<< Предыдущая

стр. 2
(из 3 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

§ 2. Юридическая природа действий управомоченного по заявлению требования
В предшествующем изложении было установлено, что правомочие требования осуществимо только действиями обязанного лица и не может быть реализовано действиями пра-вообдадателя. Но для того чтобы управомоченный мог воспользоваться поведением обязанного лица, ему необходимо "возбудить" это поведение, т. е. предъявить носителю юридической обязанности требование о совершении соответствующих действий.
В юридической литературе действия кредитора по заявлению требования нередко трактуются в качестве средства осуществления правомочия требования 24. Однако в действительности правомочие требования есть правомочие на чужие

действия, и, следовательно, его материальное содержание заключается не в требовании определенного поведения от должника, а в совершении самим должником предписанных ему действий 25. В силу того, что действие по предъявлению требования не охватывается материальным содержанием правомочия требования, оно не может являться и средством осуществления этого правомочия 26. Предъявляя требование должнику, кредитор совершает действие в осуществление принадлежащего ему права, но осуществляет не свое правомочие требования, а особую юридическую возможность - возможность предъявить требование обязанному лицу 27.
Заявление требования может быть выражено в действии кредитора по напоминанию должнику о необходимости совершения им тех или иных действий ввиду наступления срока исполнения обязательства. При этом требование может быть заявлено как в устной, так и в письменной форме.
Действие кредитора по заявлению требования приобретает особое значение, когда срок исполнения обязательства (чаще всего срок платежа) определен моментом востребования. В этом случае факт заявления требования стимулирует обязанное лицо к предоставлению удовлетворения кредитору, и, если последнее не наступает по вине должника, служит отправным пунктом для определения того момента, когда должник считается впавшим в просрочку. По общему правилу, должник обязан исполнить обязательство, срок исполнения которого определен моментом востребования, в семидневный срок со дня предъявления кредитором требования о его исполнении (абз. 2 п. 2 ст. 314 ГК РФ). По истечении этого времени должник считается просрочившим исполнение обязательства. Законом, иным правовым актом или соглашением сторон может быть предусмотрена обязанность должника исполнить обязательство тотчас по предъявлении кредитором требования либо по истечении иного срока. Так, например вексель, выданный сроком по предъявлении, оплачивается при его предъявлении (ст. 37, 77 Положения о переводном и простом векселе). При неоплате векселя в указанный срок вексельное обязательство становится нарушенным со стороны векселедателя или плательщика. По договору займа, в котором срок возврата долга не установлен или определен моментом востребования, сумма займа должна быть возвращена кредитору в течение тридцати дней со дня предъявления соответствующего требования, если иное не предусмотрено договором (абз. 2 п. 1 ст. 810 ГК РФ ).
Действующее гражданское законодательство РФ в некоторых случаях специально выделяет правомочие на заявление требования, указывая на конкретные действия обладателя права по его осуществлению. Так, например, п. 1 ст. 374 ГК РФ предписывает, что требование бенефициара об уплате денежной суммы по банковской гарантии должно заявляться в письменной форме с приложением указанных в гарантии документов и изложением существа нарушений принципалом основного обязательства, в обеспечение которого выдана гарантия. Очевидно, что такие действия бенефициара (кредитора по обязательству банковской гарантии) не могут служить средством реализации его правомочия требования. Последнее осуществляется действиями гаранта по удовлетворению предъявленных к нему требований. Статья 38 Положения о переводном и простом векселе устанавливает порядок предъявления векселя к платежу векселедержателем (кредитором) плательщику (должнику), связывая с такими действиями вексельного кредитора особые правовые последствия. При этом действие по предъявлению вексельного требования обрисовывается отдельно от действия вексельного должника по уплате вексельной суммы. Это свидетельствует о самостоятельности юридической возможности по заявлению требования. Последняя входит в содержание подтвержденного векселем права нараду с правомочием требования, которое реализуется действием плательщика по уплате вексельной суммы.
Самостоятельное значение возможности предъявить требование должнику можно проиллюстрировать и на других примерах. Так, п. 3 ст. 76 Федерального закона РФ "Об акционерных обществах" определяет порядок и сроки предъявления акционерному обществу требования о выкупе акций;
п. 1 ст. 854 ГК РФ, устанавливающий основания списания денежных средств со счета, говорит о распоряжении клиента, которое представляет собой не что иное, как действие по заявлению требования о списании. И в том и в другом случае правомочие требования акционера и владельца банковского счета осуществляется действиями их контрагентов - соответственно акционерным обществом посредством выкупа акций и банковским учреждением путем списания денежных средств со счета клиента. Что же касается действия управомоченного по заявлению требования о выкупе или списании, то оно служит средством реализации правомочия кредитора на свои собственные действия.
Таким образом, в относительных регулятивных субъективных правах возможность заявить требование контрагенту, реализуемая действиями самого обладателя права, фигурирует в качестве самостоятельной юридической возможности. Она существует обособленно от правомочия требования, которое осуществляется действиями должника.
Точно так же обстоит дело и с охранительными субъективными гражданскими правами. Так, например, ч. 1 ст. 18 Федерального закона "О защите прав потребителей" устанавливает, что право требования, возникающее у потребителя в результате нарушения его регулятивного субъективного права, осуществляется продавцом путем совершения соответствующего действия (по выбору потребителя), а именно: безвозмездного устранения недостатков товара или возмещения расходов на их исправление; соразмерного уменьшения покупной цены; замены на товар аналогичной марки или на такой же товар другой марки с перерасчетом покупной цены; расторжения договора купли-продажи. Наряду с этим закон особо выделяет возможность потребителя предъявить продавцу любое из вышеперечисленных требований (ч. 3 ст. 18 Закона).
Нормы Гражданского кодекса РФ, регламентирующие порядок изменения или расторжения договора, недвусмысленно говорят о заявлении стороной требования об изменении или расторжении договора в суд (п. 2 ст. 452 ГК РФ). Заявляя такое требование, управомоченный совершает действие в осуществление своего права на изменение или расторжение договора. Однако это действие не может являться средством реализации заключенного в праве правомочия требования. Удовлетворить заявленное требование может только суд путем
вынесения решения об изменении или расторжении договора. Следовательно, предъявляя требование суду, истец реализует правомочие на свои собственные действия, которое совместно с правомочием требования образует содержание субъективного права на изменение или расторжение договора. Сказанное свидетельствует о том, что в охранительных субъективных гражданских правах правомочие на заявление требования также выступает в виде самостоятельной юридической возможности - составного элемента соответствующего субъективного права.
