ОГЛАВЛЕНИЕ

Укрепление законности и борьба с преступностью
©1994 г. В.В.ЕРШОВ
КОНСТИТУЦИОННЫЕ ПРОБЛЕМЫ СУДОУСТРОЙСТВА И СУДОПРОИЗВОДСТВА
В процессе изучения Конституции Российской Федерации, принятой 12 декабря 1993 г., возникают вопросы, касающиеся судоустройства и судопроизводства, которые, к сожалению, решаются не всегда однозначно.
В соответствии с ч. 2 ст. 16 Конституции никакие другие ее положения не могут противоречить основам конституционного строя Российской Федерации, закрепленным в гл. 1 "Основы конституционного строя". В то же время, на мой взгляд, такие противоречия в действующей Конституции имеются. Ст. 1 Конституции провозглашает Российскую Федерацию — Россию федеративным государством. В соответствии с этим основополагающим конституционным положением ст. 77 Конституции субъектам федерации предоставлено право самостоятельно устанавливать систему органов государственной власти республик, краев, областей, городов федерального значения, автономной области, автономных округов. На первый взгляд, поскольку государственная власть в РФ осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную (ст. 10), постольку субъекты федерации, в частности, могут устанавливать и самостоятельные органы судебной власти. Однако далее ст. 77 Конституции гласит: "в соответствии с... общими принципами организации представительных и исполнительных органон государственной власти (разрядка моя — В.Е.). Кроме того, ст. 71 Конституции относит судоустойство, уголовно-процессуальное, гражданско-процес-суальнос законодательство к исключительному ведению Российской Федерации, а ст. 72 относит административно-процессуальное законодательство к совместному ведению РФ и субъектов РФ.
Содержание этих статей позволяет некоторым ученым и практическим работникам сделать вывод о возможности существования в Российской Федерации только одной судебной системы — федеральной. Однако, на мой взгляд, такую позицию достаточно сложно согласовать со ст. 1 Конституции, провозгласившей нс унитарное, а федеративное государство, а также со ст. К) и ст. 16 Конституции, имеющими приоритет в случае коллизии с другими ее статьями.
Действительно, если ч. 2 ст. 77 Конституции рассматривать по аналогии, то в пределах ведения и полномочий Российской Федерации по предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов РФ федеральные органы судебной власти и органы судебной власти субъектов Федерации могут образовать федеральную систему органов судебной власти. К компетенции данных органов можно было бы отнести вопросы, связанные с устройством всех федеральных судов, применением уголовного, уголовно-процессуального и уголовно-исправитсльпого законодательства; амнистией и помилованием; применением гражданского, гражданско-процессуального и арбитражного законодательства; федеральным коллизионным правом;
Первый проректор Института юстиции Российской правовой академии, доктор юридических наук, профессор.
46
применением административного, административно-процессуального, трудового, семейного, жилищного, земельного, водного, лесного законодательства, законодательства о недрах и об окране окружающей среды (ст. 71, 72 Конституции). При таком подходе все существующие суды РФ в федеральном конституционном законе о судоустройстве можно было бы отнести к федеральным судебным органам, поскольку согласно ч. 3 ст. 118 Конституции только судебная система РФ в целом устанавливается Конституцией РФ и федеральным конституционным законом. Такое толкование Конституции позволяет сделать вывод о том, что в ст. 71 говорится об устройстве лишь федеральных судебных органов.
С другой стороны, ст. 73 Конституции наделяет субъектов федерации "всей полнотой государственной власти" вне пределов ведения и полномочий РФ по предметам совместного ведения РФ и субъектов РФ. Следовательно, поскольку субъекты федерации в федеративном государстве (ст. 1) вправе самостоятельно устанавливать свою систему органов государственной власти "в соответствии с основами конституционного строя Российской Федерации" (ст. 77 Конституции), постольку они, в частности, могут создать и свою самостоятельную судебную систему, предметом ведения которой могут быть законы и иные нормативные правовые акты, относящиеся к исключительному ведению субъектов федерации, например, в области административного законодательства (ст. 5 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях). Как представляется, такой вывод можно сделать и на основе анализа ст. 5 Конституции, гарантирующей равноправие субъектов РФ, имеющих свои конституцию (или устав) и законодательство, а также разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти РФ и органами государственой власти субъектов РФ.
