14 Закона РСФСР «О собственности в РСФСР») 12.
В связи с этим обнаруживается неточность сформулированного в ст. 12 Закона РСФСР «О предприятиях и предпринимательской деятельности» и п. 8 Положения об акционерных обществах правила об «ответственности акционеров по обязательствам акционерного общества в Пределах личного вклада в капитал (пакета принадлежащих им акций)», допускающего ответственность акционера по долгам общества тем имуществом, которое акционеру уже не принадлежит, а отнесено целиком к имуществу общества. Подобное положение вещей принципиально невозможно, и речь в данном случае можно вести лишь о риске участников общества (акционеров) понести «убытки, связанные с деятельностью общества, в пределах стоимости принадлежащих им акций» (норма, установленная п. 6 ст. 19 Основ и нашедшая отражение в ст. 102 Проекта ГК РФ).
Будучи корпоративной бумагой, акция воплощает в себе многочисленные права участника акционерного общества, как то: право требовать выплаты дивидендов (части прибыли акционерного общества), право участия в управлении акционерным обществом, право на часть имущества, оставшегося после ликвидации акционерного общества н др. (ст. 36 Основ, п. 48, 49, 189 Положения об акционерных обществах).
Право на получение дивидендов принадлежит держателям как обыкновенных, так и привилегированных акций. Однако последние обладают преимущественным по отношению к первым правом первоначального удовлетворения из прибыли акционерного общества, оставшейся после уплаты налогов и других обязательных отчислений, причем размер выплачиваемого им дивиденда является фиксированным, представляющим собой установленный при выпуске акций процент от ее номинальной стоимости, не зависящий от результатов деятельности акционерного общества п.2 ст. 36 Основ, п. 49, 72 Положения об акционерных обществах. Действующие нормативные акты Российской Федерации не исключают возможности выплаты дивидендов новыми акциями, выпускаемыми акционерным обществом за счет использования полученной прибыли. Решение о выплате дивиденда и его размере по обыкновенным акциям принимается годовым общим собранием акционеров, утверждающим финансовое положение общества за истекший год. Однако п. 71 Положения об акционерных обществах допускает выплату промежуточных дивидендов, определяемых Советом директоров общества и зачитываемых впоследствии в окончательный дивиденд. Во французском торговом праве предусматривается в связи с этим частичный платеж в счет будущего дивиденда, производимый в течение финансового года, если ба-
12 Подробнее об этом см.: Крашенинннков Е. А. Именные акции акционерных обществ // Правовые проблемы экономической реформы. Ярославль, 1991. С. 64-65.
ланс акционерного общества заключает в себе возможность репорта (расчета на повышение курса акций и получение курсовой разницы), имеющего место только в тех акционерных обществах, акции которых котируются на бирже13.
К числу основных прав, удостоверяемых акцией, относится также право акционера на получение части активов ликвидируемого общества, оставшейся после удовлетворения требований кредиторов и пропорциональной доле принадлежащих участнику общества акций в их общем объеме, требования владельцев обыкновенных акций удовлетворяются при этом лишь после погашения соответствующих обязательств перед держателями привилегированных акций (п. 49 Положения об акционерных обществах). Осуществление права пропорционального удовлетворения акционеров в результате раздела «чистых» активов ликвидируемого общества дозволяет держателю акций определить процент увеличения его вклада в ходе деятельности общества и потребовать выплаты ликвидационного остатка. Созданные же на базе имущества акционерного общества резервы, порядок образования которых устанавливается п. 81, 82 Положения об акционерных обществах, могут быть разделены между акционерами путем инкорпорации в капитал, что, в конечном счете, проявляется в увеличении номинальной стоимости акций.
Некоторые авторы14 указывают в качестве одного из прав, составляющих содержание акции, и право продажи (уступки, отчуждения в какой-либо форме) бумаги. Однако продажа или иное отчуждение, акции представляет собой форму реализации права на саму бумагу, а не осуществление права, вытекающего из содержания этой бумаги, что далеко не одно и то же.
Помимо этого, в составе прав, удостоверяемых акцией, выделяют возможность акционера участвовать в управлении акционерным обществом посредством голосования на собрании акционеров при выборе исполнительных органов общества и при решении других, вопросов его деятельности, отнесенных к компетенции общего собрания его Уставом. Указанное право может осуществляться, как непосредственно держателем, акции, так и его представителем. В зависимости от соотношения количества голосов и числа принадлежащих участнику общества акций выделяют так называемую кумулятивную систему голосования, при которой число полученных акционером голосов равно количеству имеющихся у него акций, умноженных на число выборных должностей общества, и статическую, где одна акция дает один голос. При этом привилегированная акция не предоставляет своему держателю права на участие в управлении (ч. 2 ст. 36 Основ; п. 49 Положения об акционерных обществах).
Выделяемое в качестве самостоятельного права, составляющего содержание акции, право на получение информации о дея-
13 Jauffret A. Manuel de droit commercial. Paris, 1993. P. 355. 14 См., например: Алексеев М. Ю. Рынок ценных бумаг. М., 1992. С. 54.
тельности общества, выражающееся в возможности каждого акционера знакомиться с финансовыми документами и реестром общества, протоколами собраний акционеров, возможности своевременного получения информации о собраниях акционеров и рассматриваемых на них вопросах, по всей видимости, представляет собой не что иное, как средство осуществления финансовых и управленческих прав держателя акции.
В настоящее время в целях защиты прав акционеров действующими нормативными актами РФ о приватизации установлено равенство прав держателей обыкновенных акций акционерного общества открытого типа вне зависимости от времени эмиссии таких акций по объему предоставляемых ими прав и размерам выплачиваемых по ним дивидендов. При этом введение акционерным обществом каких-либо ограничений и условий для держателей (собственников) акций на их продажу запрещается 15.
Российское законодательство и имеющаяся на настоящий момент акционерная практика различают по характеру и объему удостоверяемых бумагой прав лишь обыкновенные и привилегированные акции, основные отличительные признаки которых были рассмотрены выше. Торговое законодательство ряда зарубежных стран довольно успешно разделяет акции в зависимости 6т количества и специфики предоставляемых ими прав, выделяя основные (выпущенные в момент создания акционерного общества) и производные (выпущенные за счет прибыли акционерного общества) акции16; акции с правом двойного голоса и акции с приоритетным правом голосования; именные и предъявительские инвестиционные сертификаты (ценные бумаги, объединяющие в себе по содержанию воплощенных в них прав акции и облигации и предоставляющие их держателям лишь финансовые права, более широкие, чем у акционера)17.