Действия управомоченного по заявлению (предъявлению) требования занимают особое место в процессе осуществления относительных субъективных гражданских прав. В своей реализации относительное субъективное право проходит несколько последовательных этапов, содержание которых составляют действия связанных им лиц. В этой последовательности действие управомоченного по заявлению требования представляет собой начальное звено в цепи действий, направленных на реализацию его права. Как уже отмечалось, интерес кредитора в обязательстве, являющемся наиболее распространенным видом относительных правоотношений, удовлетворяется преимущественно действиями должника. Но для того чтобы предписанные должнику действия состоялись, необходимо их инициировать, что и достигается путем заявления требования обязанному лицу 28.
Правомочие на заявление требования немыслимо без его логического продолжения - правомочия требования, так как кредитор потому и заявляет требование должнику, что рассчитывает на его последующие действия по удовлетворению этого требования. Однако, несмотря на тесную связь этих
правомочий, они являются самостоятельными по отношению друг к другу и отличаются друг от друга по целому ряду признаков: правомочие на предъявление требования -это право на свои, а правомочие требования - право на чужие действия; правомочие на предъявление требования имеет своим материальным содержанием действие правообладателя, а правомочие требования - действие обязанного лица; правомочие на предъявление требования реализуется действием, совершаемым одной, а правомочие требования - действием, совершаемым другой стороной правоотношения.
Будучи самостоятельным элементом относительного субъективного гражданского права, возможность предъявления требования может входить в него либо в качестве правомочия, либо в качестве субправомочия29.
Если относительные субъективные права опосредствуют общественное отношение по перемещению материальных благ от обязанного лица к управомоченному лицу, то заключенная в них возможность предъявления требования приобретает статус субправомочия. Такой характер, в частности, носит возможность предъявления требования к должнику по обязательственно-правовой ценной бумаге. В этом случае субправомочие на предъявление требования совместно с субправомочием на принятие предложенного должником исполнения составляет содержание правомочия на совершение определенных действий самим управомоченным лицом.
В относительных гражданских правах, не опосредствующих перемещение имущества или иных результатов труда, возможность заявить требование обязанному лицу приобретает статус правомочия. Такой характер, в частности, носит возможность предъявления требования к поверенному, обязавшемуся совершить сделку в пользу доверителя. В этом случае правомочие на предъявление требования совместно с правомочием требования составляет содержание субъективного права доверителя по договору поручения.
Таким образом, заявляя требование обязанному лицу, управомоченный реализует не свое правомочие требования, а принадлежащую ему возможность предъявить это требование, которая входит в содержание его субъективного гражданского права в качестве субправомочия или в качестве правомочия.

§ 3. Принятие исполнения по обязательству и структура обязательственного субъективного права
Как мы уже знаем, правомочие требования, заключенное в обязательственном субъективном праве, реализуется активными действиями должника. Совершая предписанные ему действия, должник предлагает кредитору исполнение по обязательству. При этом он создает для кредитора только возможность удовлетворения интереса, по поводу которого стороны вступили в обязательственное отношение. Фактическое удовлетворение интереса кредитора наступит лишь после того, как он примет предложенное ему исполнение. В этой связи возникает вопрос, является ли принятие исполнения по обязательству правом или обязанностью кредитора-вопрос, который имеет самое непосредственное отношение к проблеме структуры обязательственных субъективных прав.
По этому вопросу в цивилистике существуют две основные конструкции: согласно одной из них кредитор вправе принять исполнение по обязательству, согласно другой - обязан к совершению соответствующих действий 30. Гражданское законодательство РФ и законодательства ряда западноевропейских стран также не дают однозначного ответа на поставленный вопрос.
Отдельные нормы Гражданского кодекса РФ, а именно -нормы, регламентирующие отношения из договоров купли-продажи, поставки, подряда, хранения, поручения и комиссии, предусматривают соответствующую обязанность кредитора принять исполнение по обязательству (п. 1 ст. 484, п. 1 ст. 513, п. 1 ст. 720, п. 1 ст. 899, п. 3 ст. 975, ст. 1000). Однако в кодексе отсутствует общее правило, которое бы обязывало кредитора к принятию предложенного ему должником исполнения 31. ВОВ закрепляет подобную обязанность в отношении
трех договорных обязательств (купли-продажи, поставки и поклажи), но без установления соответствующего общего правила. Что же касается Code civil, то он вообще не предусматривает такой обязанности кредитора.
В российской юридической литературе преобладает концепция обязанности кредитора принять исполнение32. По мнению М.М. Агаркова, содержание этой обязанности заключается в совершении кредитором зависящих от него действий, без которых должник не может исполнить обязательство 33; эти действия входят в состав особого вспомогательного обязательства, ответственность за неисполнение которого подчиняется общим правилам ответственности за вину. В трактовке последователей М.М. Агаркова специфика указанной обязанности кредитора состоит в отсутствии у нее характера встречного удовлетворения. Так, И.Б. Новицкий пишет: "В этом случае нет элемента обмена исполнения каких-то действий на встречное исполнение должника (как это имеет место в отношении двух основных обязанностей по двустороннему договору...), ... имеется лишь осложнение права кредитора обязанностью включиться в исполнение обязанности должником и содействовать ему в этом" 34. Исходя из анало-
личных соображений, В.К. Райхер с полной определенностью подчеркивает: «обязанность принятия исполнения (как и обязанность содействия должнику в исполнении) обязательства есть именно кредиторская обязанность, а не "дебиторская" обязанность» 35.
Существование обязанности кредитора принять предложенное должником исполнение обычно обосновывалось ссылкой на новую роль кредитора в советском гражданском праве, базирующуюся на присущих социализму началах товарищества и сотрудничества сторон, которые применительно к исполнению обязательств проявляются в принципе взаимного содействия 36.
Изложенный довод в настоящее время не имеет нормативно-правовых оснований. Принцип взаимного содействия сторон не нашел отражения в нормах нового гражданского законодательства, в силу чего отпадает почва для рассуждений об особой роли кредитора в современном гражданском праве России. Кроме того, ссылка на принцип взаимного содействия сторон в исполнении обязательства не могла служить веским аргументом в обоснование конструкции обязанности кредитора принять исполнение и по ранее действовавшему законодательству. Принятие исполнения предполагает законченность процесса деятельности должника по созданию или подготовке к сдаче кредитору предмета или результата исполнения. Обязанность уже исполнена должником, и кредитору остается лишь принять предложенное ему исполнение. Между тем обязанность содействия в исполнении обязательства предполагает то или иное участие контрагента должника в самом процессе исполнения 37. Следовательно, вывод М.М. Агаркова и примкнувших к нему цивилистов о суще-
ствовании обязанности кредитора принять исполнение по обязательству не может быть объяснен при помощи представленных ими доводов.