Оппоненты данной точки зрения высказывают ряд достаточно серьезных контрдоводов, например: 1) какое материальное и процессуальное законодательство будет применяться судами субъектов федерации? 2) как нужно будет поступать, если суды вынесут решения на основании нормативных актов, не соответствующих Конституции? 3) кто будет исполнять решения данных судов? Прежде всего в соответствии с ч. 4 ст. 76 Конституции субъекты федерации вправе вырабатывать самостоятельное материальное и процессуальное законодательство, которое и может применяться судами субъектов федерации. Поскольку любые законы и иные правовые акты, принимаемые в РФ, не должны противоречить ее Конституции, имеющей высшую юридическую силу и прямое действие (ст. 15 Конституции), постольку Конституционный суд РФ по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан и по запросам судов может проверить конституционность примененного или подлежащего применению нового закона. В случае принятия решения о неконституционности закона высший судебный орган субъекта федерации будет поставлен перед необходимостью опротестовать постановленное в нарушение Конституции судебное решение. Исполнять же судебные решения судов субъектов федерации могут исполнительные органы федеральных судов, исполняющих не только решения "общих" судов, но и многих других органов. Для этого необходимо лишь сделать соответствующее дополнение к ст. 338 ГПК РСФСР. Но самые главные, на мой взгляд, аргументы в пользу предоставления субъектам федерации права создавать самостоятельные судебные системы лежат не столько в юридической, сколько в политической плоскости. Речь идет о возросшем значении субъектов федерации в экономической и политической жизни государства. А это предполагает, как представляется, и соответствующее разделение судебной власти "по вертикали", создание самостоятельных судебных систем: федеральной и субъектов федерации.
Таким образом, проанализированные выше статьи Конституции, на мой взгляд, позволяют сделать несколько выводов: 1) Конституция предоставляет возможность субъектам федерации создать самостоятельную судебную систему; 2) суды субъектов (федерации вправе принимать окончательные решения по вопросам, относящимся к исключительному ведению субъектов федерации на основе законов и иных
правовых актов субъектов федерации; 3) в случае несоответствия законов и иных правовых актов субъектов федерации Конституции РФ Конституционный суд РФ может принять решение о несоответствии примененного акта Конституции; 4) исполнение решений судов субъектов федерации может быть возложено как на исполнительные органы существующих судов, так и на специальные исполнительные органы судов субъектов федерации.
В ст. 12 Конституции установлено, что в РФ местное самоуправление самостоятельно в пределах своих полномочий. Местное самоуправление в РФ обеспечивает самостоятельное решение населением вопросов местного значения, в том числе владение, пользование и распоряжение муниципальной собственностью (ст. 130 Конституции); охрану общественного порядка, а также иные вопросы местного значения (ст. 132 Конституции). Приведенные статьи Конституции, на мой взгляд, позволяют сделать предположение о возможности создания также и самостоятельных судов местного самоуправления, которым будут подсудны споры, связанные с решением вопросов местного значения, перечисленных в ст. 130 и 132 Конституции. Примерные аналоги таких судов у нас уже были. Здесь можно назвать мировые суды в России.
Таким образом, на основе анализа действующей Конституции можно сделать вывод о возможности установления в РФ "по вертикали" трех самостоятельных судебных систем: федеральной судебной системы, судебной системы субъектов федерации и судебной системы местного самоуправления. В соответствии со ст. 71 Конституции вопросы создания федеральной судебной системы должны быть решены в специальном федеральном конституционном законе. Остальные же судебные системы являются предметом самостоятельного ведения субъектов федерации и местного самоуправления; федеральные органы власти по данным вопросам могут вырабатывать лишь свои рекомендации.
Достаточно противоречивыми являются статьи Конституции, регулирующие построение судебной системы "по горизонтали". С одной стороны, в ст. 126 и 127 Верховный суд РФ и Высший арбитражный суд РФ провозглашены высшими судебными органами в пределах своей компетенции. С другой стороны, согласно ч. 4 ст. 125 Конституции Конституционному суду РФ предоставлено право по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан и по запросам судов проверять конституционность закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле в порядке, установленном федеральным законом.