Именная и предъявительская акция, как и любая другая ценная бумага, способна обращаться, в силу чего любой держатель акции имеет возможность передать ее другому лицу. Однако эта возможность имеет определенные ограничения общего (касающегося передачи акции любого акционерного общества) и особенного (относящегося лишь к порядку передачи акции акционерного общества закрытого типа) свойства. Первые состоят в способности акционерного общества воспрепятствовать передаче акционером имеющейся у него акции до момента исполнения обязанности акционера перед обществом, внесения общей суммы вклада уча-
15 См. п. 9.10.1 и 9.10.3 Государственной программы приватизации государственных и муниципальных предприятий в РФ (утверждена Указом Президента РФ от 24 декабря 1993 г.; №2284).
16 Jauffret A. Op. cit. P. 256—257.
17 Жамен С., Лакур Л. Торговое право. М., 1993. С. 118—119.
стником в уставной капитал общества ". Помимо этого общие ограничения на совершение сделок купли-продажи акций установлены Инструкцией о правилах совершения и регистрации сделок с ценными бумагами (Письмо Министерства финансов РФ от 6 июля 1992 г., № 53) требующей специального предварительного согласия Государственного Комитета по антимонопольной политике в случае приобретения каким-либо одним юридическим лицом или гражданином тридцати пяти и более процентов акций какого-либо эмитента, обеспечивающих более пятидесяти процентов голосов акционеров (п. 4.2. Инструкции).
Согласно ст. 36 Основ «акции... могут быть свободно обращающимися или с ограниченным кругом обращения», причем основания ограничения определяются Уставом акционерного общества и распространяются главным образом на акции акционерных обществ закрытого типа, для которых Положением об акционерных обществах установлено общее правило о передаче акций только лишь с согласия большинства акционеров (п. 7). Европейское торговое законодательство не содержит подобного ограничения в качестве общего правила, но вместе с тем не исключает возможности его закрепления в Уставах акционерных обществ. При этом «Правило о получении согласия» не распространяется на случаи перехода акций к другому лицу в результате общего или специального правопреемства, раздела общей совместной собственности супругов либо имеющие место на основании специального согласия о преемстве, заключаемого между некоторыми акционерами при создании общества и предусматривающего уступку акций одних другим независимо от мнения акционеров, не подписавших это специальное соглашение. Во всех остальных случаях отказ в согласии на передачу акции другому лицу должен сопровождаться предложением уступающему акционеру о приобретении акции самим обществом либо другими акционерами 19.
18 Данное положение следует из содержания п. 38 Положения об акционерных обществах, допускающего полную оплату уставного капитала общества в течение первого года его деятельности. А поскольку уставной капитал акционерного общества, согласно п. 35 того же Положения, «состоит из оговоренного числа обыкновенных акций», акция в момент ее выпуска может быть оплачена не полностью, в связи с чем участники общества в учредительном договоре в ряде случаев закрепляют обязанность акционера полностью выплатить свою долю в уставном капитале, после исполнения которой акционер становится полноправным собственником бумаги.
Подобное ограничение на свободное распоряжение акцией широко применяется в мировой торговой практике. См., например, п. 2.1. Типового Устава частной акционерной компании с ограниченной ответственностью, разработанного на основании закона Англии об акционерных компаниях 1985 г. (Контрактное право. Т. 2. Компании. М., 1992. С. 32).
Торговое право Франции не запрещает владельцу невыкупленных акций передать акции другому лицу (подписчику), который в свою очередь вправе уступить ее цессионарию. Однако, по истечении максимального срока, установленного для выплаты остатка стоимости акций, владелец, подписчик, и цессионарий в случае невыплаты несут солидарную ответственность перед акционерным обществом за невыплаченный остаток (Жамен С., Лакур Л. Указ. соч. С 90— 91).
19 Jauffret A. Op. cit P. 258—259.
Порядок обращения акций в зависимости от их вида определяется правилами, установленными для передачи именных и предъявительских ценных бумаг.
Акция на предъявителя, составленная без указания имени лица, которому она принадлежит, передается путем ее простого вручения новому держателю (п. 2 ст. 31 Основ).
Именные акции, согласно мировой законодательной практике. могут передаваться двумя способами. Первый способ состоит в передаче посредством трансферта по книгам обязанного лица (акционерного общества) на основании заявления отчуждателя, сопровождаемого предъявлением самой акции. Он воспринят французским торговым правом и установлен ст. 36 Французского Торгового Кодекса. Второй способ состоит в передаче акции отчуждателем приобретателю по передаточной надписи (индоссаменту), где последующий трансферт осуществляется на основании заявления приобретателя и также сопровождается предъявлением бумаги. Этот способ предусмотрен § 68 закона ФРГ об акционерных обществах и § 634 Швейцарского обязательственного закона. Германская доктрина в связи с этим относит именную акцию к ордерным ценным бумагам20. Итальянское торговое право регулирует оба способа передачи именной акции, допуская их альтернативное применение по усмотрению держателя акции (§ 10, 11 закона от 7 июня 1923 г.).
В случае передачи акции по индоссаменту право на бумагу переходит от отчуждателя к приобретателю в результате соглашения между ними, в основе которого может лежать любая сделка (купли-продажи, мены, дарения). При этом соглашение оформляется посредством учинения на самой бумаге именной передаточной надписи, без которой не может быть произведен последующий трансферт. В противном случае, несмотря на действительность соглашения о передаче бумаги и перехода права собственности на бумагу к приобретателю, трансферт не может быть совершен, в силу чего приобретатель вынужден будет предъявить иск к отчуждателю об учинении надписи. Приобретение права собственности на бумагу по передаточной надписи не означает одновременного получения возможности осуществить выраженные в бумаге права; такая возможность возникнет лишь с момента совершения трансферта обязанным лицом (акционерным обществом). Это, однако, не означает, что каждый приобретатель бумаги должен предъявлять ее обществу, ибо возможно и дальнейшее отчуждение бумаги, несмотря на непроизведенный трансферт. При этом акционерное общество в момент предъявления бумаги к трансферту должно удостовериться в правильности ее перехода к предъявителю, проверив непрерывность ряда передаточных надписей, начиная с означенного в реестре акционерного общества субъекта права на бумагу. В этом случае обязанное лицо (общество) вправе предъявить держателю бумаги только те
20 Эннекцерус Л. Указ. соч. С. 27.