Переходя от критики обоснования концепции к критике самой концепции нужно обратить внимание на следующие обстоятельства.
Признание обязанности кредитора принять исполнение по обязательству приводит к упразднению традиционного деления обязательств на простые и сложные, так как согласно рассматриваемой концепции любое простое обязательство (например, обязательство, возникающее из беспроцентного займа) "осложняется" дополнительной обязанностью кредитора и соответствующим ей правом должника. Однако ни М.М. Агарков, ни его последователи не подвергают сомнению вышеуказанную классификацию обязательств.
Оставаясь на почве этой концепции, мы должны были бы признать, что любое обязательство, в том числе и выраженное в обязательственной ценной бумаге, например в векселе, слагается из основного и присоединенного к нему дополнительного отношения, в силу которого должник вправе требовать от кредитора принятия исполнения, а кредитор обязан его принять. Но этот вывод, вытекающий из концепции М.М. Агаркова, вступает в противоречие с презентационной природой ценных бумаг (л. 1 ст. 142 ГК РФ). Обязательственно-правовая ценная бумага не может воплощать в себе упомянутое выше дополнительное отношение, поскольку вексельный должник как лицо, не владеющее бумагой, не способен осуществить право требовать от вексельного кредитора принятия исполнения38. Таким образом, присущее ценным бумагам начало презентации исключает возможность того, чтобы в рамках удостоверенного бумагой обязательства должник выступал носителем правомочия требования, обязывающего кредитора принять исполнение по бумаге 39.
Сказанное позволяет утверждать, что действия кредитора по принятию предложенного должником надлежащего исполнения являются средством осуществления принадлежащего кредитору субъективного права.
Представленный взгляд обосновывался еще римскими юристами, которые отмечали, что "принятие исполнения - не обязанность кредитора, а только его право" 40. Однако наиболее ярко конструкция права кредитора принять исполнение представлена немецкими учеными в лице И. Колера и его последователей. Называя критикуемое нами воззрение одной из фундаментальных ошибок в учении об обязательственном праве, автор настаивает на том, что "кредитор не обязан принимать исполнение (услугу, результат работы, платеж), принятие - это только право, а не обязанность" 41. Присоединяясь к И. Колеру, Г. Дернбург отмечает, что "принятие предложенного исполнения - право, а не обязанность кредитора", так как исполнение "установлено (определено) для пользы кредитора" 42, т. е. в его интересе.
Квалификация действий кредитора по принятию надлежащего исполнения в качестве средства осуществления его субъективного права приводит к выводу, что реализация соответствующей юридической возможности или отказ от ее реализации происходит сообразно воле самого управомоченного. Следовательно, непринятие кредитором исполнения по обязательству, т. е. просрочка кредитора в принятии, свидетельствует об отказе кредитора от осуществления предоставленной ему юридической возможности. Последнее, на наш взгляд, вполне допустимо, поскольку субъективное гражданское право предоставляется лицу в его частных интересах 43. В то же время в обязательствах, возникающих из взаимных договоров, отказ от принятия первоначального исполнения означает одновременно отказ от договора. Соответствующий отказ прекращает обязательство в его неисполненной части и порождает самостоятельное относительное правоотношение, в частности, обязательство по возмещению убытков, вызванных непринятием исполнения, с самостоятельным предметом, местом и сроками исполнения 44,45.
С принятием нового Гражданского кодекса РФ среди цивилистов наметилась тенденция критического отношения к конструкции обязанности кредитора принять исполнение по обязательству. В последних публикациях, касающихся рассматриваемого вопроса, обращается внимание на то, что в нынешних условиях нельзя заставить кредитора принять исполнение, так как отсутствуют основания для того, чтобы можно было обязать сторону договора использовать принадлежащее ей субъективное право 46.
Из защищаемого нами взгляда отнюдь не следует, что в случае непринятия надлежащего исполнения кредитором должник лишается средств защиты своих интересов. В результате беспричинного уклонения кредитора от принятия исполнения имущественное положение должника нередко ухудшается. Поэтому возникает необходимость в установлении средств защиты, которые бы в полной мере обеспечивали интересы должника. Однако необходимость в защите этих интересов не является основанием для обязыва-ния кредитора к принятию исполнения, поскольку трактовка принятия как права, а не обязанности кредитора обеспечивает большую степень защиты интересов должника при просрочке его контрагента. В подтверждение сказанного приведем следующие аргументы.
Если допустить, что кредитор обязан принять исполнение по обязательству, то в случае нарушения этой обязанности к нему можно применить меры гражданско-правовой ответственности. Но применение этих мер возможно лишь при наличии вины, т. е. при виновном непринятии исполнения (ст. 401 ГК РФ). Если кредитор докажет, что просрочка произошла по обстоятельствам, за которые ни он сам, ни те лица, на которых в силу закона, иных правовых актов или поручения кредитора было возложено принятие исполнения, не отвечают, то интерес должника в возмещении причиненных просрочкой убытков остается незащищенным (п. 2 ст. 406 ГК РФ).
Напротив, признание за кредитором права принять исполнение означает, что убытки, возникшие у должника вследствие просрочки кредитора, возмещаются в любом случае, так как возмещение убытков происходит в результате применения мер гражданско-правовой защиты. Таким образом, должник оказывается в более защищенном положении, если действия кредитора по принятию исполнения расцениваются в качестве действий, направленных на осуществление
его субъективного права. Следовательно, конструкция обязанности кредитора принять исполнение не оправдывается и с точки зрения обеспечения интересов должника.
В случае просрочки кредитора должнику предоставляется охранительное субъективное гражданское право - право требовать от кредитора возмещения убытков. Это право, представляющее собой средство защиты охраняемого законом интереса должника, возникает при наличии обстоятельств, предусмотренных гипотезами охранительных гражданско-правовых норм о кредиторской просрочке. Как справедливо отмечалось в литературе, в разряд юридических фактов, влекущих возникновение охранительных гражданских прав и обязанностей, входят некоторые правомерные действия 47. Это обстоятельство свидетельствует о том, что защита права или охраняемого законом интереса не всегда связывается с реализацией мер юридической ответственности. Закон предусматривает такие способы защиты, как признание недействительной сделки, совершенной под влиянием заблуждения ( п. 2 ст. 167, п. 2 ст. 178 ГК РФ); истребование имущества у добросовестного приобретателя (п. 1 ст. 302 ГК РФ); возмещение вреда, причиненного в состоянии крайней необходимости (абз. 1 ст. 1067 ГК РФ) и любое другое возмещение вреда, причиненного правомернымидействиями(п. 3 ст. 1064 ГК РФ). В указанных случаях необходимость в защите права или охраняемого законом интереса обусловлена не правонарушением, а фактом совершения правомерного действия. Поэтому здесь нельзя вести речь о гражданско-правовой ответственности лица, на которого возложена обязанность совершить те или иные действия в защиту права или охраняемого законом интереса другого субъекта.