Во-первых, необходимо подчеркнуть, что Конституция 1993 г. существенно расширила полномочия Конституционного суда, поскольку ранее, в соответствии со ст. 6^ Закона о Конституционном суде, он мог рассматривать лишь дела о конституционности правоприменительной практики, если оспариваемое решение было принято в соответствии с судебным обыкновением. В настоящее же время граждане и суды могут обращаться в Конституционный суд по любому делу. Во-вторых, ч. 4 ст. 125 Конституции достаточно сложно соотнести с ч. 1 ст. 15 Конституции (включенной в главу 1, а следовательно, обладающей в этом случае приоритетом), согласно которой Конституция имеет высшую юридическую силу и прямое действие (следовательно, ею обязаны руководствоваться все суды, о чем прямо говорится в ч. 1 ст. 120). В-третьих, на практике может произойти смешение санкций Верховного суда и Высшего арбитражного суда РФ с полномочиями Конституционого суда РФ, который по сути может стать для всех "общих" и "специализированных" судов кассационной или надзорной инстанцией. К такому выводу подводят как некоторые исторические параллели, так и действующее законодательство. 27 ноября—II декабря 1790 г. во Франции был принят закон о кассационном суде, который по своей юридической природе не должен был входить в оценку существа дела и мог рассматривать жалобу на вынесенное судебное решение лишь с позиции его законности'. В соответствии сп.4 ст. 306 ГПК РСФСР
Более подробно см.: Ершов В.В. Статус суда в правовом государстве. М., 1992, с. 107—1 12. 48
основанием к отмене решения суда в кассационном порядке является нарушение или неправильное применение норм материального или процессуального права. В этой связи возникает важный вопрос: как должны будут поступать Верховный и Высший арбитражный суды, если Конституционный суд в результате проверки конституционности закона примет решение о несоответствии его Конституции? На мой взгляд, ответ достаточно очевиден: соответствующие должностные лица Верховного и Высшего арбитражного судов будут обязаны внести протесты на состоявшиеся судебные решения и последние должны быть отменены. Разве в данном случае полномочия Конституционного суда по своему конечному результату не близки с полномочиями кассационных судебных инстанций?
Таким образом, проанализированные статьи Конституции, на мой взгляд, позволяют сделать несколько выводов. Во-первых, Конституция 1993 г. делает возможным создание единой судебной системы "по горизонтали" с организационно самостоятельными специализированными судами (Конституционным, Верховным, Высшим арбитражным), вырабатывающими единую, соответствующую Конституции судебную практику. Характерно, что по ст. 100 Закона о конституционном суде РФ^ "в случае если Конституционный Суд Российской Федерации признал закон, примененный в конкретном деле, не соответствующим Конституции Российской Федерации, данное дело во всяком случае подлежит пересмотру компетентным органом в обычном порядке".
Во-вторых, внутри единой судебной системы между судами могут быть споры не о подведомственности, а о подсудности, так как они представляют одно "ведомство" — суд.
Таким образом, если согласиться с высказанными предложениями, то судебная система "по вертикали" может состоять из трех самостоятельных подсистем: федеральной, субъектов федерации и местного самоуправления; "по горизонтали" — из организационно самостоятельных специализированных судов, вырабатывающих единую. соответствующую Конституции судебную практику. Только при таком подходе можно в полной мере учесть специфику федеративного, а не унитарного государства и создать на каждом вертикальном уровне функционально единый, мощный орган судебной власти, а не раздробленное множество не связанных между собой и поэтому неизбежно ослабленных специализированных судов.
Взаимодействие и взаимный контроль органов государственной власти — другая важнейшая проблема, с новой с?1лой возникающая в связи с принятием Конституции. В ст. 10 Конституции говорится только о разделении государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную. Сама по себе эта норма чрезвычайно важна, но на сегодняшнем этапе развития государственности, на мой взгляд, уже и недостаточна. Для определения сущности общественного явления необходимо показать его место и роль в системе, проанализировав взаимосвязь и взаимозависимость с ее другими элементами^. Думается, наиболее актуальными сейчас являются не столько проблемы разделения органов власти, сколько вопросы их взаимодействия и контроля. Более подробно хотелось бы остановиться на контроле судебных органов власти за нормотворческими органами в рамках проблемы преодоления коллизий правовых норм.