возражения, которые основаны на его отношениях к лицам, указанным в этом ряду21.
Привнесение в регулирование отношений по именным ценным бумагам элементов, характерных для регулирования обращения ордерных бумаг, приводит к значительным усложнениям правоотношений по этим бумагам. Бумага, принадлежащая приобретателю, не занесенному в книгу обязанного лица, не обладает достаточными признаками публичной достоверности, т. к. обязанное лицо может предъявить против требования о совершении трансферта все возражения, которые оно имеет в отношении последнего занесенного в реестр лица и всех других лиц, в дальнейшем приобретших бумагу по надписи.
Гораздо более удобным, свободным от указанных возражений и оправданным практикой является способ передачи именных акций посредством трансферта. Под трансфертом в широком смысле понимают всякие изменения, вносимые в текст реестровой записи; собственно же трансферт есть способ передачи именных бумаг путем внесения в реестр нового и исключения из него прежнего владельца бумаги на основании его заявления. Таким образом, каждой передаче акций соответствует трансферт по книге акционерного общества, и легитимация приобретателя документа всегда производится на основаниях, характерных для именных ценных бумаг22.
Согласно Положения об акционерных обществах именные акции в Российской Федерации передаются путем трансферта23. Сопоставление правил, изложенных в п. 46 и п. 57 Положения об акционерных обществах, в соответствии с которыми каждый держатель именной акции подлежит регистрации в специальном реестре, а передача сертификата акций от одного лица к другому означает переход права собственности на акцию только в случае регистрации данной операции в установленном законом порядке, приводит к выводу, что до момента учинения трансферта приобретатель не является собственником акций и соответственно не имеет никаких прав по отношению к обществу, а, следовательно он не может и потребовать от последнего совершения трансферта. Это означает, что трансферт может быть произведен только на основании заявления отчуждателя акционерному обществу, сопровождаемого предъявлением акций.
Исключение из этого правила возможно лишь в случае приобретения именной акции в порядке универсального правопреемства (по наследству). Поскольку в этой ситуации легитимация приоб-
21 Подробнее об этом см.: Агарков М. М. Учение о ценных бумагах. С. 129— 133.
22 Подробнее о правовой природе трансферта см.: Lyon-Caen Ch., Renault Precis de droit commercial. Paris, 1884. P. 189—191. Thaller E. Traite elementaire de droit commercial. Paris, 1910. P. 330—337. Capitant H. De la cause des obligation. Paris, 1924. P. 418. Lacour L. Precis de droit commercial. Paris, 1945. P.. 349. Милютин А. Д. Трансферт как способ передачи прав // Вестник гражданского права. 1916. № 4. С. 62.
Агарков М. М. Там же. С. 134.
23 Крашенинннков E. А. Именные акции акционерных обществ. С. 67.
ретателя в отношении обязанного лица объективно не может быть осуществлена на основании заявления отчуждателя, здесь должен быть допущен трансферт по заявлению приобретателя.
Поскольку акция является объектом права собственности ее держателя, не исключается возможность отчуждения бумаги в форме передачи в залог. При этом встает вопрос о надлежащем оформлении этой сделки, особенностях так называемого залогового трансферта. Действующее законодательство не предусматривает каких-либо исключений для данного случая. Представляется, что залоговый трансферт должен осуществляться на основании заявления, поданного самим акционером, ибо сделки акционера с другими лицами не признаются акционерным обществом, если совершены без его участия. В этом случае соответствующая запись о трансферте должна обеспечить залогопринимателю (заимодавцу) возможность удержания суммы залога посредством окончательного перевода акции на свое имя при неисправности заемщика, а, соответственно залогодателю (заемщику) сохранение за ним права на получение дивидендов, а также полного восстановления прав акционера по прекращении договора о залоге.
Произведенный по книге акционерного общества трансферт в силу его легитимационного значения для действительного собственника акции позволяет также наиболее быстро восстановить утраченную или похищенную бумагу. При этом акционер либо истребует бумагу от известного ему фактического ее держателя с помощью виндикационного иска, либо письменно заявляет акционерному обществу об утрате (похищении) акции с требованием выдачи дубликата (что и производится после проверки по записи в реестре акционерного общества), если фактический держатель ему неизвестен.
Новейшие нормативные акты Российской Федерации и последние публикации, касающиеся вопросов деятельности акционерных обществ, прав акционеров и сделок с акциями, не совсем определенно и подчас довольно противоречиво устанавливают порядок передачи именных акций. Так, Указ Президента РФ от 27 октября 1993 г. «О мерах по обеспечению прав акционеров» в п. 6 определяет, что «внесение в реестр акционеров акционерного общества записи о новом собственнике акций, приобретшем соответствующие права, осуществляется по его требованию или по требованию его официального представителя на основании документов, подтверждающих приобретение права собственности на акции», что входит в противоречие с описанными выше правилами п. 46 и п. 57 Положения об акционерных обществах, т. к. свидетельствует о переходе права собственности на бумагу не с момента учинения соответствующей записи в реестре, а с момента совершения сделки. В отличие от этого специалистами соответствующих подразделений Банка России, обобщающими практику регистрации сделок с ценными бумагами, подчеркивается, что «запись в реестре удостоверяет имущественное право инвестора и момент внесе-
ния новой записи является моментом перехода права собственности на бумагу» 24.
Выявленные выше ограничения публичной достоверности именной ценной бумаги, возникающие в случае ее передачи по индоссаменту без обязательной регистрации сделки по книге обязанного лица, позволяют сделать вывод о необходимости последовательного проведения и более точной регламентации в нормативных актах передачи именных акций посредством трансферта. В этом случае обозначенный в таком порядке в реестре акционерного общества держатель акций легитимируется в качестве субъекта прав, не зависящих от прав предшественников, и становится подлинно защищенным от каких-либо нарушений своих прав, удостоверенных акцией.
М.Е. ЛАЗУРИН А, Л.Е. КРАШЕНИННИКОВА
К ОПРЕДЕЛЕНИЮ ЦЕННЫХ БУМАГ
Пункт 1 ст. 31 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г. определяет ценную бумагу как документ, удостоверяющий имущественное право, которое может быть осуществлено только при предъявлении подлинника этого документа. В этом определении, ориентированном на германско-правовую доктрину, закреплены три признака ценной бумаги.