В связи с изложенным следует признать ошибочным правило п. 2 ст. 406 ГК РФ, которое связывает наступление предусмотренных им последствий с виной либо самого просрочившего кредитора, либо тех лиц, на которых было возложено принятие исполнения от должника. О вине кредитора можно говорить только в том случае, если бы на нем лежала обязанность принять от должника исполнение. Но принятие исполнения есть право, а не обязанность кредитора. Поэтому и категория вины к просрочившему кредитору неприменима. Как отмечает Б. Боуффал, "веритель не может быть признан виновным в непринятии предлагаемого ему исполнения, ибо где нет юридической обязанности, там и о вине не может быть речи" 48. Отсюда вытекает, что указание в п. 2 ст. 406 ГК РФ на вину кредитора как на условие возложения на него обязанности возместить должнику вызванные просрочкой убытки не имеет под собой оснований. Установленная в этой норме санкция должна применяться к кредитору в силу самого факта допущенной с его стороны просрочки. По изложенным причинам ст. 406 необходимо вывести за пределы главы 25 ГК РФ, посвященной ответственности за нарушение обязательств, так как просрочка кредитора не образует состава гражданского правонарушения, а обусловленная ею обязанность по возмещению причиненных просрочкой убытков не фигурирует в качестве меры гражданско-правовой ответственности 49.
Помимо права должника на возмещение убытков, действующее гражданское законодательство РФ предусматривает и иные последствия просрочки кредитора в принятии надлежащего исполнения обязательства. Так, по денежному процентному обязательству на сумму долга прекращают начисляться проценты в течение периода просрочки кредитора (п. 3 ст. 406 ГК РФ). Это означает невозможность увеличения объема обязанности, лежащей на должнике. Сама эта обязанность, равно как и корреспондирующее ей право, сохраняется, поскольку отказ кредитора от осуществления принадлежащего ему права не влечет прекращения права (п. 2 ст. 9 ГК РФ). Допущенная кредитором просрочка дает должнику также право внести причитающиеся с него деньги или ценные бумаги в депозит нотариуса, а в случаях, предусмотренных законом, - в депозит суда (п. 1 ст. 327 ГК РФ). В литературе было высказано мнение, что при взаимном характере договора просрочка кредитора в принятии первоначального исполнения управомочивает должника на расторжение договора, ибо при этих условиях он не только освобождается от обязанностей, но и отказывается от прав по тому же самому обязательству. Однако при одностороннем характере договора должник не вправе его расторгнуть, так как это было бы равнозначно освобождению должника от уплаты долга или от возврата имущества кредитору 50.
Гражданское законодательство ряда зарубежных стран предоставляет должнику в случае просрочки кредитора в принятии исполнения право продажи предмета долга за счет кредитора с дальнейшим предоставлением последнему полученной денежной суммы (§ 93 Швейцарского обязательственного закона), а также право внесения на хранение имущества, со-
ставляющего исполнение, за счет и риск кредитора (art. 1257 Code civil, § 92 Швейцарского обязательственного закона).
Существование в законодательстве разнообразных средств защиты охраняемых законом интересов должника не колеблет защищаемое нами представление о правовой природе действий кредитора по принятию исполнения, а, наоборот, доказывает правильность трактовки принятия исполнения как права, а не обязанности кредитора.
Таким образом, принимая исполнение по обязательству, кредитор осуществляет особую юридическую возможность, заключенную в его субъективном праве в качестве субправомочия. Это субправомочие наряду с субправомочием по заявлению требования составляет правомочие на собственные положительные действия обладателя права, которое вместе с правомочием требования образует содержание субъективного права кредитора.



























ГЛАВА 4
ВОПРОС О СТРУКТУРЕ субъективного ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА В СВЕТЕ ТЕОРИИ РЕГУЛЯТИВНЫХ И ОХРАНИТЕЛЬНЫХ СУБЪЕКТИВНЫХ ПРАВ
Говоря о структуре субъективного гражданского права, следует остановиться на проблеме соотношения регулятивных и охранительных субъективных прав. В связи с этим возникает необходимость проанализировать существующие в литературе варианты разрешения следующих вопросов: о взаимоотношении субъективного гражданского права и права на защиту; о характере юридических возможностей управомо-ченного, возникающих вследствие нарушения или оспарива-ния его субъективного права; об основных видах и содержании этих возможностей.
В отечественной цивилистике бытует взгляд, согласно которому субъективное гражданское право состоит из трех элементов (возможностей): права на свои действия, права на чужие действия и права на защиту 1
По нашему мнению, правы те ученые, которые считают что право на защиту представляет собой самостоятель-и о е охранительное субъективное гражданское право2 164. Это право появляется у обладателя регулятивного гражданского права в момент нарушения или оспаривания последнего и реализуется в рамках возникающего при этом охранительного гражданского правоотношения3.
Охранительное субъективное гражданское право, или, что одно и то же, право на защиту, принимает либо форму права на иск (притязания), либо форму охранительного права на совершение одностороннего действия4. Однако в какой бы форме право на защиту ни выступало, оно всегда фигурирует в качестве самостоятельного субъективного права и не служит составной частью или особой стадией развития регулятивного субъективного гражданского права.
В связи с изложенным трудно согласиться с М.М. Агарковым, который дает такую трактовку права на иск: "Каждое гражданское право включает правомочие на его осуществление помимо и против воли другой стороны, т. е. в принудительном порядке... Правомочие осуществить гражданское право в отношении определенного лица помимо и против воли последнего ... называется правом на иск в смысле гражданского права или правом на иск в материальном смысле (в противоположность праву на иск в процессуальном смысле, т. е. праву на судебную защиту). Право на иск в материальном смысле является составной частью того или иного гражданского права: права собственности, права требования из займа ... и т. д." 5 В литературе справедливо отмечалось, что эта концепция страдает целым рядом недостатков 6.