Прежде всего — о проблеме применения общепризнанных принципов и норм международного права, В соответствии с ч. 4 ст. 15 действующей Конституции общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ являются составной частью ее правовой системы. На первый взгляд, это — шаг назад по сравнению со ст. 32 ранее действовавшей Конституции, согласно которой общепризнанные принципы и нормы международного права имели преимущество над внутренним законодательством и действовали непосредственно. Однако ст. 17 дей-
^ Собрание законодательства Российской Федерации. 1994, № 13, ст. 1447. • Блнуберг И.В., Юдин И.Г. Становление и сущность системного подхода. М., 1973.
ствующей Конституции уточняет: в Российской Федерации не только признаются, но и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права. Права и свободы человека и гражданина, — ставит точки над "и" ст. 18 Конституции, — обеспечиваются правосудием. Наконец, в ст. 1 Конституции говорится о "правовом", а не только "конституционном" или "законном" государстве. С позиции разделения права и закона эта статья также позволяет обращаться к общепризнанным принципам и нормам международного права, "правам и свободам человека и гражданина, являющимся непосредственно действующими" (ст. 18 Конституции). Характерно, что названные в Конституции права и свободы человека и гражданина не отрицают и не умаляют других общепризнанных прав и свобод; в РФ нс должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина (ст. 55 Конституции). Источниками общепризнанных принципов и норм международного права могут быть прежде всего резолюции ООН, международные конвенции, пакты и т.п. Возможность применения общепризнанных принципов и норм международного права закреплена и в действующем российском законодательстве. Так, в случае отсутствия закона, регулирующего спорное отношение, суд должен применять закон, регулирующий сходные отношения, а при отсутствии такового — исходить из общих начал и смысла законодательства (ст. 10 ГПК РСФСР). Характерно и то, что судья не может прекратить производство по делу в случае отсутствия "писаного права" (ст. 219 ГПК РСФСР). Этим путем в настоящее время идут и разработчики законопроектов. Например, в ст. 6 проекта ГК РФ зафиксировано, что "гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законодательством, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены им, но в силу основных начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности"^.
Приведенные статьи позволяют сделать принципиальный вывод: в настоящее время в случае коллизии общепризнанных принципов и норм международного права, с одной стороны, и внутреннего законодательства — с другой, суды, защищая права и свободы граждан, должны отдавать преимущество общепризнанным принципам и нормам международного права и прямо руководствоваться ими. Такое конституционное право судов является важнейшей гарантией граждан от злоупотребления нормотворческих органов своими полномочиями, "законодательного произвола".
В Конституции (к сожалению, в разных местах) говорится и о некоторых других видах иерархических коллизий: ч. 1 ст. 15 — Конституция имеет высшую юридическую силу, прямое действие, законы и иные правовые акты не должны противоречить Конституции; ч. 3 ст. 76 — федеральные законы не могут противоречить федеральным конституционным законам; ч. 5, 6 ст. 76 — законы и иные нормативные акты субъектов федерации не могут противоречить федеральным законам. В то же время в ч. 2 ст. 120 Конституции упоминается лишь один вид коллизии: суд, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государственного или иного органа закону, принимает решение в соответствии с законом. Недостаточно полно в ч. 1 ст. 54 Конституции говорится и о темпоральных коллизициях. Наконец, Конституция обходит стороной вопросы преодоления содержательных коллизий и сложнейшие проблемы преодоления сочетания различных видов коллизий.
В этой связи предлагаю: во-первых, учитывая, что ст. 71 Конституции предполагает необходимость разработки коллизионного права, подготовить и принять федеральный конституционный закон "О преодолении коллизий правовых норм", урегулировав в нем вопросы преодоления иерархических, темпоральных, территориальных и содержательных коллизий; во-вторых, записать в соответствующих специальных законах, что суды обязаны применять закон "О преодолении коллизий правовых норм".