Ценная бумага — это, прежде всего, обособленный документ. Отмеченное обстоятельство специально подчеркивалось Г. Ф. Шершеневичем: «Внешним образом ценная бумага проявляется как документ, имеющий отдельное существование. Если право имеет следы в книгах, например, по текущему счету, то ценной бумаги нет, потому что не существует особого документа»1. Не ставили под сомнение необходимость этого признака и основоположники теории ценных бумаг — немецкие коммерциалисты2. Поэтому вызывает недоумение формулировка п. 1 Положения о выпуске и обращении ценных бумаг и фондовых биржах в РСФСР от 28 декабря 1991 г., допускающая существование ценных бумаг в форме записей на счетах.
Второй признак ценной бумаги заключается в том, что она выступает носителем определенного субъективного гражданского права. Для понятия ценной бумаги не имеет значения, какое право в ней воплощено. Ценная бумага может со-
24 Экономика и жизнь. 1994. № 2. С. 22. 1 Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. Спб., 1908. Т. 2. С. 63.
2 См., напр.: Carlin. Zur rechtlichen Natur der Wertpapiere // Zeitschrift Hildas pesamte Handelsrecht. 1889. Bd. XXXVI. S. 6—9: Gierke O. Deutsches Privatrecht. Leipzig, 1905. Bd. II. S. 105 ff.; Jacobi Е. Die Wertpapiere // Handbnch des pesamten Handelsrechts. Herauspegeben von Dr. V. Ehrenberg, Leipzig, 1917. Bd. IV. Abt, 1. S. 125 ff.; Below K.H. Burgerliches Recht. Allgemeiner Teil, Wiesbaden, 1960; S. 65—67. •
держать в себе право требования (вексель, облигация, сберегательный сертификат), вещное право (варрант, коносамент), или право членства в корпорации (акция акционерного общества). С точки зрения этого признака не являются ценными бумагами, например, почтовые и гербовые марки, багажные свидетельства и завещания, поскольку в них не выражено какое-либо субъективное право.
Третий признак, свойственный ценной бумаге, состоит в необходимости предъявления (презентации) бумаги для осуществления подтвержденного ею права. Документы, которые служат только средством доказывания гражданских прав, не относятся к числу ценных бумаг. Так, например, нельзя считать ценной бумагой обыкновенный долговой документ, удостоверяющий факт получения заемной суммы, так как кредитор может получить причитающийся ему долг и без предъявления такого документа, подтвердив погашение долга выдачей должнику соответствующей расписки. Кроме того, не входят в разряд ценных бумаг, ввиду их принципиальной несовместимости с началом презентации, так называемые «ценные бумаги... в форме... записей на счетах» (ч. 2 п. 1 Положения о выпуске и обращении ценных бумаг и фондовых биржах в РСФСР), а также акции и облигации, выпущенные в «безбумажной форме»3.
В связи с изложенным трудно согласиться с утверждением В. В. Чайкина, будто «применение сложных средств коммуникации, компьютерной техники на рынке ценных бумаг (фондовая биржа) полностью исключает необходимость предъявления ценных бумаг для реализации предусмотренного в них права»4. В основе этого утверждения лежит смешение автором понятий «право на бумагу» (Recht am Papier) и «право из бумаги» (Recht aus dem Papier). При совершении биржевых сделок с ценными бумагами происходит купля-продажа соответствующих объектов, т. е. реализация права на бумагу. Поэтому здесь не возникает необходимости в предъявлении бумаги эмитенту, которое требуется лишь при осуществлении выраженного в бумаге права (вещного, обязательственного или корпоративного).
С учетом сказанного ценную бумагу можно определить как документ, предъявление которого необходимо для осуществления подтвержденного им субъективного гражданского права.
После того, как мы познакомились с признаками, присущими ценной бумаге, обратимся к рассмотрению конструкции бездокументарных ценных бумаг, воспринятой проектом Гражданского кодекса РФ. Статья 18 проекта гласит: «К ценной бумаге приравнивается официально совершенная формальная запись о тех же
3 Крашенинников Е. А. Признаки ценных бумаг // Тези доповiдей i наукових повiдомлень науково-практачноi конференцii "Проблеми пiдготовки нового Цивiльного кодексу Украiни" (20—21 травня 1993 року). Киiв, 1993. С. 72, 73.
4 Чанкнн В.В. Правовые проблемы .формирования рынка ценных бумаг // Правовые проблемы экономической реформы. Ярославль, 1991. С. 63,
правах в памяти ЭВМ специализированного вычислительного центра, получившего лицензию на осуществление таких записей в порядке, установленном законодательством (бездокументарная ценная бумага)».
Как уже отмечалось, ценная бумага—это, прежде всего, документ, в котором воплощено определенное субъективное право. Именно воплощение права в документе делает его ценной бумагой, способной быть объектом гражданского оборота. Между тем так называемые бездокументарные ценные бумаги не могут выступать объектами гражданских правоотношений (запись о правах в памяти ЭВМ» нельзя продать, она не может служить предметом залога, ею нельзя владеть на праве собственности и т. д.). Помимо того, что «запись о правах в памяти ЭВМ» не отвечает признакам объектов гражданских правоотношений, разновидностью которых являются ценные бумаги, она не обладает ни одним из признаков, свойственных ценным бумагам («запись» не воплощает в себе фиксированные в ней права и абсолютно не сочетается с началом презентации).
Таким образом, есть все основания утверждать, что так называемые бездокументарные ценные бумаги не имеют ничего общего с ценными бумагами и поэтому не могут быть приравнены к последним. Воспринятая разработчиками проектируемого Гражданского Кодекса РФ конструкция бездокументарных ценных бумаг является бессмысленным построением, которое надлежит изъять из законопроекта.