Во-первых, если допустить, что право на иск является составной частью регулятивного субъективного права, то придется признать, что его возникновение предшествует возникновению корреспондирующей ему охранительной юридической обязанности (например, придется признать, что виндикационное притязание появляется до возникновения обязанности незаконного владельца выдать вещь ее собственнику). Но этот вывод не согласуется с цивилистической теорией, которая исходит из того, что каждому субъективному праву корреспондирует встречная юридическая обязанность 7.
Во-вторых, из концепции М.М. Агаркова следует, что возникновение права на иск, а следовательно, и начало течения исковой давности по этому праву происходит в момент возникновения субъективного гражданского права, составным элементом которого является право на иск, т. е. происходит при отсутствии правонарушения. Однако подобный вывод противоречит гражданскому законодательству, которое связывает исковую давность с нарушением права как с объективным моментом, обусловливающим начало ее течения.
В-третьих, рассматриваемая концепция не находит подтверждения и на материале конкретных исковых притязаний. Возьмем в качестве примера виндикационное и негаторное притязания, которые М.М. Агарков, под названием виндика-ционного и негаторного исков, включает в содержание субъективного права собственности 8. Как виндикационное, так и негаторное притязание является по своему характеру относительным субъективным правом, которое обязывает конкретное лицо к совершению определенного положительного действия 9. Поэтому ни одно из них не может фигурировать в качестве элемента абсолютного по своей природе права собственности, которому корреспондирует обязанность поп facere, возложенная на неограниченный круг лиц.
Защищаемому нами взгляду противостоит также концепция М.А. Гурвича, которая сводится к следующим главным пунктам: право на иск в материальном смысле, или притязание, представляет собой особое состояние субъективного гражданского права, в котором оно способно к принудительному в отношении обязанного лица осуществлению; право на иск является не новым правом, возникающим наряду и на основании субъективного гражданского права, а самим этим правом, созревшим для принудительного осуществления (как правило, через суд)10 . Эта теория уже была подвергнута справедливой критике 11. Уязвимость развиваемой М.А. Гурвичем концепции проявляется в следующих моментах.
1. Право на иск существенно отличается по своей юридической природе от охраняемого им регулятивного субъективного гражданского права. Так, например, виндикационное притязание не тождественно праву собственности, поскольку они: а) связывают разных обязанных лиц (виндикационное притязание направлено против незаконного владельца имущества, а вытекающее из права собственности правомочие требования - против всех третьих лиц); б) имеют различное содержание и обладают разными юридическими свойствами (виндикационное притязание обладает способностью подлежать принудительному осуществлению юрисдикционным органом, а право собственности такой способности лишено); в) могут принадлежать разным субъектам (виндикационное притязание может быть уступлено, в то время как право собственности останется у цедента 12). Право на виндикацию является самостоятельным субъективным правом, и поэтому, вопреки противоположному утверждению М.А. Гурвича 13, не может служить особым состоянием нарушенного права собственности 14.
2. Вследствие допущенного должником правонарушения у кредитора может возникнуть несколько притязаний (например, притязание о расторжении договора и притязание о возмещении убытков). Каждое из этих притязаний отличается по своему содержанию от нарушенного обязательственного субъективного права. Но если эти притязания не совпадают ни друг с другом, ни с нарушенным регулятивным правом кредитора, то их нельзя рассматривать как само нарушенное право, созревшее для принудительного осуществления 15.
3. Исковые притязания могут опосредствовать защиту не только регулятивных субъективных гражданских прав, но и охраняемых законом интересов. Так, например, при повреждении делинквентом чужого имущества деликтное притязание выступает средством защиты нарушенного субъективного права собственности. Но если деликт выразился в уничтожении вещи, то здесь уже нельзя вести речь о защите права собственности (оно прекратилось в результате правонарушения). В этом случае посредством деликтного притязания защищается охраняемый законом интерес бывшего собственника в восстановлении своего имущественного положения 16.
Наличие у исковых притязаний способности выступать средством защиты охраняемых законом интересов служит неопровержимым доказательством того, что они не являются особым состоянием регулятивных субъективных прав.
Таким образом, право на иск, или притязание, есть самостоятельное охранительное гражданское право. Рассмотренные выше концепции права на иск как элемента регулятивного субъективного права или особого состояния последнего не имеют под собой оснований.
Необходимо отметить, что вопрос о соотношении права на иск и регулятивного субъективного гражданского права имеет не только теоретическое, но и практическое значение:
то или иное его решение дает основание к соответствующим рекомендациям юрисдикционным органам о правилах применения гражданского законодательства. Для иллюстрации сказанного приведем конкретный пример из судебной практики.
Товарищество с ограниченной ответственностью "Корпорация АВС" обратилось в Ярославский областной арбитражный суд с иском к Сберегательному банку РФ о взыскании денежной суммы, списанной в безакцептном порядке Пере-славским отделением СБ РФ с расчетного счета своего клиента - АОЗТ "УКС Переславльстрой". Исковое требование было предъявлено на основании договора уступки права требования, заключенного между ТОО "Корпорация АВС" и АОЗТ "УКС Переславльстрой". В обоснование своих требований истец ссылался на допустимость уступки принадлежащего АОЗТ требования о возврате безакцептно списанных средств, т. е. требования о возмещении убытков. По мнению истца, любое обязательственное требование, возникшее как из договора, так и из правонарушения (в данном случае - вследствие безакцептного списания средств), может быть уступлено по цессии. Уступка требования по обязательственному правоотношению, явившемуся предметом спора, не противоречила действовавшему гражданскому законодательству РФ и не была запрещена договором на расчетно-кассовое обслуживание, заключенным между АОЗТ и Переславским отделением СБ РФ.
Вынося решение об отказе в иске. Ярославский областной арбитражный суд указал следующее: "Все операции по зачислению и списанию средств со счета АОЗТ осуществляются Переславским отделением СБ в рамках договора на расчетно-кассовое обслуживание... Уступка требования, предусмотренная гл. 24 ГК РФ, означает перемену лиц в обязательстве, т. е. в данном случае в договоре банковского счета. Уступка требования о возмещении банком убытков, связанных с ненадлежащим исполнением им договорных обязательств перед своим клиентом, который не выбывает из обязательства и остается клиентом банка, не соответствует сущности предусмотренной законом сделки" 17.
Приведенная аргументация суда прямо противоречит представлению о праве на иск как самостоятельном субьективном гражданском праве. В рассматриваемом примере в результате нарушения банком регулятивного обязательства, возникшего из договора на расчетно-кассовое обслуживание, появилось новое, ранее не существовавшее охранительное обязательственное правоотношение. Последнее заключало в себе право АОЗТ "УКС Переславльстрой" требовать возврата от банка незаконно списанных денежных средств (право на возмещение убытков). В результате уступки этого охранительного обязательственного права цессионарий (истец) приобрел не договорное право требования, а притязание на возмещение убытков. В свою очередь цедент продолжал оставаться субъектом договора банковского счета, поскольку договорное и охранительное обязательственное правоотношения являются самостоятельными отношениями. Сказанное свидетельствует о незаконности и необоснованности вышеуказанного судебного решения.