Гражданский кодекс Российской Федерации. Проект. — Сов. юстиция, 1993, №21—22. 50
Глава 3 ГПК РСФСР "Подведомственность" исключает ряд споров из компетенции суда. Эта глава вошла в противоречие с принятой Конституцией. Так, ч. 1 ст. 45 Конституции гарантирует защиту всех без каких-либо исключений прав и свобод человека и гражданина. А ч. 1 ст. 46 Конституции называет единственный орган, обеспечивающий защиту прав и свобод, — суд. В том числе могут быть обжалованы в суд решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц (ч. 2 ст. 46); суд также осуществляет контроль за арестом (ч. 2 ст. 22 Конституции), неприкосновенностью частной жизни (ч. 1 ст. 23 Конституции) и т.п. В этой связи можно сделать несколько выводов: во-первых, все без исключения споры, связанные с защитой прав и свобод человека и гражданина, подведомственны суду; во-вторых, гл. 3 ГПК РСФСР нс соответствует принятой Конституции и потому не подлежит применению.
Статья 32 Конституции предоставляет гражданам РФ право участвовать в отправлении правосудия. Однако ч. 2 ст. 47 несколько сужает права граждан: "обвиняемый в совершении преступления имеет право на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей в случаях, предусмотренных федеральным законом". Казалось бы, присяжные заседатели исключаются из гражданского судопроизводства. Однако ч. 4 ст. 123 сформулирована более широко: "в случаях, предусмотренных федеральным законом, судопроизводство осуществляется с участием присяжйых заседателей". Таким образом, действующая Конституция все-таки не исключает возможности рассмотрения не только уголовных, но и гражданских дел судом с участием присяжных заседателей. 16 июля 1993 г. в ст. 10 Закона РСФСР осудо-устойстве РСФСР было внесено соответствующее дополнение^. Однако данная статья предполагает возможность участия граждан в отправлении правосудия в качестве как присяжных, так и народных заседателей. На мой взгляд, институт народных заседателей па практике уже досказал свою несостоятельность. Как представляется, рассмотрение большинства несложных уголовных и гражданских дел государство вполне может доверить одному судье, более сложных дел — трем судьям-профессионалам, и наконец, наиболее сложных, общественно значимых дел — суду с участием присяжных заседателей.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г. "О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей" предусмотрена возможность взыскания ущерба, причиненного гражданину в результате незаконного осуждения, привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу, незаконного наложения взыскания в виде ареста или исправительных работ. Этим же указом утверждено Положение "О порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда"^. Вместе с тем на практике достаточно часто возникают и иные основания для обращения граждан в суд с исками о возмещении вреда, причиненного органами государственной власти, например, в случае принятия неконституционных нормативных актов, бездействия должностных лиц, судебных ошибок и т.д. Статья 127 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик предусматривает возможность возмещения вреда, причиненного гражданину или юридическому лицу в результате иной незаконной деятельности органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, на общих основаниях. Еще дальше в этом направлении пошла ст. 53 Конституции РФ, согласно которой каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или
Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации, 1993, №33, ст. 1313. ^ Ведомости Верховного Совета СССР, 1981.№ 21, ст. 741.
51
бездействием) всех без исключения органов государственной власти или их должностных лиц. К сожалению, в реальной действительности эти нормы пока еще практически не применяются. В этой связи представляется необходимым в законодательном порядке закрепить юридический механизм и гарантировать государством финансовое обеспечение возмещения вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц, предусмотрев, в частности, источники финансирования, надлежащих ответчиков, дополнительные гарантии независимости судей и т.п.
К сожалению, в Конституции ничего не говорится о сроках полномочий судей. Ч. 1 ст. 121 декларирует лишь несменяемость судей в пределах сроков полномочий. Президент РФ принял Указ "О мерах по приведению законодательства Российской Федерации в соответствие с Конституцией Российской Федерации". В п. 30 этого Указа признаются не действующими и не подлежащими применению лишь ч. 2, 3 и 5 ст. 6 Закона о статусе судей в РФ. В этой связи внесенные 14 апреля 1993 г. изменения в ст. 11 Закона о статусе судей в РФ, ограничивающие срок полномочий впервые избранных судей, в частности, районных (городских) народных судов, продолжительностью 5 лет", сохраняют свою силу. В ч. 2 ст. 128 Конституции установлено, что все судьи федеральных судов (кроме высших судов) назначаются Президентом РФ. Однако не установлен порядок подготовки кандидатов в судьи, орган, представляющий Президенту кандидатов в судьи; нс разработаны и другие важнейшие вопросы, требующие своего разрешения в специальном федеральном законе.