Необходимо также обратить внимание на недостатки закрепленного в ст. 17 проекта определения ценной бумаги. Пункт 1 этой статьи определяет ценную бумагу как «документ, удостоверяющий с соблюдением установленной формы и реквизитов имущественные права, осуществление и передача которых возможны только при предъявлении и передаче этого документа». Приведенная формулировка страдает двумя дефектами:
1) содержащееся в ней указание на необходимость предъявления бумаги при передаче удостоверенного ею права лишено теоретического обоснования. Так как присущее ценным бумагам начало презентации обусловливает необходимость предъявления документа только для осуществления воплощенного в нем права, а не для каких-либо иных целей5;
2) подтвержденные ценными бумагами права нельзя называть имущественными, поскольку содержание некоторых ценных бумаг, в частности акции акционерных обществ, может быть представлено у неимущественными правами держателя документа (право акционера на участие в общем собрании, активной и пассивное избирательское право на занятие должностей в обществе,
5 Brunner H. Die Wertpapiere // Handbuch des deutschen Handels, — See-und Wechselrechts. Herausgegeben von Dr. W. Endemann: Leipzig, 1882. Bd. II. S 147; Агарков M. M. Учение о ценных бумагах. М., 1927. С. 7—9.
право знакомиться с данными бухгалтерского учета и. другой документацией акционерного общества)6.
Таким образом, формулировка п. 1 ст. 17 проекта Гражданского кодекса РФ не свободна от ряда недостатков. Разработчики законопроекта должны учесть предшествующий опыт правотворчества и привести указанную формулировку в соответствие с определением ценной бумаги, содержащимся в п. 1 ст. 31 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г., исключив из него указание на имущественный характер права, удостоверяемого ценной бумагой.
6 Крашенинников Е.А. Содержание ценных бумаг На предъявителя // Правоведение. 1994. № 2. С. 103, 104.
В. А. НОСОВ
ОБЯЗАТЕЛЬСТВА В ГРАЖДАНСКОМ И ТОРГОВОМ ПРАВЕ
Обязательственное право — определяющая подотрасль гражданского права. Если право собственности регулирует отношения статики имущества, то обязательственное право обусловливает динамику не только отношений собственности, связанных с осуществлением собственником правомочия по распоряжению имуществом, но и других имущественных, а порой и неимущественных отношений1. Обязательственное право как никакой другой институт (подотрасль) гражданского права базируется на равенстве сторон, на их инициативе, независимости и равноправии. Эти положения гражданского законодательства регулируют отношения, присущие рыночным.
В связи с этим возникает вопрос о том, как эта подотрасль гражданского права может обслуживать интересы предпринимателей в различных областях их деятельности, в том числе и в области торгового оборота, в отношениях по обмену товарами и другими результатами труда. В литературе последнего времени обсуждается проблема становления или развития новых отраслей права в условиях изменения экономических и социальных отношений. В частности, высказываются предложения по восстановлению существовавшего в дореволюционной России торгового права2 или замены так называемого хозяйственного права правом предпринимательским3.
Известно, что обязательство как институт гражданского права представляет собою такое правоотношение, в котором должник и кредитор связаны между собой обязанностью исполнения и правом требования. Все обязательственные правоотношения подразделяются на две большие группы в зависимости от возникновения: обязательства договорные и внедоговорные. Эти общие по-
1 В связи с этим трудно согласиться с В. В. Чанкиным, полагающим, что гражданские правоотношения по преимуществу своему статичны. Это отношения собственности, вещные правоотношения. (Чанкин В. В. Торговое право: современные тенденции // Государство и право. 1993. № 2. С. 60). Если бы это было так, то граждане не имели бы возможности совершить действия «по накоплению капитала, его использованию в различных целях» (Там же. С. 61). Наоборот, становлению рыночных отношений в большей степени способствовало применение норм обязательственного права. Метод гражданско-правового регулирования, вопреки утверждению автора, позволяет использовать нормы гражданского права в условиях становления и развития рыночных отношений.
2 См.: Чанкин В. В. Указ. статья. С. 57—64.
3 См.: Лаптев В. В. Хозяйственное право — право предпринимательской деятельности // Государство и право. 1893. № 1. С. 33—43; Он же. Регулируемый рынок и хозяйственное законодательство // Правоведение. 1990. № 5, С. 57-62.
ложения необходимо .вспомнить, чтобы определить, насколько обязательственное право может «обслуживать» имущественные (и неимущественные) отношения в новых условиях хозяйствования.
Развитие рыночных отношений с неизбежностью влечет укрепление и совершенствование договорных обязательств, поскольку в них наиболее полно проявляется имущественная самостоятельность, равноправие и автономия контрагентов. Договорные отношения в сфере предпринимательства становятся определяющими в отношениях между контрагентами. К ним можно отнести традиционные отношения по договорам купли-продажи, поставки, аренды, подряда и др. Получают новое развитие и другие договоры: в отношениях с банками (и банков между собой), по совместной деятельности и т. п. Таким образом, обязательственное право является тем блоком норм гражданского права, которые достаточно полно регулируют отношения в сфере предпринимательской деятельности.
В период господства плановой экономики в литературе, в законодательстве и в практике его применения было принято различать обязательства, возникающие между организациями, между организациями и гражданами и между гражданами. Отдельные отношения могли возникать между любыми из перечисленных субъектов (договор купли-продажи, займа, подряда и др.). Некоторые обязательства могли возникать только между организациями (поставка, подряд на капитальное строительство и др.). Это свидетельствует о том, что гражданское право вполне «обслуживало» имущественные и некоторые неимущественные отношения между всеми субъектами гражданского права, поэтому не было необходимости в создании новой отрасли права — права хозяйственного и, как института этого права, хозяйственного договора4.
Внедоговорные обязательства также вполне применимы к различным субъектам гражданских правоотношений. В настоящее время они вполне могут возникать и в сфере предпринимательской деятельности. В частности, обязательства из возмещения вреда или неосновательного обогащения вполне возможны между предпринимателями, например, возмещение ущерба, причиненного источником повышенной опасности или виновным поведением правонарушителя. Неосновательное обогащение возможно как при отсутствии относительных правоотношений между субъектами такого обязательства, так и при наличии таких отношений: контрагент, получивший вторично оплату выполненной работы или предоставленного товара, обязано возвратить неосновательно-полученное (или сбереженное за счет другого лица.
В настоящее время появились предложения по созданию вместо хозяйственного права права торгового, как наиболее полно отражающего предпринимательскую деятельность, которую, по мнению этих авторов, гражданское право регулировать не в со-
4 См.: Гавзе Ф. И. Социалистический гражданско-правовой договор, М., 1972. С. 11.
стоянки, «современное законодательство в вопросах развития торгового права оказалось еще более последовательным, чем правовые акты столетней давности». Поэтому «мы должны избавиться от предрассудка, что торговое право обслуживает только интересы торговли»5.