Как уже отмечалось, охранительные субъективные гражданские права разбиваются на две группы: охранительные права на совершение односторонних действий и исковые права, или притязания. И те и другие, являясь разновидностью права на защиту, имеют двучленную структуру. В то же время они отличаются друг от друга по содержанию и способам их осуществления, а также по типу корреспондирующих им юридических обязанностей.
Принадлежность охранительных прав на совершение односторонних действий к числу средств защиты субъективных гражданских прав и охраняемых законом интересов вытекает как из общей нормы ст. 12 ГК РФ, так и из отдельных норм гражданского законодательства. Эти права подразделяются на право самозащиты и право оперативного воздействия на правонарушителя.
Право самозащиты предусмотрено ст. 14 ГК РФ; оно возникает в момент правонарушения и предоставляет своему обладателю возможность самому совершить действия, направленные на восстановление права, на пресечение его нарушения, и т. п. Помимо необходимой обороны (ст. 1066 ГК РФ), традиционно относимой к числу таких мер защиты, к ним также можно причислить право удержания вещи (ст. 359 ГК РФ).
К правам оперативного воздействия на правонарушителя относятся право кредитора отказаться от исполнения договора
ввиду его нарушения должником (п. 1 ст. 463, п. 2 ст. 715, п. 2 ст. 719 ГК РФ), право поставщика перевести неисправного плательщика на менее выгодную для него систему расчетов (п. 50 Положения о поставках продукции производственно-технического назначения, положения о поставках -товаров народного потребления и основных условий регулирования договорных отношений при осуществлении экспортно-импортных операций) и другие аналогичные права 18.
Содержание рассматриваемых прав представлено прежде всего возможностью совершения односторонних действий самим управомоченным лицом. Поэтому они всегда реализуются действиями управомоченного. В некоторых случаях их осуществление может опосредствоваться действиями третьих лиц, с которыми управомоченный находится в регулятивных правоотношениях. Так, например, право перевести неисправного плательщика на аккредитивную форму расчетов поставщик осуществляет при помощи банка. Но поскольку банк служит орудием деятельности поставщика, то и такого рода реализация в конечном счете является результатом односторонних действий, исходящих от управомоченного лица.
Наряду с правомочием на совершение односторонних действий самим управомоченным рассматриваемые права содержат в себе правомочие требования. Через это правомочие право в целом связывается с корреспондирующей ему охранительной гражданско-правовой обязанностью. Содержание данной обязанности составляет необходимость претерпевания обязанным лицом односторонних действий управомоченного по защите своего регулятивного субъективного права или охраняемого законом интереса19.
Таким образом, охранительное право на совершение одностороннего действия, как и любое субъективное гражданское право, заключает в себе два правомочия: правомочие на совершение определенного действия самим управомоченным и правомочие требования.
Второй разновидностью права на защиту служат исковые права, или притязания. В отличие от регуля-
тивных субъективных гражданских прав и охранительных прав на совершение односторонних действий эти права обладают той особенностью, что могут быть осуществлены в принудительном порядке юрисдикционным органом 20. Так, например, посягательство на субъективное право собственности влечет возникновение у управомоченного лица права на иск в форме виндикационного (ст. 301 ГК РФ), нега-горного (ст. 304 ГК РФ), деликтного (ст. 1064 ГК РФ) или кондикционного притязания (ст. 1102 ГК РФ). Каждое из этих притязаний обязанный может исполнить добровольно, не доводя дело до суда. Если добровольного исполнения не последует, управомоченный заявит соответствующее притязание в юрис-дикционный орган, который реализует его помимо и против воли обязанного лица.
Охранительное правоотношение, элементом которого является притязание, представляет собой правовую связь активного типа, поскольку носителем юридической обязанности здесь всегда выступает конкретное лицо. При этом притязание по своему характеру наиболее близко к обязательственному праву требования. И тому и другому корреспондирует юридическая обязанность facere. Правда, некоторые ученые утверждают, что притязания могут заключаться в праве на бездействие 21. Однако это утверждение, на наш взгляд, является ошибочным.
Притязание служит средством защиты субъективного гражданского права или охраняемого законом интереса и поэтому не может быть направлено на воздержание от 1 действий. Само понятие защиты предполагает определенную 1 позитивную деятельность 22. Такая форма должного Ц поведения, как поп facere, характерна для абсолютных правоотношений и неприемлема для охранительных правоотношений, элементом которых выступает притязание. Очевидно, что в большинстве случаев управомоченный не в состоянии защитить нарушенное регулятивное право или охраняемый законом интерес своими собственными действиями; для этого требуются действия обязанной стороны охранительного правоотношения. В противном случае, при бездействии обеих сторон правоотношения, было бы непонятно, каким образом и какими способами осуществляется защита прав и охраняемых законом интересов.
Помимо теоретической необоснованности рассматриваемое утверждение не находит опоры в российском гражданском законодательстве. Последнему не известны притязания с отрицательным характером требования. Какое бы из предусмотренных Гражданским кодексом РФ притязаний мы ни взяли - будь то притязание о возмещении вреда или уплате неустойки, притязание об оспариваний сделки или расторжении договора, виндикационное или кондикционное притязания - каждое из них направлено на совершение обязанным лицом известного положительного действия.
Установление материального содержания правомочия требования, входящего в состав права на иск (притязания), позволяет определить конкретное содержание этого правомочия применительно к каждому виду исковых притязаний. Среди последних принято выделять у с тановительные, преобразовательные и исполнительные притязания 23.
Установительное притязание, как, например, притязание о признании права собственности на строение (абз. 2 ст. 12 ГК РФ), притязание о признании лица утратившим право пользования жилым помещением (ст. 61 ЖК РСФСР) и т. д., заключается прежде всего в возможности управомоченного лица требовать от суда признания наличия или отсутствия определенных регулятивных гражданских прав и обязанностей. Наряду с этим в содержание этого притязания входит правомочие заявить соответствующее требование обязанному лицу, которое в отличие от правомочия требования реализуется действием самого управомоченного.