В ст. 123 Конституции закреплен принцип состязательности сторон, который может изменить роль суда и сторон в процессе. Однако для полной реализации этого принципа мало внести отдельные изменения в ГПК РСФСР. Необходимо пересмотреть все нормы, в той или иной степени связанные с этим принципом. Характерный пример тому — Закон о внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР "О судоустойстве РСФСР", Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях, принятый 16 июля 1993 гЛ С одной стороны, в У ПК РСФСР введена ст. 429 "Состязательность в суде присяжных", согласно которой суд должен только создавать необходимые условия для всестороннего и полного иследования обстоятельств дела. С другой стороны, в ст. 465 УПК РСФСР сохранено такое основание отмены или изменения судебного решения, как "односторонность или неполнота судебного следствия". Действительно ли изменится в этих условиях в процессе роль суда, который одновременно вынужден выступить в качестве прокурора и адвоката? Думаю, нет.
В этой связи предлагаю более системно пересмотреть уголовно-процессуальное и гражданско-процессуальное законодательство, отказаться от поиска судом "абсолютной истины", выносить решения на основе собранных сторонами и представленных в суд первой инстанции доказательств: роль судьи следует свести к оказанию сторонам необходимой помощи в сборе доказательств. Если впоследствии будут получены новые существенные доказательства, которые могут склонить чашу весов в другую сторону, можно было бы предоставить суду, вынесшему решение, право отменить его по вновь открывшимся обстоятельствам и заново рассмотреть дело. Применительно к гражданскому процессу для этого необходимо лишь незначительно изменить ст. 333 ГПК РСФСР. При таком подходе, во-первых, действительно изменится роль суда в процессе, во-вторых, будут реально защищены права граждан в случае получения дополнительных существенных доказательств.
Как представляется, назрела необходимость уточнения полномочий кассационной инстанции, а в перспективе заметь ее апелляционной инстанцией. В нашей стране кассационные инстанции в чистом виде практически никогда нс были органом
ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации п Верховного Совета 1'оссийской Федерации, 1993, № 17, ст. 606.
Ведомости Съезда народных депутатов Российской федерации и Верховного Совета 1'оссийской Федерации. 1993, №33, ст. 1313.
52
собственно кассации, рассматривающим вынесенное решение с точки зрения его законности. Так, ст. 306 ГПК РСФСР в качестве иных оснований отмены решений называет неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для дела; недоказанность обстоятельств, имеющих значение для дела, и т.п. Полномочия ли это действительно кассационной инстанции? Скорее всего, нет. На практике эти основания являются формальным поводом для отмены многих "неудобных" судебных решений. На данном этапе считаю необходимым расширить права кассационной инстанции, предоставив ей возможность истребовать дополнительные доказательства и на их основе выносить самостоятельные решения. В перспективе такие кассационные инстанции (с элементами апелляции) могли бы преобразоваться в собственно апелляционные инстанции.
Наконец, ст. 124 Конституции определяет новый порядок финансирования судов: только из федерального бюджета. Это принципиальная новелла. Однако в федеральном законе необходимо усилить финансовую независимость судов от других органов государственной власти, записав, что финансирование является неуменьшаемым и индексируемым. Важно установить и механизм прохождения средств, а также определить их конечных держателей.
Затронутые конституционные вопросы судоустройства и судопроизводства, безусловно, нельзя считать полностью раскрытыми и исчерпывающими сложнейшую проблематику устройства одной из ветвей государственной власти. Надеюсь, однако, что настоящая статья послужит импульсом для их дальнейшего обсуждения и решения на законодательном уровне.



ОГЛАВЛЕНИЕ