Сторонники хозяйственного права, несколько изменив традиционную точку зрения, предложили другую отрасль — предпринимательское право. По мнению А. Г. Быкова, выход из положения не в торговом, а в предпринимательском праве, достоинство которого заключается в том, что оно «регулирует не частноправовые гражданские, а предпринимательские отношения, специфика которых в том, что они либо нечастноправовые (в традиционном понимании) при государственном предпринимательстве, либо частноправовые, но с включением элементов публичноправовых при частном предпринимательстве»6.
Более четко положения о предпринимательском праве выражает В. В. Лаптев: «Сложившаяся за последние десятилетия концепция хозяйственного права не соответствует современным условиям и должна быть пересмотрена, равно как и концепции других отраслей права, особенно тех, которые относятся к регулированию экономики. Все они рассматривались как отрасли социалистического права, исходили из таких принципов, которые сейчас отвергаются. При переходе от плановой экономики к рыночной хозяйственная деятельность становится деятельностью предпринимательской. Это и определяет новое содержание хозяйственного права. Оно становится правом предпринимательской деятельности»7.
Автор видит решение проблемы в создании единого нормативного акта, регулирующего предпринимательские отношения. «Главный недостаток действующего хозяйственного законодательства — его бессистемность, отсутствие обобщающего закона, который привел бы многочисленные нормы этого законодательства в единую систему. Только издание такого системообразующего закона может привести к радикальному улучшению правового регулирования хозяйственной деятельности»8. Как известно, принятие Хозяйственного кодекса в свое время не было успешным. Вероятно, дело не в инертности или нежелании определенных кругов и структур принять такой акт: сложность проблемы оказалась в отсутствии определяющего начала такого нормативного акта. Обсуждение проектов хозяйственного кодекса показало, что он не может решить всех проблем кодификации такого законодательства9.
5 Чанкин В. В. Указ. статья. С. 59.
6 Быков А. Г. Предпринимательское право: проблемы формирования и развития // Вестник МГУ. Сер. II. Право. 1993. № 6. С. 7. Он против торгового права (см. С, 4, 8).
7 Лаптев В. В. Хозяйственное право — право предпринимательской деятельности. С. 36.
8 Там же. С. 34.
9 См.: Обсуждение проекта основных положений Хозяйственного кодекса СССР (сокращенное изложение стенограммы совещания, проведенного 28—29 марта 1973 г.).М., 1973.
Противники теорий хозяйственного права и сторонники цивилистической концепции регулирования хозяйственных отношений справедливо полагали о возможности использования гражданских норм для регулирования и хозяйственных отношений. Представляется, что как раз базой, если не единственным основным законом регулирования хозяйственных отношений в новых условиях может стать Гражданский кодекс Российской Федерации» проект которого разрабатывается в настоящее время. Известно, что Основы гражданского законодательства 1991 года можно рассматривать, как нормативный акт перехода к рыночным отношениям10. Опыт применения Основ на территории России позволяет положительно оценивать гражданское законодательство в регулировании имущественных и неимущественных отношений в условиях рыночной экономики. При разработке нового гражданского законодательства, в том числе и ГК РФ, нужно использовать достижения нашей цивилистики, практики нормотворческой и правоприменительной деятельности.
Рассматривая проблемы обязательственного права, можно утверждать, что оно в полной мере может регулировать имущественные и неимущественные отношения как в области торгового оборота, так и вообще предпринимательской деятельности. В подтверждение этого суждения можно сослаться на мнение Ю. X. Калмыкова: «С принципиально новых позиций решаются в Основах гражданского законодательства вопросы обязательственного права. Переход от административных методов в управлении к экономическим и становление рыночных структур предопределили существенное повышение роли договора в регулировании хозяйственных отношений. ...Существенное значение сейчас придается реальному, своевременному исполнению хозяйственных обязательств»11.
Интересно отметить, что в соответствии с утвержденным Указом Президента РФ от 16 декабря 1993 года общеправовым классификатором отраслей законодательства12 собственно к гражданскому законодательству относятся обязательственное право и договоры. Что касается отдельных видов договорных отношений, то они помещены в различных разделах (законодательство о предприятиях и предпринимательской деятельности, о капитальном строительстве и капитальном ремонте, о торговле и др.). Разумеется, отрасли законодательства далеко не совпадают с отраслями права. Поэтому можно полагать, что те отношения, которые регулируются гражданским правом, могут помещаться в различных отраслях законодательства, а гражданское право является
10 См.: Калмыков Ю. X. Основной закон рынка // Хозяйство я право. 1991. № 9. С. 5—10; Толстой Ю. К. Каким быть гражданскому законодательству // Правоведение. 1990. № 5. С. 62—67. Он же. Гражданское законодательство и рыночная экономика // Правоведение. 1991. № 5. С. 68—71.
11 Калмыков Ю. X. Указ. статья. С. 8.
12 Собрание актов Президента и Правительства Российской Федерации. 1993. № 51. Ст. 4836.
самостоятельной отраслью права, регулирующего самые различные имущественные и неимущественные отношения, в каком бы месте законодательства нормы гражданского права ни были помещены. Представляется, что это обстоятельство подтверждает тезис о том, что именно гражданское право может стать отраслью, которая вполне может регулировать как торговые (в самом широком толковании этого термина), так и предпринимательские отношение в любых сферах хозяйственной деятельности. Если исходить из данного классификатора, то и торговое, и предпринимательское право должны включать в себя нормы, размещенные в самых различных разделах законодательства.
Оценивая предложение о воссоздании торгового права, которое существовало до Октябрьской революции, необходимо обратить внимание на то место, которое оно занимало в регулировании общественных отношений и на отношение к нему в литературе. Об их состоянии свидетельствует один из видных специалистов в русском торговом праве Г. Ф. Шершеневич. К источникам торгового права он относит следующее: Устав Торговый (1903 г.), Свод Законов Гражданских, Устав о промышленности. Устав кредитный, а также Устав о векселях, Общий Устав Российских Железных Дорог и др., в том числе, и устав Судопроизводства Торгового. Кроме того, значительное место в регулировании этих отношений занимал обычай13. Как видно из этого перечня, только два нормативных акта можно отнести собственно к источникам торгового права — остальные регулировали отношения 'не только торгового оборота, но и отношения в других областях.