К преобразовательным притязаниям относятся право на расторжение договора (п. 2 ст. 450 ГК РФ), право на оспари-вание сделки (ст. 173, 174 ГК РФ) и другие аналогичные им права. Содержание преобразовательного притязания состоит в возможности управомоченного требовать от юрисдик-ционного органа прекращения или изменения известных регулятивных гражданских прав и обязанностей, а также в возможности предъявить это требование обязанному лицу. Последняя возможность представляет собой правомочие на совершение определенных действий самим управомоченным.
Исполнительные притязания заключают в себе правомочие требовать совершения определенного положительного действия, как то: возмещения убытков (п. 1 ст. 15 ГК РФ), уплаты неустойки (п. 1 ст. 330 ГК РФ) и т. д. Помимо этого правомочия носителю притязания принадлежит возможность заявить соответствующее требование обязанному лицу. Эта возможность может входить в структуру исполнительного притязания либо в качестве правомочия, либо в качестве субправомочия. Если исполнительное притязание, как, например, негаторное притязание, не опосредствует общественное отношение по перемещению материальных благ, то содержащаяся в нем возможность предъявления требования имеет статус правомочия. В исполнительных притязаниях, опосредствующих переход материальных благ от обязанного к управомоченному лицу, эта возможность фигурирует как субправомочие, которое совместно с возможностью принятия предложенного исполнения образует содержание правомочия на совершение определенных действий самим управомоченным лицом.
Таким образом, охранительное субъективное гражданское право (право на защиту) не является ни составным элементом, ни особым состоянием регулятивного субъективного права. Будучи самостоятельным субъективным правом, право на защиту, так же, как и регулятивное гражданское право, состоит из двух правомочий: правомочия требования и правомочия на совершение определенных действий самим обладателем права.



















































Список использованной литературы
Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М., 1940.
Агарков М.М. Основы банкового права. Учение о ценных бумагах. М„ 1994.
Александров Н.Г. Законность и правоотношения в советском обществе. М., 1955.
Алексеев С.С. Предмет советского социалистического гражданского права // Уч. труды Свердловского юрид. инта. Сер. "Гражданское право". Свердловск, 1959. Т. 1.
Алексеев С.С. Общая теория социалистического права. Свердловск, 1964. Вып. 2.
Алексеев С.С. Односторонние сделки в механизме гражданско-правового регулирования // Сборник ученых трудов. Свердловск, 1970. Вып. 13.
Алексеев С.С. Проблемы теории права. Свердловск, 1972. Т. 1.
Алексеев С.С. Общая теория права. М., 1982. Т. II. Ананьева Ж. О классификации гражданских правоотношений // Учен. зап. Тартуского ун-та. Тарту, 1972. Вып. 298.
Анненков К. Система русского гражданского права. Спб., 1910. Т. 1.
Асмус В.Ф. Логика. М., 1947.
Барон Ю. Система римского гражданского права. Вып. II. Кн. III. Вещное право. Киев, 1888.
Боуффал Б. Опыт юридической конструкции просрочки верителя (mora accipiendi) в римском праве. Спб., 1895.
Братусь С.Н. О соотношении гражданской правоспособности и субъективных гражданских прав // Советское государство и право. 1949. № 8.
Братусь С.Н. Субъекты гражданского права. М., 1950.
Братусь С.Н. Предмет и система советского гражданского права. М„ 1963.
Бутнев В.В. Понятие субъективного права // Философские проблемы субъективного права. Ярославль, 1990.
Бутнев В.В. К понятию гражданского правонарушения // Проблемы совершенствования гражданского законодательства России. Ярославль, 1993.
Варул П.А. О некоторых теоретических вопросах защиты субъективных гражданских прав // Проблемы понятийного аппарата наук гражданского и гражданского процессуального права. Ярославль, 1987.
Варул П.А. К проблеме охранительных гражданских правоотношений // Проблемы совершенствования законодательства о защите субъективных гражданских прав. Ярославль, 1988.
Венедиктов А.В. Государственная социалистическая собственность. М.; Л„ 1948.
Вильнянский С.И. Лекции по советскому гражданскому праву. Харьков, 1958. Ч. 1.
Вольфсон Ф. Учебник гражданского права РСФСР. 1 М„ 1925.
Гамбаров Ю.С. Гражданское право. Часть особенная. Вещное право. М„ 1896 - 1897.
Гегель. Наука логики. Т. П // Соч. М„ 1939. Т. VI.
Генкин Д.М. Право собственности как абсолютное субъективное право // Советское государство и право. 1958. 1 №6.
ГенкинД.М. Некоторые вопросы теории права собственности // Учен. зап. ВИЮН. М„ 1959. Вып. 9.
Генкин Д.М. Право собственности в СССР. М., 1961.
Гольмстен А.X. 06 отношении гражданского судопроизводства к гражданскому праву // Юридические исследования и статьи. Спб., 1894. Т. 1.
Гражданское право / Под ред. М.М.Агаркова и Д.М. Генкина. М., 1944. Т. 1.
Гражданское право / Под ред. П.Е. Орловского и С.М. Корнеева. М., 1969. Т. 1.
Гражданское право / Под ред. Е.А. Суханова. М„ 1993. Т. 1.
Гражданское право / Под ред. Е.А. Суханова. М.) 1993. Т. II.
Гражданское право / Под ред. Ю.К. Толстого и А.П. Сергеева. Спб., 1996. Ч. 1.
Гражданское право / Под ред. А.П. Сергеева и Ю.К. Толстого. М., 1997. Ч. 2.
Гражданское уложение. Проект / Под ред. И.М. Ткярюмова. Спб., 1910. Т. 2.
Гревцов Ю.И. Проблемы теории правового отношения. Л, 1981.
Грибанов В.П. Право на защиту как одно из правомочий субъективного гражданского права // Вестник МГУ. Серия XII. Право. 1968. № 3.
Грибанов В.П. Пределы осуществления и защиты гражданских прав. М„ 1972.
Гримм Д.Д. Лекции по догме римского права. Спб., 1907. Вып. 1.
Гуляев А.М. Русское гражданское право. Спб., 1911. Гурвич М.А. Право наиск. М.; Л., 1949.
Гурвич М.А. Лекции по советскому гражданскому процессу. М., 1950.
Гурвич М.А. Судебное решение. Теоретические проблемы. М„ 1976.
Гурвич М.А. Правонаиск. М., 1978. Дернбург Г. Пандекты. Обязательственное право. М., 1900.
Дернбург Г. Пандекты. Т. III. Обязательственное право. М., 1904.
Добровольский А.А. Исковая форма защиты права. М., 1965.