Отношение к торговому праву как к науке и учебной дисциплине тоже было неоднозначным. А. М. Фемилиди, определяя отношение торгового права к гражданскому, полагал, что оно входит в цикл наук о торговле, куда входит политэкономия, наука о финансах, специальные торговые науки — бухгалтерия, товароведение, торговая арифметика, и пр.14. По его мнению, по содержанию оно ближе всего сходится с гражданским правом, составляя одну систему, так как торговый оборот во многом отличается от гражданского, указывает на его космополитичность: свободу, точность исполнения, хотя там же обращает внимание на сходство (субъекты, объекты, права и обязанности)15.
Обращает на себя внимание, что автор не дает достаточно четких критериев разграничения торгового и гражданского права. Действительно, общего между ними значительно больше, чем различного. Кроме указанного автором, можно назвать обязательства, способы их обеспечения и др. Что касается точности исполнения обязательства, то это и требование гражданского права, что выражается в положениях о надлежащем исполнении договоров и других обязательств. Это же можно сказать и р других названных
13 См.: Шершеневич Г. Ф. Учебник торгового права. М., 1919. С. 21—30.
14 См.: Фемелиди А. М. Репетиториум по торговому праву. Анкерман. 1900. С. 13..
15 См. там же. С. 14.
автором отличительных признаках — космополитичности и свободе. В нервом случае можно говорить об определенной универсальности гражданско-правового регулирования как внутри государства, так и с участием иностранных субъектов, а свобода выбора поведения субъекта — одно из положений гражданского законодательства.
Г. Ф. Шершеневич рассматривает торговое право как часть гражданского права: «Под этим именем («торгового права или торгового права в тесном смысле этого выражения» — слова Г. Ф. Шершеневича. — В. Н.) в настоящее время общепринято понимать специальную часть гражданского права, которая в противоположность всем иным видам торгового права стремится обособиться в научном- и законодательном отношении»16. И далее: «Как часть целого, торговое право находится в тесной связи с гражданским правом. И то и другое имеют своим предметом нормы, регулирующие частные отношения граждан данного .государства. Если торговый оборот, вследствие обстоятельств, успел добиться для себя таких норм, которые чужды гражданскому обороту и даже прямо противоположны нормам гражданского права, тем не менее, помимо этих специальных и исключительных норм, торговые отношения регулируются общегражданским правом так же, как и гражданские отношения. Это весьма естественно, потому что отношения между частными лицами, возникающие из торгового оборота, являются вместе с тем составной частью гражданского оборота. Поэтому торговля, сохраняя за собой привилегию на исключительные торговые нормы, в то же время подчиняется действию общего гражданского права, насколько оно не отстранено первыми»17.
Изложенное позволяет автору сделать вывод, «что торговое право вовсе не представляет самостоятельной науки. Оно составляет лишь часть гражданского правоведения, более подробно разработанную в интересах отдельного преподавания»18. Приведя причины возникновения дуализма правового регулирования однотипных общественных отношений, он указывает: «Вне указанных причин желательно установить полное единство .частного права:
а) Единообразие законодательства само по себе идеал, к которому общества всегда стремились; в) Совместное существование двух законодательств порождает практические затруднения ввиду
16 Шершеневич Г. Ф. Указ. соч., С. 5—6. (Разрядка моя. — В. Н.}.
17 Там же. С. 6. После этих слов автор приводит следующее рассуждение:
«Братья делят между собою наследство отца (по гражданскому праву) и составляют торговый дом (по торговому праву). Для расширения операций они занимают капитал (по гражданскому праву), нанимают помещения для предприятия (по гражданскому праву), приглашают приказчиков (по торговому праву), приобретают в установленном порядке право на товарный знак (по торговому праву). Затем они закупают'товар (по гражданскому праву), часть его складывают в товарных складах (по торговому праву), часть отсылают на комиссию (по торговому праву), часть распродают (по гражданскому праву). В конце концов братья признаются несостоятельными должниками (по торговому праву)».
18 Там же.
трудности разграничения пределов действия торгового и гражданского кодексов; с) Ввиду все более расширяющегося представления о торговом обороте, раздвоение законодательства, различение принципов частного права, отражается вредно на всем законодательном обороте»19.
Приведенные суждения о русском дореволюционном торговом праве свидетельствуют о том, что в литературе и законодательстве наметилась тенденция к унификации права и законодательства. В связи с этим небезынтересно отметить, что в учебниках гражданского и торгового права многие проблемы и вопросы, а следовательно, и правовые институты и нормы 'неразрывно связаны. Например, Г. Ф. Шершеневич, являясь автором учебников по курсам гражданского и торгового права, многие темы излагает приблизительно одинаково: в курсе гражданского права: общая часть (субъекты гражданского права, юридические сделки и др.); особенная часть (вещное право, исключительное право, обязательственное право, в том числе такие договоры, как купля-продажа, за. продажа, поставка, страхование имущества, поклажа, товарищество и др.)20. В курсе торгового права: введение (некоторые положения его приведены выше), субъекты торговых сделок, товарищества, объекты, вексельное право, право морское и др. В качестве торговых сделок названы: договор купли-продажи, договоры комиссии, перевозки по железной дороге, страхования и др., в том числе и издательский договор21. Интересно отметить, что в последнем курсе нет анализа договора поставки, который в торговых отношениях не мог не встречаться. В то же время издательский договор, регулирующий отношения автора по изданию произведений науки, литературы и искусства, отнесен в разряд торговых сделок, что в современных условиях (да и в то время — тоже) вряд ли оправдано, поскольку вытекает из авторского права, являющегося подотраслью гражданского права (см. раздел об исключительных правах).
Таким образом, анализ соотношения гражданского и торгового права в дореволюционный период приводил цивилистов к выводу о необходимости, унификации правового регулирования гражданским правом всех отношений имущественного характера. Длительное применение гражданского законодательства в советский период показало возможность применения гражданско-правовых норм к регулированию всевозможных отношений с различным субъектным составом: между гражданами, гражданами и организациями,
19 Там же. С. 8—9. После этих слов он приводит следующее: «Комиссия по составлению русского гражданского уложения признала наиболее целесообразным постановления о торговых сделках включить в V книгу проекта (об обязательствах) и тем самым устранить дуализм частного права». Как говорится, комментарии излишни: тогда решили избавиться от дуализма, сейчас — после унификации, — стремление к новому дуализму.
20 См.: Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского правя. 9-е издание. М., 1911. C.V—VII.
21 См.: Шершеневич Г. Ф. Учебник торгового права. С, III—V; Он же, Курс торгового права. Спб. 1908, Т, II. С. III—VI.
между организациями и даже с участием государства. Разумеется, имеются различия в регулировании отдельных конкретных отношений и в рамках одной отрасли. Например, договор купли-продажи и поставки, подряда и его разновидностей и пр. Поэтому можно с уверенностью утверждать, что нормы гражданского права могут с успехом применяться в регулировании всех имущественных отношений, в том числе и торгового оборота.
В доказательство можно привести нормы обязательственного права. Понятие обязательства как правоотношения, в котором стороны связаны правом требования и' обязанностью исполнения требования, однозначно во всех случаях его применения, независимо от субъектного состава возникающего правоотношения. С различным субъектным составом возникают договорные и внедоговорные обязательства, одинаковы основания договорной и внедоговорной ответственности — состав гражданского правонарушения; как правило, однозначны способы исполнения обязательств, которые применяются с учетом характера правоотношения и субъектного состава. Например, задаток — способ обеспечения обязательств вне предпринимательской деятельности, а гарантия применяется только в определенных случаях — с участием банков. Практически одинаковые требования предъявляются к исполнению обязательств и их прекращению. Несомненно, характер правоотношений, а порой и их субъектный состав предъявляют определенные специфические требования, но это вполне объяснимо и в рамках одной правовой отрасли.
Можно возразить, что одной отраслью невозможно охватить всех отношений с различным субъектным составом, что необходимы специальные нормы, регулирующие специфику отдельных отношений. Скажем, определенную специфику имеют биржевые сделки, обращение ценных бумаг и др. Возможно, нет необходимости все эти нормы включать в Гражданский кодекс или иной единой нормативный акт. Обойтись без так называемых отсылочных норм и нормативных актов практически невозможно, даже при составлении кодификаций, подобных Гражданскому Уложению. В частности, при обсуждении проекта Хозяйственного кодекса отмечалось, что принятие такового те исключит существования значительного числа нормативных актов, которые будут регулировать конкретные отношения, к этим актам имелись отсылки в проекте кодекса22. Таким образом, при разработке гражданского законодательства невозможно, с одной стороны, включить в него всё и вся, а, с другой, в этом нет необходимости, поскольку особенности регулирования в рамках института (или подотрасли) вполне можно урегулировать специальным нормативным актом. Приведенный довод в отношении проекта Хозяйственного кодекса свидетельствует о том, что практически невозможно издать всеобъемлющий Гражданский (Торговый, Предпринимательский)
22 См.: Обсуждение проекта основных положений Хозяйственного Кодекса СССР. С. 2, 24, 27, 42.
или всякий другой кодекс. Поэтому следует все нормы, регулирующие всесторонние имущественные и неимущественные отношения, сосредоточить в одном, скорее всего, Гражданском кодексе.
Как указано, в качестве «базового» института (скорее подотрасли) гражданского нрава можно назвать право обязательственное, которое в равной степени регулирует и отношения в области торгового оборота, и предпринимательские отношения. Кроме того, организационные формы предпринимательской, в том числе и торговой деятельности, должны устанавливаться общим законодательством об этих организациях. А поэтому нужно предусмотреть нормы о юридическом лице, основаниях возникновения и прекращения, видах юридических лиц и др. А также решить основные вопросы о порядке заключения и исполнения обязательств, (основаниях действительности и недействительности сделок вообще) и т. д.
В заключение следует отметить, что арбитражная практика прошлых лет подтверждает успешное применение норм гражданского законодательства для разрешения различных так называемых хозяйственных споров. После введения в действие Основ гражданского законодательства Государственный арбитраж СССР принял несколько инструктивных указаний по практике применения этого закона. Так, в Инструктивном письме от 17 апреля 1962 г. № И-1-10 «О некоторых вопросах, связанных с применением органа1ми арбитража Основ гражданского законодательства»23 предлагалось при разрешении споров арбитражам применять положения Основ о сделках (ст. 14), юридических лицах (ст. 11), исковой давности (ст. 16), исполнении обязательств (ст. 38) и др. Некоторым статьям Основ впоследствии были посвящены специальные инструктивные письма Государственного арбитража: о применении органами арбитража ст. 14 Основ24, о некоторых вопросах применения сроков исковой давности25, о практике применения арбитражами ст. 37 Основ26 и др. Приведенные примеры показывают универсальность гражданского законодательства в решении урегулированных им споров по имущественным и неимущественным делам.
Изложенное не препятствует тому, чтобы проблемы торговых отношений и отношений предпринимательских стали как предметом исследования ученых, так и изучения в учебном процессе. Но вряд ли целесообразно обособлять их как самостоятельные отрасли права, разумеется, в том их понимании, которое существует на данном этапе развития правовой науки.
23 Сборник инструктивных указаний Государственного арбитража СССР. 1963. Вып. 23. С. 84—87.
24 Инструктивное письмо Государственного арбитража от 27 мая 1963 г. № И-1-18 // Там же 1964. Вып. 24. С. 35—36.
25 Инструктивное письмо Государственного арбитража от 22 июля 1963 г. № И-1-63 // Там же. 1966. Вып. 25. С. 22—24.
26 Инструктивное письмо Государственного арбитража от 6 октября 1969 г, № И-1-33 // Там же. 1970. Вып. 29. С. 29—32.
СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ ... ......... 3
Раздел 1. Субъекты торговых действий
Бутнев В. В. К понятию предпринимательской деятельности . . 5
Мирошникова Н. И. Акционерные общества как форма объединения капитала ............. 11
Тарусина Н. Н. Иностранные инвесторы как субъекты предпринимательской деятельности по Российскому законодательству . . . 19
Лушникова M. В. Материальная ответственность работников торговых предприятий ............ ?4
Раздел 2. Объекты торговых действий
Крашенинников Е. А. Предъявительские ценные бумаги . , . 34 Грачев В. В. Теоретические вопросы вексельного права ... 48 Власова А. В. Юридическая природа акций ..... 55 Лазурина M. Е., Крашенинникова Л. Е. К. определению ценных бумаг 66 Носов В. А, Обязательства в гражданском и торговом праве . 70

<< Предыдущая

стр. 2
(из 2 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