Егоров Н.Д. О понятии субъективного права // Правосубьектность по гражданскому и хозяйственному праву. Л., 1983.
Егоров Н.Д. Гражданско-правовое регулирование экономических отношений. Л„ 1986.
Елисейкин П.Ф. О понятии и месте охранительных отношений в механизме правового регулирования // Юрвдические гарантии применения права и режим социалистической законности в СССР. Ярославль, 1975. Вып. 1.
Зейдер Н.Б. Судебное решение по гражданскому делу. М., 1966.
Иванов А.А. Вещное право // Правоведение. 1992. № 1.
Иоффе О.С. Правоотношение по советскому гражданскому праву. Л., 1949.
Иоффе О.С. Спорные вопросы учения о правоотношении // Очерки по гражданскому праву. Л., 1957.
Иоффе О.С. Советское гражданское право. Л„ 1958.
Иоффе О.С., Шаргородский М.Д. Вопросы теории права. М„ 1961.
Иоффе О.С. Советское гражданское право. М„ 1967. Иоффе О.С., Мусин В.А. Основы римского гражданского права. Л„ 1974.
Иоффе О.С. Обязательственное право. М„ 1975. Иоффе О.С. Развитие цивилистической мысли в СССР. Л„ 1978. Ч. II.
Кечекьян С.Ф. Правоотношения в социалистическом обществе. М„ 1958.
Комментарий к ГК РСФСР / Под ред. ЕА. Флейшиц и О.С. Иоффе. М„ 1970.
Комментарий части первой Гражданского кодекса Российской Федерации для предпринимателей. М„ 1995.
Кондаков Н.И. Логический словарь-справочник. М„ 1975.
Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права. М., 1914.
Красавчиков О.А. Юридические факты в советском гражданском праве. М„ 1958.
Крашенинников Е.А. Структура субъективного права и право на защиту // Проблема защиты субъективных прав и советское гражданское судопроизводство. Ярославль, 1979. Вып. 4.
Крашенинников Е.А. К вопросу о структуре субъективного права // Актуальные философские проблемы современной науки и техники. Ярославль, 1986.
Крашенинников Е.А., Бутнев В.В. Кучению о праве на иск // Методологические вопросы теории правоотношений. Ярославль, 1986.
Крашенинников Е.А. Право на защиту//Методологические вопросы теории правоотношений. Ярославль, 1986.
Крашенинников Е.А. К учению об исковой давности // Материально-правовые и процессуальные средства охраны и защиты прав и интересов хозяйствующих субъектов. Калинин, 1987. С. 55.
Крашенинников Е.А. К учению о гражданск правовых обязанностях // Вопросы теории юридических об занностей. Воронеж, 1988.
Крашенинников Е.А. Замечания по статье 83 Г РСФСР // Проблемы совершенствования законодательства правоприменительной деятельности. Владивосток, 1988.
Крашенинников Е.А. Право на иск // Проблем совершенствования законодательства о защите субъективнь гражданских прав. Ярославль, 1988.
Крашенинников Е.А. Гражданско-правовые пр1 тязания // Вопросы совершенствования правоприменител1 ной практики гражданского и трудового законодательстк Вильнюс, 1989.
Крашенинников Е.А., Шевченко А.С. Охра нительные правоотношения и защита гражданских пра // Субъективное право: проблемы осуществления и защите Владивосток, 1989.
Крашенинников Е.А. Структура субьективнол права // Построение правового государства: вопросы теории ) практики. Ярославль, 1990.
Крашенинников Е.А. Цессия виндикационноп притязания // Построение правового государства: вопрось теории и практики. Ярославль, 1990.
Крашенинников Е.А. Виндикационное притязание и право собственности // Тенденции и перспективы развития права и укрепления социалистической законности. Минск, 1990. Вып. 4.
Крашенинников Е.А. Содержание относительных субъективных прав // Проблемы повышения качества и эффективности правовой деятельности. Омск, 1990.
Крашенииников Е.А., Лисова Т.Н. Вопросы теории субъективных прав // Философские проблемы субъективного права. Ярославль, 1990.
Крашенинников Е.А. Охраняемый законом интерес и средства его защиты // Вопросы теории охранительных правоотношений. Ярославль, 1991.
Крашенинников Е.А. Регламентация защиты гражданских прав в проекте Гражданского кодекса Российской Федерации. Ярославль, 1993.
Крашенинников Е.А. Защита гражданских прав по проекту Гражданского кодекса РФ // Проблемы совершен-
ствования гражданского законодательства России. Ярославль, 1993.
Крашенинников Е.А. К теории права на иск. Ярославль, 1995.
Крашенинников Е.А. Ценные бумаги на предъявителя. Ярославль, 1995.
Крашенииников Е.А. Понятие и предмет исковой давности. Ярославль, 1997.
Кротов М.В. Обязательственное право // Правоведение. 1992. № 1.
Куры лев С. В. О структуре юридической нормы // Тр. Иркутского ун-та. Иркутск, 1958. Т. XXVII. Сер. юрид. Вып. 4.
Магазине? Я.М. Советское хозяйственное право. Л.. 1928.
Маковский А.Л. О концепции первой части Гражданского кодекса // Вестник Высшего арбитражного суда РФ. 1995. № 4.
Минасян А.М. Диалектический материализм. Ростов н/Д, 1972.
Михайловский И. В. Очерки философии права. Томск, 1914. Т. 1.
Мозолин В.П. Право собственности в Российской Федерации в период перехода к рыночной экономике. М., 1992.
Мотовиловкер Е.Я. Право требования и интерес // Построение правового государства: вопросы теории и практики. Ярославль, 1990.
Мусин В.А. К вопросу о соотношении гражданской правоспособности и субъективных прав // Вестник ЛГУ. 1964. № 17. Вып. 3.
На философском семинаре юридического факультета Ленинградского университета // Правоведение. 1958. № 2.
Новицкий И.Б. Участие кредитора в исполнении договорного обязательства // Советское государство и право. 1947. № 7.
Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательстве. М., 1950.
Новицкий И.Б. Солидарность интересов в советском гражданском праве. М„ 1951.
Новицкий И.Б. Римское право. М„ 1993.
Певзнер А.Г. Понятие гражданского правоотношения и некоторые вопросы теории субъективных гражданских прав // Учен. зап. ВЮЗИ. М., 1958. Вып. V.
Певзнер А.Г. Понятие и виды субъективных гражданских прав: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1961.
Петражицкий Л.И. Очерки философии права. Спб., 1900. Вып. 1.

<< Предыдущая

стр. 2
(из 3 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>